Жанр: Любовные романы
Секретное оружие блондинок
... — Она что-нибудь передавала?
— Она просила вас перезвонить ей... она, кажется, немного расстроена.
Люси в два прыжка спустилась вниз.
— Давно она звонила? — спросила она, набирая номер.
— Около половины одиннадцатого.
Люси взглянула на часики — почти полтора часа назад.
Из того, что говорила ей Энни, совершенно невозможно было понять, что
произошло. Каждый раз, когда она спрашивала сестру, не больна ли она, та
отвечала отрицательно и опять принималась плакать. Единственное, что Люси
поняла, — она должна немедленно вернуться домой.
Ей повезло: как раз сегодня кто-то отказался от билета на поздний рейс.
— Я не хочу, чтобы вы уезжали, — сказал Лайам.
Люси увидела, что он очень старается не заплакать, и у нее на глаза тоже
навернулись слезы. Кое-как справившись с ними, она присела перед мальчиком
на корточки и протянула руки.
— Подойди, обними меня. Я тоже не хочу уезжать, милый, но должна, а твой
папочка утром уже будет дома.
Малыш немного повеселел.
— Мне необходимо, чтобы сегодня ночью собака спала на моей кровати... — объявил он, глядя на Брайди.
— Только на этот раз, — строго ответила та. — А сейчас ты пойдешь в дом.
— Спасибо, — поблагодарила Люси, когда Брайди поднесла к такси один из ее
чемоданов. — Вы объясните мистеру Фицджералду, что я вынуждена уехать по
семейным обстоятельствам?
— Конечно, не беспокойтесь, — пообещала Брайди.
Люси уже несколько недель не говорила с Финном, хотя однажды наконец
дозвонилась до него и только для того, чтобы он спокойно сообщил ей о своем
желании: пусть она навсегда исчезнет из его жизни. Но сейчас ради сестры ей
придется встретиться с ним лицом к лицу. Люси выбирала наряд с особой
тщательностью.
Вообще-то ей не хотелось видеть Финна. Ее мучили болезненные воспоминания.
Но сейчас был тот случай, когда хорошая сестра должна поступиться личными
чувствами.
Энни взяла с нее клятву, что она ничего не скажет Коннору, но Люси и не
собиралась говорить Коннору то, что намерена высказать Финну.
Люси выяснила (спасибо деловому справочнику), что он в Лондоне, и узнала,
где он остановился.
Выражение ее лица стало жестким. Она никогда не забудет, что чувствовала,
когда через сутки после отъезда позвонила в дом на побережье и из разговора
с Брайди узнала, что Финн слишком занят и не может говорить с нею.
Люси ей не поверила. Ведь он всего неделю назад сказал, что хочет заполучить
ее на всю жизнь! Поэтому она позвонила еще раз и настояла на разговоре с
ним.
— Финн?
— Здравствуйте, Люси.
Она не обратила внимания на некоторую сухость его тона.
— Я хотела поговорить с тобой, но Брайди сказала, что ты слишком занят.
— Вам что-нибудь нужно?
— Я соскучилась, Финн.
Он долго молчал, и если бы она не слышала его дыхания, то подумала бы, что
он повесил трубку.
— Лайам был очень расстроен тем, что вы уехали.
— О, я знаю, передай ему, что я его люблю... — Вероятно, он не один,
вероятно, он не может говорить свободно. Люси все еще не понимала. До нее
слишком медленно доходило происшедшее — ее выбросили!
— Видите ли, я решил, что вам не стоит видеться с Лайамом; вы, как
выяснилось, оказывали на него дурное влияние.
— Ты имеешь в виду собаку? — Одно воспоминание об этом разговоре заставляло
ее поеживаться.
— Я имею в виду не собаку, Люси, а вас.
Она даже отшатнулась, как будто, дотянувшись через многие мили, Финн ударил
ее, да еще как ударил!
Она постаралась собраться с мыслями и сердито спросила:
— Ты думаешь, с меня довольно будет спать с тобой, когда это тебе удобно?
— На самом деле, Люси, я и этого не хочу.
У нее не осталось никаких воспоминаний о том, что она тогда сказала и
сказала ли вообще. Сначала она оцепенела, потом, конечно, рассердилась на
Финна, но больше всего на себя — за то, что поверила ему...
Портье в отеле был очень вежлив, но тверд.
— Мне очень жаль, мисс, но мы не сообщаем, в каком номере остановился гость.
— Но мы очень близкие друзья. Он захочет меня увидеть.
— Я буду рад доставить ваше сообщение. — Щеголевато одетый молодой человек
остался равнодушен к ее умоляющему взгляду.
— Я предпочитаю передать ему сообщение лично.
Когда она ночами, ворочаясь на кровати, представляла себе сестру, лежавшую с
открытыми глазами в соседней комнате, то, составляя план, как-то не учла,
что может возникнуть такая преграда. Несмотря на обещание ничего не говорить
Коннору, вырванное у нее Энни, Люси твердо решила: Фицджералды заплатят за
все.
Она села в холле и попыталась придумать другой план атаки, когда вмешалась
судьба в облике красивого седого человека.
Сначала Люси не заметила его, но вдруг услышала волшебные слова:
— Мистер Фицджералд предупредил, что вы задерживаетесь, сэр. Он просил меня
дождаться вашего появления. Встреча проходит в оранжерее. Вас проводить?
При всем нетерпении, Люси на всякий случай держалась на безопасном
расстоянии, пока безупречного вида особе не был указан стол, пока еще
скрытый от ее глаз.
Тогда она подошла к человеку, встречавшему гостей. Он с улыбкой взглянул на
нее.
— Прием у Фицджералда, — твердо сказала Люси.
— Сюда, пожалуйста...
Несмотря на самый невозмутимый вид, Люси была вполне готова к тому, что ее
могут разоблачить и попросить уйти. Разве такая авантюра может иметь успех?
И все-таки ее решимость дрогнула, когда до нее дошла реальность
происходящего — она вот-вот увидит Финна.
Нет, я не могу этого сделать, кричал рассудок. Но при воспоминании о залитом
слезами лице сестры решение окрепло. Она здесь ради Энни.
Вокруг стола сидело несколько человек: две женщины и трое мужчин, включая
Финна. Последний, отметила она, был свеж и неотразим. Все отменно одеты и
выглядят преуспевающими людьми.
Она где-то недавно читала, что женщины, одевающиеся у дорогих дизайнеров, на
самом деле используют наряды для того, чтобы скрыть глубокую неуверенность.
Если это правда, то две дамы скрывали ее очень хорошо! Они держались
невероятно уверенно и спокойно, являя собой тот тип искушенных женщин, за
которыми можно ухаживать без особых обязательств, что так нравилось Финну.
Не в состоянии больше оттягивать момент встречи, Люси глубоко вздохнула и
наконец взглянула прямо на Финна. В этой компании он чувствовал себя как
дома, и каждый дюйм угольно-серого костюма и белой рубашки возвещал о его
успехах в бизнесе.
К моменту, когда она посмотрела на него, тщательно отрепетированная речь
оказалась напрочь забытой. Ее охватили сильные эмоции. Дело могло кончиться
провалом.
Что случилось, Люси, боишься слово сказать?
Я люблю Финна Фицджералда.
Женщина, с которой он разговаривал, неожиданно потянулась и коснулась его
руки. При виде накрашенных ногтей на манжете великолепной рубашки, Люси
испытала такую ревность, что ей стало больно. Она прижала руку ко рту и
подождала, пока отступит тошнота.
Беседа за столом резко оборвалась, поскольку все взоры обратились на
поразительно стройную молодую женщину в черном, неподвижно стоявшую возле
стола. Финн, вежливое внимание которого было поглощено соседкой справа,
заметил ее появление последним.
Удивительно, но она, как будто со стороны, наблюдала потрясение,
растекавшееся по его смуглому лицу, видела скулы с выступившими на них темно-
золотистыми пятнами. Но напряжение как появилось, так и пропало. Он взял
себя в руки.
— Люси?
Он сказал это таким тоном, как будто она каждый день сталкивалась с ним в
метро.
— Здравствуйте, Финн.
— Не самое удачное время... — спокойно сообщил он и обвел взглядом
прислушивавшихся людей.
Люси вздернула подбородок. Если он думает, что она собирается околачиваться
где-то, пока он беседует, то сейчас как раз самое время ему переучиваться.
— Чертовски неподходящее! — с улыбкой объявила она.
Ее голос был звонок, и акустика в помещении исключительная. Зрелище начало
привлекать внимание. Посетители за другими столиками уже перешептывались и
бросали косые взгляды.
Финн мгновение смотрел на ее застывшее лицо, потом пожал плечами, нагнулся
и, не отрывая от нее взгляда, заговорил с мужчиной, сидевшим напротив него.
Люси было смутно знакомо лицо этого человека.
— Мы пойдем куда-нибудь в более...
— Более приватное место? Вообще-то, Финн, мне вполне удобно и здесь.
Финн, прищурившись, потер ладонью затылок и откинулся на стуле. Надо
сказать, он был не из тех, кто любил попусту тратить силы. В конце концов, в
жизни есть вещи, против которых он бессилен.
Он понимал, что Люси неизбежно устроит сцену, а попытка остановить ее, по
его мнению, могла только усугубить ситуацию. Но, несмотря на весь ужас
происходящего, сейчас Финн чувствовал себя счастливее, чем все последние
недели. Когда же он попытался разобраться в причинах этого, ответ оказался
на удивление прост — он рад видеть Люси.
— Могу я что-нибудь для вас сделать, Люси?
То, что он так дьявольски спокойно смотрел на нее, только подогрело обиду и
гнев Люси.
— Да, можете. — В последнюю секунду она заколебалась. Или дела такого рода
не обсуждаются на публике? Может быть, она просто использует проблему Энни
для утоления собственной жажды мести?
— На вас это не похоже, Люси, обычно вы за словом в карман не лезете.
От такой вежливой колкости лицо Люси застыло.
— Моя сестра беременна. Что вы собираетесь с этим делать, Финн?
То, что ее словам недоставало тонкости, было с лихвой перекрыто
произведенным ими эффектом — эффектом разорвавшейся бомбы.
С этого момента все происходило невероятно быстро, поэтому, когда Люси позже
вспоминала об этом, она никак не могла восстановить точную
последовательность событий. Все перестали дышать, послышался грохот
опрокинутого стула. Она увидела побледневшего Финна и боковым зрением
заметила какое-то движение.
— Она беременна? — В руку Люси впились железные пальцы, ее круто развернули,
и она оказалась лицом к лицу с тем, кто задал этот вопрос. — Энни ждет
ребенка? Вы уверены?
Ошеломленная Люси обнаружила, что смотрит прямо в возбужденное лицо молодого
человека.
Это был Коннор.
Как странно, подумала Люси, он вовсе не такой, каким я его себе
представляла. Она предполагала, что возлюбленный ее сестры должен быть
бледной копией Финна, но он — совершенно другой. Стройный, подтянутый и
хорошо сложенный Кон был одного с ней роста. Черты лица были скорее тонкими,
чем красивыми в общепринятом понимании, а глубоко посаженные глаза —
настолько темны, что казались почти черными.
Энни рассказывала ей, что у Кона Фицджералда самая лучшая улыбка в мире, но
Люси не могла проверить слова сестры, потому что в данный момент Кон не
улыбался.
— Вы — Люси, я видел фотографии...
Люси кивнула и попыталась вырваться, но обнаружила, что не может.
— Она... Энни послала вас...
Люси отрицательно мотнула головой, а он закрыл глаза и застонал.
— Она собиралась сказать мне?
Люси смотрела в его искаженное мукой лицо, и гнев ее потихоньку стихал.
— Она должна ненавидеть меня, — прошептал Кон. Он вдруг впился ошеломленным
взглядом в лицо Люси. — Отведите меня к ней... сделайте так, чтобы мы
увиделись... — Люси даже вздрогнула от боли, так крепко он схватил ее за
плечи.
— Кон, отпусти ее.
Финн скомандовал тихим, но требовательным тоном, резко контрастировавшим с
нервным поведением брата. Люси встревожилась. Ей показалось, что Кон не
слышал его. Нетерпеливо нахмурившись, он сбросил руку Финна со своего плеча.
Финн повторил сказанное, но теперь уже на грани раздражения:
— Я сказал, отпусти ее, Кон. — Он подошел к брату вплотную. Молодой человек
выглядел хрупким, но Люси уже успела понять, что слабаком он совсем не был.
На мгновение Люси показалось, что Финн применит силу, чтобы оттащить брата.
И поскольку именно она сожгла предохранитель, Люси поняла, что снизить накал
— ее дело.
— Оставь его, Финн. Все в порядке... — И она вздохнула с облегчением, когда
Финн кивнул.
— Ты причиняешь ей боль, Кон.
— Что? — Кон огляделся, на смертельно бледном лице появилось смущение.
— Ты причиняешь Люси боль.
Нахмурясь, Кон посмотрел на свои пальцы, стиснувшие плечи Люси, потом щеки
его залил румянец.
— Господи, извините! — воскликнул он, глядя на нее в таком смятении, будто
только что увидел, и отступил.
Финн, не взглянув на брата, повернулся к Люси:
— С вами все в порядке?
Люси кивнула, она только молилась, чтоб ее не подвели колени. Что ни говори,
а подобное противостояние невероятно истощает — и морально, и физически.
Финн придирчиво оглядел Люси и после осмотра, судя по выражению лица,
немного успокоился.
— Дайте мне пять минут на то, чтобы уладить дела здесь. — Он бросил взгляд
на молчавших гостей. — Кон проводит вас... — Он слегка повысил голос: — Кон?
Брат кивнул.
Люси обнаружила, что ощущает совсем не то, чего ожидала. Где удовлетворение,
о котором она мечтала, намереваясь посчитаться с Фицджералдами за их
позорное поведение?
Более того, Люси чувствовала себя несчастной. Может быть, она не выбрала бы
Коннора для своей сестры, но, судя по его реакции, он явно не был тем
ветреным подлецом, каким она его воображала. А она сама не была беременна.
Может быть, в том и состояла проблема, что где-то в глубине души она чуть-
чуть жалела, что не была.
Это неожиданное и потрясающее открытие привело к тому, что с ее лица исчезли
последние краски.
— О господи!
— Простите?
Люси, вздрогнув, очнулась. Она понятия не имела, как давно открыты двери
лифта и как долго Кон вежливо ждет, когда она войдет в кабину. Она взглянула
на него и почувствовала внезапный прилив симпатии.
— Послушайте, мне очень жаль, — неловко извинилась Люси, когда лифт начал
плавно подниматься вверх, — что я высказалась подобным образом.
— Вам не за что извиняться.
— Самобичеванием делу не поможешь...
Потрясающая улыбка вспыхнула на его бледном, худом лице, и Люси поняла,
почему Энни так увлеченно рассказывала о шарме Кона.
— Энни говорила, что вы прямой человек. — Он нахмурился. — Как она?
— Ей плохо по утрам, но она справляется...
— Она не должна справляться! — Кон заскрипел зубами. — Я обязан быть рядом с
ней. Понимаете, я люблю ее. — Он смотрел на Люси так, словно она осмелилась
ему противоречить. — Я вел себя как круглый идиот, потому что испугался... Я
дважды был женат, и знаете, что самое смешное? Я никогда прежде не был
влюблен. И сейчас страшно испугался того, что чувствую, но больше всего я
боялся опять все испортить.
Люси, которая не знала, чем ответить на это доверие, чтобы не показаться
банальной, малодушно выбрала самый легкий путь и сменила тему:
— А эти люди, с которыми вы обедали?..
Коннор простонал:
— О, черт, я и забыл о них!
— Это очень важно? — Ответ она знала заранее.
— Можно сказать и так, — с сухим смешком ответил Кон. — Финн последние
несколько недель занимался сделкой, которая могла бы означать большое
расширение. Это сохранило бы имеющиеся рабочие места и привело бы к созданию
сотни новых мест. Эти люди, — уныло объяснил он, — представляют все
заинтересованные стороны...
Настроение Люси совсем упало. Мало того, что она публично разрушила его
репутацию, так еще и сорвала крупную сделку. А ведь хотела стать для Финна
любимым человеком!
— А самое удачное то, что за соседним столом сидел Конрад Латимер.
— Редактор отдела светской хроники?
Коннор кивнул.
— Никто другой.
— Наверное, не следует слишком надеяться, что он ничего не заметил?
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Как и весь отель, оборудование и обстановка в номере Финна были великолепны.
Кон подошел к окну и стоял там, глядя на улицу.
— Что я здесь делаю? — спрашивала себя Люси, оглядываясь. Финн уже ясно дал
понять, что ей нет места в его жизни, да она и сама этого не хочет.
— Она обдумала?..
Люси вздрогнула. Кон не закончил фразы, но она все поняла.
— Да, Коннор, она всегда мечтала о ребенке, она его очень хочет.
— Как она выглядит?
— Еще ничего не заметно, хотя Энни думает, что растолстела, — с усмешкой
ответила Люси.
—— Я уверен, что она прекрасна, — запротестовал Кон. — Как ты думаешь, Финн?
От испуга у Люси перехватило дыхание.
— Чертовы туфли! — вскрикнула она, пошатнувшись.
Финн наблюдал за ней с загадочным выражением лица.
— Почему вы их не снимете? Уверен, вам так будет удобнее.
Люси беспомощно повертела ногой... Все-таки у него действительно самый пленительный голос на свете.
— Стоит мне о вас подумать, и я вижу босые ноги, шагающие по пляжу.
Их глаза встретились, и Люси тотчас же задохнулась.
Кон был слишком занят своей личной драмой, чтобы замечать электрические
разряды, исходившие от брата.
— Я стану отцом, — произнес он так ошеломленно, словно это все еще не укладывалось у него в голове.
Финн неохотно обратил свое внимание на молодого человека.
— Если это действительно так.
Реплика его оставляла место сомнениям, что повергло Люси в полное смятение.
— Энни беременна, и отец — он! Или вы хотите назвать меня лгуньей?
Кон был потрясен таким предположением.
— Конечно, нет, Финн не это хотел сказать. Так ведь, Финн? — Кон не стал
дожидаться ответа и продолжал тем же отчаянным голосом: — Как ты думаешь,
лучше сначала позвонить или просто явиться?
— Я думаю, ты должен сделать то, что считаешь правильным.
— А как ты считаешь?
— Я считаю, что это дело твое и Энни.
Кон задумался.
— Ты прав, я просто...
— Хорошая идея, — улыбнулся Финн и ласково подтолкнул брата к двери.
— Я боялся, он никогда не уйдет. — Финн вздохнул, когда дверь за Коном
захлопнулась, бросился на длинную, королевских размеров кровать и закрыл
глаза.
Люси была потрясена, увидев Финна распростертым на кровати.
— Я думала, вы отправитесь с ним.
Финн ослабил узел галстука и открыл глаза.
— Водить его за руку? Поверьте, это первое, что я собирался сделать, —
признался он.
— Но вы не пошли с Коном.
— Кое-кто говорил мне, что я должен отступить, дабы позволить человеку
восстановить то, что он разрушил. Кроме того, я не думаю, что вашей сестре
понравится, если я буду ходить за ним по пятам. Да, — сказал он в ответ на
ее изумленный взгляд, — я пришел к этому сам, без помощи психолога.
Впечатляет, вам не кажется?
Люси решила ответить на наименее провокационную часть его реплики.
— После того, как выслушали мой совет? — Потом более громко: — Вам не
следует лежать в ботинках, вы испортите стеганое одеяло.
— Вы беспокоитесь о самых странных вещах, — заметил Финн, удивленный ее
замечанием. — Снимите их с меня, если это вас так волнует.
Люси бросила тревожный взгляд на его лицо.
— Если это занятие не кажется вам унижающим ваше достоинство.
Унижение — само собой, но возбуждение, возникающее при стаскивании чьих-то
ботинок, пусть даже сделанных вручную из итальянской кожи, — это уже что-то
из медицины. Может, так возникает фетишизм?
— Я лично начинаю с макушки и прокладываю путь вниз.
Люси не смотрела на него.
— Даже не пытайтесь, Финн, — неумолимо пробормотала она. — После того, что
вы сделали...
— Знаете, милая, вы просто оттягиваете неизбежное.
А она намерена была держаться как можно дольше!
— У нас будет много возможностей для дружеских бесед по этому поводу, если
учесть, что, вероятно, в ближайшем будущем мы станем родственниками,
нравится нам это или нет, — заметил Финн, лениво закинув руку за голову. —
При условии, что Энни получит Кона. Что вы на это скажете?
— О, она его получит. — Ее брови сошлись в беспокойную линию. — Позволите ли
вы Кону выбрать такой путь? — озабоченно настаивала она. — Он выглядит
таким... не верится мне, что вы воспринимаете это так спокойно.
Глаза Финна были открыты, и, несмотря на его ленивую позу, Люси видела в
глубине этих глаз беспокойный блеск.
— Парень только что узнал, что собирается стать отцом. Как, по-вашему, он
может выглядеть? — От его иронии у нее вспыхнули щеки. — Кроме того, Кон
крепче, чем кажется. Поэтому хорошо бы обсудить то, как вы сбросили эту
маленькую бомбу.
Застигнутая врасплох Люси бросилась прочь, отчетливо сознавая, что голубые
глаза Финна следят за тем, как она пересекает комнату.
— Если бы я знала, что он там будет, я бы не...
— ...не устроили бы небольшую сценку? Между прочим, это было очень
впечатляюще. Соблюдение интересов семьи — хорошее дело, но одно меня
озадачило.
— Только одно? Счастливчик! — сухо отозвалась она. — Меня, пожалуй,
озадачивает многое.
— Все сразу встанет на свои места, как только вы выйдете из боя. Почему я —
цель вашего гнева?
— Цель не вы.
— Но, как недавно было сказано, вы не знали, что встретите там Кона...
— Я дала Энни обещание, что не скажу ему.
— Значит, вы решили, что предоставите это мне, а наградой будет публичное
оскорбление.
— Да, именно так! Вы заслужили оскорбление после того, как поступили со
мной... — Она замолчала, потому что в ее голосе зазвучали слезы.
Она хотела, чтобы Финн понял, как обидел ее. Она хотела, чтоб он увидел, что
она теперь освободилась от него и он ей больше не нужен. Конечно, это было
бы легче сделать, если бы она не осознавала, как любит Финна.
— Коннор рассказал мне, что это были за люди. — Она хотела мести, но не
любой ценой.
К ее удивлению, Финн отмахнулся.
— Это дело поправимое. Давайте поговорим о самой ситуации.
— Как вы сказали, теперь это дело Энни и Кона.
— Кон и Энни. Я, так же как и вы, очень чувствителен ко всему, что касается
семьи. Разве мне нельзя думать о том, чего я хотел бы в жизни?
— Жизни, в которой для меня нет места, как вы предельно ясно объяснили.
— Я опоздал на встречу, на которую вы вломились. Знаете, почему?
— И не намерена.
— Вы больше не желаете меня видеть?
— Нет! — Почему такая боль пронзила ее?
— Сегодня днем мне позвонила Брайди.
— Рада за вас.
— Она не может жить с таким грехом на душе, ей нужно было признаться. Вы
покинули Ирландию, потому что были нужны сестре, Люси.
— Вы же знаете, что да, — вскричала она, забыв о своем решении не смотреть
на него.
— На самом деле, не знал — до сегодняшнего дня. Когда я приехал домой и не
нашел вас там, Брайди объяснила мне, что вам все надоело и вы решили уехать.
Все краски исчезли с лица Люси, от слабости она присела на краешек кровати.
— Я просила ее... — Она прижала руку ко рту, чтобы удержать рвущиеся из
горла рыдания.
— ...сказать мне, что ваша сестра больна. Я полагаю, под этим понималась
беременность.
— Я тогда не знала. — Люси была сбита с толку, — Энни сообщила мне, только
когда я вернулась.
— И что всего хуже, — продолжал Финн, — Лайам, кажется, полюбил вас.
Фактически вы заставили его полюбить вас, а потом смылись без всяких
объяснений только потому, что вам надоело. Во всяком случае, я так думал.
Люси уставилась на него, открыв рот, когда он сдернул элегантный шелковый
галстук и швырнул его через всю комнату.
— Вы не любили меня. — Она чувствовала, что должна указать ему на это.
— Вы с самого начала должны были понять: я очень плохо реагирую, когда мне
перечат. Я всегда считаю, что прав, хотя в данном случае я действительно
прав. Если бы я не любил вас, моя дорогая, милая, прелестная Люси, то с чего
бы я притащил домой такой булыжник в кармане?
С этими словами Финн полез в карман брюк, извлек оттуда бархатную коробочку
и бросил на кровать прямо перед ней.
— Посмотрите, она не кусается, — мягко предложил он. — Я думал, что все
делаю правильно, что живу нормально, но я ошибался. Потребовалась встреча с
вами, чтобы понять мою ошибку. Моя жизнь нуждается в доработке, Люси. У вас
есть какие-нибудь идеи?
Есть, и масса, но ни в одну из них она не смела поверить. Люси подняла
коробочку и медленно открыла ее. От представшего ее взору прямоугольного
изумруда у нее перехватило дыхание.
— Ох, Финн, — вскричала она, — это прекрасно.
Финн вынул из коробки кольцо и надел ей на палец.
— А как насчет того, чтобы наладить мою жизнь?
Нежность на его лице вызвала у нее слезы.
— Что ты имеешь в виду?
— Вот это.
Он поцеловал ее с такой ненасытной жадностью, что она ответила всем сердцем.
— Я люблю тебя... О господи, Финн!
Закладка в соц.сетях
