Жанр: Любовные романы
Гонщик из Монако
... почему ты сбегаешь? — посмотрев на
насупившуюся свояченицу, спросил Ник.
- Он женат, — грустно произнесла девушка.
- Тогда пусть он и спасается бегством. Почему-то ему этот факт не
помешал пудрить тебе мозги.
- Чего тебе-то бояться, дорогая? — резко проговорила Ребекка.
- Я не боюсь. Но... Я не знаю, как не уступить ему, — робко
проговорила Роза.
- Он принуждает тебя? — вспыхнула негодованием сестра.
- Я ему сказала, что не могу спать с женатым мужчиной.
- У тебя есть все основания, чтобы обратиться с жалобой в суд, —
повторил Ник.
- Я не так уверена в успехе судебного иска, как Ник. Но бегство от
сексуального преследования в Шотландию — это неприемлемое решение,
— озадаченно проговорила Ребекка.
Мэтью проснулся непривычно рано. Все в доме еще спали.
Мэтью любил часы одиночества. Он принимал их как шанс собраться с мыслями,
пожить для себя. В эти минуты ему не нужно было придерживаться своего
неподражаемого образа и тщательно соответствовать ему. Он мог не смущаться
своей обычностью.
Время одиночества было для Мэтью временем не только отдыха, но и истины.
Благодаря этим передышкам он понимал, кто он, какова его сущность, каковы
страхи, радости, провалы и удачи. Только те мысли, которые посещали его в
одиночестве, становились по-настоящему значимыми.
Мэтью отдавал себе отчет, что много лет живет, по сути, двойной жизнью. Но
он не видел для себя иного выхода.
С ранних лет он понял, что не стоит рассчитывать на понимание со стороны
отца, перед которым он первое время благоговел. Мэтью рано осознал, что
Андреос все явления бытия рассматривает через призму личной полезности.
Желания сына, его мечты и чувства не заслуживали внимания, если не
согласовывались с династическими приоритетами. Он позволял себе
беззастенчиво осмеивать интересы и увлечения Мэтью, активно препятствовал
его творческой самореализации, видя в этом опасное уклонение от наследных
обязанностей.
Поэтому Мэтью замкнулся в себе. Он не изменил своим пристрастиям, не
возлюбил то, чего недолюбливал прежде. Он лишь запрятал все свои чувства
глубоко вовнутрь. И даже не до времени, а навечно. Потому что с опытом
пришло понимание, что не один отец эгоистичен, черств, корыстен и ограничен.
В его окружении такие почти все.
Но даже те, кто составлял узкий круг настоящих друзей Мэтью, знали о нем
очень немногое. Просто для близких у него была другая маска. Тут он царил
под именем Мэтью Готье. Шалопутный, бесстрашный, щедрый, неотразимый
острослов и любимец женщин, щеголь, эстет, экстремал во всем.
С ним боялись вступать в спор, потому что это в любой момент могло стать
опасным. Ему не перечили, потому что он был непревзойденным демагогом. Ему
боялись переходить дорогу, потому что все знали: этот парень —
настоящий черт в человеческом обличье. Его бесстрашие стало притчей во
языцех. Женщины же его обожали, потому что он никогда не стремился им
нравиться. Более того, делал все, чтобы их от себя отвратить.
Женщины с готовностью приписывали ему сложную мятежную натуру. Его
пронзительный взгляд пьянил. Его упорное молчание завораживало. Его дерзкие
шутки ломали все условности.
Уставшим от банальностей женщинам хотелось, не сходя с места, совокупиться с
этим греческим демоном, мечталось приникнуть к его горячему телу и
почувствовать нутром его огненную кровь и леденящий разум.
Он мог шутить с мрачным лицом и потешаться над горем. И это ему прощалось,
потому что все усматривали в его словах рациональное зерно. Все, кроме его
отца.
Мэтью Деметриос, решив объехать окрестности, покинул старинные стены и
направился к своему
лендроверу
.
Уже рассвело, когда он неторопливо проезжал по высокому берегу местного
водоема, чуть прихваченного ночным морозом. Периферическое зрение заставило
его насторожиться. Яркое пятно стремительно двигалось параллельно с ним, но
чуть ниже.
Мэтью присмотрелся и в бледных лучах восхода разглядел человеческую фигурку
в ярко-красном головном уборе.
- Неужели бывают такие идиоты? — спросил он себя.
Человеческая фигура торопливо, спотыкаясь, продвигалась по тонкой ледовой
корке, которая еле успела намерзнуть в первые по-настоящему зимние дни.
Невооруженным глазом можно было судить о ее недостаточной прочности.
Однако Красную Шапочку это, видимо, нисколько не смущало.
Беспокойство охватило Мэтью. Их отделяли по меньшей мере пятнадцать ярдов
крутого склона.
По характеру движений угадывалась девочка или молодая женщина. Тревога Мэтью
нарастала с каждым ее шагом. Он знал, насколько могут быть коварны полыньи
даже среди жестокой зимы, а уж тем более хрупкая ледяная корочка —
даже под таким легким телом.
Он не ошибся в своих дурных предчувствиях.
Через несколько мгновений до него донесся истошный женский крик, и Красная
Шапочка как будто стремительно уменьшилась в росте. Беспомощная фигурка
беспорядочно трепыхалась в воде и издавала отчаянные крики.
Мэтью не медлил ни секунды, его мозг, приученный к моментальным решениям на
самых опасных участках гоночной трассы, заработал на полных оборотах.
Он остановил машину, кинулся к багажнику, извлек из него ледоруб и моток
альпинистского страховочного троса. И метнулся к кромке водоема, просовывая
на бегу топорище за пазуху.
Достигнув ледяного наста, он лег на живот и осторожными пластунскими
движениями стал приближаться к борющемуся за жизнь существу, облик которого
постепенно- вырисовывался в утреннем сумраке.
Мэтью уже мог разглядеть посинелое женское лицо, искаженное паникой.
Движения девушки постепенно замедлялись, превращаясь в бессмысленное, вялое
трепыхание. Можно было с уверенностью предположить, что холод уже сковал
члены тонущей. Мэтью спешил, но, опасаясь провалиться, старался действовать
максимально точно.
Истерический женский крик мешал ему сосредоточиться, но, будучи человеком
собранным, он сумел не заразиться паникой и остановился на безопасном от
утопающей расстоянии. Полынья с каждым ее движением становилась все шире. В
какой-то момент неравной борьбы черная ледяная вода стала утягивать Красную
Шапочку в глубину.
В это мгновение Мэтью понял, что промедление смерти подобно.
- Помогите! — членораздельно прокричала девушка, с надеждой
уставившись на Мэтью обезумевшим взглядом.
Его появление придало ей сил. Она прекратила беспорядочные движения,
стараясь лишь сохранять над поверхностью воды хотя бы часть одеревенелого
тела.
- Вот так, — тихо проговорил Мэтью, своим спокойствием стараясь
вселить уверенность в Красную Шапочку. — Не дергайся. Я тебя вытащу.
- Пожалуйста... Я не хочу умирать! — простонала она.
Ее побелевшее лицо напугало Мэтью, но он заставил себя рассмеяться и
проговорить:
- Никто не умрет. Это я тебе говорю! Я собираюсь заарканить тебя вот
этой веревкой. Ты должна протиснуться в петлю так, чтобы она оказалась у
тебя под мышками. Другой конец я закрепил на себе. Отползая назад, я потяну
тебя за собой. Постепенность — залог спасения. Никаких рывков, иначе
погибнем оба, — проговорил он твердо и доброжелательно.
- Не волнуйтесь, я легкая, — промямлила жертва.
- Я не волнуюсь, — заверил он и накинул на Красную Шапочку лассо.
Девушка старательно выполняла каждое его требование.
Он молча вызволял ее из полыньи, с каждым движением ощущая, насколько хрупок
лед под ним самим. Его лицо от напряжения окаменело.
Девушка пыталась взобраться на лед, но он всякий раз ломался под ней. В
другой ситуации ее бы охватило отчаяние и искушение бросить борьбу. Но
сейчас она с надеждой смотрела на спасителя широко распахнутыми глазами.
Могло показаться, что он занят своим привычным делом. Поэтому она пробовала
снова и снова, каждый раз оказываясь в ледяной воде.
Ближе к берегу Красная Шапочка дала слабину и еле слышно пролепетала:
- Я устала и замерзла.
- Я тоже, но это не повод бросать начатое, — отшутился Мэтью, с силой потянув ее на себя.
Этот рывок стал решающим. Через пару метров можно было уже идти по дну, даже
если лед и проломится. Но на берегу обнаружилась другая проблема.
Красная Шапочка, обледенелая и обессиленная борьбой, буквально оцепенела,
оказавшись вне видимой опасности.
- Открой глаза! Немедленно открой глаза! Я приказываю тебе открыть
глаза! — угрожающе рычал Мэтью, волоча ее на себе к берегу.
Она вяло подчинялась, приподнимая дрожащие веки, но глаза смотрели бессмысленно и закрывались вновь.
Мэтью прижал ее к себе, надеясь хоть малость обогреть, но безуспешно. Он
тряс ее, ругал, однако девушка напрочь отключилась. Ее сознание перепало
реагировать на его отчаянные усилия.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
- Я... Спасибо вам, — промямлила Красная Шапочка, которую наконец
удалось растормошить.
- Ты можешь идти? — со вздохом облегчения спросил ее Мэтью.
Она снова закрыла глаза, но на сей раз это был не обморок, а слабый сигнал
согласия. Пошатываясь, она с помощью Мэтью встала на окоченелые ноги.
Мэтью мог донести ее до машины сам, но потерять с ней связь в эту минуту
означало потерять ее саму. Жизнь еле теплилась в промерзшем теле, и только
собственные волевые усилия могли ее спасти.
Дорога до машины показалась обоим бесконечной. Мэтью улыбнулся, когда
застучали ее зубы, когда задрожала она сама. Энергия движения вернула ей
ощущение собственного тела.
Мэтью открыл перед Красной Шапочкой заднюю дверцу машины и помог устроиться
на сиденье, строго скомандовав:
- Быстро снимай с себя всю одежду!
Мэтью захлопнул дверцу, подошел к багажнику и достал оттуда толстый походный
плед. Затем вернулся на водительское место и взглянул на свою пассажирку.
Она, обескураженная, продолжала стучать зубами.
- Ты слышала; что я тебе сказал? — возмутился он ее
непослушанием. — Немедленно снимай все с себя. Сейчас не до жеманства!
Должна понимать!
- Простите... — всхлипнула девушка, а потом расплакалась. —
Мои пальцы... Я не могу... Они не слушаются меня, — пролепетала она.
— Я их не чувствую... совсем.
Мэтью, нахмурившись, перегнулся через водительское сиденье. Он быстро
расстегнул все застежки и пуговицы, что попались ему под руки, после чего
принялся растирать ей ладони.
Из ее глаз потекли горячие слезы, согревая лицо.
- Быстро снимай обувь, — велел он. — Сможешь сама?
- Да.
- Завернись поплотнее в плед. Скоро будешь в тепле, — пообещал он
и завел двигатель.
Щекотливость ситуации и, вызванная ею стыдливость спровоцировали приток
крови к обледенелым щекам. Завернувшись в толстый плед с головы до ног,
девушка сидела на заднем сиденье, как нахохлившийся птенец.
Мэтью периодически поглядывал на нее в зеркало заднего вида. На синюшном
лице блуждала странная улыбка. Девушка была в легкой эйфории. Когда он в
очередной раз посмотрел на нее, она прыснула школьническим смешком.
- Что смешного? — спросил Мэтью, нахмурившись.
- Ничего,- покачала она головой и спрятала лицо в плед.
Мэтью тоже покачал головой и решил больше не смотреть на нее.
- Вы кто? — спросила его девушка через несколько минут.
- Отчасти грек, отчасти француз, — уклонился от прямого ответа
Мэтью.
- Я вам очень благодарна, — пролепетала она. — К сожалению,
я не знаю, как следует отблагодарить человека, который спас мне жизнь.
- У меня есть идея. Не знаю только, как ты к ней отнесешься, —
усмехнулся Мэтью'.
- Какая?
- Пообещай никогда больше не совершать таких идиотских поступков. Как
ты вообще додумалась ступить на такой тонкий лед? — Мэтью вложил в
этот вопрос все свое негодование.
- За мной гналась лиса!
- Я не видел никаких лис, — пожал он плечами...
- Но она была там! — воскликнула девушка.
- Возможно, но в отличие от тебя она поступила по-умному и вернулась к
себе в лес. В то время как ты продолжала разгуливать по хрупкому льду.
- Я не разгуливала. Я удирала, — обиженно всхлипнула Красная
Шапочка.
- Не хнычь. Лучше скажи, где тебя высадить, — пресек ее лепет
Мэтью.
- Высадить? — опешила девушка.
- Да, высадить. Не должен же я до конца жизни возить голую женщину на
заднем сиденье... Говори, где ты живешь? Тебе незамедлительно нужно в тепло.
То, что я тебя выволок из полыньи, еще не означает, что купание пройдет для
тебя бесследно. У переохлаждения могут быть серьезные последствия.
Необходимо принять срочные меры. Кстати, ты носишь чулки?
- Чулки?! — удивленно переспросила девушка.
- Да, чулки, — подтвердил Мэтью.
- Чулки не носила никогда. Даже в руках не держала, — отрицательно покачала она головой.
- Жаль, очень жаль, — посетовал мужчина. — Но почему-то у
меня такое чувство, что ты меня обманываешь.
- Что?
- Я думаю, чулки — это в твоем репертуаре, — дерзко заявил
полугрек-полуфранцуз.
- В каком еще репертуаре? — непонимающе переспросила она.
- Не прикидывайся. У меня отличная память на лица и на тела... женские,
разумеется, — обличительно проговорил Мэтью.
- Это, должно быть, шутка. Очень грубая шутка, — обиженно
произнесла девушка. — Уверяю вас, мы никогда не встречались прежде.
- Я знавал многих фанаток, но тебя я запомнил особо, — сообщил,
глядя в зеркало на пассажирку, Мэтью.
- Фанаток чего, вернее, кого? — продолжала недоумевать она.
Я думаю, тебе будет полезно узнать, что в утренние часы мое либидо особенно
сильно. А я не знаю более эффективного способа согреться, кроме как
энергичные телодвижения, — нагло произнес Мэтью.
Ошарашенная таким обращением, девушка на миг потеряла дар речи, после чего
негодующе заявила:
- В данном вопросе наши биоритмы не совпадают.
- У тебя отлично получается разыгрывать святую невинность. Но можешь не
волноваться, милочка. Я унесу в могилу твой секрет, — загадочно
произнес Мэтью. — Сам я не верю, что с годами люди меняются. Но если у
тебя есть необходимость или потребность скрывать обстоятельства своего
прошлого, я не стану этому препятствовать. Расслабься.
- У меня такое чувство, что мы друг друга не понимаем, —
предположила девушка.
- И ты никогда не была женщиной на ночь? — презрительно спросил
Мэтью.
- Я?! Я никогда не была женщиной на ночь! — категорически
произнесла пассажирка, после чего рассмеялась, полагая, что недоразумение
выяснено.
Но оказалось, что Мэтью имеет собственные неопровержимые аргументы.
Он резко затормозил. Всем корпусом повернувшись к девушке и гневно глядя на
нее, он резко распорядился:
- Подними руки!
- Что? — растерянно пролепетала она, скукожившись под пледом.
- Руки подними! — сержантским тоном повторил Мэтью.
Девушка подчинилась.
Плед сполз с ее плеч, обнажив бледное тело во все еще влажном кружевном белье блекло-розового цвета.
Мэтью внимательно оглядел ее торс. Девушка вытерпела это унизительное
обследование, спрятав лицо за влажными, карамельного цвета прядями волос.
Закончив осмотр, Мэтью удовлетворенно кивнул. Его затуманенный плотоядный
взгляд поверг девушку в полное смятение.
- Нечего стыдиться, — сипло проговорил он. — Все прелести
на своих местах.
- Вы очень добры, — саркастически процедила она, плотно
завернувшись в плед.
- Ошибаешься. Я очень недобр, — с наслаждением возразил ей Мэтью
Готье.
- Я остановилась в Дорни-Хаусе, — проронила девушка.
- Для начала я отвезу тебя в больницу, — строго проговорил Мэтью.
- Мне не нужен доктор. Я нормально себя чувствую.
- Давно ли? Насколько я помню, всего несколько минут назад ты
плескалась в ледяной воде, после чего чуть не околела. Ты должна показаться
врачу. И я прослежу за этим, — авторитетно объявил Мэтью. —
Через пять минут мы будем на месте, — уведомил он свою пассажирку,
которая сменила восторг на опасения.
- Вы меня с кем-то путаете, — заверила она Мэтью, когда он
заглушил двигатель на больничной стоянке. — Я точно знаю, что прежде
мы не встречались и тем более не спали вместе, на что вы намекали.
- Ты права, утверждая, что мы не занимались сексом. Я хорошо помню, как
выгнал тебя взашей, — насмешливо проговорил Мэтью.
- Когда это вы выгнали меня взашей?
- Когда ты, пьяная, вешалась на меня. Но у меня есть правило: не спать
с фанатками. Это было бы слишком просто и безынтересно. Не люблю женщин,
которые навязываются сами, — разъяснил он. — Помню, ты была
очень пьяна. Возможно, это и дает тебе повод утверждать, что мы не
встречались.
- Я до сих пор не дала вам пощечину только потому, что вы спасли мне
жизнь, — с горечью проговорила девушка.
- Вот как? — рассмеялся Мэтью.
- Вы спасли меня. Я признаю это и бесконечно вам благодарна. Но это не
дает вам права оскорблять незнакомого человека без каких-либо на то причин,
— негодующе отчеканила девушка.
- Ты решила играть свою роль до конца? Похвальное упорство! —
оценил Мэтью. — Но такой тип женщин хорошо мне известен. Ты
коллекционируешь знаменитостей, перебывавших с тобой в постели.
- Знаменитостей?! — спросила девушка и улыбнулась. —
Простите, если задену ваше самолюбие. Но я вас не знаю. Мне не известно ваше
имя, и даже ваше лицо не кажется мне знакомым.
- Ты хочешь меня убедить, что... — запнулся знаменитый гонщик и,
выдержав паузу, представился: — Я — Мэтью Готье.
- И? — вопросительно произнесла девушка. — Это имя мне ни о
чем не говорит. Я знаю, что есть всемирно известный модельер с такой
фамилией. Но очевидно, что вы не Жан-Поль Готье.
- Как фанатка
Формулы-1
, ты должна знать меня, — неуклюже
упрекнул он девушку, смутно начиная догадываться, что диалог их абсурден во
всех отношениях.
И все же ничто не могло разубедить самоуверенного гонщикам том, что он
обознался, запамятовал или оскандалился каким-либо иным способом.
- Но дело в том, что я не фанатка гоночного спорта. Я ничего не знаю о
Формуле-1
, кроме того, что это престижные состязания. Поэтому я не знаю и
вас, даже если вы сам бог этого спорта, — заверила его девушка.
- Тебе почти удалось заставить меня усомниться в собственной памяти.
Но, как я уже говорил, ты можешь ни о чем не волноваться. Я не выдам твоего
маленького секрета. Более того, я глубоко уважаю твое решительное желание
откреститься от грехов прошлого...
- Я была бы вам очень благодарна за проявленное понимание, если бы
знала, о каких грехах идет речь. Из ваших слов мне стало ясно, что однажды я
где-то пыталась вас совратить.
- В Монако. Это было в Монако, — освежил Мэтью, как он думал,
память беспутницы.
- Но я никогда не была в Мо... — хотела с облегчением произнести
девушка, но вдруг запнулась.
Она нахмурилась. И задумалась.
Причиной этому стало воспоминание о том, что незадолго до своего замужества
ее сестра-близнец, решив насладиться последними днями вольности, отравилась
в Монако, где в то время проходил очередной этап
Формулы-1
. Не то чтобы
девушка с легкостью могла представить свою сестру в роли блудницы, которая в
алкогольном опьянении предлагает себя участникам соревнований, но нечто
подобное хоть в какой-то степени могло объяснить ту уверенность, с которой
этот спаситель-наглец подозревает, ее в лукавстве.
Ее задумчивость Мэтью порадовала. Это молчание казалось ему лучшим
подтверждением его правоты. Конечно, откуда молодому человеку было знать,
что можно нечаянно в разное время и разных местах повстречать сестер-
близнецов, одна из которых не имела абсолютно никакого представления о
приключениях другой?
- Гм... — невольно произнесла девушка, раздумывая над этой
коллизией.
- Амнезия прошла? — насмешливо осведомился Мэтью Готье.
- Вы даже не представляете, насколько заблуждаетесь. Я никогда не была
в Монако, — спокойно произнесла девушка, внутренне извинив мужчину за
его нелепую оплошность.
- У меня есть все причины, чтобы не принимать твоих заверений в расчет,
— упрямо бросил Мэтью. — Но отложим это препирательство. Я хочу
убедиться, что твое состояние не вызывает опасений. Я провожу тебя в
приемную, — сказал он, распахнув дверцу машины перед завернутой в
толстый плед девушкой.
- Я подожду тебя здесь, — сказал Мэтью, когда пришла медсестра,
чтобы проводить ее в смотровую палату.
- В этом нет необходимости, — произнесла девушка.
- Я дождусь результатов обследования и подброшу тебя в Дорни-Хаус,
— твердо проговорил он.
- Я доберусь до места самостоятельно, — раздраженно объявила
девушка, которую стало угнетать преувеличенное внимание мужчины к ее
персоне, тем более что она знала, на чем основывается его внимание.
- В таком виде это будет проблематичным, — издевательски произнес
Мэтью.
- И у такой знаменитости, как вы, не найдется дел поинтереснее? —
вернула она ему издевку.
- Я тут на отдыхе, — безразлично отразил он ее колкость.
Девушка прикусила губу.
Воздержавшись от дальнейших препирательств, она направилась вслед за
медсестрой.
Мэтью действительно не спешил вернуться к другу Джеми. Это недоразумение все
глубже и глубже затягивало его.
Вернее, он не считал свое мнение относительно этой девицы ошибочным. Он был
совершенно уверен, что она и есть та самая
вешалка
, которая несколько лет
назад донимала его своими, пьяными приставаниями. И доказательством этому
была полная тождественность тел.
Его уникальная мужская память сохраняла воспоминания обо всех женщинах, с
которыми его связывали пикантные моменты прошлого. Он мог забыть имя, черты
характера, антипатии или пристрастия. Но тела он запоминал с феноменальной
точностью, до деталей. Увидев всего однажды женщину обнаженной, Мэтью не
забывал ее уже никогда. Он хорошо знал эту характерную особенность своего
мозга и поэтому доверялся ей целиком.
- И что же сказал эскулап? — спросил Мэтью, когда девушка
вернулась в приемный покой.
- Он сказал, что мне несказанно повезло, что вы оказались в нужном
месте в нужное время. Еще он сказал, что вы — герой. Но теперь для
полного восстановления мне необходимы покой и одиночество, — уверенно
проговорила она.
- Остроумно... Ничего не скажешь, — прокомментировал Мэтью Готье,
осклабившись. — Так говоришь, что остановилась в Дорни-Хаусе? Пошли, я
отвезу тебя.
- Я бы не хотела злоупотреблять вашей чуткостью, — отмахнулась
девушка.
- Злоупотреблять своей чуткостью я никому и не позволю, можешь быть в
этом уверена, — шепотом парировал мужчина, низко склонившись над
девушкой.
- Отчего приуныла? Над чем задумалась? — насмешливо спросил Мэтью
Готье, виртуозно выруливая на трассу. — Неприятно поражена
нахлынувшими воспоминаниями о бурном прошлом? Или ты не была со мной до
конца искренней, передавая слова доктора? — недоверчиво спросил он
пассажирку, которая в этот раз занимала переднее пассажирское сиденье.
Девушка отрицательно покачала головой, сохраняя хмурость лица и напряженное
молчание.
- Ты не здешняя? — вновь обратился к ней с вопросом Мэтью,
смущенный царившей в авто тишиной.
Она вновь покачала головой.
- Ты приехала сюда жить или в гости? Девушка повернула к нему
удивленное лицо.
Еще несколько минут назад ее задевало пренебрежение, с которым он считал
себя вправе обращаться с ней. Теперь же он стремился поддержать разговор.
Девушка не видела для этого никаких объективных причин. Его интерес
показался ей излишним. Но представления о вежливости заставляли дать ответ.
- Я приехала сюда по работе. Меня вызвали из Лондона для составления
каталога библиотеки мистера Смита.
- Ты библиотекарь? — удивленно уточнил Мэтью Готье.
- В данный момент — да. Но еще недавно у меня была иная работа.
Однако совратительницей знаменитых, впрочем, и любых других мужчин я не была
никогда, — объявила девушка.
- Библиотекарь... Забавно... — пробормотал Мэтью себе под нос.
- Не вижу в этом ничего забавного, — обиженно возразила она.
- И тебя пригласили именно как библиотекаря? — недоверчиво
переспросил Мэтью.
- А в чем вы видите подвох? — ответила она вопросом на вопрос.
- Ты не похожа на библиотекаря.
- Слабый довод, — парировала она. — Как, по-нашему,
выглядят библиотекари?
- Совершенно иначе. И вряд ли они носят розовое кружевное белье,
— обосновал свои сомнения Мэтью.
- Вы коллекцио
...Закладка в соц.сетях
