Жанр: Любовные романы
Поцелуй, малыш и невеста под Рождество
... место она займет в жизни отца. Какой
будет ее собственная жизнь.
Джо еще крепче обнял ее. Он тоже не знал, какое будущее его ждет. Ему тоже
надо прокладывать новый курс в жизни. И кто знает, каким он будет.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Габриэль медленно провела щекой по прохладной гладкой рубашке Джо, вдохнула
чистый, свежий запах. Джо Карпентер предлагал ей утешение в трудный момент.
— Как ты? — Его теплая рука прижалась к ее затылку.
— Я в порядке. — Она позволила себе роскошь остаться в его
объятиях, почувствовать себя защищенной и в безопасности. Безопасность.
Слово, меньше всего подходившее Джо Карпентеру. — Ничего страшного.
Просто я приняла все слишком близко к сердцу.
Она подняла голову.
— Глупо повела себя, не ожидала, что у папы кто-то есть. — Она
хрипло засмеялась. — Боже, это так смешно звучит. Мой отец ходит на
свидания.
— Когда умерла твоя мама, Габби?
Он легонько массировал ей затылок, и девушка, закрыв глаза, наслаждалась
каждым движением его пальцев.
— Около года назад.
— Должно быть, тебе было тяжело.
— Очень. — Она схватилась за его рубашку. — Ах, Джо, я каждый
день вспоминаю о ней. Мне кажется, я все время вижу ее уголком глаза. Вижу
тень и думаю, что это она. — Габби помолчала. — Я поворачиваюсь,
хочу пошутить с ней. Не могу поверить, что ее нет...
— Представляю, как тебе тяжело. Сначала ушла мать, теперь ты в какой-то
степени теряешь отца.
Она замерла — действительно, это было похоже на потерю. Еще одну. Она
подняла глаза на Джо.
— Ты прав. Не знаю, как ты это понял. Я, наверно, жуткая эгоистка, да?
— Просто ты любишь своего отца. Его осторожные пальцы начали растирать
ей мышцы на шее.
— Расслабься. — Он положил большие пальцы ей под подбородок и стал
наклонять голову девушки вперед и назад.
Опустив голову, она посмотрела на носки его блестящих ботинок. Хорошие
ботинки. Дорогие.
— А у Оливера есть игрушки?
— Ты меня озадачила.
— А разве ты не собираешь вечером по всему дому игрушки и не находишь
кусочки
Лего
под ногами? — Подняв голову, она слегка отступила назад.
— Нет. — Джо отошел к раковине и выглянул во двор.
Под рубашкой обозначились мощные мышцы спины.
— Нет, я не нахожу
Лего
под ногами. Господи, как бы я хотел
находить. — Он резко повернулся к ней. — Габби, я очень мало знаю
о своем сыне.
— Почему? — Какой у него странный взгляд. — Ты что, куда-нибудь уезжал, пока он рос?
— У Оливера много вещей, но практически нет личных. Ни
Лего
, ни книг.
Ни чудовищных роботов. У него есть простыня и потрепанный альбом с тремя
фотографиями.
— Извини, Джо. Я не понимаю. — Габриэль вспомнила, как отстаивал
Оливер свои права на елку, каким собственником был по отношению к
отцу. — Как это, нет личных вещей? Дети — барахольщики. У них всегда
полно барахла. Они собирают всякую ерунду.
— Оливер не делает этого. Еще три недели назад я не имел представления,
что у меня есть сын. — Джо так сжал край раковины, что суставы пальцев
побелели. — Можно сказать, это был ранний подарок к Рождеству.
Габриэль не сразу нашла, что сказать. Осторожно, боясь задеть больную
струну, она спросила:
— Чего ты не знал? Что он родился? Чего?
— Я ничего не знал. Он жил в квартире в Чикаго у дальней родственницы
его матери.
— Твоей бывшей жены? — Она вспомнила, как Джо говорил, что не
женат.
— Женщины, с которой я жил семь лет назад. Она никогда не говорила мне
об Оливере. Я предохранялся, поэтому не ожидал, что она может забеременеть.
— Вот как. — Габриэль подумала о женщине, которая жила с Джо, о ее
ребенке. Любил ли ее Джо? Она его, наверно, любила. Конечно, любила. —
И что же случилось?
— Мать оставила Оливера у своей родственницы четыре года назад и ушла.
И больше не вернулась. Ну, Яна звонила время от времени, иногда присылала
чек. А Сузи, ее родственница, любит детей, полюбила и Оливера. А время шло.
Яна ушла из жизни своего ребенка так же, как из моей. Только мне было не два
года. И мне было безразлично.
— Ну, должно быть, не совсем безразлично...
— Похоть. Близость. Семимесячный вариант однодневной гастроли. Ничего
больше.
Габриэль не слишком поверила ему. Довольно расплывчатая история. Хоть и
говорят, что секс ради секса — здорово, но это эмоциональная пустыня. Она не
понимала, как можно производить без эмоций такое личное, такое
всепоглощающее действие.
— Очень грустно, Джо. Пусто. Для тебя. Я думаю, и для Яны. Наверное,
по-своему она любила Оливера. Она же посылала чеки... Сузи. Это что-нибудь
да значит.
— В самом деле? — произнес он с горечью. — Только не для Яны,
тут я уверен.
— Джо... — Габриэль потрясла его за руку, — она его мать. Я
уверена, она любила его. По-своему. А как иначе?
— Ну, Габби, ты видишь в людях только плюсы. Ты не знала Яны.
— Да, не знала. Но послушай, я не оптимистка в розовых очках. Я знаю,
что на свете есть зло, и понимаю, что может произойти. И все же думаю, что у
Яны была причина оставить Оливера.
Раздался отрывистый, лающий смех.
— Удовольствие? Отсутствие интереса?
— Не будь таким циничным. Ты знал ее. Если и не любил, то по крайней
мере она тебе нравилась.
— Это точно. — Джо с усилием потер лицо. — В том, что
произошло, не только ее вина. Здесь я согласен. Тогда я не был человеком,
который оправдывал чьи-то надежды. Яна была доступной. Я — тоже. — Его
тяжелый вздох громко отозвался в тихой кухне. — И с ней мне было
весело. Да, она нравилась мне. Пока я не узнал об Оливере.
Габриэль не сразу задала свой следующий вопрос.
— Как по-твоему, почему она не рассказала тебе о сыне?
Джо долго молчал. Потом заговорил, тщательно выбирая слова:
— Не знаю. Честно. Ее поведение — загадка для меня. Но я ищу ответы. Я
бы женился на ней, деньги бы давал. Сделал бы все, что нужно. Для мальчика.
— Так ты не слышал о нем и не видел его?
— В тот день, когда я вошел в квартиру, я увидел его в первый
раз. — Взгляд, который Джо бросил на нее, был поистине
неистовым. — Моего сына.
— Как же ты нашел его?
— Сузи растила Оливера четыре года и ждала, что Яна вернется. Но она не
вернулась. Время от времени приходил чек, но потом и этого не стало. Меня
вообще поражает, как долго Сузи терпела. У нее самой четверо детей и нет
мужа. У Сузи доброе сердце, ее можно разжалобить грустным рассказом. Яна
сыграла на этом. Короче, Сузи совсем отчаялась, начала искать хоть какие-то
следы, в каких-то коробках с бумагами нашла мое имя, навела справки. Яна
вписала мою фамилию в свидетельство о рождении Оливера. — Он сжал
губы. — Хоть на это ее хватило. Но я поражен, как Сузи вообще нашла
меня. Адрес устарел на семь лет.
— Но теперь сын с тобой навсегда? Мать отказалась от опеки?
— Я нанял частного детектива. Он разыскал Яну. Она была застрелена из
машины в Гэри, штат Индиана.
— Ох, Джо. Бедный Оливер. Неудивительно, что он так льнет к тебе.
— Он доверяет мне. По какой-то странной, непонятной причине малыш мне
доверяет. Он в жизни меня не видел, а вышел со мной из квартиры, как будто
только меня и ждал. Глазом не моргнул. Невероятно, правда?
— Действительно, какой глупый малыш. Так доверять тебе. Что это с ним,
в самом деле? — По щеке Габриэль прокатилась слеза и оставила мокрую
каплю на рукаве его рубашки. Габриэль вытерла глаза о мягкую ткань. Она не
имела права навязывать Джо свои беды. Она была посторонней в их жизни. Как
теперь и в жизни своего отца.
Скрипнула дверь.
— Мы должны умереть здесь от голода или что? — Сначала показалось
большое лицо Муна, а потом его огромное тело. Он прислонился к двери и
остановился, увидев руку Габриэль на руке у Джо. — Что происходит,
люди? Празднуете тут Рождество самостоятельно?
— Не лезь не в свое дело, Мун. — Джо медленно выпрямился, и она
почувствовала, как напряглись у него мускулы. Он стал похож на зверя,
готового напасть. Или защищаться. Или защищать — ее, ее репутацию.
— Должна тебе сообщить, Мун, что я тут флиртовала с Джо. Ты прервал нас
в самый интересный момент. Признаюсь, ты застал нас врасплох. — Она
театрально похлопала ресницами, глядя на Джо, и почувствовала, как
напряжение отпустило его.
У Муна заколыхался живот от смеха.
— Замечательно. И все-таки, девочка, когда мы будем есть? — Лицо у
него стало жалобным. — Я умираю с голода. Мне нужна пища. Я ведь расту.
— О господи, надеюсь, что нет. — Джо подошел к нему и хлопнул по
плечу. — Если ты еще вырастешь, то с каждым твоим шагом, старик, от
дома будут отваливаться куски.
— Не называй меня стариком, ты, хулиган на мотоцикле. — Мун ткнул
его в ответ, игриво, но с медвежьей силой.
Джо не дрогнул.
На Габриэль это произвело впечатление. Удар был тяжелым, даже и в шутку. Она
знала, какое у Джо мускулистое тело под цивильным костюмом, но была
потрясена его твердостью.
Видя ее удивление, Джо заметил:
— Расслабься. Мы с Муном любим друг друга.
— Да. — Мун энергично кивнул. — Джо не такой плохой для
маленького, недокормленного экземпляра.
Взгляд Габриэль скользнул по крепкому телу Джо, потом вновь обратился на
Муна.
— Черт возьми, мне даже нравится, как парни выражают свое расположение.
А что же вы делаете, когда злитесь друг на друга?
Мун и Джо переглянулись.
— Женщины. Им этого не понять, правда, Мун?
— Не понять, — согласился Мун. — Но мне действительно нужна еда, Габриэль. Я не шучу.
— Хорошо, Мун. Думаю, пора сжалиться над тобой. Сообщи новость войскам.
Следующее блюдо на подходе.
— Дьявол, пахнет хорошо. — Мун приподнял крышку кастрюли толстым
пальцем. — Майло много приготовил?
— Для тебя или для всех? — Она стукнула его по руке деревянной
ложкой. — Вот эта кастрюля, и еще одна греется в духовке. Думаешь,
хватит? Одна кастрюля тебе, а другая остальным.
Джо закашлялся от смеха.
— Не будь злюкой, Габби, ничего не могу поделать — люблю стряпню
Майло. — Мун положил тяжелую руку ей на плечо, и Габриэль осела.
— Пошли, Мун. Мы с тобой можем дотащить джамбалайю. Хорошо, Габби?
Джо снял руку Муна с ее плеча и протянул ему варежки Санта-Клауса, чтобы
взяться за кастрюлю.
— Берись, Мун. Я открою дверь и возьму другие вещи. Выше голову,
Душистый Горошек. — На лице у Джо разлилась довольная белозубая улыбка.
Мун взял с плиты массивную кастрюлю и направился к двери.
— Я возьму миску с салатом. — Габриэль толкнула Джо в бок, когда
он открыл дверцу духовки и взял вторую кастрюлю. — И веди себя
прилично.
— Неприлично — веселее.
— Ты плохой мальчик, Джо Карпентер.
— Конечно, — самодовольно согласился он. — Только не
всегда, — тихо добавила она. Когда Мун уже не мог их слышать, Джо
пробормотал:
— Спасибо. За то, что выслушала. — Он не смотрел на нее, а щеки у него слегка покраснели.
— Всегда пожалуйста. — Она стукнула его по плечу. — Вот,
общение в стиле мужчин. — Задумчиво посмотрела на свой кулак. — А
в этом, пожалуй, что-то есть. По крайней мере эффективно.
— Я тебе говорю. То, что надо. И мужчинам, и женщинам подходит. —
Он ухмыльнулся. — И вот еще что.
— Что? — Она чопорно выпрямилась. — На случай, если тебе
опять что-то непонятно, — я сейчас с тобой флиртую. — А, ну да...
Тогда вот еще, Джо. — Да, Душистый Горошек?
— Я флиртую в ответ. — Она махнула перед ним юбкой.
— Договорились. — Он вышел вслед за Муном. В столовой буфет и
обеденный стол были заставлены мисками и тарелками с едой. Габриэль заметила
серую лапу, высунувшуюся из-под скатерти и нацелившуюся на лодыжку Тэйлора
Пэджетта, который наклонился над столом, собираясь подцепить копченую
устрицу.
— Осторожнее, Тэйлор, за тобой следят, — Держа в руках миску с
салатом, она показала локтем.
— Ты насмерть перепугала меня. Хирурги не любят этого слова. — Он
вздрогнул. — Сразу представляется недовольный пациент.
— Говорят, ты хороший специалист, Тэйлор. — Габриэль поставила
миску с салатом на буфет.
— Приятно слышать. Но ты же знаешь, как сейчас бьют нас, хирургов. Они
думают, что мы творим чудеса без помощи Бога. — Он поднял брови. —
Но иногда так бывает.
— Да ладно тебе хвастать. Я-то тебя давно знаю. — Она показала ему
язык. — Трудно, знаешь ли, заставить преклоняться человека, который
видел, как ты купался нагишом со своей одноклассницей.
Он скривил лицо.
— Ах да, помню. Плохой день у Черной скалы. С твоей стороны нехорошо
напоминать мне об этом. Как всегда, нет пророка в своем отечестве. Я еще
подумаю, может, мне стоит принять предложение
Атланта медикал
. Вот они
считают, что я первоклассный специалист.
— Поскольку я видела твой голый зад, как говорит мой папа, мне трудно с
ними согласиться.
Она засмеялась, а он стал разметать крошки на столе.
— Но шутки в сторону, Тэйлор. У меня не было случая поговорить с тобой.
Папа ни на что не жалуется, но и ничего не рассказывает об операции.
Похрустывая крекером с устрицей, Тэйлор не спеша подошел к ней и так же не
спеша стряхнул крошки с лацканов своего коричневого пиджака.
— Майло хорошо перенес операцию.
— А тебе не кажется, что у него усталый вид? — Она сняла крошку у
него с рукава. — Потому что мне так кажется.
Тэйлор нашел взглядом Майло в группе людей рядом с Нетти Дру. Понаблюдал с
минуту.
— На мой взгляд, он здоров на сто процентов, Габриэль. У него был грипп
после больницы...
— Папа ничего не говорил о гриппе.
— Нет? — Крошки попали ему на усы. Габриэль покачала головой.
Значит, она правильно сделала, что вернулась: Майло все-таки был болен.
— Я впервые слышу об этом.
— Ничего серьезного. Я контролирую такие вещи. Как только у Майло
поднялась температура, он тут же позвонил, и мы подавили болезнь в зародыше.
С Майло все в порядке.
— Я беспокоюсь о нем, Тэйлор. — Габриэль взяла его за руку и
задержала ее, — Он не рассказывает мне всего. Я боюсь, что у него что-
нибудь плохое — Что ты удалил не всю опухоль. Я волнуюсь.
Тэйлор успокаивающе накрыл ей руку.
— Послушай, дружище, не обижай меня. Я хорошо знаю свое дело, лучше
многих других врачей. У Майло все в порядке, Габриэль, поверь мне. — Он
похлопал ее по руке. — Выпей лучше ликера. Полчашки этой смеси — и уже
не о чем будет беспокоиться.
— Это рекомендация доктора?
— Разумеется. Выпей, дружище. Вечер только начинается. — Еще раз
обняв ее, он пошел к толпе в гостиной.
Что ж, она выпьет чашку. А может, и две.
А после ужина отец повесит хрустальную звезду — подарок ее ирландской
бабушки.
Фонарики на елке замерцали белым светом. Вдруг, грозя порвать чулок, девушку
схватила за лодыжку лапа.
— Эй, Клетис. — Она нагнулась и почесала кота за ушами. — Где
твой приятель?
Скатерть надулась и приподнялась.
— Здесь. — Край скатерти обрамил лицо Оливера. Щеки у него были
ярко-красными, а волосы — мокрыми и взъерошенными.
— Есть хочешь? — Подняв Клетиса и засунув его пушистую голову себе
под подбородок, Габриэль двинулась к Оливеру.
— Мы с Клетисом поели.
— Вижу, — серьезно ответила она.
Оливер, кряхтя, вылезал из-под скатерти.
— И попили.
— Да? И что это было? — Она спустила Клетиса с рук.
— Майло дал мне пунша. Он красный. С мороженой клубникой. Он разрешил
мне полизать ложку. Невкусно. А красный напиток вкусный.
— Хорошо. — Габриэль с облегчением выдохнула — слава богу, это был
не ликер. — Не хочешь пойти со мной в гостиную? Объявим всем, что суп
подан.
— Не люблю суп.
— Это на самом деле не суп. Это выражение означает, что пора садиться
за стол.
Оливер встал и вытер руки о штаны. На его свободного покроя рубашке
виднелись красные пятна от напитка.
— Я всем объявлю?
— Конечно. Ты ведь сможешь сказать так громко, чтобы все услышали? Он
выкатил глаза.
— Конечно. — И потянулся за Клетисом, который нехотя полез обратно
под стол.
Габриэль подозревала, что у них там были свои запасы съестного.
Живот у кота свисал складками, когда Оливер, ворча, поднял его.
— Мы с Клетисом объявим всем, что суп подан. Даже если это не суп.
Мальчик направился в гостиную и встал в арке между двумя комнатами.
— Суп подан! — прокричал он и повел толпу в столовую.
Джо отошел в сторону, пропуская людей. Все шли парами — знакомые,
друзья, — выстраиваясь за едой и отходя в сторону, чтобы поесть и
пообщаться.
Он никого не знал, кроме Муна и Габби. И конечно, Майло.
Наверное, это хороший момент, чтобы уйти. Они с Оливером могли бы незаметно
проскользнуть за дверь, и никто даже не заметил бы.
Майло помахал рукой, подзывая гостей к столу.
— Все подходите. Мун, помоги мне подвести команду к еде. Эта внезапная
застенчивость кажется мне подозрительной. Ты уверен, это те же самые люди,
которых я каждый день вижу в городе?
В ответ на эти слова раздался смех. Майло положил руку на талию Нетти Дру и
подвел ее к столу.
— А как ты думал, Майло? В этих праздничных костюмчиках не
разгуляешься. Приходится думать о приличиях, когда тебя душит галстук.
— Глупости, круглолицый. Видели мы твой чертов галстук. Засунь его в
карман и ешь.
Мун не собирался пускать дело на самотек.
— Не тормози очередь, парень, некоторым здесь не сладко.
— Верно, люди. Вы же не хотите встать на пути у Муна, когда ему пришло
в голову поесть. — Майло раздвинул гостей, освобождая Муку дорогу.
Джо увидел, как Габриэль подошла к Тэйлору Пэджетту, взяла его за руку и
повела в столовую. Он был хирургом, другом семьи. Они вместе выросли. Почему
бы ей и не провести его первым?
Недоумевая, Джо опустил глаза и увидел свой стиснутый кулак. Медленно разжав
пальцы, он засунул руку в карман. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь
чувствовал себя собственником по отношению к женщине.
Тэйлор Пэджетт пользовался уважением в обществе. Все в городе только и
говорили о том, какой Пэджетт замечательный доктор. Джо пришлось мрачно
согласиться, что Тэйлор Пэджетт действительно чертовски замечательный
парень. Дьявол, даже ему самому нравится Пэджетт. Что в нем плохого?
Единственная проблема заключалась в том, что Пэджетт был рядом с Габби, а
Джо не был.
А когда этот во всех отношениях замечательный док наклонился и стал что-то
нашептывать Габби на ухо, а она засмеялась легким смехом, Джо вдруг
почувствовал себя таким одиноким, каким не чувствовал еще никогда.
Заглянувшим посторонним. Кем он и был. И тогда, в ту самую секунду, Габби
повернулась и улыбнулась ему. А потом, пройдя сквозь толпу, встала рядом.
— Эй, Джо, присоединяйся. Оливер обошел тебя на старте. Думаю, они с
котом уже застолбили пространство под столом. А тебе мы найдем место.
Джо не привык, чтобы о нем заботились, и ее забота разгорячила его сильнее,
чем кружка с ликером, которую Мун вложил ему в руку.
Может, у дока Пэджетта не все преимущества?
Он сжал ее руку, и они вместе вошли в столовую.
— Тебе нравится папина стряпня, Джо? — Габби свернулась калачиком
на полу рядом с ним и поставила рядом с собой кружку с ликером. Щеки у нее
порозовели, а глаза стали нежными и мечтательными. — Он прекрасно знает
свое дело, правда, этот мой старичок? Услышав эти слова, Майло обернулся.
— Ответ должен быть правильным, Карпентер. Это, знаешь ли, тест.
Неправильно ответишь — не получишь десерта.
— Обычно я заслуживаю десерт, Майло. Ты-то знаешь. — Джо позволил
себе слегка коснуться той, давнишней ночи. Пусть Майло не думает, что он
забыл, что тот для него сделал.
Опустив руку на колено Джо, Габби слегка придвинулась. Ее прикосновение
обожгло через ткань.
— Джо, — сонно повторила она, — ты не ответил.
— У Майло королевская джамбалайя.
— Джо, почему бы нам с тобой не выпить кофе как-нибудь на днях
утром? — Не глядя на него, Майло протянул Нетти креветку со своей
тарелки. Он собирался обсудить прошлое. Джо был только рад этому.
— Хорошая идея. Я найду кого-нибудь посидеть с Оливером и приеду.
Габби зевнула. Мелькнул розовый кончик языка.
— Оливер может остаться со мной. Завтра я собираюсь печь печенье. Может
быть, ему будет интересно. А если нет, поедем по магазинам. — Она
вытянула руки и снова зевнула. Легкая прядь волос коснулась руки Джо.
Он вздрогнул от проснувшегося желания. Потом слегка пошевелился, и прядь
снова улеглась блестящей коричневой линией на розовой щеке.
— Поговори с Оливером, хорошо? — добавила она. Плохо
контролирующий себя мужчина усадил бы ее прямо себе на колени. Но не Джо.
— А ты не работаешь завтра, Джо? — Небрежный вопрос Майло не
должен был никого задеть. Но задел. Сработали адвокатские инстинкты — Майло
хотел знать детали.
— Нет. — Джо не собирался ничего объяснять в присутствии Габби. В
конце концов он все ей расскажет. Но не сейчас.
До тех пор, пока все не уладится с Оливером.
— Кстати, что ты скажешь, дорогая, если мы поручим Оливеру надеть
звезду на макушку елки? — Майло говорил тихим голосом, как будто не
замечал Оливера и Клетиса, подползающих к ним на животах. — Ты не
возражаешь, Джо?
Вопрос имел какой-то скрытый смысл. Джо только понял, что для О'Ши украшение
елки звездой было очень важным моментом. Но если это так важно, может, не
стоит поручать это Оливеру?
— Я не...
— Конечно, папа. Думаю, это прекрасная идея. — Голос у Габби
задрожал, когда она перебила Джо. — У нас традиция надевать
звезду, — обратилась она к Оливеру. — Это означает... Ах, Оливер,
это означает, что Рождество вот-вот наступит. Что мы все вместе: семья,
друзья. Все.
— Это значит, что Санта-Клаус узнает, как вас найти?
— Да, — ответила она разомлевшим голосом, — и это тоже. Она
светит, чтобы все смогли найти дорогу домой, Оливер.
— Хочу повесить звезду. — Оливер потянул Джо за руку. —
Можно?
Джо все еще пытался что-то возразить, но тут его потянули за/руку во второй
раз:
— Ну, пожалуйста, папа! И снова вмешалась Габби:
— Я сейчас достану звезду, а завтра, Оливер, если ты поможешь мне с
булочками, я расскажу тебе историю о женщине, которая привезла хрустальную
звезду из самой Ирландии.
— Хрустальную? Волшебную? Как у роботов по телевизору?
— Хрустальную. Волшебную. А про роботов я ничего не знаю.
— Потому что ты слишком взрослая, — сухо заметил Оливер и
заторопился в гостиную. За ним неуклюже засеменил Клетис.
— Мне кажется, твой кот усыновил моего сына.
— Или наоборот. — Габби поднялась. Джо подхватил ее под локоть и
поддержал, — Похоже это становится привычкой, — проговорила она.
— Но не такой, от которой надо отвыкать, — ответил он.
— Что это за привычка? — Майло встал и подал руку Нетти. — И
кому нужно отвыкать от плохих прив
...Закладка в соц.сетях
