Жанр: Любовные романы
Кандидат в женихи
...ался вокруг его тела, но он не
обращал на это внимания. — В такой холод одного носка маловато, Лэйси.
Она вытерла ладонями щеки. Нет, она не позволит ему увидеть ее плачущей!
— Ты сам во всем виноват, Бирк! Нечего было целовать меня на глазах у
всего города. Ты разбил мою жизнь... А теперь убирайся из моего дома!
Бирк наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Как же Лэйси ненавидела себя за
то, что не смогла удержаться: одна слезинка медленно проползла по щеке и
соскользнула вниз. Заметив это, Бирк перестал хмуриться, бережно взял ее за
руку и притянул к себе.
— Ты плачешь, — пробормотал он, касаясь большим пальцем ее мокрой
щеки.
Лэйси быстро взглянула на него — ей не нужна его жалость! Ей вообще никто не
нужен, она вполне может сама о себе позаботиться!
— Уходи! Ты даже не представляешь, что Гизмо может сделать с твоим
халатом. А он сильный пес, ты знаешь. — Она многозначительно посмотрела
на собаку, однако ротвейлер был так увлечен содержимым своей миски, что даже
не поднял головы.
— Я вынужден был позаимствовать этот халат у Мэмми Уотерс, стянув с
веревки для белья, — зловеще заявил Бирк.
— Лучше обратился бы к Фрэнни или Дорис, тем более что они живут
неподалеку, от твоей знаменитой бани. Да они обе просто с ума сойдут, когда
узнают, что ты бродил голым по окрестностям. И вообще, почему ты не пошел к
Дункану, ведь ранчо находится ближе, чем Амен-Флэтс! Ты не имел права
целовать меня так... да еще на глазах у всего города! — сумбурно
выпалила Лэйси, закипая гневом, который испепелял ее душу, не затрагивая при
этом самых болезненных воспоминаний.
— В чем дело, Лэйси? — спокойно поинтересовался Бирк.
Она толкнула его в широкую, мускулистую грудь — от этого зашуршали бумажные
пакеты — и гневно сверкнула глазами. Ей не нравилось, что он стоит так
близко от нее, да еще рассматривает ее таким бесцеремонным взглядом.
— Ты уже давно не целовал моих исцарапанных колен, Бирк.
— Почему ты злишься на меня? — поинтересовался он, легко
отбрасывая прядь волос с ее лба и поглаживая затылок, как делал это в
детстве.
Но Лэйси уже вышла из детского возраста, и подобные прикосновения ей совсем
не нравились!
— Вон! — потребовала она, гордо вскидывая подбородок и
отстраняясь.
Бирк скрестил руки на груди и несколько мгновений изучал напряженное
выражение ее лица.
— Ты страдаешь, Лэйси. Не хочешь рассказать мне, почему?
И вновь ее покоробил слишком бесцеремонный тон.
— Те времена давно прошли, Бирк. Кроме того, ты все равно ничего не
сможешь сделать.
— Не смогу? — удивился он, хмуря черные брови. — Но почему?
Дай мне хотя бы возможность попробовать.
Детские воспоминания подсказывали ей согласиться. Как было бы хорошо вновь
оказаться в его объятиях и предоставить ему возможность утешить ее так, как
он один только и умел делать! Но нет, теперь она была самостоятельная
женщина и не хотела, чтобы он подходил к ней слишком близко. Женское начало
вынуждало смотреть на Бирка не как на надежного защитника, а как на
длинного, нелепо одетого и дурно воспитанного ковбоя. Возможно, именно это и
побудило ее однажды сказать Челси Лэнг, что она с ним спала...
Лэйси машинально погладила свои бедра, а затем обхватила себя руками и
неуверенно переступила с ноги на ногу. Нет, она больше не ребенок, а Бирк —
не ее воспитатель или опекун. Он сам все испортил тем дурацким поцелуем! Да,
скоро приезжает ее мать и ей нужно быть к этому готовой, но после случая на
свадьбе она лишилась того чувства уверенности и комфорта, которое прежде
испытывала в присутствии Бирка. В своем дурацком наряде — и как он только
посмел явиться к ней в таком виде! — он совсем не производил
впечатления надежного защитника.
Какой же она была дурой, что тогда, на свадьбе, сама вдруг прильнула к нему,
повинуясь какому-то безотчетному порыву! В его присутствии ей надо постоянно
помнить о том, что она уже взрослая женщина, а не маленькая девочка, которая
нуждается в защите и утешении.
— Уходи отсюда! — потребовала она, скрываясь за занавеской,
отгораживавшей ванную от остального помещения.
— Ты не спрячешься от меня в этом импровизированном сортире, —
грубо заявил он, кладя руки на занавеску. — И не умчишься на своем
Харлей-
Дэвидсоне
в одном белье и носках.
— Да кто ты такой, чтобы мне выговаривать? — возмутилась она,
подныривая под его руки. Поймав его изучающий взгляд, остановившийся на ее
упругих сосках, четко вырисовывавшихся под шерстяной тканью сорочки, она
невольно напряглась, ожидая, что последует дальше.
— Да, ты можешь позволить себе обходиться без бюстгальтера, —
ухмыльнулся он.
— Я не желаю слушать советы от человека, одетого в один носок! —
мгновенно парировала она. Подхватив большой пакет с собачьим кормом, Лэйси
взбежала по ступенькам недостроенной лестницы, но тут рука Бирка схватила ее
за лодыжку. Она дернула ногой, но он не отпустил.
— Все в порядке, детка, ты сама на это напросилась.
Тогда она повернулась и прыгнула на него. Лэйси надеялась, что Бирк
растеряется, отпустит ее и тогда она успеет выскочить за дверь. Но он лишь
слегка пошатнулся и, крепко держа ее на весу, спросил:
— Ну, теперь ты, наконец, объяснишь, что все это значит?
Она начала брыкаться, и тогда он перенес ее на кушетку. Усевшись, Бирк зажал
ее ноги своими коленями, придерживая за талию.
— Помнишь, я так же держал тебя, когда ты разозлилась, увидев меня
целующимся с Энжи в конюшне? Правда, тогда тебе было только одиннадцать, но
ты не слишком по взрослела за это время. Я ведь могу просидеть так всю ночь.
— Да уж, конечно, ты больше и сильнее. И я прекрасно помню, как ты
возился в соломе с Энжи. Это просто чудо, что ты не спалил конюшню своими
огненными поцелуями. — Лэйси гневно взглянула на Бирка и залилась
слезами. — Неужели ты не можешь найти себе кого-нибудь еще, кроме меня?
Ей не нравились его нарочитое спокойствие и холодный взгляд. Когда у
Толчифов такие глаза, их уже ничто не может остановить. У Паулины Толчиф был
именно такой взгляд, когда она завела ее мать в комнату и отругала так, что
даже спустя несколько часов после этого разговора у Ио Маккэндлис все еще
тряслись руки.
Впрочем, ему скоро все это надоест, и он ее отпустит. Кто же в Амен-Флэтсе
не знает, что Бирк предпочитает высоких блондинок с пышными формами!
— Ну вот, замолчала — и прекрасно. Тебе всегда нравилось дуться.
— Ничего подобного, — мгновенно откликнулась она и тут же плотно
сжала губы: он не стоит того, чтобы с ним разговаривать. С какой это стати
он вообразил, что все о ней знает?
— Нет, нравилось.
Почувствовав насмешку, Лэйси повернулась к нему. В конце концов, она
руководит командой из четырех человек, так неужели не сможет справиться с
каким-то Бирком?
— Тебе не следовало лезть ко мне целоваться на свадьбе Элсбет! —
отважно заявила она.
— Только о свадьбах не надо, о'кей? Элсбет моя первая сестра, которая
вышла замуж. А все эти легенды о приданом Фергюсов воплотились в жизнь:
Дункан — и колыбель, Кэлум — и кольцо с гранатом, наконец, Элсбет — и шаль
Уны... Я был в расстроенных чувствах, а ты воспользовалась этим.
— Не пори чепухи! — фыркнула Лэйси. — Ты же известный на весь
город ловелас! Или я последний бастион, который сумел устоять перед великим
покорителем женских сердец? Да и вообще, что произошло? Челси Лэнг тебя
бросила?
— Она тут ни при чем.
— Она тебя бросила! Менее чем за шесть лет великого соблазнителя
бросает уже вторая невеста. А вот интересно — почему? — Лэйси не
хотелось признаваться в ревности, которую она испытывала, когда видела, как
Бирк флиртует с другими женщинами. Он влюблялся и развлекался, а она даже не
могла залепить ему пощечину, когда он вешал лапшу на уши своей очередной
пассии. — Кстати, твоя одежда находится в седельной сумке твоей лошади,
которая направилась в конюшню Дункана, на ранчо. Я написала ему записку с
просьбой ни о чем не беспокоиться. В отличие от тебя Дункан и Кэлум —
прекрасные ребята. — Лэйси позволила себе ухмыльнуться. Это все, что
она могла сделать, пока Бирк зажимал ее ноги.
Но зачем он поглаживает большими пальцами ее талию? И почему у нее учащается
пульс от этих прикосновений? Когда-то, когда они еще были детьми, Бирк нашел
и вытащил ее из-под дома Толчифов, где она пряталась, размышляя о своей
матери. С тех пор он изменился — и остался тем же самым. От его черных
лоснящихся волос пахнет шалфеем, на лбу и возле глаз пролегли морщинки, и
это были единственные белые полоски на его загорелой коже. Мышцы лица были
твердыми и сильными, особенно — безжалостные челюсти хищника. Да, он очень
похож на своего отца, Мэтью Толчифа, — самого доброго человека,
которого Лэйси когда-либо встречала в своей жизни.
Испытывая напряжение и беспокойство, Лэйси следила за тем, как Бирк изучает
ее дом — медленно, по-хозяйски, — а ведь она не собиралась его ни с кем
делить! Потомок индейцев-охотников, Бирк был самым молодым из братьев и
поэтому представлял для нее наибольшую опасность.
Да, опасность, поскольку теперь она прекрасно сознавала, что не может
оставаться равнодушной к его мужскому обаянию, что он способен всколыхнуть
ее эмоции...
А Бирк заметил кукольный домик, который они когда-то смастерили; в те
времена Лэйси мечтала о том, что когда-нибудь они будут жить вместе. Этот
домик был обклеен обоями с кухни Толчифов, и в нем находился коврик,
сотканный на первом ткацком станке Элсбет... Бирк оторвал взгляд от домика и
удивленно посмотрел на Лэйси. — Ты его сохранила? Однако Лэйси вовсе не
хотелось, чтобы к ней лезли в душу, особенно теперь, когда может явиться ее
мать и вмиг разрушить тот комфортный и уютный мирок, который она для себя
создала. А Бирк продолжал осматривать спартанскую обстановку ее дома —
старая железная кровать, аккуратный платяной шкаф, миски для кошек, —
задержав взгляд на фотографии семейства Толчиф, висевшей на стене в рамке.
Эту фотографию подарила Лэйси его мать Паулина. Заметил он и шотландскую
юбку, в которой Лэйси была на свадьбе.
— Как видишь, у меня нет стен, — нетерпеливо пошевелилась Лэйси, и
в это время Деннис — отважный уличный боец — прыгнул к ней на колени и
замурлыкал. Уставившись своими желтыми глазами на Бирка, кот прижался к
животу Лэйси и замер. Тем временем Гизмо, весивший свыше тридцати
килограммов, запрыгнул на кушетку позади Бирка и с интересом принялся
изучать ситуацию. Затем пес взял в зубы плед, которым была застелена
кушетка, и тихо зарычал. Лэйси закрыла глаза: ну вот, сейчас Бирк узнает и
этот плед!
— Да ведь это тот самый плед, который моя мать соткала для тебя, не так
ли? — поинтересовался он, осторожно вытягивая его из пасти
ротвейлера. — Когда у тебя было плохое настроение, ты носила его на
плечах даже в жару... В чем дело, Лэйси?
Он выпустил ее запястья, и она тут же закрыла лицо, пытаясь удержать
рвавшиеся наружу рыдания. Но Бирк заставил ее отнять руки от лица и обнять
его за шею. Затем, чуть привстав, он вытянул из-под них плед и накрыл ее
плечи.
— Держи и перестань плакать.
От его мягкого, заботливого голоса она заплакала еще сильнее. С тех пор как
ей исполнилось семнадцать, она еще ни разу не плакала так горько и
безутешно. Лэйси колотила кулаками по широким плечам Бирка и рыдала, во весь
голос, а он укачивал ее и всячески пытался успокоить.
— Она возвращается! — Только выкрикнув эту фразу, Лэйси
обнаружила, что прижимается лицом к груди Бирка.
Подняв ее лицо за подбородок, он вытер ей слезы краешком одеяла.
— Кто возвращается, Лэйси?
— Мать. — От одного этого слова она начала дрожать как в ознобе. И
вовсе не потому, что боялась каких-то действий со стороны Ио Маккэндлис,
просто старые воспоминания были слишком болезненны.
— Но ведь ты говорила, что она умерла! Кажется, речь шла о какой-то
аварии... Неужели все опять начнется по новой?
— Тебе обязательно надо все знать? Ну как же, ты любишь во все
вмешиваться, все вынюхивать! И ведь находятся же дурехи и простофили,
которые считают тебя очаровательным человеком! Эх, если бы они знали тебя
так же хорошо, как знаю я... Ты ни за что не остановишься, пока окончательно
не удовлетворишь свое неуемное любопытство!
— Да, теперь я и сам вижу, что все начнется по новой. Так вот почему у
тебя круги под глазами и почему ты меня...
— Я ударила тебя потому, что ты поцеловал меня как женщину, которой
домогаешься. А сама мысль об этом мне отвратительна.
Бирк не выглядел слишком смущенным.
— Твоя мать возвращается, — снова заговорил он, — вскоре все
увидят ее живой и невредимой и вспомнят прошлое. Она уехала, когда тебе было
двадцать, и якобы погибла во время аварии автобуса, который слетел с дороги.
— Не совсем так, — пробормотала Лэйси, вытирая глаза. — Она
уехала, когда мне было шестнадцать. Впрочем, она и до этого могла неделями
пропадать неизвестно где. Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о том,
что... — Хмурый взгляд Бирка испугал ее, и она замолчала.
— Так, значит, ты осталась в родительском доме одна, подделала все
нужные подписи и стала сиротой. Но почему ты с нами не посоветовалась?
— Да потому, что тогда вам всем было не до меня — вы трудились в поте
лица, чтобы заработать себе на хлеб. Неужели ты сам забыл о том, как вместе
с Кэлумом и Дунканом участвовал в каждом родео, где предлагали хоть какой-
нибудь денежный приз? Вы учились, занимались ранчо и хватались за любую
возможность заработать. Элсбет губила здоровье за своим ткацким станком, а у
Фионы не хватало времени даже на то, чтобы заботиться о своей внешности.
Зачем бы я стала добавлять вам проблем? В конце концов, не все у меня было
так плохо. Да, я жила без матери, зато у меня была крыша над головой. А
поскольку вы втроем рубили для меня дрова, зимой мне всегда было тепло.
Кроме того, благодаря школьным завтракам и утренней работе у Мэдди я не
голодала. Кое-что я прихватывала домой, и, мне кажется, он это видел.
Однажды его приятели решили застать меня одну...
— Что ты имеешь в виду? — побледнел Бирк. — Они к тебе
приставали?
Лэйси плотно сжала губы и замолчала. Она больше не собиралась ничего ему
рассказывать. А Бирк снова оглядел ее одежду, висевшую возле постели,
старую, обшарпанную мебель и валявшуюся на полу электропилу, с помощью
которой Лэйси пыталась делать ремонт.
— Странно, почему ты не настояла на новом контракте — я имею в виду
школьную пристройку? За последние три года ты занималась лишь мелкими и
малооплачиваемыми контрактами, хотя тебе следовало брать крупные...
— Конечно, кому же не нужны деньги? — зевнула Лэйси, утомленная
этим долгим разговором. Она по-прежнему сидела на коленях у Бирка, лаская
Денниса.
— Тебе нужна новая пила, зимняя шуба и рабочий комбинезон. — Бирк
встал и легко поднял ее на руки. При этом Лэйси продолжала одной рукой
обнимать его за плечи. Ей по-прежнему хотелось прогнать Бирка, хотя она
сознавала: при ее нынешнем состоянии он действует на нее успокаивающе. Да и
вообще, сейчас она слишком устала, чтобы спорить или о чем-то беспокоиться —
даже о приезде своей матери. Она позволила Бирку уложить ее на кровать и
накрыть одеялом, после чего сразу же погрузилась в глубокий сон, которого
была лишена последние недели.
Дождавшись, когда она уснет, Бирк просмотрел ее банковские счета и чеки,
после чего убрал их обратно в ящик стола. Да, он недаром гордился своим
умением приводить факты в систему и делать из них надлежащие выводы. А
главное — он всегда умел добиваться того, чего хотел. Рабочие перчатки Лэйси
лежали возле ее шляпы, причем и то и другое показалось ему таким маленьким и
беззащитным... Три года она посылала деньги своей матери, и эти суммы
постоянно росли.
Бирк подложил дров в огонь, посмотрел на Лэйси, которая свернулась клубочком
на своей металлической койке, и задумчиво погладил себя по щекам, успевшим
зарасти щетиной. Сегодня Лэйси попыталась поставить его в дурацкое
положение, украв всю его одежду и лошадь. Он изрядно замерз, пока добрался
до ее дома, однако теперь всю злость на нее как рукой сняло.
Бирк поднялся, перешагнул через кота, потрепал по шее Гизмо, который спал на
старом коврике, и выключил элегантный светильник, оставшийся еще со времен
борделя, — правда, Лэйси переделала его из керосинового в
электрический. Теперь комната освещалась только неярким светом камина.
Рассматривая электропроводку, Бирк понял, что Лэйси все делала сама. И при
этом, наверное, задергивала шторы, чтобы оградить себя от посторонних глаз.
Накрытая до подбородка одеялом, она показалась ему беспомощной девочкой. Он
взял с полки одеяло для себя, снял свой дурацкий халат и повесил его на
крючок. Затем лег рядом с Лэйси, закутался в одеяло и подложил руки под
голову.
Оглянувшись на девушку, Бирк насторожился — ему показалось, что на ее щеке
блестит слеза. Медленно и осторожно он повернулся на бок, а затем, как
только почувствовал, что она начала дрожать, обнял ее обеими руками.
Уткнувшись лицом в ее ароматные волосы, он начал вспоминать о том, как
держал ее на коленях и укачивал. Он еще не знает, как и от чего, но
обязательно защитит Лэйси!
Гизмо вскочил на постель, сел и зевнул. За ротвейлером последовали кошки,
тоже пытавшиеся найти себе уютное местечко. Бирк почувствовал, как пес
приткнулся к его спине, еще плотнее прижав его к Лэйси. Она вздохнула,
обняла ближайшую кошку и прижалась своими горячими ягодицами к обнаженным
бедрам Бирка. Он тяжело вздохнул, Гизмо заворчал, кошки замурлыкали —
короче, всем стало хорошо и уютно.
Глава вторая
— Как это все понимать? Ты находишься в доме Лэйси, и у тебя нет
никакой одежды? Да твоя одежда приехала на ранчо в седельной сумке твоей
лошади вместе с запиской от Лэйси! — яростно кричал Дункан в семь часов
утра, разговаривая по телефону с Бирком. — А знаешь ли ты, что она
никогда не позволяет оставаться у себя ни одному мужчине?
— Прекрати орать, — сухо заметил Бирк, пытаясь оторвать от себя
Гизмо, который вздумал поиграть и вцепился зубами в края его халата. Он
расхаживал по дому, держа край халата в одной руке, а телефонную трубку в
другой. Обе кошки дружно терлись о его голые пятки. Когда Бирк присел на
постель, ротвейлер зарычал и оскалился. — И пришли мне сюда какую-
нибудь одежду.
— Одолжи у Лэйси.
— Издеваешься? У нее размер вдвое меньше моего.
— Неужели ты спал с нашей сладкой маленькой Лэйси? — прорычал
Дункан.
Спал! Да за всю ночь ему удалось сомкнуть глаза всего лишь на один час, и то
это случилось лишь после того, как Лэйси ушла. Вспомнив об этом, он
машинально оглянулся на смятую постель. Всю ночь она беспокойно ворочалась,
бормотала, что
известковый раствор застывает слишком быстро
, пыталась
оплатить какую-то накладную и беспокоилась о том, где устроить свою мать.
Бирк не единожды обнаруживал одну из ее ног между своими бедрами. Мало того,
не раз и не два она касалась его своей грудью и даже пробегала пальчиками по
его груди, лаская его, словно одного из своих домашних любимцев. При этом
Гизмо явно ревновал — рычал и скалил зубы на Бирка.
— Лэйси? Бирк спал с Лэйси? — послышался в трубке голос Сибиллы.
— Тебе придется с нами объясниться, — заявил Дункан и, отстранив
трубку, обратился к среднему брату: — Эй, Кэлум, Бирк спал с Лэйси.
— Ну-ка дайте мне его, — немедленно потребовал Кэлум.
— Ну, уж нет, сначала я, — заявила Элсбет столь грозным тоном, что
у Бирка зашевелились волосы на макушке.
— Какого черта вы там все собрались? — проворчал он, как только
она взяла трубку.
— Алек и я занимаемся овцами. Мне нужно побольше шерсти для пряжи.
Кэлум и Талия приехали с Кирой — это такой же ангел, как и Лэйси, —
чтобы выпить кофе. Да что там о нас говорить! Как ты посмел переспать с ней?
Ведь она нам всем больше чем сестра...
На заднем плане Кэлум и Дункан продолжали отпускать грозные комментарии,
издалека похожие на рычание волкодавов.
— Постельный Ромео, — разобрал Бирк слова Дункана.
— Тихо! — потребовала Сибилла. — Ты забыл, что Эмилия еще не
ушла в школу?
— Так что там дядя Бирк сделал с Лэйси? — немедленно
поинтересовалась шестнадцатилетняя племянница.
— Вот пусть сам и объясняет, — буркнула Элсбет, обращаясь к Бирку,
который молча слушал по телефону весь этот семейный гвалт. Приказной тон
сестры мгновенно перенес его на двадцать лет назад, когда ему было всего
пятнадцать и он только начинал принюхиваться к аппетитным ароматам девчонок.
— Она застала меня, когда я был в бане, и забрала всю мою
одежду, — начал оправдываться Бирк, — оставила лишь один
носок... — Он сделал паузу, дожидаясь, пока Элсбет перескажет его слова
окружающим. Черт! А ведь из-за проделок Лэйси он станет всеобщим посмешищем.
Пока в трубке раздавались взрывы хохота, Бирк мрачно глянул на кукольный
домик, валявшийся неподалеку. Заметив трещину в потолке, он подтянул домик
поближе. При этом движении Гизмо встал обеими лапами на его халат, всем
своим видом показывая, что намерен оборонять захваченную территорию.
Судя по всему, домик был разрушен, а затем восстановлен. Лэйси треснула по
нему кулаком, когда ей было семнадцать, припомнил Бирк. В тот момент матери
не было поблизости, так что ей не с кем было сцепиться.
Зря он сказал, что ей надо подрасти... Еще он говорил, что не может
нянчиться с ней всю жизнь и что ей следует встречаться с парнями-
одногодками... все равно между ними ничего не может быть. Лэйси страшно
побледнела, а затем ударила по домику кулаком. Конечно, Бирк должен был
вести себя деликатнее. Вместо этого он подозвал проходившую мимо их дома
Лоретту Миллер, чтобы та подтвердила Лэйси его слова. Вполне возможно, что
он сам заслужил свою участь...
— Развратник! — послышался в трубке голос Алека. — Бирк
вполне заслужил подобное обращение. Не надо посылать ему никакой одежды —
пусть закутается в простыню. Я пришлю к нему фотографа и репортера из
Сентинел
, а затем, как владелец газеты, позабочусь о том, чтобы эта
история попала на первую страницу.
Толчиф в тоге
— великолепный заголовок,
не так ли?
— Он не получит Лэйси! — дружно уверяли Кэлум и Дункан самыми
серьезными голосами.
— Я больше не стану присылать тебе домашнюю выпечку, дорогой
братец, — заговорила Элсбет. — И стричь тебя тоже не буду! Ты
напрасно играешь с Лэйси во все эти игры... Не смей причинять ей вред!
Я причинил ей вред много лет назад, когда принял решение защищать, ее, уныло
подумал Бирк, со вздохом откладывая кукольный домик в сторону.
Спустя сорок пять минут Бирк едва успел увернуться от известкового раствора,
который, пролетев мимо него, плюхнулся в грязь. Это Лэйси сердито окликала
его с церковной колокольни. Сильный осенний ветер взметнул ее волосы,
перевязанные лентой, и окружил ими лицо так, что она стала похожа на ведьму.
Задрав голову, Бирк подумал о том, как прекрасно было бы оказаться сейчас
рядом с ней, пригладить обеими руками непослушные пряди ее волос и стереть
хмурое выражение с красивого лица нежным поцелуем. От этой мысли ему стало
жарко.
Впрочем, сейчас, когда между ними пробежала черная кошка, не время для
поцелуев; чтобы вновь наладить отношения, ему надо вести себя нежно и
деликатно, как он умеет это делать с другими женщинами. Еще один
плевок
известки полетел вниз, и Бирк проворно отступил в сторону, не сводя глаз с
Лэйси. Он послал ей воздушный поцелуй, с удовольствием отметив, что на ее
щеках вспыхнул гневный румянец.
От этого она стала ещ
...Закладка в соц.сетях
