Соблазненная грехом
Аннотация
Десять лет назад мать Эйми, леди Давентри, была убита. Истинный виновникпреступления до сих пор на свободе и желает избавиться от единственной
свидетельницы — Эйми, которая вдруг стала припоминать подробности того
злосчастного вечера.
Пролог
Лондон, 1823 годВсе началось со сна. Леди Эйми Давентри было не привыкать к кошмарам. Их
появление, постоянное присутствие и содержание стали уже частью ее жизни. В
сущности, за те десять лет, что прошли со дня убийства ее матери, она вполне
свыклась с жестокими ночными кошмарами. И этот приснился так же, как и
многие другие.
Эйми снова была девятилетней девочкой. Она стояла в темном коридоре на
первом этаже особняка Олбрайтов и не могла понять, что заставило ее вылезти
из кровати и прийти сюда. Она стояла, словно прикованная к ковровой дорожке
коридора, и вслушивалась в тревожный шепот, доносящийся сверху из
библиотеки. Один из голосов принадлежал матери, маркизе Олбрайт. Второй —
резкий и неприятный — принадлежал мужчине и был не знаком Эйми.
С кем могла разговаривать мама в такое время?
Из-за оглушительного раската грома, даже прислушиваясь, Эйми не могла
разобрать, о чем шла речь. Осторожно она подкралась к двери комнаты и
остановилась. Дверь была слегка приоткрыта и пропускала сквозь щель лишь
полоску света. Из комнаты доносилось неразборчивое бормотание, прерываемое
судорожными всхлипываниями.
Неужели мама плачет?
Эйми ужаснулась при этой мысли и со всей решимостью потянулась к двери,
чтобы распахнуть ее и прийти на помощь. Но что-то сковало ее. Эйми не могла
сдвинуться с места, ее пальцы замерли на ручке двери. Казалось, внутренний
голос буквально кричал, что жизнь резко изменится, если она войдет в эту
комнату.
Словно из ниоткуда набежала волна страха, а сердце опустилось в пятки.
Однако, поборов себя, Эйми слегка толкнула дверь — теперь она могла видеть
все.
В комнате, еле освещаемой тусклым светом лампы, Эйми разглядела маму,
стоявшую рядом с рабочим столом отца. Она все еще была одета в красное
шелковое платье, в котором уехала вечером на бал к Брайервудам, волосы ее
выбились из прически, на щеках были заметны следы слез. Застекленные двери
балкона были распахнуты навстречу вечерней грозе. Мама протягивала руку
словно в попытке удержать едва видневшегося у порога мужчину. Блестевшее в
руках мужчины дуло пистолета упиралось ей в голову.
Яркая вспышка света озарила библиотеку, пронзая полумрак комнаты. Теперь
лицо мужчины, искаженное маской ненависти, было отчетливо видно.
— Боюсь, твоим мольбам не суждено быть услышанными, — произнёс он
с мягкостью, таящей в себе хищнический тон. — Близится час твоей
смерти.
Больше Эйми не могла вынести. Вид оружия, ужасающее заявление незнакомца и
злобное выражение его лица — этого было достаточно, чтобы сознание покинуло
се. Земля поплыла под ногами, взгляд затуманился, путаница слившихся воедино
образов смешала картину происходящего. Грянул выстрел... и реальность
окончательно перестала для нее существовать.
Когда Эйми пришла в себя, то обнаружила, что стоит на коленях рядом со
столом. Она совершенно не понимала, как там очутилась. Ошеломленная, она
пристально смотрела на неподвижное тело матери, лежавшее неподалеку в луже
крови...
Пропитанный дождем ветер вихрем врывался в комнату, раскачивая двери.
Мужчины в комнате не было...
Сдерживая рыдания, Эйми вгляделась в застывшее лицо матери в надежде
обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но нет, не было ни трепета ресниц,
ни движений грудной клетки, ни каких бы то ни было других импульсов. Неужели
мама мертва?..
Ужас душевного потрясения обрушился на Эйми в ту секунду, когда она
осознала, что навсегда потеряла мать. Но именно в этот момент ее
безжизненные веки неожиданно дрогнули.
Эйми вскрикнула, попятилась назад, спряталась за столом, а взгляд янтарных
глаз остановился на ней. Все тело матери оставалось скованным и неподвижным,
и только бледная рука поднялась над полом, указывая на дочь.
— Ты, — обращение к дочери, полное печали и отчаяния, вырвалось из
ее окровавленного рта, — почему ты продолжаешь прятаться от того, что
обязана помнить? Каждый из них полагает, что всему конец, но ты-то знаешь,
что это не так. — Указательный палец ее руки по-прежнему был направлен
на Эйми. Прозрачная слеза, блеснув, спустилась по щеке матери. —
Послушай меня, это еще не все. Это не прекратится никогда, пока ты не
вспомнишь все, что случилось...
