Жанр: Любовные романы
Вдогонку за судьбой
...nbsp;— с
капризной ноткой в голосе произнесла Анджела.
— Есть книги и журналы, — напомнил он. — Извини за отсутствие
телевизора и радио, но они дадут тебе слишком много информации о том, где мы
находимся.
— В шкафу лежит головоломка
Сложи картинку
, — фыркнула
он. — Это
Мост вздохов в Венеции
. Надо полагать, что она ничего не
подскажет насчет нашего местопребывания, поэтому ее и оставили здесь.
Хок почувствовал, что губы его дернулись, но он сдержал улыбку.
— Мы не в Италии.
— Я так и подумала, — усмехнулась она.
— Я не хочу, чтобы, пока меня не будет, ты обращалась к Сэмми или
разговаривала с его людьми. Убедить их, что тебя надо отпустить, ты не
сможешь, потому что я заплатил им, чтобы они держали тебя здесь. Что бы ты
им ни предложила, ситуации это не изменит.
— Я не собиралась предлагать им свое тело, если тебя это
тревожит. — Анджела потуже затянула пояс махрового халата и с досадой
посмотрела на него. — Почему ты не хочешь, чтобы я с ними
разговаривала?
— Потому что Сэмми тебе не доверяет.
— Мне? — воскликнула Анджела. — Что я ему сделала? Или он
решил то же, что и твой друг Константин?
— Константин мне не друг, — резко бросил Хок.
— Пусть так. — Она возмущенно повторила: — Скажи, что я такого
сделала Сэмми?
Хок сделал еще глоток кофе и лишь потом ответил:
— Дело не в том, что ты сделала, а в том, кто ты такая. Большинство
тех, кто прибегает к услугам Сэмми, не испытывают такого же уважения к
закону и порядку, как ты. Им и в голову не придет сообщить властям о
владениях Сэмми.
— А он, значит, думает, что я сообщу? — В голосе ее отчетливо
прозвучало негодование. — За кого, интересно, он меня принимает?
— Он уверен, что ты это сделаешь.
Румянец, мгновенно вспыхнувший у нее на щеках, подтвердил его предположение.
Хок решил, что пришла пора объяснить ей, как это влияет на ее положение.
— Я уже говорил тебе, что Сэмми не допустит твоего побега, потому что я
плачу ему за то, чтобы этого не случилось. А вот чего я тебе не сказал, это
что, если Сэмми решит, что ты собираешься его каким-то образом
скомпрометировать перед властями, он не позволит тебе покинуть это место
вместе со мной. И если он примет такое решение, его не переубедят никакие
деньги.
— Что же он будет тогда со мной делать? Ждать, пока я умру здесь
естественной смертью? — с вызовом спросила Анджела.
Она пытается применить нормальную логику к ненормальной ситуации, понял Хок.
Он не мог позволить ей обманывать себя. Это было бы опасно для них обоих.
— Постарайся воспользоваться своим воображением, Анджела. — Он
говорил ровным голосом, потому что эмоции только исказили бы смысл его слов.
Он привез ее к Сэмми, потому что не имел в тот момент другого варианта. Риск
для нее был минимальным. Пока она делает то, что он ей велит, Сэмми даст
уехать им обоим, не опасаясь, что Анджела выдаст его в первом же попавшемся
на пути полицейском участке.
Если бы в своей вчерашней попытке освободиться она добралась до рощи,
окружающей владение Сэмми, и увидела, что находится за нею, никакие
убеждения ее бы не спасли. Даже ночью пейзаж долины Напы был слишком
характерным, чтобы потом нельзя было найти это место. Бесконечные
виноградники с их аккуратными рядами, позволяют сузить поиск до минимума.
Анджела могла и не понять, где находится, но опытный сыщик сообразит это без
особого труда. Хок знал, что ему надо было сказать ей все это еще прошлой
ночью, но тогда он стремился успокоить ее, а не нагонять страх.
Теперь же ее руки тряслись так, что она вынуждена была поставить кружку на
стол. Сделав несколько глубоких вдохов, Анджела сказала:
— Но ведь я не знаю, где мы находимся, — дрогнувшим голосом начала
она. — Как же я смогу что-то кому-то рассказать?
— Это не остановит тебя. Ты будешь пытаться так сделать. Это знаю я.
Знает и Сэмми. — Хок поставил на стол свою кружку и коснулся пальцами
небритого подбородка. — Оставайся в коттедже, Ангел. Когда они зайдут
проверять тебя, старайся не всматриваться в их лица, чтобы они не подумали,
что ты хочешь запомнить для дальнейшего опознания. Не смотри им в глаза,
если этого можно избежать, и не задавай никаких вопросов.
— И, наверное, ты хочешь, чтобы я не выглядывала в окно, —
заметила она уже без прежнего вызова в голосе.
— Если бы я этого хотел, ты бы не сидела сейчас на подоконнике. Но, по
правде говоря, я не знаю, как можно этого добиться, разве что запереть тебя
в ванной. Мне бы не хотелось этого делать.
— Не думаю, что ты будешь испытывать угрызения совести, заперев меня на
целый день в ванной.
— Не буду, — согласился Хок. — Я просто не вижу в этом
необходимости. Отсюда ничего полезного для себя ты не увидишь. Подобный дом
с газонами может быть где угодно. Сэмми не стремится привлекать чье-то
внимание. Так что все, что ты можешь увидеть, это охранников, и то на
расстоянии. Ну, и конечно, того, кто подойдет к двери. — Он помолчал и
добавил: — Если тебе что-нибудь понадобится, скажи охраннику, когда он
придет проверить твое присутствие.
— Я не хочу здесь оставаться.
Хок заставил себя проигнорировать мольбу в ее голосе.
— Я не могу взять тебя с собой. — Он не стал объяснять ей, что
делать, если он не вернется, потому что уже обговорил это с Сэмми. Он знал,
что Сэмми будет защищать Анджелу, пока это будет возможно. Однако, если
полиция или Константин начнут давить всерьез, обстоятельства могут выйти из-
под контроля самого Сэмми.
Полных гарантий безопасности не было. Впрочем, и другого выбора тоже.
Единственный человек, которому он решался доверить Анджелу с ее проблемой,
находился в Денвере, но посылать ее туда наугад, без договоренности, Хок не
хотел, и потому приходилось идти на риск — вернуться в свою квартиру и
забрать материалы, которые он спрятал в гостиной у миссис Эйвери. Только они
могли защитить их с Анджелой.
Хок встал и отнес кружку на кухню, затем направился в спальню за вещами.
Когда он вышел оттуда, кожаная кобура была надежно прикрыта курткой, в одной
руке он держал их грязную одежду, в другой свою неразлучную спортивную
сумку.
Подойдя к окну, он остановился и подождал, пока Анджела обратит на него
внимание.
— Я передам это служащим, чтобы все было приведено в порядок, —
сказал он, кивнув на охапку одежды. — Ты знаешь, где вещи, взятые у
Сэмми. Пожалуйста, оденься, как только я уйду.
— Зачем? — без всякого выражения спросила она.
— Затем, что тебе придется открывать дверь охраннику, когда он придет с
ежечасной проверкой, и, по-моему, ты будешь лучше себя чувствовать в
нормальной одежде.
Хок не стал уточнять, что тогда и он будет чувствовать себя лучше. Меньше
всего ему хотелось представлять себе картину, когда охранник постучит в
дверь, а Анджела не ответит, так как будет в это время в душе.
Она подняла на него бездонные зеленые с золотистыми крапинками глаза.
— Еще одно — перед тем, как ты уйдешь, Хок.
— В чем дело?
— Ты убил сына Константина намеренно, или это вышло случайно?
— Я убил Нико, потому что он заслуживал смерти, — и, прежде, чем
ее захлестнуло отвращение к нему, добавил: — Я сделал это спустя две минуты
после того, как на моих глазах Нико наставил пистолет на моего напарника и
разнес ему голову.
Анджела побледнела, услышав жесткие слова, но быстро взяла себя в руки и
недоуменно нахмурилась.
— Напарника? О чем ты?
— Мы с Джеком были сотрудниками отдела по борьбе с наркотиками. Нам
дали задание проникнуть в организацию Константина. Той ночью я спрятался на
берегу, чтобы заснять все на пленку. Джек должен был позже встретиться со
мной, забрать видеокассету и передать нашему боссу. Что-то пошло не так.
Теперь он мертв, а я скрываюсь от преследования.
— Организация Константина, — нерешительно поинтересовалась
Анджела, — занимается наркотиками?
— Да. Он не самый крупный поставщик на побережье, но, пожалуй, самый
жестокий. Если хочешь, могу привести пример. Некоторое время назад он поймал
одного из мелких продавцов, который хотел бросить этот грязный
бизнес. — Хок глубоко вздохнул и, не пытаясь смягчить картину,
закончил: — Константин изрезал и исколол мальчишку ножом, пока на нем не
осталось живого, не кровоточащего места. После чего он распял его посреди
общественного пляжа. Когда на следующее утро на него наткнулась молодая
девушка, он был еще жив и умолял, чтобы кто-нибудь его прикончил. Он умер до
приезда
скорой помощи
.
Хок увидел, как исказилось ужасом лицо Анджелы, и понял, что теперь она по
крайней мере постарается держаться от Константина подальше.
— Это произошло три года назад. Но, как я слышал, девушка до сих пор
лечится. Кошмары от увиденного не покидают ее.
Он повернулся и уже распахнул входную дверь, когда Анджела его окликнула.
Хок остановился и, не глядя на нее, спросил:
— Ну, что еще?
— Почему ты скрываешься, если ты полицейский?
— Сотрудник отдела по борьбе с наркотиками, — поправил он.
Швырнув одежду и сумку около двери, он обернулся к ней, потому что не мог
уехать, не узнав, как она отреагирует на его историю. Анджела встала и
подошла к нему почти вплотную. Впрочем, он приписал это не тому, что она
напугана и хочет оказаться поближе, а лишь желанию лучше разглядеть
выражение его лица.
Опершись спиной о косяк распахнутой двери, Хок глядел в ее свежее, сияющее
чистотой и молодостью лицо.
— Я скрываюсь, потому что все считают, что Джека убил я. Там на пляже
присутствовал еще один человек. Человек, который смеялся, когда Константин
велел сыну убить Джека. Его зовут Пол Марченд, и он готов сделать все, чтобы
я унес эту тайну с собой в могилу и не успел бы рассказать о событиях этой
ночи. Если меня не достанет Константин, достанет он.
— Кто такой Пол Марченд?
— Мой босс по отделу борьбы с наркотиками. — Хок оборвал ее
восклицание, добавив: — Поэтому я и не могу позволить тебе пойти в полицию.
Марченду наверняка уже известно все, что знает о тебе Константин, и он
постарается использовать тебя, чтобы добраться до меня. Думать иначе было бы
непростительной наивностью.
— Ты хочешь сказать, что все полицейские продажны? — Она явно не
могла в это поверить.
— Нет. Но когда Марченд объявит тебя любовницей Константина и скажет,
что ты нужна, чтобы добраться до него, они передадут тебя ему, не слушая ни
единого твоего слова. И поверь мне, Ангел, его служебное положение настолько
высоко, что он это устроит без малейших усилий, — заверил ее Хок.
— Он может сказать такое обо мне?
— Это или что-то похожее. Дело в том, что тебе будет грозить опасность,
пока Марченда не разоблачат. А я пока не могу этого сделать. — И прежде
чем она успела спросить
почему
, заметил: — Ну, вот теперь тебе будет о чем
подумать в мое отсутствие. И еще об этом...
Хок положил руки ей на плечи и привлек к себе. Она снова ахнула, на этот
раз, протестуя, когда он, погрузив пальцы в пушистую темно-рыжую копну ее
волос, заставил запрокинуть голову. Она попыталась оттолкнуть его, уперлась
ему в грудь руками, но тщетно. Его рот уже прильнул к ее губам.
Анджела была слишком ошеломлена происходящим, чтобы сразу же отреагировать
на его ласку. Меньше всего на свете она ждала поцелуя от мужчины,
проспавшего две ночи подряд бок о бок с ней без малейшего намека на страсть.
А в этом поцелуе страсть была, хотя он касался ее лишь губами. Жаркая
страсть вдруг вскипела в ней. Ее тянуло к этому пламени, как мотылька к
пламени свечи. Ей хотелось не думать ни о чем и отдаться этому влекущему
порыву. Все тело трепетало от нежданно нахлынувшего возбуждения, которое
зарождалось у губ и расходилось по всему телу, обжигая волнами все на своем
пути, пока не осталось ни одного нетронутого места, ни единой клеточки.
Пламенный отклик собственного тела испугал ее. Анджела подняла глаза и
увидела, что он пристально вглядывается ей в лицо. Он смотрел на нее
немигающим взором, почти безучастно наблюдая за ее реакцией, пока не понял,
что она целиком поглощена происходящим между ними.
Тогда глаза его потемнели, и он поцеловал ее всерьез.
Им не стоило делать этого. Анджела понимала это, но пламя ответного порыва
охватило ее с такой силой, что потребовалась вся ее сила воли, чтобы с ним
справиться. Хок, должно быть, почувствовал, что она начала сопротивляться,
но не обратил на это внимания. Его свежевыбритое лицо, благоухающее
лосьоном, касалось ее лица, но средоточием всех ощущений были его губы,
властно прижавшиеся к ее губам. Они забрали ее дыхание. Он целовал ее и
смотрел при этом ей в глаза. Было в этом что-то такое... большее, чем просто
поцелуй... Но мысли ее путались, и сообразить, в чем дело, не удавалось.
В отличие от ее трепетного состояния Хок, очевидно, вполне контролировал
себя, но вместо утешения это принесло лишь досаду и разгорающийся гнев. Он
ее целовал... целовал и заставлял хотеть от него такого, что не положено
хотеть от мужчины, которого ей надо бояться.
Анджела почувствовала, как внутри нарастает возмущение, но ему не было
выхода, потому что он завладел ее ртом. Он крепко сжимал ее, но она все-таки
забилась в его руках, пытаясь вырваться. Однако эти попытки освободиться
привели лишь к тому, что его стальные объятия сжались еще сильнее. Он прижал
ее спиной к дверному косяку, навалился мощным телом.
Только когда она стала задыхаться, а перед глазами замелькали разноцветные
точки, он оторвался от ее рта и прислонился лбом к ее лбу. Ей потребовалось
несколько мгновений, чтобы понять, что он что-то тихо говорит. Еле слышно,
хотя губы его находились в каком-нибудь дюйме от ее уха.
— Ангел, если ты завопишь, то все испортишь, — сказал он, затем
еще раз быстро поцеловал ее припухшие губы. — Я видел по твоим глазам,
что ты поняла: я целовал тебя не просто так.
— Ты... — начала было она, но Хок снова поцеловал ее, на этот раз
крепче, вкладывая в эту ласку столько нежности, столько страсти...
Он не отстранился после поцелуя и, воспользовавшись ее растерянностью, едва
слышно произнес:
— Только не кричи...
Анджела скрипнула зубами и, едва сдерживая гнев, прошептала:
— Убери от меня свои руки.
— Не сейчас. После того, как все объясню...
— Ты сам обещал, что этого не случится, — бормотала Анджела,
растерянная и взбешенная, готовая расплакаться и закричать во весь голос,
несмотря на его запреты. Ей даже хотелось ударить его хорошенько, но, к
сожалению, он по-прежнему так крепко держал ее, что она и пальцем не могла
пошевелить.
— Мое обещание, — отвечал он, — касалось гораздо большего,
чем простой поцелуй. И оно остается нерушимым. А это — всего лишь поцелуй.
Когда Сэмми доложат о том, что сейчас произошло между нами, он сделает
логический вывод, что твоя безопасность важна для меня лично. И это будет
существенно, если он захочет принять какие бы то ни было решения насчет
тебя. — Анджела открыла было рот, чтобы возразить, но Хок не дал ей
ничего сказать. — Теперь Сэмми поймет, что, если с тобой что-нибудь
случится, ему придется иметь дело не просто с недовольным клиентом.
Хотя в его словах был смысл, Анджела не перестала хмуриться. По большому
счету такое объяснение ее не устраивало.
— Ты мог бы просто сказать ему, — возразила она.
— Поступки говорят сильнее слов.
— Я не очень-то охотно участвовала в этом представлении, —
фыркнула Анджела, украдкой оглядывая газон и не находя свидетелей их
поцелуя, которые, по его мнению, там находились.
— Охрана слишком хорошо маскируется, чтобы ты ее заметила.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, убрал руку из ее густых волос и
отступил на шаг.
Внезапно Анджела ощутила прохладу утреннего воздуха, дрожь пробежала по ее
телу и заставила поежиться.
— Мог бы сначала предупредить, а не хватать меня таким образом.
— Мне почему-то не кажется, Ангел, что ты бы согласилась, — уголки
его рта дернулись в улыбке, тут же исчезнувшей. Взгляд жег ее губы. —
Ты такая отзывчивая. Я даже не ожидал...
— Я не...
— Ты да. Прежде, чем ты вспомнила, что не должна себя так вести, был
момент, когда ты откликнулась на мой поцелуй, и он доставил тебе
удовольствие. — Хок провел пальцем по ее пылающей щеке. — Ты
можешь думать, что не доверяешь мне, но твои инстинкты уже подсказывают тебе
другое.
— Ты вообразил себе невесть что. — Анджела постаралась держаться
невозмутимо. — Просто я не ожидала ничего подобного. Ты застал меня
врасплох.
— Если дело только в этом, Ангел, почему две ночи подряд я просыпался и
находил твою руку, лежащей у себя на груди?
Не дожидаясь ответа, Хок подхватил брошенные у двери вещи и направился по
дорожке к голубому седану, которым кто-то заменил его джип. Бросив сумку на
сиденье, он сел за руль и проехал по дорожке около ста ярдов. Там на краю
дороги его ждал один из охранников Сэмми.
Анджела наблюдала, как Хок передал тому в открытое окошко одежду и поехал
дальше. Вскоре машина скрылась за густыми деревьями. Медленно вернувшись в
коттедж, она вспомнила его слова о том, что теперь у нее есть пища для
размышлений.
Еще она вспомнила, что Хок посоветовал ей одеться до прихода охранника.
Следуя его наставлению, она направилась в спальню.
Все раздумья она отложила на потом, на время, когда в желудке у нее появится
еда, а на теле одежда. И то и другое придаст ей силы и уверенность.
8
Анджела наводила порядок на кухне после приготовления омлета с грибами,
сыром и зеленым перцем, когда звук льющейся в раковину воды был перекрыт
мужскими криками. Она закрутила кран и, на ходу вытирая руки, направилась к
окну, чтобы посмотреть в чем дело.
Какую-то минуту она могла разглядеть лишь одного из охранников, бегущего к
основному зданию, в то время как пара других мчалась к лесу. Вглядевшись
внимательнее, она заметила на ступенях террасы, опоясывающей жилище Сэмми,
какого-то мужчину. Хотя расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть
все в подробностях, она разглядела черные вьющиеся волосы, светло-коричневые
брюки и куртку. Роста он был, пожалуй, среднего, худощавый и смуглый. Такой
цвет лица мог принадлежать кому угодно: от жителя Средиземного моря до
американского индейца... Впрочем, вьющиеся волосы отметали мысль об индейце.
Она прищурилась, чтобы лучше видеть. Как раз в эту минуту охранник добежал
до мужчины и остановился.
Контраст между темной формой охранника и элегантным костюмом мужчины был
разителен и подсказал ей, кого она видит. Это, должно быть, был сам Сэмми, и
она сделала именно то, против чего остерегал ее Хок. Она проявила опасное
любопытство.
Анджела сразу же попятилась от окна. Однако сделала это недостаточно быстро,
потому что успела заметить, что охранник, видимо, получив от хозяина
инструкции, обернулся и побежал к коттеджу.
Анджела в отчаянии подумала, что, может быть, ей повезет и все кончится
благополучно, если она сумеет притвориться, что ничего не видела.
Бросив на кухонный стол посудное полотенце, она подбежала к книжной полке и
схватила первую попавшуюся книжку. Затем опустилась в кресло, спиной к
злополучному окну и, открыв книгу где-то на середине, постаралась успокоить
бешеный стук сердца. Ее выдумка не сработает, если охранник заметит, как
тяжело она дышит. Погруженная в чтение женщина должна выглядеть иначе.
Подняв глаза, Анджела посмотрела на себя в большое, от пола до потолка,
зеркало, висевшее в простенке между двумя книжными полками. И увидела не ту
испуганную и растерянную женщину, какой себя ощущала. Она выглядела на
редкость спокойной и невозмутимой в мягком белом пуловере, с аккуратно
заплетенной косой и чистым, без косметики, лицом. Подсунув под себя
трясущуюся руку и зажав в другой книжку, она ждала стука в дверь, соображая,
что такое могло случиться, чтобы Сэмми показался на глаза посторонним.
Жуткая паника охватила ее при мысли о том, что крики, беготня и появление
Сэмми могут быть как-то связаны с Хоком. Она вскочила на ноги, и не думая о
риске, кинулась к двери и распахнула ее, ошеломив охранника. Он был не
особенно высок ростом, но из-за массивной мускулистой фигуры казался
силачом. Он стоял перед ней, заслоняя свет.
Пренебрегая другим распоряжением Хока, она вгляделась в затененное козырьком
бейсболки лицо и встретилась с ним взглядом.
— Что происходит?
— Босс хочет видеть вас у себя, — сказал он, игнорируя ее
вопрос. — Сейчас же. Пожалуйста, пройдемте со мной.
— Почему? Что-то случилось с Хоком?
Он уехал всего каких-то полчаса назад. В какую беду мог он попасть за такое
короткое время? Однако тут же Анджела вспомнила, что ей потребовалась всего
минута в гараже, чтобы поднять пистолет.
— Сэмми хочет, чтобы вы пришли сейчас же, — с нажимом произнес
охранник.
— Тогда скажите мне, что случилось?
Анджела пришла в ужас, что больше не увидит Хока, но приписала его страху
перед Сэмми, который Хок ей внушил. Она хотела убежать от Хока, но
оставаться здесь ей хотелось еще меньше. У нее появилось болезненное
ощущение в желудке при мысли о новом повороте судьбы, новом испытании в том
полном ужаса хаосе, в котором она оказалась помимо своей воли. Ничего
хорошего ждать не приходилось.
Охранник только покачал головой и уже схватил ее за руку, когда заметил, что
она босая.
— Наденьте туфли, — распорядился он.
Она отбросила его руку и странно успокоилась, когда он позволил ей это. И
хотя Анджела понимала, что он просто дал ей возможность принять надлежащий
вид, сознание, что с ней обращаются корректно, ее ободрило. Она надела
туфли, стала на три дюйма выше, чем раньше, и исполнилась решимости не
показать никому, как же она напугана.
На этот раз охранник отступил в сторону, ожидая, когда она выйдет сама. Она
пошла впереди него по дорожке, ведущей к основному зданию, но, видимо,
слишком медленно, потому что через несколько шагов он попросил ее
поторопиться. Встревоженная Анджела не стала огрызаться или объяснять, что
это непросто сделать на таких высоких каблуках, а лишь, как могла, ускорила
шаг.
Мужчина, которого она видела ранее из окна, вышел им навстречу. Ей
показалось, что это плохой признак, но, когда собрав все свое мужество,
встретилась с ним взглядом, прочла в нем лишь легкую досаду. Это ее
озадачило.
— Пожалуйста, примите мои извинения, мисс Фергюссон, за то, что
потревожил ваше уединение, — произнес он с легким акцентом, распознать
который Анджела не сумела.
Она не ждала извинений, но виду не показала.
— Это неважно. Я не делала ничего особенного.
Легкая улыбка промелькнула по его лицу.
— Тут возникла небольшая проблема в связи с вашим визитом.
— Проблема?
Охранник за ее спиной произнес что-то невнятное, но когда она обернулась, то
увидела, что он обращается не к ней, а передает какое-то сообщение в
переговорное устройство, прикрепленное к лацкану куртки.
Она снова повернулась к мужчине, который, по ее догадке, был Сэмми, и
повторила:
— Что за проблема?
— Коротко говоря, награда, которую предложил Константин за вас,
оказалась чересчур высока, и один из моих служащих не устоял перед
соблазном.
— Награда за меня?
Сосущее чувство страха в животе становилось все сильнее по мере того, как
все, что говорил ей Хок о Константине, подтверждалось. Она больше не могла
сомневаться в том, что и дальше события будут развиваться так, как он
предсказывал: Константину нужен был Хок, и он ни перед чем не остановится,
чтобы его заполучить.
— Награда объявлена и за вас, и за Хока, — уточнил Сэмми, —
хотя мне дали понять, что они удовлетворятся любым из вас. — Он
замолчал, и Анджела поняла, что он чувствует себя весьма неловко, оказавшись
в такой щекотливой ситуации. — К счастью, нам уд
...Закладка в соц.сетях
