Жанр: Любовные романы
Деяния любви
...ризнать
это. И мы были готовы это сделать.
— Оба?
— Да.
— Вы могли бы назвать тот вечер романтическим?
— Да. В некотором роде даже более романтический, чем в молодости. Мы
были опытнее.
— Вы ссорились?
— Нет.
— А когда вы увиделись с женой в следующий раз?
— Когда забирал девочек на выходные.
— Днем в пятницу, 20 октября?
— Да.
— Можете ли вы описать суду вашу встречу с женой в тот раз?
— Я сказал ей, что хочу с ней помириться. Сказал, что люблю ее.
— И что она ответила?
— Она обещала подумать о том, чтобы нам снова жить вместе.
— Вы думаете, она говорила серьезно?
— Энн всегда говорила серьезно.
— Итак, вы расстались в хороших отношениях?
— Да, в очень хороших.
— А потом вы повезли дочерей в горы. Мистер Уоринг, как бы вы
охарактеризовали ваши отношения с Джулией за прошедший год?
— Джулия очень злилась из-за нашего расставания. Что ж, я полагаю, ни
одному ребенку не нравится, когда родители расходятся. Да и с чего? Дети
любят порядок. Как бы то ни было, она винила меня, хотя мы с ее матерью оба
старались объяснить ей, что, по сути, не виноват никто. Она ведь всего лишь
ребенок. Она запуталась. Это можно понять. Но с тех пор она была на меня
очень сердита.
— И в чем это проявлялось?
— Мрачное настроение, замкнутость, язвительность. Иногда она пыталась
навредить мне.
— Навредить?
— Позже я выяснил, что случалось, я звонил домой поговорить с Энн, а
Джулия ей ничего про это не сообщала.
— Она лгала Энн?
— Да. Нас с Энн это беспокоило. Нас обоих огорчали некоторые стороны в
поведении Джулии. И ложь, конечно, была одной из них.
— Понятно. — Фиск немного помолчал. Он не смотрел в глаза
присяжным, но кивнул в их сторону — дескать, мы вместе слушаем. — Вы
пытались поговорить с Джулией во время выходных, на горе Флетчера?
— Да. Я старался еще раз объяснить ей, что в случившемся нет ничьей
вины. Я хотел, чтобы она поняла, как сильно я люблю Энн, и ее, и Эйли. Я
сказал, что хочу, чтобы мы снова жили одной семьей, безумно этого хочу. Я
пообещал ей, что на этот раз все будет иначе.
— Иначе в каком смысле?
Тед опустил голову и вздохнул.
— Между мной и Энн некоторое время были напряженные отношения. Все
супружеские пары проходят через подобные периоды, когда все меняется.
Гордиться тут нечем, но я не знаю никого, кто бы умер от болезни роста. В
общем, мы не слишком старались скрыть это от детей. Если мы в чем и были
виноваты, так только в этом. Возможно, они слышали больше, чем следовало бы.
Как им было во всем этом разобраться?
— Вы можете ответить на вопрос, мистер Уоринг? — вмешалась судья
Карразерс.
— Я сказал Джулии, что никаких криков больше не будет, — сухо
проговорил Тед. — Мне не следовало этого делать. Это была ошибка, я
признаю. Но именно так я сказал ей.
— Почему же это было ошибкой, мистер Уоринг? — мягко спросил Фиск.
— Потому что когда мы с Энн, к несчастью, повысили голос, это
расстроило Джулию. Очень расстроило. Она неправильно восприняла это и, по-
моему, запаниковала.
Риэрдон встал из-за стола.
— Возражение. Свидетель не может знать, о чем думала Джулия.
— Возражение принимается. — Судья Карразерс обратилась к
присяжным. — Не принимайте во внимание последний ответ.
Фиск перевел дух и начал снова.
— Давайте на минутку вернемся к вашей поездке. Вы приехали домой
приблизительно в четыре часа дня в воскресенье, правильно?
— Да.
— А кто нес ружье?
— Я.
— Почему вы внесли ружье в дом, мистер Уоринг?
— Я отдавал его Джулии. Мы так хорошо провели время в те выходные, что
я подумал, мы могли бы съездить туда еще раз, прежде чем охотничий сезон
кончится. Все вчетвером.
— Как вы считаете, ружье в тот момент находилось на предохранителе?
— Да. Между прочим, в то утро я как раз учил девочек, как проверять
предохранитель.
— Что случилось, когда вы вошли в дом?
Темно-серые глаза Теда потемнели еще больше.
— Мы с Энн повздорили, — тихо сказал он. Лучше бы мы этого не
делали, но так получилось. Однако ссора была не серьезнее прежних. Просто мы
таким образом снова соединялись друг с другом, это всего лишь одна сторона
нашей жизни. Но, видимо, после всех разговоров о том, насколько все
изменилось, громкие голоса смутили Джулию.
— И что она сделала?
— Она закричала:
Перестань! Нет!
— Как вы думаете, почему она так крикнула?
— Потому что хотела, чтобы прекратилась ссора.
— Возможно, она крикнула
Перестань! Нет!
, потому что вы вскинули
ружье?
— Нет. Ни в коем случае. Она терпеть не могла, когда мы ссорились. Она,
знаете ли, может быть очень сурова.
— Когда Джулия крикнула
Перестань! Нет!
, как далеко она стояла от
вас?
— Примерно на расстоянии шага. Самое большее, двух.
— И что случилось потом?
— Совершенно неожиданно она набросилась на меня. Может, мне бы
следовало это предвидеть, но я не сумел. Она просто выскочила ниоткуда и
повисла у меня на правой руке.
— На той руке в которой было ружье?
— Да.
— Можете рассказать, что произошло дальше?
Тед провел рукой по волосам. Черты его лица исказились, словно съежились,
запали, и он помедлил, чтобы справиться с собой.
— Ружье выстрелило, — тихо произнес он. — Джулия навалилась
на меня в мгновение ока, прямо на предплечье, повисла всей своей тяжестью, и
в следующее мгновение я услышал, как ружье выстрелило. Когда я поднял
глаза... — он замолк, облизал губы, сглотнул комок в горле, —
когда я поднял глаза, Энн привалилась к ступенькам, а ее голова... — Он
прикрыл глаза, не в силах продолжать.
— Вы уверены, что ружье выстрелило только после того, как Джулия
повисла на вас?
— Да.
— Мистер Уоринг, вы хоть раз вскидывали ружье и целились в голову жене?
— Нет. Я любил ее. Я любил ее больше всего на свете.
— Вы нарочно спустили курок?
— Нет. Ружье выстрелило, когда Джулия повисла на нем. Должно быть,
давление ее тела на мою руку каким-то образом ослабило предохранитель.
— Когда прибыла полиция, что вы велели сделать Джулии?
— Я велел ей сказать им правду. Просто сказать правду.
— И она сказала?
— Нет, — тихо сказал он.
— Значит, вы утверждаете, что Джулия солгала полиции?
— Да. Если б я знал, почему. Господи, если бы я знал. Я могу лишь
предположить, что она боялась признать, что произошло на самом деле.
Риэрдон встал.
— Возражаю. Это догадка.
— Принято.
— У меня больше нет вопросов, — спокойно сказал Фиск.
Тед глубоко вздохнул, испытывая облегчение, что с ним закончили. Он вытер
влажные ладони о брючины и поднял глаза на судью Карразерс. Точно как ее
бывший муж, подумалось ей, наиболее заносчивый в минуты наибольшего
уничижения. Она подняла молоток.
— Заседание откладывается до завтрашнего утра.
В шесть часов в доме было темно. Джулия слышала за прикрытой дверью
бормотание телевизора, там Эйли играла с рисовальной доской и лишь изредка
поглядывала на экран. Сэнди еще не вернулась с работы. Теперь она бывала
дома гораздо реже, чем когда они только что перебрались сюда. И даже когда
находилась дома, ее присутствие было неощутимо, она превратилась в загадку,
бродила по коридорам и комнатам, почти не задавая вопросов, почти не
разговаривая. Джулия, которая негодовала и возмущалась прежним пристальным
надзором и заботой, теперь чувствовала себя одновременно освобожденной и
растерянной в пришедшем им на смену молчании. Она стояла в ванной Сэнди
перед зеркалом и просматривала содержимое аптечки. Остановилась на черном
контурном карандаше для глаз и подвела веки черным. Положив карандаш точно
на то же место, откуда брала его, дальше она воспользовалась сухими
румянами, потом губной помадой кораллового цвета и черной тушью для ресниц.
Закрыла зеркальную дверцу шкафчика и потянулась наверх за стеклянным
флаконом с пульверизатором, оросив прохладными брызгами
Шанели № 19
кожу за ушами, как, она помнила это, делала ее мать по особым случаям. Под
мини-юбкой на ней уже были надеты кружевные трусики-бикини. Она вернулась в
спальню, где Эйли теперь сидела на полу, скрестив ноги, и рисовала цветными
карандашами.
— Я ухожу к Молли Кинан, — сказала Джулия, держась подальше от
Эйли, чтобы та не заметила ее накрашенного лица.
— Кто эта Молли Кинан?
— Подруга.
Эйли смотрела на нее с подозрением. У Джулии было не так уж много друзей.
— Если Сэнди вернется, скажи ей, что я поужинаю там, ладно?
Эйли кивнула.
Джулия вышла из комнаты и сбежала по лестнице, перескакивая через ступеньку.
На темные улицы ложились полосы света от фонарей, и Джулия торопливо бежала,
перепрыгивая через них, от одного пучка света к другому.
Добравшись до центра города, она замедлила шаг и решительно двинулась по Филдстон-
стрит, пока не оказалась у дома № 54. Задрав голову, она увидела, что
это старое желтое трехэтажное деревянное здание. Имя Питера Горрика стояло
вторым в списке. Она нажала пластмассовую кнопку.
— Кто там?
— Джулия.
Загудел зуммер.
Он ждал ее на лестничной площадке.
— Джулия, что ты здесь делаешь?
Она, не отвечая, прошла за ним в квартиру.
— Откуда ты узнала, где я живу? — спросил он, остановившись в
гостиной.
— Посмотрела в телефонном справочнике.
Он кивнул, с любопытством глядя на нее, ожидая, что же она будет делать.
Она осмотрелась. Большие окна в нише комнаты выходили на улицу, с карниза,
словно сброшенные парики, свисали два засыхающих папоротника. Выцветший
восточный ковер на полу, бюро с выдвижной крышкой и множеством маленьких
ящичков и диван с покрывалом в сине-зеленую полоску. На кофейном столике
радом со стопкой книг, блокнотов и бумаг стоял бокал красного вина. Она
уселась на диван, не снимая куртки. Он сел в кресло напротив. Смазанный у
нее под правым глазом черный контур оттенял бледную кожу.
— Я не разрешала вам разговаривать с сестрой, — сказала она.
— Я просто хотел с ней познакомиться.
— Нет.
— Почему?
Она опустила глаза —
ПОТОМУ ЧТО ТЫ МОЙ.
— Она еще не готова разговаривать с вами, — сказала она.
— Я никого не хотел обидеть.
Джулия кивнула.
Питер протянул руку и отпил вина.
— Можно мне немножко? — попросила Джулия.
Он засмеялся.
— Тебе не кажется, что ты еще немного молода для этого?
— Нет.
— Ну, может, в другой раз.
Она окинула комнату взглядом.
— У вас есть подружка?
Питер улыбнулся.
— В данный момент нет.
Она чуть наклонила голову, принимая эту информацию, усваивая ее,
сопоставляя.
— У Сэнди много приятелей. Вы с ней спали?
— Нет, — спокойно ответил он.
— Вы считаете, она симпатичная?
— Сэнди?
— Да.
— Пожалуй.
Джулия снова кивнула.
— Как вы думаете, я симпатичная?
— По-моему, не просто симпатичная. По-моему, ты эффектная.
— Почему быть эффектной лучше, чем симпатичной?
— Симпатичным может быть любой. Эффектными бывают только особенные
люди.
Джулия скрестила ноги.
— С кем встречается Сэнди, кроме Джона Норвуда? — спросил Питер.
Джулия уклончиво пожала плечами. Глядя на него в упор, она протянула руку и
глотнула вино из его бокала. От непривычной горечи у нее на глазах выступили
слезы, но она лишь изящно поджала губы и осторожно поставила бокал обратно.
Он с интересом наблюдал за ней.
— А Сэнди знает, где ты?
— Нет. Я не обязана обо всем ей докладывать, — она
нахмурилась. — Вы собираетесь оставаться в Хардисоне после суда?
— Пока не знаю.
— Я бы не осталась.
— Понимаю. — Он наклонился вперед. — Наберись терпения,
Джулия. Когда немного повзрослеешь, сможешь ездить куда захочешь.
— Вы думали насчет того, о чем я вас просила?
— О чем же?
— О том, чтобы взять меня с собой в Нью-Йорк, — нетерпеливо
выпалила она.
— Видишь ли, Джулия, я сейчас очень занят на работе, ты же знаешь, этот
процесс, — последнее слово он произнес осторожно, словно пробуя на
вкус. — Мне кажется, сейчас не совсем подходящее время, чтобы уезжать.
— Тогда попозже?
— Посмотрим, — сказал он. — Поговорим об этом, когда наступит
время, идет?
— Обещаете?
— Обещаю. — Он осмотрел ее длинные скрещенные ноги под мини-юбкой,
ее лицо с яркой маской зрелости, размазавшейся только в уголках. — Как
ты думаешь, когда Эйли будет готова поговорить со мной?
— Не знаю.
— Мне бы очень этого хотелось, Джулия.
Она молча кивнула в ответ.
— Тебе нужно было со мной еще о чем-нибудь поговорить сегодня вечером?
Ты хотела мне что-нибудь сказать?
Она чуть подалась ему навстречу, всего на какую-то четверть дюйма —
расстояние между ними она делила на крошечные отрезки — и покачала головой.
— Тебе не кажется, что Сэнди будет беспокоиться о тебе?
Джулия пожала плечами, снова взяла бокал и глотнула из него.
— Можно мне иногда приходить сюда после школы? — спросила она,
поставив бокал на столик. — Просто позаниматься. У Сэнди дома так
шумно.
— Но пока что становится слишком поздно. Что, если я отвезу тебя домой?
Я тебя высажу за квартал, если ты беспокоишься, чтобы соседи о нас не
узнали. — Он послал ей мимолетную кривую улыбку, и она опять не была
уверена, что это означает.
Она кивнула:
— Хорошо.
Она неохотно спустилась вслед за ним по лестнице. Его машина стояла напротив
дома, и она ждала, пока он отпирал дверь и придерживал ее, чтобы она села.
Она дотянулась до двери со стороны водителя и открыла ему, — самый
незначительный жест, но он каким— то образом вводил ее в мир взрослых
женщин; ведь, в конце концов, так поступают женщины. Они выехали из
притихшего центра с затемненными витринами магазинов, за исключением
книжного на Мейн-стрит да двух ресторанов, и покатили по пустынным улицам
Хардисона, безмолвно продвигаясь сквозь ночь. Джулия глубоко дышала, вбирая
в себя запах автомобиля, близость его тела.
Он остановил машину возле края тротуара у поворота к дому Сэнди, не выключая
двигатель.
— О поездке в Нью-Йорк мы скоро поговорим, — сказал он.
Она слегка улыбнулась, потом вдруг потянулась к нему, поцеловала его в щеку
и выскочила из машины.
— Позвольте напомнить, что вы все еще находитесь под присягой, мистер
Уоринг, — торжественно предупредила судья Карразерс.
Тед кивнул. Он пришел к выводу, что не нравится судье. Своими аккуратно
уложенными, покрытыми лаком волосами, с этим бесконечным множеством шелковых
блузок и манерой четко выговаривать слова она напоминала ему некоторых более
несговорчивых женщин, с которыми ему приходилось за все годы иметь дело в
строительном бизнесе, высокомерных женщин с огромными счетами в банке,
гордившихся тем, что им невозможно угодить. Он посмотрел вниз на судебного
стенографиста, пальцы которого застыли над клавиатурой компьютера.
Риэрдон медленно поднялся из-за стола, слегка оперся руками о его
поверхность и долго в упор смотрел на Теда, прежде чем заговорить.
— Мистер Уоринг, — начал он, его голос и манеры по сравнению с
Фиском были медленны и вкрадчивы, — вчера вы показали, что вы с женой
часто ссорились, но всегда мирились. Я немного сбит с толку. Это не может
быть правдой, не так ли, иначе вы бы не находились в процессе развода к
моменту смерти Энн Уоринг?
— Мы собирались снова сойтись.
— Вы сказали, что надеялись на это, но мы не получили никаких
доказательств, что таково было и желание миссис Уоринг. Совсем напротив. Я
думаю, предыдущее утверждение означает, что она предпринимала шаги, чтобы
освободиться от вас, разве это не верно?
— Я так не считаю.
— Должно быть, это происходило очень болезненно?
Тед не ответил.
— Вы считаете себя ревнивым человеком, мистер Уоринг?
— Никогда не желал ничего, что бы не было моим.
— А Энн Уоринг вы считали частью своего имущества?
— Я этого не говорил.
— Вы показали, что провели все выходные на прогулке в горах за
раздумьями о примирении и предполагали, что Энн занята тем же. Но когда вы
вернулись в воскресенье вечером, разве Энн не сообщила вам, что вместо этого
вечером прошедшей пятницы ходила на свидание с доктором Нилом Фредриксоном?
— Да. Но это ничего не значило.
— Вы утверждаете, что для вас ничего не значило то, что ваша жена
встречается с другими мужчинами?
— Это ничего не значило для нее.
— Значит, для вас кое-что значило?
— Не знаю.
— Но ведь вчера вы показали, что, придя домой, вы с Энн начали
ссориться, разве не так?
— Да.
— Разве вы ссорились не из-за того, что она встречалась с другим
мужчиной?
Тед бегло взглянул на Фиска, а потом снова на Риэрдона.
— Мне не понравилось, что она ходила на свидание. Но я ее за это не
убивал.
— На самом деле вы пришли в ярость, выяснив, что она встречалась с
другим как раз тогда, когда, как вы думали, она размышляет о том, чтобы
снова соединиться с вами, разве это не правда, мистер Уоринг?
— Она все равно собиралась соединиться со мной.
— Мы ведь никогда этого не узнаем, не так ли, мистер Уоринг? Разве не
правда, что, когда вы пришли домой, Энн заявила вам, что собирается и дальше
встречаться с другими мужчинами, что собирается начать строить для себя
новую жизнь?
— Нет. Мы собирались строить нашу жизнь заново вместе, — настаивал
он.
— А разве не правда также и то, что вы крикнули:
Если ты думаешь, что
я собираюсь допустить это, тебе придется об этом пожалеть
?
— Не помню, что я говорил. Мало ли что люди говорят, когда ссорятся.
Это ничего не значит.
— Вы не могли смириться с тем, что ваша жена ускользает от вас, не так
ли, мистер Уоринг?
— Мы принадлежали друг другу, — он ощутил вскипавший гнев,
неистовый и жгучий, и попытался подавить его. Однако его привкус все же
прорвался в его голосе. — Возможно, вам этого не понять, но она
понимала.
— В тот воскресный день вы останавливались в
Берлз лаундж
по дороге
домой и выпили несколько порций спиртного?
— Я выпил одну порцию.
— Разрешите напомнить, что вы находитесь под присягой. Уровень алкоголя
в вашей крови в три раза превышал предельно допустимый. Это определенно
больше, чем с одной порции, мистер Уоринг.
— Не помню.
— Не помните? Что ж, не удивляюсь, если ваши воспоминания о том вечере
несколько ненадежны, с уровнем алкоголя в крови в 300 единиц. Насколько вы
способны припомнить, мистер Уоринг, согласны ли вы, что находились в
возбужденном состоянии, когда приехали домой?
— Я приехал домой с единственным намерением — повести свою семью
ужинать.
— И разве не правда, что находясь в состоянии опьянения, вы повели себя
неразумно, когда поняли, что этому не бывать, когда Энн сообщила вам о своих
намерениях?
— Нет, — упорно твердил он.
— Ведь вы вдруг сообразили, что ваш брак, единственное, что имело для
вас смысл, как вы сами утверждали, разрушен окончательно и бесповоротно?
— Я говорил вам, он не был разрушен. Вовсе нет.
— Разве вы не поняли, что все, что вам было необходимо, вдруг
развалилось, и разве это не привело вас в ярость?
— Возражаю, — заявил Фиск. — Обвинитель давит на свидетеля.
— Возражение отклонено.
Риэрдон продолжал.
— Разве на самом деле Джулия вскрикнула
Перестань! Нет!
не тогда,
когда вы вскинули ружье и прицелились прямо в голову своей жене?
— Нет, — лицо Теда побагровело, выступившие на шее толстые жилы
заметно дергались. — Нет! Ничего подобного не было.
— И разве она прыгнула на вас не после того, как вы выстрелили, в
запоздалой попытке вырвать у вас ружье?
— Нет. Я не понимаю, почему Джулия сделала то, что сделала. Но не
потому, что я прицелился. Я бы никогда этого не сделал.
— Вы предпочли убить свою жену, не так ли, мистер Уоринг, чем видеть ее
с другим мужчиной?
— Нет. Я же вам сказал, это был несчастный случай. Я любил ее, —
вдруг пересохло горло, и слова еле продирались сквозь него.
— Может быть, вы ее слишком любили?
— Я считаю, что невозможно любить слишком сильно, — резко бросил
он.
— Даже когда смешиваешь любовь с обладанием?
Тед глянул на него и ничего не ответил.
— Мистер Уоринг, вы показали, что у вас были сложные взаимоотношения с
дочерью, Джулией, что она считала вас ответственным за неблагополучие в
доме?
— Да.
— Не может ли быть, что она реагировала таким образом, годами наблюдая,
как вы жестоко обращаетесь с ее матерью?
— Я не знаю, почему она так реагировала. Если бы я знал. Я никогда не
поднимал руки на Энн.
— Последний вопрос. С того момента, как вы приехали домой, и до того,
как раздался выстрел, держал ли ружье кто-нибудь, кроме вас?
— Нет.
— Ни на минуту?
— Нет.
— Вопросов больше не имею. — Риэрдон не сделал от стола ни шагу.
Спокойно убрал руки и уселся на большой деревянный стул за ним, держась
совершенно прямо.
— Можете сесть на место, — разрешила судья Карразерс Теду.
Он не пошевелился и, по-видимому, ничего не слышал. Он все смотрел на
Риэрдона с его прямотой, легкими ответами и легкой жизнью.
— Это был несчастный случай, — сердито буркнул он.
— Можете сесть на место, мистер Уоринг, — повторила судья
Карразерс.
После долгого сиденья в полутемном, выкрашенном в защитный цвет зале суда у
Сэнди заслезились глаза от дневного света. Ее пальцы все еще ныли оттого,
что, слушая показания Теда, она стискивала кулаки. Она поспешно сбежала по
лестнице, подальше от него. Подойдя к своей машине, припаркованной за
полквартала от здания суда, она остановилась и, чтобы успокоиться, оперлась
одной рукой о капот, пока рылась в кошельке в поисках ключей. Но, только
найдя их среди скомканных салфеток и рассыпавшейся мелочи, она вдруг
тряхнула головой и снова закинула сумку на плечо. Оттолкнувшись от машины,
словно пловец от бортика бассейна, она снова двинулась прочь размашистой,
стремительной походкой. Она никогда не любила бродить без цели, без смысла —
не совершала прогулок, — но сейчас просто шла, шла быстро, эта быстрота
была самоцелью. Она прошла мимо библиотеки, откуда как раз высыпала стайка
ребятишек, и направилась к началу Мейн-стрит, перейдя улицу прямо на
загоревшийся красный свет.
Она сбавила шаг, лишь когда вышла к последнему большому участку земли в
самом дальнем конце улицы, где городские дома начинали редеть. Много лет
минуло с тех пор, как здесь снесли старое, бежевого цвета здание школы, где
они с Энн учились, чтобы освободить место для супермаркета
Гранд Юнион
. До
сих пор, проходя мимо, она задавалась вопросом, что стало с выщербленным
фасадом, возле которого они обычно встречались с Энн.
Именно там она дожидалась Энн в тот день, когда они сбежали из дома.
Нетерпеливо засигналил автомобиль, и она обнаружила, что стоит на выездной
аллее супермаркета.
Разумеется, это была идея Сэнди, выношенная и взлелеянная в тесной душной
спальне в доме на Рафферти-стрит, когда им было по восемь и десять лет. Она
думала об этом с тех пор, как помнила себя, — жажда побега возникла
одновременно с зарождением с
...Закладка в соц.сетях
