Жанр: Любовные романы
Сердце женщины
... Пол говорит,
что если ее познакомить с дьяволом, то у нее и для него найдется доброе
слово при условии, что он окажется хорошим танцором и сумеет се развлечь.
— Она просто очень непосредственна — возразила Люси. — Человек,
подобный мистеру Харлоу, замкнутый и холодный, не в состоянии понять такую
эмоциональную девушку, как Синди.
— Похоже, у вас сложилось о Поле весьма неблагоприятное мнение. —
В голосе Барри прозвучало недоумение. — Могу вас заверить, что он
совсем не такой мрачный тип, каким вы его себе представляете. По-своему он
такой же мягкий и ранимый человек, как и его сестра.
— По отношению ко мне он действительно очень добр, — нехотя
признала Люси.
Она понимала, что должна чувствовать благодарность и за роскошную палату, и
за цветы и фрукты, которые Пол не забывал ежедневно посылать ей. Но у нее не
было никакого желания становиться объектом его благотворительности, и тот
факт, что он вел себя при этом так официально, приводил ее в еще большее
негодование. Ощущать на себе заботу едва знакомого человека само по себе
было неприятно, но то, что этот человек даже ни разу не навестил ее, делало
ситуацию почти невыносимой. Синди сказала, что Пол уехал по делам, но,
скорее всего, он уже успел вернуться, и Люси в глубине души полагала, что он
мог бы найти время для короткого визита. В любом случае Барри Дэвису
совершенно не обязательно знать, что поведение Пола ее задевает.
Расценив ее молчание как признак усталости, Барри вознамерился уйти, но
Люси, которой наскучило одиночество, ухватила его за рукав:
— Не уходите. Побудьте еще и поговорите со мной, если, конечно, вам не
нужно возвращаться к работе.
— Вы моя работа, мисс Гренджер. Если вы примете мое предложение, я
стану платить вам вдвое больше того, что вы получаете сейчас, и сделаю ваше
лицо самым узнаваемым в Англии, а если повезет, и в Америке.
Испытывая неловкость от его напора, она быстро проговорила:
— Позвольте мне подумать. Я не могу так быстро уйти из компании, тем
более после того, как мистер Харлоу был так добр ко мне.
— Моя прекрасная Мадонна! Вы что же, всерьез думаете, что Пола это
волнует? Да ведь он, скорее всего, даже понятия не имеет, работаете вы до
сих пор на него или нет.
Люси восприняла эти слова, несомненно правдивые, как удар по своему
самолюбию, и надо признать, что удар этот был вполне заслуженным. После
всего случившегося она явно возомнила о себе бог знает что, и в немалой
степени из-за великодушия Пола Харлоу. Опять этот человек!
— Мы можем вернуться к вашему предложению через несколько месяцев? — быстро спросила она.
— Конечно. Хоть я и пытаюсь на вас давить, мне совсем не хочется, чтобы
вы так думали!
Желая сменить тему, Барри перевел разговор на другое. Он оказался прекрасным
рассказчиком, у которого в запасе имелась масса забавных историй о
знаменитостях, чьи имена были известны Люси из газет и журналов. За
разговором они не заметили, как пролетело время, и Люси страшно удивилась,
когда в палату вошла сестра, неся в руках поднос с чаем.
Барри, похоже, тоже был удивлен тем, как быстро пролетел день. Вскричав, что
в пять у него назначена встреча, он опрометью бросился к двери, где налетел
на входившую в палату Мэг. При этом девушка ударилась о косяк и вскрикнула
от боли.
— Ради бога, простите! — воскликнул Барри и подхватил ее, пытаясь
поддержать. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись.
— Жить буду, — сдержанно ответила Мэг и поинтересовалась: — На
пожар опаздываете?
— Хуже, в парламент. Если не буду там через десять минут, меня самого
поджарят на костре. — Видя, что Мэг с сомнением рассматривает его
отнюдь не официальный наряд, он рассмеялся. — Нет, я не член
парламента. Но одного из них мне как раз и нужно снимать.
Барри умчался, а Мэг, расстегнув пальто, присела в кресло, в котором минуту
назад сидел фотограф.
— Это и есть тот самый Барри Дэвис?
Люси кивнула:
— Он хороший человек. Когда ты узнаешь его лучше, он тебе обязательно
понравится.
— А что, у меня будет шанс его узнать? Значит, ты все-таки будешь с ним
работать?
— Не знаю. Его предложение так заманчиво, но я как-то не представляю
себя в роли модели.
— Ну и ладно, — сказала Мэг, — успеешь еще об этом подумать.
А пока тебе надо выбираться из больницы и ехать отдыхать.
Мысль о том, чтобы отправиться на море посреди зимы, заставила Люси
поежиться.
— Единственное место, где мне хочется оказаться, так это у себя дома. И
как только снимут эти несчастные повязки, я тут же сбегу отсюда.
Но прошло еще долгих две недели, прежде чем Люси окончательно сняли бинты и
позволили вернуться домой. Все это время Синди и Барри бывали в больнице
почти каждый день, и оба предлагали отвезти ее домой после выписки. К их
удивлению, Люси объявила, что хочет ехать домой одна.
— Мы все понимаем, — сказал Барри. — Если бы я был на вашем
месте, я, наверное, поступил бы так же.
Таким образом, Люси покидала клинику, зная, что дома ее уже ждет верная Мэг.
Она собиралась взять такси, отправиться домой через весь Лондон и по дороге
спокойно, без свидетелей, вновь погрузиться в забытую атмосферу большого
города, вдохнуть пахнущий бензином воздух, увидеть, как спешат по своим
делам люди.
В то время как швейцар, громко пыхтя, вытаскивал ее чемоданы, Люси в
сопровождении сестры-распорядительницы вышла на улицу.
— Не могли бы вы вызвать для меня такси? — спросила она, чуть
задыхаясь с непривычки, и протянула на прощание руку.
— В этом нет необходимости, милая, — ответила сестра с
энтузиазмом, показав на припаркованный у обочины черный блестящий
роллс-
ройс
, — мистер Харлоу прислал за вами машину. Его секретарша звонила
каждый день, чтобы справиться, когда именно вас выписывают.
Этот очередной казенный жест со стороны Пола Харлоу ужасно разозлил Люси,
но, понимая, что сестра наблюдает за ней, она постаралась скрыть свои
чувства. Убедившись, что все ее чемоданы исчезли в бездонном чреве
автомобиля, девушка заняла свое место в роскошном, обитом телячьей кожей
салоне. Окружившее ее богатство — ковер из бобровых шкур, мягкий блеск
позолоты — подействовало на Люси оглушающе, и за все то время, пока шикарная
машина плавно катилась от Девонширской площади в Блумзбери, она даже не
вспомнила о том, что должна наслаждаться освобождением из своего
двухмесячного больничного плена. И только когда они остановились перед домом
викторианской постройки и поднялись на поскрипывающем лифте на верхний этаж,
она почувствовала, что ее жизнь снова вошла в свою колею.
Скромная квартирка встретила ее привычным уютом. А при виде Мэг, невысокой,
в домашнем платье, со светящимся от радости умным лицом, Люси окончательно
почувствовала себя дома.
Так же как когда-то в детстве, она сидела перед камином в гостиной и пила
обжигающий чай с горячими тостами. Лиловый закат вползал в комнату через
высокие окна, но им обеим было лень встать зажечь свет и задернуть шторы. В
отблесках пламени поблескивала на стене золоченая рама и проступали кожаные
переплеты книг, которыми были заставлены поднимавшиеся до самого потолка
ряды полок. Постепенно разговор иссяк, а они все продолжали сидеть в уютном
полумраке, и только спицы Мэг тихонько постукивали друг о друга. Люси
свернулась в кресле калачиком и наслаждалась знакомыми звуками:
потрескиванием огня в камине, тиканьем старинных часов на полке и шумом
редких машин, спешащих в сторону Вест-Энда.
Уставшая за день больше, чем ей казалось, она почти уснула в своем кресле,
как вдруг резкий звонок в дверь вырвал обеих девушек из дремотного
состояния. Отложив вязанье, Мэг пошла открывать. В прихожей раздались
голоса, затем Люси услышала, как Мэг вернулась в комнату и зажгла свет.
Щурясь от внезапно вспыхнувшего яркого света, Люси подняла голову. Ее пульс
бешено забился, когда за спиной Мэг она различила высокую подтянутую фигуру.
Люси попыталась было встать, но Пол Харлоу быстро пересек комнату, глядя на
нее с полуулыбкой, которая привела ее в замешательство.
— Пожалуйста, не вставайте, — сказал он, — и простите меня за
то, что я приехал без предупреждения. Я только сегодня вернулся в Англию и
не мог навестить вас раньше. Мне сообщили, что вы возвращаетесь домой
сегодня, и я решил первым нанести вам визит.
По крайней мере, это объясняет, почему он ни разу не навестил ее. И хотя
теперь у Люси не осталось причин обижаться на него, девушка по-прежнему не
могла ни заставить себя относиться к нему добрее, ни избавиться от почти
парализующего смущения, которое охватывало ее в его присутствии.
Люси быстро глянула на Мэг, и та подхватила поднос с пола.
— Не хотите ли немного хереса, мистер Харлоу? — спросила Люси.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — вежливо ответил тот.
Он, наверное, боится, что мы предлагаем ему какое-нибудь дешевое вино,
купленное в соседней лавке
, — подумала Люси и быстро добавила:
— У нас есть настоящий амонтильядо.
Взгляд его светлых холодных глаз остановился на ней.
— Нет, благодарю вас. Я со вчерашнего утра был в дороге, а когда я
устаю, мне лучше не пить спиртного.
— Тогда, может быть, чай или кофе?
— Нет, спасибо, — отказался он, и Мэг, удивленно взглянув на Люси,
удалилась на кухню.
Пол Харлоу непринужденно откинулся в кресле.
— Вы выглядите намного лучше, чем в нашу последнюю встречу, мисс
Гренджер.
Она посмотрела на него с удивлением, и он пояснил:
— Я видел вас в клинике. Вы тогда были без сознания и вся в бинтах.
— Мне действительно гораздо лучше. Надеюсь, что уже через неделю я
смогу вернуться к работе.
Он смотрел на нее не отрываясь, чем повергал в еще большее смущение. Она
уставилась на свои руки, на которых почти не осталось следов от ожогов, за
исключением нескольких едва заметных бледных пятен, но и они, по уверениям
врачей, должны были исчезнуть в течение нескольких месяцев.
— Я даже не знаю, как мне благодарить вас за все, что вы для меня
сделали. Это было... это было так невероятно любезно с вашей стороны,
особенно учитывая, как грубо я обошлась с вами в тот вечер.
— Не понимаю, о чем вы.
Она не могла понять, действительно ли он забыл все, что она тогда наговорила
ему, или только делает вид. В любом случае было ясно, что этот вопрос
закрыт.
Он поднялся и подошел к книжным полкам.
— У вас прекрасная библиотека, мисс Гренджер.
— Это книги моего отца.
Он пробежался взглядом по названиям на корешках и вытащил увесистый том,
последнюю работу ее отца, посвященную греческой драме. Его руки, пожалуй
слишком изящно вылепленные для мужчины, осторожно погладили переплет.
Длинными тонкими пальцами он принялся бережно листать страницы. Некоторое
время Пол, казалось, с головой углубился в чтение, а затем молча поставил
книгу на место.
— Моя сестра без ума от вас. Возобновившаяся беседа застала Люси
врасплох.
— Я очень рада. Она замечательная девушка. На его бледном лице
мелькнуло выражение удовлетворения.
— Вы первая из знакомых Синди, общение с которой я одобряю.
Замечание было таким напыщенным, что она не удержалась от соблазна поддеть
Пола.
— Никогда бы не подумала, что вы станете поощрять дружбу сестры с кем-то из ваших подчиненных.
И снова взгляд его светлых глаз, казалось, просверлил ее насквозь.
— У вас сложилось какое-то странное представление обо мне, мисс
Гренджер. У меня, возможно, есть какие-то отрицательные качества, но уж в
снобизме, надеюсь, меня обвинить нельзя.
Он слегка наклонился вперед и протянул руки к огню. В неярком свете
догорающих углей черты его лица смягчились, и оно почти утратило свою
обычную суровость.
— Вам не нравится, когда я говорю, что чувствую себя в долгу перед
вами, но и мне не доставляет удовольствия слышать то же самое от вас.
Поэтому, дабы облегчить наше общение в будущем, будет лучше, если мы оба
забудем то, что было раньше, и начнем все сначала, исходя из того, что вы
подруга Синди, которую я одобряю.
В который раз сарказм Люси готов был одержать верх над осмотрительностью и
выплеснуться наружу, но она промолчала. То, что сказал Пол, было разумно и
неожиданно... приятно. Его манера говорить подходила скорее для выступления
на заседании совета директоров, чем для беседы двух друзей, которыми, по его
словам, они станут. Не зная, как реагировать, Люси по-прежнему молчала, а он
отошел от огня и сел напротив нее.
— Ваш лечащий врач постоянно сообщал мне об изменениях в состоянии, и,
хотя физически вы полностью восстановились, он считает, что для вас было бы
полезно взять месяц отпуска.
— Я не хочу никуда уезжать. Я так долго была среди посторонних, что с
большим удовольствием побуду дома.
— Я вас хорошо понимаю. И надеюсь, что вы будете чувствовать себя в
Чартерсе как дома.
— В Чартерсе?
— Ну да. Это мой загородный дом. Шофер доставит вас туда завтра утром.
Мгновенно теплое чувство, которое Люси начала ощущать по отношению к нему,
растаяло от этого вопиющего проявления присущей ему властности.
— Но я не хочу проводить отпуск в вашем доме, — возмутилась
она. — Мне и здесь очень хорошо.
Пол понял, что совершил ошибку. Задумчиво прищурившись, он спросил:
— Я обидел вас, мисс Гренджер?
— Нет, не обидели, — ответила она честно. — Просто не люблю,
когда мной командуют.
Он рассмеялся, и его смех прозвучал почти по-человечески. Но больше чем этот
неожиданный смех, ее удивило то, как преобразилось при этом его лицо, вдруг
помолодевшее и ставшее не таким суровым.
— Дело не в том, что я не хочу останавливаться в вашем доме, —
сказала она, оправдываясь. — Просто это заставит меня чувствовать себя
в еще большем долгу перед вами. Я понимаю, что помогла Синди избежать
ужасной опасности, но уверяю вас, что большинство людей, окажись они в такой
ситуации, поступили бы точно так же.
— Возможно, вы и правы. Но я бы не предложил воспользоваться моим
гостеприимством
большинству людей
. — На сей раз он говорил гораздо
быстрее, чем обычно, так что свойственная его речи протяжность почти не была
заметна.
А у него приятный голос, — бесстрастно отметила Люси про себя, —
совсем как у отца, такой же четкий и одновременно сердечный
. Она так
удивилась тому, какое направление приняли ее мысли, что даже зажмурилась.
Пол Харлоу и сердечность? Что заставило ее употребить это слово в отношении
этого человека? Тот тем временем продолжал говорить, так что Люси пришлось
напрячься, чтобы ухватить суть.
— Кажется, я должен кое-что объяснить вам, мисс Гренджер. Надеюсь, вы
будете достаточно терпеливы. Мне всегда было нелегко выражать свои мысли,
но...
— У вас не было в этом необходимости, — сухо заметила она. —
Вы сами себе закон!
— Но далеко не в такой степени, как считает моя семья! — Он сидел
в кресле, чуть склонившись вперед, то сжимая, то разжимая руки. — Синди
— вся моя семья, мисс Гренджер. Как вы уже, наверное, знаете, у нас с ней
общий отец, но разные матери. Мать Синди умерла, когда она была еще совсем
ребенком, и с тех пор я заботился о ней. Конечно, мне не всегда удавалось
проводить с ней столько времени, сколько мне бы хотелось, но за ней всегда
присматривала моя тетка. Однако в последнее время Синди стала выходить из-
под контроля.
— Молодой человек?
— Значит, она уже успела вам рассказать.
— Нет, она ничего мне не говорила. Но это первое, что пришло мне в
голову. Она ведь такая хорошенькая.
— И к тому же очень богатая, — последовал сухой ответ. — Чего
не скажешь об этом юнце.
Он помедлил, как будто раздумывая, что еще сказать.
— Видимо, мне придется рассказать вам всю историю с самого
начала, — решился он. — Вы не из тех людей, что кидаются исполнять
просьбу, не узнав прежде, почему их об этом попросили. Так вот, дело в
следующем. Синди, как вы уже, наверное, успели заметить, девушка весьма
впечатлительная и наивная. Несколько месяцев назад она познакомилась с неким
молодым джентльменом по фамилии Филлипс. Он безработный художник с огромными
амбициями и весьма скромным талантом. С моей сестрой он связывает надежды на
будущее. Синди хочет выйти за него замуж, а я, естественно, не даю на это
согласия.
— Она знает почему?
— Я предельно ясно изложил ей свои причины, — ответил он
сухо. — По сути, мисс Гренджер, говоря современным языком, мы круто
поговорили. Я, признаюсь, рассчитывал на то, что она не выйдет замуж до
совершеннолетия, а к тому моменту повзрослеет и поумнеет настолько, чтобы
понять, что на самом деле представляет собой ее драгоценный Филлипс. Но в
последние месяцы у меня сложилось впечатление, что она намеревается бежать с
ним и лишь выжидает подходящий момент. Единственная причина, по которой она
до сих пор этого не сделала, заключается в том, что Филлипс опасается, что в
этом случае я лишу ее наследства.
— А вы лишите? — спросила Люси. Он смутился.
— Я сделаю все возможное, чтобы Филлипс не смог воспользоваться ни
единым пенни из денег Синди. Но я... Но мне невыносима мысль о том, что моя
сестра будет нуждаться, а это непременно произойдет, если она понадеется на
этого мерзавца. Но это все строго между нами. Моя главная забота — не дать
Синди разрушить ее жизнь.
— Почему вы не хотите поместить ее под опеку суда?
— Я не хочу, чтобы весь мир узнал о том, что человек, способный
управлять миллионами, не может справиться с собственной сестрой.
— Но это же совсем разные вещи — контролировать деньги или того, кого
любишь.
В его глазах вспыхнула искорка смеха.
— На все эти юридические формальности уйдет уйма времени, а как раз его-
то у меня и нет. Я дал указание своим поверенным предпринять все необходимые
шаги и надеюсь вернуться до того, как они закончат. К сожалению, завтра
утром мне необходимо лететь в Японию.
— И вы боитесь, что Синди сбежит, пока вы в отъезде?
— Да. Я разговаривал с ней, и она пообещала не видеться с Филлипсом в
мое отсутствие. Она, видимо, надеется, что если проявит послушание, то я
переменю свое мнение о нем.
Только такому наивному созданию как Синди, могла прийти в голову подобная
мысль, подумала Люси, поскольку любому, кто обладал хоть каплей разума, было
ясно, что если уж Пол Харлоу вбил себе что-то в голову, то никому не под
силу это изменить.
— Однако я до сих пор не понимаю, какое отношение все это имеет к
вашему предложению.
— Мне кажется, это очевидно. Синди от вас без ума. За те несколько
часов, что я провел с ней, она ни о чем другом больше и говорить не могла.
Только и слышно было:
Люси сказала то
да
Люси сказала это
.
Когда он произнес ее имя, она покраснела, как будто между ними возникла какая-
то близость.
— Именно из-за того влияния, которое вы на нее имеете, — продолжал
он, — я и надеюсь, что вы согласитесь выполнить мою просьбу. Если вы
приедете в Чартерс для окончательного выздоровления, то как раз пробудете
там до моего возвращения. А я при этом смогу спокойно заниматься делами.
Хотя Синди и обещала мне не видеться с Филлипсом в мое отсутствие, я больше
чем уверен, что, предоставленная сама себе, она не сдержит слова. Но если
рядом с ней были бы вы, если бы вы присмотрели за ней и...
— У меня нет никакого желания отправляться в ваш дом в качестве
шпиона, — резко оборвала его Люси.
— Но вы приедете?
— Да, — медленно ответила она. — Вы не оставили мне выбора.
— Благодарю вас.
Он направился к двери. Со странным чувством разочарования она подумала, что
теперь, когда он добился своего, его здесь больше ничто не держит.
Интересно, делал ли Пол Харлоу хоть что-нибудь просто так, размышляла она,
наблюдая из-под опущенных ресниц, как он берет шляпу и перчатки.
Она вышла вслед за ним в холл и замерла от удивления, увидев на тумбочке
бутылку шампанского.
— Это маленький презент в честь вашего возвращения домой, —
произнес он у нее за спиной.
Она обернулась и посмотрела на него, сияя от удовольствия.
— Если бы я знала, что вы его принесли, мы могли бы выпить за ваш
завтрашний отъезд.
— Надеюсь, у нас еще будет повод.
Она с трепетом дотронулась до золотой фольги на горлышке бутылки. Шампанское
было обернуто в целлофан, но ей удалось разобрать слова
Луис Родерер
. Люси
не особо разбиралась в дорогих винах, но ее знаний было достаточно, чтобы
понять, что это — одно из лучших.
— Я не пила шампанского с тех пор... да, с тех пор, как вышла в свет
последняя книга моего отца.
— Мне всегда казалось, что такие девушки, как вы, могут позволить себе
это удовольствие, когда захотят.
Она посмотрела на него вопросительно, и он, слегка смутившись, продолжил:
— Я имел в виду, что вокруг такой... гм... красивой девушки, как вы,
должно быть, достаточно молодых людей, готовых выполнить любое ее желание.
— О, безусловно, — ответила Люси с сарказмом. — Вся беда в
том, что я не готова выполнить любое их желание.
Он рассмеялся и взялся за ручку двери. Оказавшись так близко к нему, она еще
раз убедилась, какой он высокий и худощавый, увидела легкие морщинки,
разбегавшиеся от уголков его глаз, и глубокие складки вокруг рта. Интересно,
сколько ему лет, вдруг подумала она. Тридцать пять, тридцать шесть? Хотя
выглядел он старше: усталый, обремененный заботами человек.
Поддавшись внезапному порыву, она дотронулась до его руки:
— Не беспокойтесь о Синди, мистер Харлоу. Я позабочусь о ней, пока вас
не будет.
— Уверен, что могу на вас положиться, — ответил он и посмотрел на
ее пальцы, лежавшие на его рукаве.
Смутившись, Люси поспешила убрать руку, но он успел перехватить ее и,
склонившись, стал рассматривать следы ожогов.
— Врач обещал, что они скоро исчезнут, — быстро сказала она.
— Я уверен, что так и будет, — ответил он, затем неожиданно поднес
ее руку к губам и поцеловал.
Пораженная, совершенно сбитая с толку, она так и осталась стоять в дверях,
когда он, пожелав доброй ночи, удалился.
Глава 3
Сама по себе мысль о том, чтобы стать гостьей в доме Пола Харлоу, повергала
Люси в невыразимый ужас, а тут еще это щекотливое поручение, которое
заставляло ее разрываться между симпатией к сестре и долгом по отношению к
брату.
— Хорошенький же отдых меня ждет, — пожаловалась она Мэг, состроив
при этом кислую мину. Ей даже подумалось, что немедленное возвращение на
работу стоило бы ей меньших нервов, чем пребывание в роскошном поместье
Харлоу. Но она дала слово и, несмотря на терзавшие ее страхи, готова была
сдержать его во что бы то ни стало.
Мелкий дождик моросил большую часть дня, но, когда они выехали за пределы
Лондона, погода улучшилась. Последние холодные лучи зимнего солнца
показались ненадолго из-за туч, прежде чем окончательно угаснуть. Уже почти
стемнело, когда машина свернула в сторону шоссе, ведущего в Чичестер. Шофер
повернулся к ней и, опустив стекло, отделявшее кабину водителя от салона,
сообщил, что они уже почти приехали.
Люси поблагодарила его, достала из сумочки пудреницу и принялась поправлять
макияж. В полумраке салона ее лицо казалось особенно бледным, а вокруг
больших, чуть раскосых глаз залегли глубокие тени. Хотя путешествие было
весьма комфортным, Люси почувствовала, что оно ее изрядно утомило. По-
видимому, она оказалась слабее, чем думала, и в ближайшие несколько недель
ей следует поберечься. Положив пудреницу обратно в сумку, она взглянула в
окно и увидела, как машина съезжает на узкую извилистую дорогу, окаймленную
аккуратно подстриженной зеленой изгородью. Они остановились перед высокими
железными воротами, и шофер посигналил. Дверь привратницкой, выкрашенная в
белый цвет, отворилась, из нее выбежала женщина и кинулась открывать ворота.
Когда они проезжали мимо, она слегка присела в реверансе.
Все происходящее так напоминало сцену из фильма, что Люси рассмеяла
...Закладка в соц.сетях
