Жанр: Любовные романы
Когда любовь ждет
...ои признания.
— Но я хочу рассказать вам про...
— Нет!
Леони поднялась и рассерженно посмотрела на него; ее смирения как не бывало.
— Вы заставите меня ждать и бояться вашего гнева до тех пор, пока вам
не скажет кто-нибудь другой? Я этого делать не собираюсь. Господин, я
прогнала вашего управляющего и не жалею об этом.
Она ждала вспышки гнева, но Рольф только изумленно воззрился на нее.
— И это все? — спросил он.
— Да, — ответила она холодно.
— Чего... чего ты от меня ожидала, Леони?
— Вы имели полное право рассердиться, и вашей ране не будет вреда, если
вам захочется накричать на меня.
— Может быть, — спокойно ответил он, сдерживаясь, чтобы не
улыбнуться, — ты объяснишь, за что ты его прогнала?
— Я обнаружила, что молодой господин Эрнейс обворовывал вас, и на
немалую сумму. На сотни марок.
— Откуда ты знаешь, что воровал? — резко спросил Рольф.
Она стала поспешно объяснять:
— Сожалею только, что плохо взялась за это дело, потому что теперь он сбежал с вашими деньгами.
— Но ты так пока и не сказала, почему решила, будто он воровал?
— Мой господин, прежде всего, мне неизвестно, сколько денег вы дали
управляющему, но, по его словам, он получил от вас тысячу сто или тысячу
двести марок. Вы прожили здесь семь месяцев, и, по его записям, за это время
он истратил девятьсот марок. Это чересчур, это слишком много.
— Леони, откуда тебе это известно? — раздраженно спросил Рольф.
Она покраснела и опустила голову.
— Я... я была экономкой сама у себя, но вам об этом не говорила. Мне
известно, что поместье такого размера должно само обеспечивать себя всем
необходимым, если только в нем часто не живут гости. К тому же мне известно,
во что обходится содержание подобного хозяйства.
Рольф покачал головой. Была в собственном хозяйстве экономкой и все же
отказалась взять бразды правления Круелом.
— Тебе должно быть очевидно, что управление моими владениями — не мой
конек. Так что мне придется принять на веру твои слова о том, Что
управляющий обманывал меня.
— Клянусь, я внимательно прочитала его отчеты и...
— Я не ставил твои слова под сомнение. Но теперь я остался без эконома.
Эварард не может принять на себя эти обязанности, поскольку разбирается в
таких делах еще хуже меня.
— Именно так.
— И что же ты предлагаешь? Ты прогнала его. И кем, по-твоему, можно
заменить его?
— Никто не приходит мне на ум.
— Что ж, а мне приходит. Тебе придется взять эти обязанности на себя.
— Мне?
— Разве это несправедливо? Ты же понимаешь, что несешь обязательства.
— Да, конечно.
Леони отвернулась и понесла корзину к очагу, чтобы Рольф не заметил
выражение восторга на ее лице. Он считал, что наказывает ее, хотя, в
сущности, приказывал заняться тем делом, в котором она преуспела. Она сама
предложила бы это, но опасалась, что он откажет ей. В конце концов, в Круеле
он не поручал ей никаких обязанностей — до сего момента.
Она сумела придать лицу спокойное выражение, потом опять повернулась к нему.
— Если вы больше ничего не хотите обсудить, мой господин, я попрошу,
чтобы вам принесли ужин.
— Ты разделишь его со мной? — спросил он сонно. На него начал
действовать морфий, выпитый из синего пузырька.
— Если таково ваше желание.
— Хорошо. Кстати, Леони, а где ты все это время ночевала?
— Я... я перенесла некоторые из своих вещей в комнату напротив той, где
живут служанки.
— Верни их назад. — Хотя Рольфа сморил сон, он не терпел
возражений. — Отныне ты будешь спать здесь.
— Как пожелаете, мой господин, — пролепетала она, покраснев.
Затем она вышла из комнаты, испытывая одновременно и счастье и тревогу.
Глава 28
В большом очаге, потрескивал огонь, а тем временем слуги передвигались по
залу, под бдительным наблюдением Уилды расставляя столы к ужину. Амелия
занималась рукоделием возле огня, умышленно не обращая внимания на
происходящее вокруг. Сидевший рядом с ней сэр Эварард, закончив на сегодня
все дела, наслаждался кружкой пива.
Когда Леони спустилась по лестнице из покоев хозяина, Амелия не отрывала от
нее взгляд. Она внимательно следила за тем, как Леони сказала несколько слов
своей служанке, потом вышла из зала.
Амелия откинулась, самодовольно улыбаясь. Она ждала того дня, когда Рольф
предъявит жене обвинение в ее преступлениях. Эварард рассказал ей о
подозрениях Рольфа, и независимо от того, оправданы они или нет, теперь он,
несомненно, отправит Леони назад в Першвик.
Когда Рольф был ранен, Амелия нарочно держалась в тени, поскольку, если бы
он умер и никто не смог бы доказать, что его жена виновна, Амелию отправили
бы восвояси. Она не могла себе позволить, чтобы Леони стала ее врагом.
Но теперь Рольф исцелился и был уверен, что жена хотела его смерти.
— Как ты думаешь, он приказал ей убираться? — спросила Амелия у
Эварарда, который тоже наблюдал за тем, как Леони через весь зал направилась
к лестнице для прислуги.
— Убираться? Зачем?
— Да затем, чтобы она вернулась в Першвик.
— Зачем же он отправит ее туда?
Амелия злобно воззрилась на своего любовника. Ей постоянно приходилось
объяснять ему любую мелочь, поскольку ход мыслей у них был разный. Она
никогда не доверяла ему свои замыслы; она знала, сэр Эварард был помешан на
вопросах чести.
— Разве ты не говорил мне, что он считает ее виновницей пожара на
мельнице и нападения на него самого? — злобно прошептала она.
— Это оказалось ошибкой, — небрежно ответил Эварард.
— Ошибкой? Чьей ошибкой? Эварард пожал плечами.
— Теперь сэру Рольфу известно, что он заблуждался.
— Откуда тебе это известно? Он сам тебе сказал?
— Это сказал сэр Торп перед отъездом. Он должен приступить к осаде
Уорлинга.
— Но он ухаживал за больным Рольфом.
— Теперь за ним будет ухаживать леди Леони, так что сэру Торпу незачем
здесь оставаться.
Амелия спросила с тревогой в голосе:
— Ты считаешь, она будет и дальше ухаживать за ним, когда он узнает про
беднягу Эрнейса?
— Сэр Рольф займется этим делом по-своему, но вряд ли он удалит жену от
себя только из-за того, что она превысила свою власть. Он во всех отношениях
в восторге от нее. Да и сама посмотри, сколько она всего сделала со времени
переезда сюда.
Амелия сдержала злобный вопль и в бешенстве вонзила иглу в шитье. Эварард,
кажется, не заметил, насколько она возбуждена.
Это несправедливо! Именно теперь, когда Амелия стала надеяться, что может
перестать делать вид, будто беременна, заявив, что у нее был выкидыш! Теперь
же ей придется продолжать свою связь с Эварардом, по крайней мере, до тех
пор, пока он не наградит ее ребенком. Это должно произойти немедленно. Если
у нее опять повторятся месячные, она может сразу закончить игру — ведь Рольф
не дурак. В любом случае, если у нее будет ребенок, придется объяснить это
тем, что он переношен.
Она попыталась успокоить вихрь своих мыслей. Да, ей придется забеременеть.
Возможно, ей даже придется не прерывать беременность, если только...
Леони нужно сообщить про ребенка. Амелия могла сделать вид, будто нечаянно
проговорилась, потом выждать и посмотреть, как после этой новости будут
складываться отношения между хозяином и его женой. Может быть, раньше
гордость не позволяла Леони заговорить с Рольфом о том, что в его доме живет
любовница, однако совершенно иное дело, если любовница принесла ему ребенка
— особенно если он зачат после свадьбы.
Не будет иметь значения, потребует ли Леони у Рольфа объяснений, поскольку
он не сможет отказаться от ребенка. Однако Леони, может быть, даже не
спросит его об этом, а просто уедет. И когда она уедет, у Амелии еще будет
время избавиться от ребенка с помощью снадобья, о котором она узнала много
лет назад при королевском дворе.
Амелия продолжала предаваться этим размышлениям, и самодовольная улыбка
застыла на ее лице.
Они отправляются ко двору. Все в душе Леони перевернулось в смятении, когда
она узнала об этом. К ее большому огорчению, ей нужно было написать письмо о
том, что принимает приглашение короля.
Не желая слушать ее возражения, Рольф настаивал на том, что она должна
сопровождать его ко двору.
Генрих хочет встретиться с тобой
, — вот все, что он отвечал ей.
И
никто не отказывает королю в его желаниях
, — с горечью подумала она.
Рольф еще не полностью оправился для того, чтобы ехать в дальний путь,
поэтому отъезд назначили через неделю.
И вот эта неделя пролетела. Леони молилась о том, чтобы ее волнение не
вызвало сыпи, как это бывало в прошлом, и о том, чтобы она не выглядела
дурочкой — ведь со времени последнего посещения двора прошло столько лет.
Вспомнит ли она, как подобает там держаться?
Рольф понимал ее и всеми силами пытался рассеять ее опасения. Он рассказывал
Леони забавные истории о короле и его баронах, говоря, что ей, может быть,
даже доведется встретить там некоторых из своих родственников. Она не знала,
радоваться ли этому или печалиться.
Они спали в одной постели, но Рольф был еще слишком слаб, чтобы заниматься
любовью. Почти все время она проводила с ним: они вместе ели, она читала
ему, сидела рядом на тот случай, если бы ему захотелось продиктовать письмо.
Они много беседовали — Рольф рассказывал о себе и понуждал ее к тому же.
Он стремился доставлять ей радость во всем, кроме того, что имело наибольшее
значение для нее и всегда стояло между ними — проживание в замке Амелии.
Каждый раз, когда Леони пыталась поговорить с ним о его любовнице, гордость
удерживала ее. Если бы только он прогнал Амелию. Если бы только. Но она не
осмеливалась просить об этом, опасаясь, что он откажет, — тем самым он
открыто показал бы ей то, что она не желала знать. Любит ли он Амелию? Время
от времени она терзалась из-за этого.
Она обуздывала свои чувства, сохраняя в их отношениях дистанцию, которая
была ей нужна для самозащиты. Она не могла позволить себе расслабиться с
ним, весело смеяться и поддразнивать его, что было в ее характере. В этом
случае она могла бы оказаться безнадежно влюбленной в него, а этому она
яростно противилась.
Утром того дня, когда они должны были выехать в Лондон, Рольфу предстояло
впервые выйти из их комнаты. Он предоставил Леони заниматься всей
подготовкой к поездке, даже укладывать его вещи.
Она с радостью выполняла эти обязанности, как положено жене.
Однако у Леони возникли трудности с ее собственным гардеробом, поскольку у
нее было всего два нарядных платья. Посему Уилде пришлось долго старательно
шить еще одно платье из отреза испанской шерсти, который Леони давно
берегла.
Леони и сама мастерски владела иглой, ей приходилось украшать вышивкой
многие напрестольные покровы и облачения священника.
Однако собственной одежде она посвящала мало времени, считая, что
современная мода давала возможность в случае необходимости без труда платья
переделывать. Она носила удобное длинное одеяние — со съемными рукавами из
саржи, блузу, надеваемую поверх юбки, и платье, которые годились для работы
в саду. Такое облачение можно было легко приспособить и для официальных
церемоний. Таким образом, одежды у нее было немного, потому что обширный
гардероб ей и не требовался.
Записку принесли как раз в тот момент, когда они уезжали в Лондон, — ее
опасливо передал Леони один из живших в деревне крепостных, которого она не
видела раньше. У нее не было времени читать записку, и она забыла о ней,
засунув в узкий рукав сорочки. Заметив, как Рольф и Амелия переговариваются
наедине, Леони и вовсе забыла про записку, и настроение у нее было испорчено
почти на целый день.
По дороге они остановились отдохнуть на небольшом постоялом дворе, и Леони
рано удалилась в свою комнату, надеясь заснуть к тому времени, когда к ней
присоединится Рольф. Когда Уилда принялась расшнуровывать ее платье, на пол
упала записка. Читая ее, Леони нахмурилась.
— Она от Алана Монтиньи.
— От сэра Алана? Госпожа, но вы ведь говорили, что он в Ирландии.
— Он уже уехал оттуда. Он просит меня встретиться с ним на пастбище,
которое отделяет наши владения от соседских. — Леони еще больше
нахмурилась. — Что же он здесь делает?
— Вы встретитесь с ним?
— Встретилась бы, но он просил о встрече сегодня в полдень.
— Мне казалось, он боится вашего мужа.
— Да, боится.
— Тогда о чем он думает, возвращаясь в логово Черного Волка?
— Не называй его так, — резко бросила Леони.
— Прошу... прошу простить меня, госпожа. Глаза Леони расширились.
Пресвятая Богородица, что с ней происходит?
— Ничего страшного, Уилда. Отправляйся спать. День был долгий.
Когда Уилда бесшумно вышла из комнаты, Леони бросила записку в огонь, потом
забралась в постель, которую служанка застелила простынями, захваченными в
дорогу. Но сон не шел. Она не могла не думать об Алане. Чем объяснить его
возвращение домой — ведь раньше он уверял, что это будет стоить ему жизни?
Она задумалась о том, не были ли его слова ложью. Все, что Алан рассказал ей
в тот день про ее мужа, оказалось либо ложью, либо было внушено страхом.
Насколько Леони знала теперь, Рольф д'Амбер оказался не тем человеком, кого
она прокляла в тот роковой день. У него были свои слабости, но характеру его
не была присуща жестокая мстительность. Она сама могла подтвердить это.
— Ты спишь, Леони?
Как тихо он вошел в комнату!
— Нет, мой господин.
— Тогда, может быть, ты поможешь мне? Я отправил Дэмиана спать.
Она улыбнулась. В последнее время он так неохотно просил ее помочь, совсем
не так, как поступал в прошлом — высокомерно. Ей подумалось — не жалеет ли
он о том, как держался раньше.
— Сядьте сюда, мой господин.
Она встала с узкой кровати, которая была намного меньше их собственной
постели, и принялась развязывать его сапоги. Дэмиан уже снял с него тяжелую
кольчугу.
— Мне хотелось бы проверить вашу рану, — попросила Леони. —
Нужно посмотреть, не открылась ли она в дороге — В этом нет нужды.
Голос Рольфа звучал очень слабо.
— Развеселите меня, господин.
— Развеселите меня, господин, — устало повторил он. — Ты
просишь многого, а даешь так мало. Развесели ты меня, госпожа. Скажи, почему
ты лишаешь нас возможности жить счастливо?
Она оцепенела, потом отвела глаза.
— Вы знаете почему.
— Разумеется. — Он вздохнул. — Мне казалось, что твое отношение могло бы измениться.
Воистину она была озадачена. С чего бы он спрашивал об этом, тогда как
именно он не давал им возможности жить счастливо? Тут ее поразила
невероятная мысль о том, что Рольф держит при себе любовницу из-за того, что
она, Леони, холодна с ним. Она была поражена настолько, что замерла на
месте, не шелохнувшись. Может быть, он только дожидается того, что она
почувствует к нему нежность, чтобы отказаться от той женщины?
Леони совсем пришла в замешательство. Не стоит ли прекратить этот разговор
или все же спросить о том, что так занимало ее?
— Позвольте... позвольте мне снять с вас рубашку, — торопливо
произнесла она, наклоняясь к нему В этот момент ее полотняная сорочка
распахнулась, и взгляд Рольфа устремился на ее прелестную грудь. Послышался
его долгий глубокий вдох, потом он медленно поднял глаза, и их взгляды
встретились. Она увидела в его взоре страстное желание и осознала, что со
времени ранения он жил в воздержании. Сейчас он был утомлен после дороги,
однако это, кажется, не имело значения.
Щеки Леони вспыхнули, и она запахнула сорочку. Сейчас не время для его
любовных притязаний. Может ли она обсуждать с Рольфом тревожащий его вопрос,
если он продолжает так разглядывать ее?
Не зная, как следует поступать, она взялась за подол рубашки Рольфа и
осторожно сняла ее через голову, чтобы не разбередить рану. То же она
проделала с его нижней рубашкой, потом отошла в дальний угол комнаты, чтобы
он мог встать с постели и раздеться до конца.
Напряжение было невыносимо, и в конце концов она выпалила:
— Мой господин, если., если бы мое отношение изменилось., вы бы удалили
леди Амелию от себя? Нет Он ответил решительно, не колеблясь, и душу Леони
охватила тоска. Она горестно смежила глаза. Глупая! Она задала вопрос,
который задавать не стоило, и получила ответ, которого боялась.
— Какое отношение одно имеет к другому? резко спросил Рольф.
— Н-никакого, мой господин, — прошептала она.
— Тогда объяснись.
Леони потеряла голову. Что может она сказать ему? Ей вспомнились слова
Амелии о том, что Рольф не любит, когда ревнуют. Может быть, он так и понял
ее вопрос, решив, что она ревнует? Разумеется, она не ревновала. С какой
стати, раз она не любит Рольфа? Боже, как ей хотелось заплакать.
Ее ответ прозвучал монотонно:
— Увидев вашу подопечную сегодня утром, я не могу забыть о ней, потому
что еще тогда подумала — почему вы не взяли ее с собой в поездку? Мне пришло
в голову, что вы сердились на нее.
Рольф подошел и встал перед ней, его мышцы напряглись.
— Я не сержусь на нее. А брать ее с собой нам было незачем. Она не
любит бывать при дворе.
— Я тоже не люблю бывать при дворе, но вы заставили меня ехать с вами.
— Ты моя жена!
Леони резко отвернулась от него. Если она даст волю собственному гневу,
пользы это ей не принесет, и все же она сдерживалась с трудом.
— Мне казалось, вы хорошо уживаетесь с Амелией, — произнес он, и
Леони медленно повернулась к нему.
— Конечно, уживаюсь, — язвительно ответила она. — Почему бы
мне не уживаться?
Слезы подступили к ее глазам.
— Черт побери, Леони! В чем дело? Ты повздорила с Амелией?
Она покачала головой.
— Я не могла бы обидеть ее — если вас беспокоит это.
— Обидеть ее? С чего вообще мы говорим о ней? Раздражение Рольфа быстро
нарастало. К чему этот разговор?
— Ты хочешь, чтобы ее удалили, да?
— Я этого не говорила. Я спросила, не удалите ли вы ее, а вы ответили,
что нет. Так тому и быть.
Она попыталась опять отвернуться, но Рольф крепко взял Леони за плечи. Он
так пристально Смотрел ей в глаза, что она не смогла отвести взгляд в
сторону.
— Ты знаешь! Вот в чем дело! Кто тебе сказал?
— Что, мой господин? — спросила Леони, потом разразилась слезами.
От потрясения Рольф обнял и нежно прижал ее к себе.
— Клянусь, Леони, ты доведешь меня до сумасшествия. Почему ты никогда
не говоришь со мной без обиняков?
Она продолжала всхлипывать. Пусть он думает что хочет. Ей не следовало
заводить этот разговор, и она больше ничего не скажет. Никто не сможет
обвинить ее в том, что она ревнивая жена.
Он взял Леони на руки, отнес в постель и укачивал на руках до тех пор, пока
она не перестала плакать. Рольф провел рукой по ее волосам и спине,
успокаивая и убаюкивая ее. И вдруг он принялся целовать Леони, однако она
сумела рассеять чары и оттолкнула его, отказывая и ему и себе в их влечении.
— Господин, нет, не сейчас, прошу вас, — упрашивала она, готовясь
принять на себя вспышку его ярости.
Но Рольф удивил ее.
— Тогда, дорогая, я просто обниму тебя. Всего лишь это, ничего другого.
Леони опять едва не расплакалась — он был так ласков. Она склонила голову, и
тогда Рольф, вытянувшись под одеялом, привлек ее к себе. Она долго не могла
заснуть, но в конце концов погрузилась в сон, тесно прижавшись к мужу, и ее
одолевали сновидения.
Рольфа разбудило легчайшее движение, и, открыв глаза, он увидел, как Леони
выскользнула из постели. Из-за их размолвки он провел без сна половину ночи,
пытаясь разобраться в происшедшем.
Не исключено, что она могла узнать о том, какие раньше у него были отношения
с Амелией, но он даже не хотел думать о такой возможности. Если Леони будет
требовать, чтобы Амелия уехала, то как объяснить ей, что Амелия должна
остаться? Он не мог рассказать Леони, что та женщина должна родить от него.
Некогда он говорил жене, будто Амелия — его подопечная. Если она узнает про
ребенка Амелии, он утратит все возможности завоевать ее любовь.
Он следил за тем, как Леони быстро надела свое синее льняное платье и
направилась к маленькому очагу. Она присела возле него на табуретку и
принялась расчесывать спутавшиеся волосы. В свете, струившемся в окно, ее
шелковистые косы серебристого цвета блестели. Как она была прекрасна!
К тому же Леони заботлива, по-настоящему добра. Пока он спал, она не стала
звать служанку. И она так же ласково обращалась с прислугой, как и с ним.
Что в этой женщине такого, от чего все его чувства обнажались? Из-за нее он
не спал по ночам, его страсти кипели, он постоянно пребывал в замешательстве
и тревоге. Его надежды, связанные с Леони, вспыхивали, потом рушились. Будет
ли он когда-нибудь ощущать спокойствие рядом с ней?
Торп предложил ему откровенно поговорить с ней, однако Рольф не желал
рисковать. Откровенно говоря, он боялся: вдруг подлинная причина того, что
Леони с самого начала была настроена против него, заключалась в ее
влюбленности в того трусливого рыцаря — Алана Монтиньи. Единственная причина
ее ненависти к нему — земли Монтиньи. Не в этом ли все дело? Меньше всего
ему хотелось, чтобы, добившись у нее признания, он услышал именно это. Тогда
его надежды рухнут.
Леони почувствовала, что он пристально рассматривает ее. Она поднялась и
подошла к нему с обеспокоенным видом.
— Неудивительно, что вы спали так долго. Вы слишком рано попытались
сделать много, мой господин, — мягко упрекнула она. — А теперь
прошу — позвольте мне осмотреть вашу рану.
Он кивнул. Ее серебристо-серые глаза встретили его взгляд.
— Мой господин, прошу, забудьте прошлую ночь. Я была измучена сверх
меры и., и я всегда сама не своя, когда волнуюсь. Простите, если я вызвала
ваш гнев.
— Тебя по-прежнему волнует встреча с Генрихом?
Она кивнула и горестно посмотрела на него.
— Тогда мы вернемся в Круел. Она поразилась.
— Вы сделаете это ради меня?
— Разумеется, — искренне ответил он. — Я не знал, что ты
настолько испугана.
— Это не совсем испуг. Скорее это лишь подобие... тревоги, —
успокоила его Леони. — Уверена, что это пройдет.
Сознание того, что он готов изменить свои планы ради нее, заметно укрепило
ее уверенность в себе.
— Сейчас слишком поздно поворачивать назад. Король ждет нас.
— И Генрих иногда может испытать разочарование.
— Нет, мой господин, я не дам волю волнению.
— Ты твердо так решила?
— Да. И самое худшее, что может произойти, — это опять начнется
моя старая сыпь. Так всегда бывало в детстве, когда меня возили ко двору.
— Это, может быть, не так плохо. — Он улыбнулся. — Тогда мне
не придется беспокоиться, что каждый рыцарь в королевстве влюбится в тебя.
Она пожала плечами.
— Я уже избавилась от нервной сыпи, она не повторится.
Рольф нахмурился.
— Леони, у тебя была сыпь в день свадьбы.
— Конечно, мой господин, — сухо ответила она.
— Ты хочешь сказать — сыпи не было? Ее глаза сверкнули.
— Вам известно, почему я была под вуалью. Я не желаю говорить об этом.
Рольф с недоверием всматривался в Леони, когда она поднялась с табуретки и в
гневе направилась к двери. Неужели она действительно подумала, что он знает,
в чем было дело?
— Леони!
Она на мгновение повернулась лишь затем, чтобы в ярости бросить:
— Я не желаю говорить об этом! А теперь, мой господин,
поторапливайтесь, иначе мы приедем в Лондон только вечером.
Она хлопнула дверью, а Рольф остался в замешательстве, чего еще никогда в
жизни с ним не бывало.
Леони долго безвылазно жила в Першвике, а потом в Круеле, и потому
путешествие в Лондон привело ее в восхищение; Рольф же столько лет
странствовал до Франции и Англии, что едва давал себе труд глядеть по
сторонам, зато Леони от всей души наслаждалась путешествием.
Они проезжали через деревни, которые Леони не видела много чет, и она жадно
вглядывалась во все, что попадалось ей
...Закладка в соц.сетях
