Жанр: Любовные романы
Зигзаги судьбы
...церемонно стуча в дверь, он подумал: черт дернул купить
квартиру в доме, где соседка буквально сводит его с ума. Когда ответа не
последовало, Джек застучал в дверь двумя кулаками. На этот раз в квартире
выключили музыку.
— Войдите.
Джек повернул ручку, оказалось, что дверь не заперта, и это только усилило
его раздражение. Кто же в здравом уме оставляет в Нью-Йорке дверь квартиры
незапертой!
Войдя в квартиру, он сразу увидел Грейс. Она лежала на софе, растрепанная,
укрытая толстым одеялом. Но не успел Джек как следует рассмотреть ее, как
почувствовал запах какао. Это напомнило ему родительский дом, вспомнился
голос и смех матери, заполнявшие кухню. И еще кое-что вспомнилось. Дни в
Коннектикуте. Дни, которые он хотел забыть.
— Так-так, ну и кто это?
Джек наконец отвел взгляд от Грейс и увидел стоявшую посреди гостиной
крупную женщину. Яркие рыжие волосы, наверняка парик, короткое черное
платье, ноги с такими мощными икрами, которыми мог бы гордиться футболист.
Джек прищурился, пытаясь хоть что-то понять.
Женщина подошла ближе, и Джек с трудом удержался от презрительной гримасы. В
жизни он не видел такой отвратительной физиономии, а когда она протянула
руку, ее рукопожатие оказалось решительным и крепким. В следующую секунду до
Джека дошло, что перед ним не женщина, а мужчина.
— А ты симпатичный, — проворковал незнакомец. Джек напрягся и
выпрямился во весь рост.
— Марк, оставь его в покое, — со смехом заявила Грейс. — Это не твой
тип. Я мало что знаю о Джеке Беренджере, но уверена — тут тебе ничего не
светит. Его привлекают молоденькие, пышногрудые дамы. А ты, дурень, не так
уж молод и не женщина.
Джек нахмурился, Марк бросил взгляд на Грейс, а затем обратился к Джеку:
— Не знаю, откуда она набралась этой чуши. Но точно не от меня. Я
всегда спокоен и вежлив.
— Рад слышать, — ответил Джек, криво усмехнувшись.
— А вот Грейс последние дни ведет себя плохо и совсем не вежлива, —
пожаловался Марк.
— Эй, похоже, вы забыли, что я здесь, — вмешалась она сама.
Только сейчас Джек заметил, что Грейс выглядит ужасно. На фоне одеяла ее
кожа выглядела белее мела. Рядом на кофейном столике были разбросаны огрызки
шоколадных батончиков, стояли стаканы и лежала раскрытая книга. Забыв об
усталости и раздражении, Джек взял себя в руки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он озабоченным тоном. — Выглядишь,
во всяком случае, ужасно.
— И это говорит такой завидный жених, — пожаловалась Грейс Марку. —
Неудивительно, что такая умная женщина, как я, до сих пор одинока и видит
радость жизни только в шоколаде.
Марк рассмеялся:
— Но он по крайней мере поинтересовался твоим здоровьем. Что ж, Грейс,
как бы я ни хотел остаться, у меня назначена встреча.
— С Пьером?
— Нет, с Чарлзом.
— А кто такой Чарлз? — полюбопытствовала Грейс.
Марк бросил взгляд на Джека, как бы решая для себя, можно ли быть
откровенным.
— Известный банкир с Уолл-стрит. Очень богатый и очень умный. — Марк
вздохнул. — Как-нибудь расскажу тебе о нем. Кстати, я же принес кое-что. —
Он протянул Грейс белую коробку, перевязанную голубой лентой.
Грейс оживилась:
— Подарок? Мне? А что это? Шоколад? Ты же знаешь, я обожаю шоколад.
Марк замялся и посмотрел на Джека.
— Насколько вы осведомлены о последних... несчастьях Грейс?
— Марк! — возмутилась Грейс.
— Я знаю достаточно, — ответил Джек.
— Тогда вы должны согласиться, что она не может всю оставшуюся жизнь
лежать вот так и жалеть себя. Правильно?
— Я не жалею себя!
Джек ничего не ответил, он разглядывал Грейс.
— Ладно, открывай коробку, — приказал Марк. Когда Грейс открыла
коробку, Джек заметил, как расширились ее глаза, затем потемнели. Видно,
подарок расстроил ее.
Грейс вытащила из коробки футболку, прочитала надпись на груди и подняла
взгляд на Марка, словно растерявшийся ребенок.
— Зачем?
— Прости, Грейс, но я должен был сделать это. Тебе пора взять себя в
руки. Последние четыре дня ты только и делаешь, что лопаешь шоколад и
смотришь видео.
Грейс швырнула футболку на одеяло, и Джек прочел надпись:
Держи хвост
пистолетом
.
По обиженному лицу Грейс Джек понял, что Марк переборщил со своим
сочувствием, появилось желание заехать Марку в ухо.
Если Марк и заметил обиду Грейс и догадался о желании Джека, он не подал
виду. Подойдя к подруге, опустился на колени.
— Грейс, тебе пора взять себя в руки. Не позволяй этому подонку Родману
праздновать победу. — С этими словами Марк поднялся и направился к двери, но
остановился перед Джеком. — Возможно, вы окажетесь более удачливым и сможете
вдохнуть в нее жизнь. Четыре дня депрессии — это уже очень много. — Он надел
норковое пальто, сшитое на заказ, учитывая его габариты.
— Марк, я сто раз говорила тебе — нет у меня никакой депрессии, —
сварливо сказала Грейс. — Просто набираюсь сил.
Глаза Марка округлились, но он не стал ничего возражать, а молча удалился.
Джек замялся, сказав себе мысленно, что нужно убираться отсюда к чертовой
матери. Однако вместо этого прошел в гостиную.
— Я хочу, чтобы отныне ты держала дверь запертой, — произнес он
властным тоном. — Любой может войти к тебе в квартиру.
— Например, трансвестит или доктор, которого не приглашали? —
огрызнулась Грейс.
— Меня больше беспокоят грабители и убийцы.
— А что им здесь нужно? Ограбить меня? Убить? Если им это понадобится,
запертая дверь не поможет. — Грейс со стоном вздохнула. — По крайней мере,
если меня убьют, это произойдет быстро.
— Что за чушь ты несешь?
— Я и так умираю, только медленно.
— Что? — Джек рванулся вперед.
— У меня лимфосаркома.
Джек оторопел:
— Когда тебе поставили такой диагноз?
— Вчера вечером.
Может, она ходила в больницу?
— подумал Джек.
— Грейс, ты уверена? Какие симптомы?
Она сморщила нос и натянула одеяло до подбородка.
— Лимфатические узлы увеличены, но не болят, лихорадка и озноб, потею
по ночам, потеря веса... или скоро начну терять вес... и, без сомнения,
увеличена селезенка.
Джек машинально присел на край софы и положил ладонь на лоб Грейс. В
приемном покое он действовал быстро, автоматически. Но здесь, в этой
квартире, рядом с этой женщиной мозг работал медленно, осмысливая ее слова.
— Грейс, да нет у тебя никакой лихорадки.
— Что ж, тогда пощупай лимфатические узлы, — посоветовала Грейс.
Джек отвернул одеяло, осторожно, но настойчиво высвободив его край из
пальцев Грейс, затем ощупал ладонями ее подбородок, шею, плечи. Потом поднял
свитер, и кончики его пальцев коснулись кожи Грейс.
У Грейс перехватило дыхание, она оттолкнула руки Джека. На ее щеках горел
румянец, но это был румянец смущения, а не лихорадки.
— Что ты делаешь? — возмутилась она. Чувствуя даже через толстое
одеяло, как бедро Джека прижимается к ее бедру, Грейс ощутила слабость в
коленях и учащенное сердцебиение. И решила — вот еще один признак того, что
она умирает.
— Грейс, я хочу осмотреть тебя.
— Осмотреть? — Грейс вытаращила глаза. — То есть как это... осмотреть?
— Как осматривает доктор.
— Тогда осматривай шею. Пощупай лимфатические узлы. Они огромные. —
Грейс с трудом сглотнула слюну, а когда пальцы Джека начали осторожно
ощупывать ее кожу под подбородком, у нее пересохло во рту. — Они так
распухли, что я с трудом глотаю.
Джек профессиональным жестом ощупал лимфатические узлы на шее.
— Но они у тебя в норме. — Он устремил на нее строгий родительский
взгляд. — Грейс, позволь мне осмотреть другие узлы.
— Под свитером? — испуганно спросила она.
— Да не буду я на тебя смотреть... если тебе от этого легче.
Грейс запрокинула голову на подушку и закрыла глаза.
— Ладно, делай, что нужно.
— Успокойся, это же не пытка, — сухо бросил Джек. Но Грейс уже не
слышала его. Ее кожа горела от его близости. Его прикосновения под свитером
были осторожными и нежными, и Грейс слишком поздно вспомнила, что на ней нет
лифчика. Дыхание ее стало прерывистым, когда Джек стал нажимать на
лимфатические узлы подмышек, а затем его пальцы, совершая круговые движения,
двинулись к груди, и ладони накрыли соски.
Грейс закусила губу, чтобы не застонать. Соски тут же напряглись, отвердели,
но, слава Богу, если Джек и заметил это, то не придал значения.
Закончив свое дело, доктор сел прямо и пристально посмотрел на Грейс.
— Кто тебе поставил такой диагноз? — спросил он. Грейс почувствовала
себя настоящей дурой.
— Ты ведь не ходила к знахарям в китайский квартал, я надеюсь? Конечно,
я всецело за альтернативные методы лечения... если только целитель не какой-
нибудь слесарь, который изображает из себя светило восточной медицины,
повесив на стенку в кабинете фальшивый диплом.
— Нет, в Чайна-таун я не ходила. И в больнице не была. В этом не было
необходимости. — Она кивнула на книгу, лежавшую на журнальном столике.
Джек взял массивный том, прочел название на обложке:
Клиника Майо. Семейный
медицинский справочник
, затем статью на той странице, где был открыт
справочник:
Лимфосаркома: симптомы, диагностика, лечение
.
— Так, значит, ты сама поставила себе такой диагноз?
— Не надо много ума, чтобы прочитать и сравнить симптомы.
— Слава Богу, мало кто знает об этом справочнике, иначе я бы остался
без работы, — с усмешкой сказал Джек.
— Да эту болезнь распознал бы ученик шестого класса. Явное заболевание
лимфатических узлов, — безапелляционно заявила Грейс. — Кроме того, меня
бросает то в жар, то в холод. Добавь к этому упадок сил. Полное истощение. —
На секунду Грейс задумалась. — Вот насчет селезенки точно не скажу, потому
что не уверена, где она находится. Но она наверняка увеличена, учитывая то,
как жутко я себя чувствую. Ты, наверное, просто не хочешь говорить со мной
серьезно.
— Грейс, ты перечислила симптомы многих заболеваний. — Джек бросил
взгляд на обертки от шоколадных батончиков. — Ты от многого можешь себя
плохо чувствовать. Расскажи-ка мне о потере веса. Ты здорово похудела за
короткий период времени?
— Ну... нет. Но я никогда в жизни не чувствовала себя так паршиво.
Вчера вечером смотрела
Историю любви
. Господи, какая ужасная смерть... Но
у нее по крайней мере был мужчина, который заботился о ней. Как он подхватил
ее на руки и понес в больницу! А когда вышел оттуда, то сказал своему
сволочному папашке, что, когда любят, никогда не говорят
очень жаль, но
ничем не могу помочь
. — Грейс снова откинулась на подушку. — Никогда не
видела ничего печальнее, чем Дженни, умирающая от лимфосаркомы...
— По-моему, у нее была лейкемия, — заметил Джек. Прежде чем ответить,
Грейс несколько секунд осмысливала его слова.
— Да какая разница! И симптомы у нас одинаковые, и несчастны мы с ней
обе.
— Я очень сомневаюсь, что у тебя рак в какой-либо форме. А слабость у
тебя от того, что ты уже несколько дней не ешь нормальной пищи, а питаешься
только шоколадом.
— Ну, может, за последние пару дней я и съела несколько шоколадных
батончиков, — пробормотала Грейс и бросила взгляд на медицинский справочник.
— А еще у меня, наверное, грипп, поэтому и тошнит, — как-то неуверенно
добавила она.
Джек, услышав это, моментально напрягся.
— А когда у тебя последний раз была менструация?
Грейс заморгала, широко раскрыв глаза.
— А это что еще за вопрос?
— Вполне уместный вопрос. Грейс, может, ты беременна?
— Беременна? — растерянно переспросила она. Джек нахмурился.
— Но мы же занимались с тобой любовью. У тебя были месячные после
этого? — Джек увидел, что Грейс пропустила его вопрос мимо ушей, на лице ее
появилось удивление, смешанное с выражением надежды.
— Ребенок, — прошептала она, — мой ребенок. — На секунду Грейс закрыла
глаза ладонями, затем отдернула их и посмотрела на Джека. — Нет... я не
беременна. Только не выражай радость по этому поводу.
— А что, я действительно рад. Ты ведь не раз подчеркивала, что мы
совсем не знаем друг друга. Более того, я не собираюсь жениться и заводить
детей.
— Ты говоришь как беззаботный холостяк. Мне это трудно понять. Взрослый
мужчина не желает взваливать на свои плечи ответственность за семью. Вот из-
за таких мужчин, как ты, такие женщины, как я, не могут выйти замуж. По-
моему, это очень печально. Не подумай, что я хочу быть твоей женой и иметь
детей от тебя. Но об этом могут мечтать другие женщины.
Если бы Грейс сейчас присмотрелась к соседу повнимательнее, она бы увидела,
что возмущение начинает искажать черты его лица. Но она этого не сделала, а
продолжила говорить, не заботясь о том, какое впечатление производят на
Джека ее слова:
— Я просто не понимаю, почему для вас, мужчин, женитьба — это такая
страшная проблема?
Беренджер ничего не ответил, и Грейс наконец внимательно посмотрела на него. Она тут же сменила тон:
— Джек, что с тобой? Прости меня, я несу чушь. Это вовсе не
преступление, если ты не хочешь жениться. Действительно. Оставайся хоть всю
жизнь холостым и одиноким. Кто в наше время посмеет обвинить тебя за это?
— Ты ошибаешься, Грейс. Я был женат.
Глава 8
Бостон, Массачусетс — много лет назад Марша Грэм вошла в свой маленький дом в Бруклин-Виллидж, расположенный в
одной трамвайной остановке от Гарвардского медицинского колледжа. Джек
поднял голову от учебника и снова с восхищением подумал, что проведет
остаток своей жизни с этой женщиной.
Они познакомились, когда Джек учился на предпоследнем курсе Гарвардского
университета, а Марша только что поступила на первый. С того времени они и
начали встречаться — любимая дочка богатого отца из Коннектикута и уже много
повидавший в своей жизни студент родом из Бруклина. Они были парой, которая
словно сошла со страниц романа: Марша, белокурая красавица с зелеными
глазами, и симпатичный мужественный смуглый Джек.
Их любви ничто не препятствовало. Семье Марши очень нравился Джек, и после
того, как дочь окончила учебу, родители купили ей домик в Бруклин-Виллидже и
помогли устроиться на работу учительницей в начальной школе, чтобы Марша
могла быть поближе к Джеку, который продолжил обучение в Гарвардском
медицинском колледже.
Джек захлопнул толстый том и откинулся на спинку софы с цветастой обивкой.
Была у него и своя комната в обветшалом трехквартирном доме, который
владелец превратил в общежитие для студентов, но там постоянно гремела
музыка, поэтому все свое время, кроме занятий и библиотеки, Джек проводил в
доме Марши.
Марша положила свою сумочку на столик рядом с висевшим на стене расписанием
ее уроков.
— Привет! — Джек отложил в сторону учебник, встал, потянулся, а затем
последовал за Маршей на кухню, где она мыла руки. Открыв холодильник, он
достал пакет молока и несколько бутербродов с мясом. — Как у тебя сегодня
прошли уроки?
Марша ничего не ответила, и, уже намазывая мясо горчицей, Джек осознал, что
она молчит. Он посмотрел на Маршу. Она продолжала стоять возле раковины,
текла вода, а по щекам у нее катились слезы.
— Эй, что случилось?
— Все плохо. — Марша закрыла лицо ладонями и расплакалась.
Джеку не нравились плачущие девушки. Его мать была образцом волевой женщины,
а кроме нее, в семье были только мужчины. Когда Джек начал встречаться с
девушками, он никогда и близко не подходил к той, которую когда-либо видел
расстроенной на людях. А Марша никогда раньше не плакала.
— Как все может быть плохо? — Джек подошел сзади к Марше, закрыл кран,
а затем повернул ее лицом к себе.
— Мэри Гамильтон выходит замуж, — сообщила Марша.
Несколько секунд Джек удивленно смотрел на свою подругу, пытаясь сообразить,
что же это может значить. Он не помнил, чтобы Марша рассказывала о Мэри
Гамильтон хоть что-нибудь такое, что заслуживало бы внимания.
Джек понимал, что сейчас говорить с Маршей следует очень осторожно, как
пробираться по минному полю, на зная, в какой момент может раздаться взрыв.
— А какая проблема в том, что Мэри Гамильтон выходит замуж? — осторожно
поинтересовался он. — У тебя увеличится классная нагрузка?
Ответом ему стали усилившиеся рыдания, и Джек понял, что задал не тот
вопрос.
Больше Марша ничего не сказала, а убежала в спальню. У Джека мелькнула мысль
сбежать в общежитие — грохочущая музыка, с его точки зрения, была все же
привлекательнее, чем плачущая женщина. Но он уже достаточно долго встречался
с Маршей, чтобы понимать: если он сейчас уйдет, то будет только хуже, не
говоря уже о том, что размолвка затянется. Если он уйдет, то к расстройству
Марши, вызванному поступком Мэри, добавится еще и обычное
тебе на меня
наплевать
. А на носу экзамены, поэтому очень не хотелось выслушивать ее
упреки.
Джек с неохотой направился в спальню. Дверь, как всегда, была приоткрыта. Не
распахнута, но и не заперта на замок, как сделала бы Марша, если бы
действительно не хотела видеть его сейчас.
— Эй, хочешь поговорить? — спросил Джек, входя в спальню и садясь на
постель рядом с ней.
— Нет, — буркнула Марша, плакавшая в подушку. Уже не в первый раз Джек
пожалел о том, что его девушка не такая, как его мать. Если мать что-то
тревожило, та выговаривалась, объясняя все четко и ясно. И никому из
домочадцев не приходилось гадать, в чем причина ее плохого настроения. Джек
погладил Маршу по голове.
— Ну успокойся, расскажи мне, что случилось.
Джеку очень не нравилось, когда Марша расстраивалась. Он заботился о ней,
оберегал от неприятностей, нежно любил.
Марша повернулась на спину.
— Сегодня утром Мэри вошла в учительскую и продемонстрировала всем
обручальное кольцо, которое ей подарил Ричард. В пятницу у них свадьба. —
Она подавила новый взрыв рыданий и продолжила: — Я осталась одна! Я
единственная учительница в школе, которая не замужем и даже не обручена. Мне
уже двадцать лет, и мне суждено остаться старой девой.
Джек с трудом подавил желание рассмеяться.
— Двадцатилетнюю женщину вряд ли можно назвать старой девой.
— Это не имеет значения! Джек, мы встречаемся с тобой уже три года. Я
готовлю для тебя, помогаю тебе учиться, мои родители обожают тебя. Я тебя
люблю! Чего же ты ждешь?
Если еще несколько секунд назад Джеку хотелось рассмеяться, то теперь такое
желание исчезло.
— Джек, ты не любишь меня? Не думаешь жениться на мне? — настаивала
Марша.
— Марша, мы же говорили об этом и решили, что подождем со свадьбой,
пока я не окончу медицинский колледж.
— Это ты решил! А у меня не было шанса даже слово вставить.
Отшатнувшись, Джек поднялся с постели и провел ладонями по волосам.
— Вот видишь, ты ушел от меня, — обиделась Марша. — И так всегда.
Каждый раз, когда я завожу разговор о своей жизни, ты устраняешься.
— Неправда, Марша. Все дело в том, что мне учиться еще два с половиной
года, и если я не буду лучшим в группе, то ни за что не попаду на практику в
приличную больницу. Я должен сосредоточиться на учебе, и мне казалось,
дорогая, что ты это понимаешь.
— Разумеется, понимаю. Но разве, будучи женатым, ты не сможешь учиться?
— Но я не могу позволить себе иметь жену! — Джек изо всех сил старался
успокоиться. — Марша, ты же знаешь, я несу ответственность за брата, и у
меня нет денег, чтобы содержать семью. Если я женюсь, мне придется работать.
А я и сейчас-то едва высыпаюсь между занятиями и дежурствами в больнице.
Марша состроила презрительную гримасу.
— До сих пор не могу поверить, что ты устроился в больницу сторожем.
— Не у всех есть такие деньги, как у тебя, — огрызнулся Беренджер.
— Не понимаю, почему ты не можешь позволить мне содержать нас обоих!
Лицо Джека окаменело.
— Я не стану жить за счет женщины.
— Господи, Джек, я не собираюсь вечно содержать тебя. Просто буду
делать то, что веками делали сотни жен. Буду платить за нас обоих, пока ты
не станешь врачом. — Марша поднялась с постели, подошла к Джеку и обняла
его. — А когда ты станешь преуспевающим врачом, то я стану настоящей женой.
Буду воспитывать детей, встречаться с подругами... это чудесно. Мы же оба
хотим этого.
Джек не пошевелился и не сказал ни слова. Марша вздохнула и отстранилась.
— Я не собираюсь ждать вечность, Джек. Я люблю тебя, но хочу выйти
замуж сейчас. Не позже.
Марша вышла из спальни и вернулась на кухню. А Джек облокотился на
подоконник и уставился в окно. Он не хотел жениться на Марше, не хотел той
жизни, которую она рисовала ему все те годы, пока они встречались. Жена,
дети, тихий городок в штате Коннектикут — все это было столь же чуждо, сколь
и привлекательно. А с кем лучше разделить это, если не с Маршей?
Через две недели после окончания второго курса медицинского колледжа Джек
Беренджер женился на Марше Грэм. Скромная церемония состоялась в Гринвиче,
штат Коннектикут, присутствовали брат Джека и семья Марши. Сожалел Джек
только о том, что родители не дожили до его свадьбы.
Джек глубоко вздохнул, почти боясь верить в свою удачу. Мечты о новой жизни
становились реальностью. Это означало, что он будет счастлив.
И когда Джек перевез свои вещи из общежития в маленький домик Марши, он даже
представить себе не мог, как он ошибается.
— Ты был женат? — повторила Грейс. Беренджер не ответил. Он стоял у
окна и смотрел на улицу.
Грейс удалось взять себя в руки.
— Даже не знаю, почему меня это так удивило. Удивляться тут вовсе
нечему. — Она всплеснула руками. — Разумеется, ты мог быть женат. А может,
ты до сих пор женат?
— Нет, — бросил Джек.
— Ну и хорошо. — Грейс съежилась. — То есть хорошо в том смысле, что к
моим грехам не добавилось еще и прелюбодеяние. Ты умный, симпатичный, у тебя
хорошая работа... — Она хотела было добавить, что ее отец, например, большой
любитель женщин, но и он женился... правда, не один раз. Но промолчала.
Этот факт биографии Джека лишний раз напомнил Грейс о том, как мало она
знает об этом мужчине.
Каждый раз при виде его у нее перехватывало дыхание от мысли, что этот
сильный и красивый мужчина очень хорошо изучил ее. Всякий его взгляд,
движение пальцев, прикосновение тела, случайное или нет, заставляли
трепетать каждую клеточку ее тела. А вот о нем она не знала даже такого
важного факта, что он был женат.
Затем в течение нескольких секунд Грейс подумала о возможности беременности.
Да, она хотела ребенка больше всего на свете, но ее желанию не суждено было
осуществиться, по крайней мере теперь, поскольку после близости с Джеком у
нее уже были месячные.
— А долго ты был женат? — спросила Грейс. Джек оперся ладонями в
оконную раму.
— Шестнадцать лет.
— Господи! — Значит, не шестимесячная ошибка и не семилетняя мука.
Шестнадцать лет — это более чем серьезно. Грейс не знала, как к этому
относиться, поэтому решительно заявила себе, что не должна испытывать вообще
никаких чувств. Джек просто сосед, хотя и
близкий
сосед. — А что
случилось? Вы развелись, или она...
— Развелись.
Грейс могла видеть только силуэт Беренджера, застывший, напоминавший
холодную каменную статую. Никаких эмоций, никаких проявлений чувств по
отношению к женщине, на которой он так долго был женат.
— А ты любил ее? — не удержалась Грейс. Джек резко отвернулся от окна.
— Пойду спать. Я дежурил почти трое суток.
— Да ты что? Обрушил на меня настоящую бомбу в виде известия о своем
браке, а теперь собираешься уйти спать?
Джек, направившийся к двери, остановился и посмотрел на Грейс. Выражение его
лица было таким же хмурым, как и небо за окном.
— Мое прошлое тебя не касается, — отрезал он и вышел.
Грейс вскочила с софы и крикнула ему вслед:
— Это нечестно!
Но Джек не вернулся. Да Грейс и не ожидала, что он вернется. Она знала его,
как мужчину, но,
...Закладка в соц.сетях
