Жанр: Любовные романы
Во власти любви
...л на портрет жены. И столько было в
его взгляде отчаяния, что у Финни болезненно сжалось сердце.
— Настоящая красавица, — прошептала она.
Мэтью резко повернулся, словно только сейчас заметил Финни.
— Красавица?! — гневно воскликнул он. — Да, она была
красоткой! Но пользовалась своей красотой в определенных целях. Именно об
этом мне и сказал отец. Вот о чем шел у нас с ним разговор. Теперь вы
довольны? Может, хватит ко мне приставать?
— А я и не пристаю! — Финни покраснела, ибо Мэтью сказал чистую
правду. — Я просто беспокоюсь за вас, хочу вам помочь.
Мэтью снова обратил взгляд на картины.
— Они и впрямь потрясающи, Мэтью. Вам следует снова взяться за кисть.
Вы невероятно талантливый художник.
— Я больше не художник! — крикнул он.
Готорн схватил вазу и швырнул ее в его великолепный автопортрет. Рама с
грохотом рухнула на пол, и не успела Финни опомниться, как он стал срывать
полотна со стены и швырять их на пол.
— Прекратите! — Финни бросилась к нему.
Но Мэтью, оттолкнув ее, продолжал расправляться с картинами. Треск рвущихся
полотен и ломающихся рам гулко разносился под высокими сводами потолка.
— Господи, что вы делаете?!
Готорн вне себя продолжал срывать картины, на лбу у него выступил пот. Он
споткнулся, упал, снова вскочил и взялся за очередную картину. Остановился
он, лишь когда все полотна и сломанные рамы валялись на полу.
Он повернулся к Финни и посмотрел на нее словно безумный: пусть только попробует хоть слово сказать!
Прерывисто дыша, Мэтью в изнеможении прислонился к мраморной колонне.
Они настороженно смотрели друг на друга.
— Зачем? — прошептала она. — Зачем вы это сделали?
Мэтью пренебрежительно пожал плечами:
— Не полотна я уничтожал, милая, а самого себя.
— Неправда!
Его высокомерие улетучилось.
— Перестаньте вести себя как дикарь. — У нее было такое чувство,
будто ее со всех сторон подстерегают опасности. Как в Африке. — Я
видела вас совсем другим. Вы прекрасный человек.
Мэтью расхохотался, и от его хохота у Финни по спине побежали мурашки.
— Прекрасный человек? Вы совершенно меня не знаете.
Он стал медленно приближаться к ней.
— Что вам угодно, мистер Готорн? — спросила Финни, почувствовав,
как кровь забурлила в жилах.
— Собираюсь показать вам, какой я прекрасный малый.
— Ваш взгляд мне не нравится.
— Неудивительно.
— Мэтью, — произнесла Финни, загородившись рукой.
— Да?
— Не делайте глупостей, ведь потом пожалеете!
Он не отрываясь смотрел на нее. Финни стало не по себе от его взгляда. Она
хотела убежать, но было слишком поздно. Он схватил ее за руку и крепко
держал.
За окном чирикали воробьи, перелетая с одного заснеженного куста на другой,
словно играли в какую-то свою игру.
— Не надо! — взмолилась девушка.
Он буквально впился губами в ее губы, как бы наказывая ее за строптивость, и
не отпускал, пока она не обмякла в его объятиях. Она трепетала, но не от
желания.
Наконец Мэтью отпрянул от нее и заглянул ей в глаза. Он не шевелился,
казалось, не дышал. Их взгляды встретились, и они словно завороженные
смотрели друг на друга. Финни даже заметила темные крапинки у него в глазах,
оттенявшие голубизну зрачков. Она вырвалась из его объятий.
— Себе, пожалуй, вы сумеете доказать, что вы превратились в
чудовище, — прошептала Финни, — а вот меня вам вряд ли удастся в
этом убедить.
Готорн нахмурился. Финни догадалась о его намерениях и отошла на безопасное
расстояние.
— Вы не чудовище, — промолвила она. — Все дело в ваших
отношениях с отцом, такое иногда бывает между матерью и дочерью, только тут
все наоборот. Мать сыновья обычно боготворят, а отцу стараются угодить, из
кожи вон лезут.
Он по-прежнему не двигался.
— Вы, вероятно, потому и злитесь, — продолжала Финни, —
набрасываетесь на окружающих. — Ее глаза, вспыхнув, погасли. —
Нестер тоже всегда зол. Видимо, по той же причине. Брат ведь тоже был лишен
отцовской любви, чего не скажешь о мистере Аптоне, поэтому он такой добрый.
Мэтью оцепенел:
— Джеффри Аптон?
— Да, господин, который сидел рядом со мной за обедом.
— Я знаю, о ком вы говорите.
Зеленые глаза Финни заволокло дымкой.
— Он мил и красив.
— Я, пожалуй, не назвал бы его милым и уж тем более красивым. Старик,
годящийся вам в отцы.
Она нахмурилась:
— Вовсе нет. Он зрел, но не стар. И очень добр.
Мэтью прищурился:
— Вам-то что за дело, добрый он или недобрый?
Финни вдруг вспомнила, что находится в заваленном изорванными полотнами
парадном особняка Мэтью Готорна.
— Да так, — ушла она от ответа.
— Надеетесь, что он попросит вашей руки? — спросил Готорн,
пристально глядя на нее. — Кому эта мысль взбрела в голову? Вам?
Аптону? Или вашей матушке?
Финни отвернулась.
— Решили устроить мне допрос?
Размашистым шагом он решительно подошел к ней, схватил за руку и привлек к
себе.
— Джеффри обнимает вас? — хриплым шепотом спросил он. — И
поэтому вы хотите выйти за него?
Тщетно пыталась Финни вырвать руку из его ладони. Он еще сильнее сжал ее и
провел пальцами по ее щеке.
— Он тоже так ласкает вас?
— Прекратите, Мэтью!
— Почему же? — спросил он, обдав ее горячим дыханием.
У нее захватило дух, когда он нежно коснулся губами ее волос.
— А он целует ваши волосы, Финн?
— Не называйте меня так.
— Как? — Он дотронулся до ее шеи.
— Вы знаете. Не называйте меня
Финн
.
— Раньше вы не возражали.
— А сейчас не хочу.
В этот момент его пальцы запутались в ее волосах. И он прильнул к ней.
Их губы слились, и она застонала. Поцелуй был долгим и исполненным
трепетного сладострастия.
Мэтью коснулся ее груди, пощекотал пальцем нежный сосок. Финни вся
напряглась. Она попыталась отстраниться, но Мэтью прижал ее к стене.
— Не бойтесь, я не причиню вам зла, — тихо произнес он.
Так случалось всякий раз, когда он прикасался к ней и она искала у него
нежного убежища. Неожиданно он стиснул ладонями ее ягодицы и прижал девушку
к своей возбужденной плоти.
— Мэтью! — с беспокойством воскликнула она.
Застонав, он поднял голову, и Финни поняла, что он не потерял над собой
контроль. Он нежно провел пальцем по ее нижней губе, и Финни затрепетала от
желания.
— Боже, с тобой я забываю обо всем на свете! Я хочу тебя, Финн! Позволь
мне прикоснуться к тебе!
Эти слова Финни запомнила на всю жизнь. Он произнес их в ту ночь, в
джунглях. И вот они снова прозвучали из его уст.
— Да, Финн, позволь мне прикоснуться к тебе!
Она заплакала и стала его отталкивать.
Готорн замер и отступил. Но ее пальцы впились в его тонкую льняную рубашку.
И он снова прильнул губами к ее губам, сжал ее ягодицы, приподнял ее и
медленно привлек к себе.
Финни ощущала биение его сердца.
Только теперь Финни осознала, как привязана к нему, как тесно переплелись их
судьбы. Переплелись в тот самый день, когда он спас ее после крушения
поезда. Она поняла, что не просто благодарна ему, а что он ей нужен как
воздух, она не может жить без него. В нем было что-то от нее прежней, от
Африки. А Африку и все, что с ней связано, ей следовало забыть. И выбросить
из головы Мэтью. Он властный, и от него исходит опасность. Они могли бы
стать с Мэтью друзьями. Пожалуй, уже стали. О той ночи в джунглях она тоже
должна забыть, как и о том, что происходит сейчас, как бы ни влекло ее к
Мэтью. Потому что ей нет места в его жизни.
— Вы думаете, что Джеффри любит вас? — спросил Мэтью, отстраняясь
от Финни.
Она попыталась отвернуться, однако Мэтью нежно, но решительно взял ее за
подбородок:
— Зачем вам Джеффри Аптон?
— Вас это не касается.
— Вы сами не знаете зачем, потому и увиливаете от ответа, — заявил
Готорн, вновь привлекая девушку к себе.
— Неправда, — промолвила Финни, млея от его ласк. — Джеффри
вполне мне подходит.
— Вы так не думаете, — возразил Мэтью, обдав ее горячим
дыханием, — потому что понимаете, что он просто снисходит до
вас. — Говоря это, Мэтью нежно покусывал мочку ее крохотного ушка.
— Нет, — выдохнула Финни, запрокинув голову и тяжело дыша.
Он встряхнул ее за плечи:
— Нет? Я видел, как он обходился с вами на званом обеде у моих
родителей. Будто вы малый ребенок, а не взрослая женщина.
Финни попробовала отодвинуться от него, но Мэтью крепко держал ее.
— Скажи мне, Финн, — раздраженно спросил он, — ты любишь его?
Ни звука. В зарослях джунглей даже не шелестят толстые, мясистые лианы.
Боль утихла, отступила назад. Так в море за горизонтом скрывается судно.
Мэтью крепко прижимал ее к себе. Этот чудесный мужчина со шрамом спас ее.
Позаботился о ней. Чтобы остановить кровь, сдавливал ей кожу своими дерзкими
пальцами, перевязал бедро длинным матерчатым бинтом, найденным в сумке,
обмотал им ее бока, затем обернул ее почти обнаженное тело одной из своих
рубашек. Сколько нежности и заботы! В поезде он был совсем другим.
Слезы подступили к глазам при мысли, что он уйдет от нее.
— Держите меня, — прошептала Финни.
Его руки обвились вокруг ее тела, и он привлек ее к груди.
— Я держу вас, Финн. Вы поправитесь.
Нет, не это ей нужно.
Комок подступил к горлу. Она прижалась к Мэтью, охваченная страстным
томлением, а ведь едва была с ним знакома.
Какая нелепость!
— подумала
Финни и вдруг спросила:
— Я еще увижу вас? Потом? В Матади?
Он отвернулся. Попробовал уйти от ответа, но отныне их судьбы были сплетены
воедино.
— Что с вами? — спросила она дрожащим голосом.
— Ничего, — ответил он.
Финни взяла его тонкие пальцы, испачканные ее кровью, и сплела их со своими.
Всего несколько часов назад ей хотелось уйти в мир иной, раствориться в
небытии, но Мэтью вдохнул в нее силы, пробудил жажду жизни. Теперь она
навсегда связана с этим мужчиной. Он видел ее тело, касался его, держал ее
жизнь в своих руках.
— Я еще увижу вас, Мэтью?
Финни затаила дыхание. Но когда взглянула на его лицо, сердце ее упало. Оно
было искажено злобой. Глаза дико горели.
— Нет, — сказал Мэтью. Равнодушно. Жестоко. — Нет, вы не
увидите меня больше. В моей жизни нет места для вас.
Финни прищурилась. На нее с высокого потолка взирали изразцовые воин и
белоснежная голубка. Она готова была умереть от стыда при мысли, что Мэтью
видел ее без одежды, притрагивался к ее телу, слушал ее откровения, когда
она раскрывала перед ним душу, а затем отверг.
В ту ночь, в джунглях, Финни до конца осознала, что должна покинуть Африку.
Африка осталась в прошлом, а Финни предстояло найти свое место в настоящем.
И тут она встретилась с Мэтью. В доме, названном
Полет голубки
.
— Вы спросили, люблю ли я его? — прошептала Финни с внезапно
вспыхнувшей искрой надежды, все еще теплившейся в ее душе.
Мэтью не ответил. Он оставался спокоен. Слишком спокоен.
Финни растерялась, но ее тут же захлестнула волна отчаяния. Румянец сбежал с
лица, как и тогда, в джунглях. Финни отпрянула от Готорна, и на сей раз он
не удерживал ее.
— Это не имеет значения, — проговорила Финни. Мать права: Джеффри
Аптон будет прекрасным мужем в незнакомом для нее мире Бостона. — Если
он попросит моей руки, я отвечу согласием.
Мэтью снова не проронил ни слова. У Финни будто вырвали из груди сердце. Она
не смела доискиваться причин, почему у нее так тяжко на душе.
Собрав последние крохи достоинства, Финни направилась к двери. Но прежде чем
выйти, обернулась и сказала:
— Вы так любили свою жену, что после ее смерти отправились в Африку
искать забвения, а теперь считаете себя вправе оскорблять всех подряд?
Ее слова застали Мэтью врасплох. Он долго и мрачно смотрел на Финни, и на
скулах у него играли желваки.
— Ну же, скажите, — настаивала Финни.
— Любил?
В его голосе было столько злобы, что у Финни по спине побежали мурашки.
Мэтью посмотрел ей в глаза, и в них она прочла ненависть.
— Я застал жену в объятиях моего лучшего друга.
В голове у нее все смешалось.
— Потрясены? А попробуйте представить себя на моем месте, —
насмешливо произнес он. — Случилось это во время приема по случаю
открывающейся на следующий день выставки моих картин. Я полагал, что мне
пришли пожелать удачи. Но оказалось, цвет бостонского общества решил
насладиться небывалым в нашем городе представлением, разыгрываемым моей
супругой и моим лучшим другом. И только я один ничего не знал.
— О, Мэтью, простите!
— Прощать? За что? За то, что я был глупцом?
— Нет...
— Да, я был идиотом! Я обожал ее! Я бы весь мир бросил к ее ногам. Но
ее интересовали только мое имя и деньги. Моя любовь ей была ни к чему.
Финни слушала затаив дыхание, и невольно взгляд ее упал на его больную руку,
а потом остановился на шраме.
— Так вот откуда у вас шрам, — вырвалось у Финни.
Он посмотрел на разорванный портрет жены, и отчаяние исказило его лицо.
— Да. В тот роковой вечер я убил моего самого близкого друга и жену.
И Мэтью рассказал, как произошла эта трагедия.
Кимберли и Рейнолдс вздрогнули, когда он, ослепленный яростью, ворвался в
домик и застал их вдвоем. Мэтью набросился на них, жену отшвырнул в сторону,
а на друга налетел как одержимый.
— Мэтью, не надо! — закричала Кимберли, схватив мужа за руку.
Рейнолдс попытался защититься, но Мэтью был сильнее.
— Мэтью, она любит меня! — крикнул Рейнолдс, поднимаясь на
ноги. — Она моя! Ей следовало выйти за меня!
Но Мэтью не слушал его. Он схватил стул и запустил им в окно. Раздался звон
стекла, посыпались осколки. Кимберли вскрикнула. Но Мэтью не обратил на это
внимания.
Драка была в самом разгаре, когда Мэтью почувствовал запах дыма и оставил
Рейнолдса.
В следующий момент вокруг них заплясали языки пламени. От керосиновой лампы
загорелись шторы.
Мэтью вновь сгреб жену, на сей раз чтобы вытащить наружу, и потащил к двери.
Но она царапалась и колотила его, пока они не свалились на обгоревший
каминный коврик.
В этот момент с грохотом рухнули стены, а с потолка с треском посыпались
балки. Услышав пронзительный крик Кимберли, Мэтью бросился к ней, но в этот
момент острые осколки стекла разлетелись по всему домику.
Посыпались щепки. Раненый Мэтью упал на пол, но подняться не мог: мешала
разрезанная стеклом рука.
И тут Мэтью увидел Кимберли. Сознание прояснилось, и он, пошатнувшись, кое-
как поднялся, ощутив невыносимую боль во всем теле. Дотронулся до лица, и
ладонь сделалась липкой от крови.
Спотыкаясь, Мэтью побрел к жене, подхватив ее на руки, вынес из домика и тут
оказался лицом к лицу с убитыми горем родственниками в толпе гостей.
Оцепеневший Мэтью наблюдал, как двое мужчин выносят из дома тело Рейнолдса.
— О Боже, он мертв! — вскричал кто-то.
— Говорила же я, что добром это не кончится. Эти двое убегали со всех
вечеринок, — язвительно заметила какая-то женщина. — По крайней
мере им следовало быть осмотрительнее.
— Кимберли Готорн никогда не была осмотрительной. И говорят,
осчастливила многих мужчин.
Взоры женщин устремились на Мэтью. Он держал на руках тело жены. Его лицо и
грудь были залиты кровью. Сквозь слезы смотрел он на женщину, которую любил
с детства.
— Ким, — прошептал он, припадая к ее груди, — почему?
Кимберли была мертва.
Слезы высохли, душу охватил ледяной холод. Шрам на лице будет до конца дней
напоминать ему о том, каким глупцом он был.
— О, Мэтью, простите! Но в случившемся нет вашей вины. Вы их не
убивали.
Готорн прищурился и только теперь, казалось, увидел ее.
— Убирайтесь, мисс Уинслет, — сказал он.
Финни не двинулась с места.
— Мэтью, прошу вас, не надо так!
Мэтью бросился к ней.
— Убирайтесь! — взревел он. И его крик гулким эхом прокатился по
парадному.
Финни выбежала из дома.
Мэтью еще долго неистовствовал, ожидая, как избавления, приступа боли.
Глава 11
Джеффри сидел в западной гостиной, когда Финни ворвалась через парадную
дверь в родительский дом. Ее щеки пылали. Она хотела незаметно проскользнуть
через вестибюль к парадной лестнице, но тут услышала голос Джеффри:
— Ну разве не красавица! — Он поднялся, протягивая ей руки. —
У вас такой вид, будто вы сегодня целый день веселились.
— Действительно, — согласилась Пенелопа, бросив на Финни
любопытный взгляд. — Отчего вы так раскраснелись?
— От мороза, — ответила Финни.
— И только? Гм-м... Звучит загадочно.
— Ничуть, — бросила Финни. — Я ходила по магазинам.
— А, да, — вежливо промолвила Пенелопа. На ней было платье из
первосортного шелка, темные волосы стянуты узлом на затылке. — Значит,
по магазинам? В последние дни вы только и делаете, что ходите по магазинам.
И все время одна.
Финни опустила голову и только сейчас увидела, что Джеффри держит ее ладони
в своих. У него были ухоженные руки, но пальцы толстые и короткие, с седыми
волосками на суставах.
Он годится мне в отцы
, — содрогнувшись, подумала Финни. Так сказал
Мэтью.
Как и обычно, Аптон был одет с иголочки. На манжетах и рубашке ни одной
складки.
Он не груб и не опасен
, — с облегчением подумала Финни.
Больше всего ей нравились в нем утонченность и жизненная мудрость.
Я не желаю больше встречаться с Мэтью Готорном и терпеть его сумасбродство
и грубость
, — продолжала размышлять Финни, вспомнив о разбросанных по
полу обрывках полотен.
Нет, она не хочет принадлежать Мэтью. Такая мысль взбрела ей в голову лишь
однажды, в минуту слабости, после долгой ужасной ночи в джунглях.
Внезапно парадная дверь с грохотом распахнулась, и в дом влетел Нестер. Он
вихрем ворвался в гостиную в своем накрахмаленном белом воротничке,
съехавшем набок галстуке и расстегнутом пальто. Лицо его было покрыто
красными пятнами.
— Что за дела? Почему вы подписали контракт с Кендаллом? —
обратился он к Джеффри.
Джеффри побагровел.
— В контракте ошибка? — холодно спросил он.
— Плевать мне на ошибки, они могут встретиться в любом контракте.
— Тогда в чем дело, Нестер?
— В том, что вы не имеете права принимать решения без моего согласия.
Нестер принялся расхаживать по комнате, стуча ботинками. Пенелопа тщетно
пыталась успокоить его.
— Насколько я понимаю, — с трудом сдерживая гнев, заметил
Джеффри, — моя работа в том и состоит, чтобы принимать решения. Кроме
того, это решение касается всего лишь покупки нового литейного станка для
плавильного цеха — его давно пора заменить.
— Всего лишь литейного станка? — парировал Нестер, остановившись
перед Джеффри. — Но деньги-то мои. И завод тоже. Хотя ты, кажется,
считаешь его своим.
— Нет, Нестер, не считаю. Но ты, видимо, забыл, что я распоряжаюсь по
доверенности половиной акций и управляю заводом. Поэтому могу заключать
сделки и без твоего согласия.
— Не долго уж! — выпалил Нестер, тут же пожалев о сказанном.
— А это мы еще посмотрим, — загадочно произнес Аптон.
Финни не понимала сути данного спора, но ей не понравился их разговор. И еще
меньше понравилась злобная ухмылка брата.
Ни с того ни с сего тот вдруг сказал:
— Финни ни за что не приживется здесь, Аптон. Смирись с этим.
Финни не поняла, что Нестер имел в виду, но его слова уязвили ее до глубины
души.
— Это правда, сестренка, — произнес он тихо. — Напрасно ты
надеешься, что моя мать примет тебя как дочь. Пораскинь мозгами. Ты никогда
не приноровишься к здешним обычаям.
Джеффри шагнул вперед:
— Общество примет ее, если она выйдет за меня.
Финни открыла рот от изумления, а Нестер издевательски усмехнулся.
— Дражайшая Финни, вы выйдете за меня? — спросил Джеффри.
От неожиданности она лишилась дара речи.
— Понимаю, понимаю. Я застал вас врасплох. Все вышло как-то по-
дурацки. — Аптон провел большим пальцем по ее ладоням. — Для меня
большая честь жениться на вас. Если вы согласитесь стать моей женой, я
постараюсь оказаться достойным вас.
В этот момент в гостиную стремительно вошла Летиция.
— Что здесь происходит? Даже наверху слышны ваши крики.
Нестер, ткнув пальцем в Джеффри, воскликнул:
— Он хочет завладеть моим заводом!
— Твоим заводом? — не поняла миссис Уинслет.
Однако сын не стал ничего объяснять.
— Как он может на ней жениться? — не унимался Нестер. — Ведь
она дикарка!
Джеффри резко обернулся, и не успела Финни опомниться, как он взял Нестера
за плечи и стукнул о стенку с такой силой, что задрожали картины и
канделябры.
— Не смей говорить так о Финни, ясно?
Финни преисполнилась благодарности к Джеффри, вставшему на ее защиту.
Летиция тихонько заплакала, а Пенелопа раскрыла рот от изумления.
— Как ты смеешь?! — завизжал Нестер.
— Смею, потому что мне надоело твое пренебрежение к сестре. Она не
дикарка!
Но ее брата не интересовало то, что говорил мистер Аптон.
— Ты больше не работаешь у меня! Ты уволен!
— Нет, Нестер, — неожиданно вмешалась Финни и шагнула вперед,
глядя на Джеффри, — потому что я выйду за него. — Это решение
Финни приняла, еще когда была у Мэтью, в вестибюле его дома, заваленном
разорванными полотнами.
— О Финни! — выдохнул Аптон и привлек ее к себе.
— Глупости! — бесясь от злости, воскликнул Нестер.
— Вот уж нет.
Все повернулись и увидели в дверях Ханну.
— Я не удержалась и подслушала, — произнесла старая дама. —
Полагаю, следует их поздравить.
— Спасибо, — тихо промолвила Финни, и у нее учащенно забилось
сердце.
Аптон, взяв ее под руку, прошептал:
— Вы не раскаетесь.
Раскаяние?
Она тут же вспомнила Мэтью. Его боль. Его неистовую ярость.
Его доброту, когда он спас ей жизнь.
Мне необходим Джеффри для завоевания Бостона. Африка осталась в
прошлом
, — подумала Финни. Черный континент отобрал у нее все, и ей
приходится начинать жизнь сначала.
Джеффри возродил в ее душе надежду. Он любит ее, добр к ней. Но принять его
предложение Финни решила еще и потому, что у него есть взрослые дети.
Изабель.
На глаза навернулись слезы. У нее никогда не будет детей, потому что она не
сможет полюбить другого ребенка. Африка научила ее этой истине.
Дни пролетали в приготовлениях к празднику. У Финни не оставалось времени на
раздумья. Было решено, что о помолвке объявят в день ее рождения.
Слухи об этом проникли в избранное бостонское общество. Праздник обещал
стать самым грандиозным событием за весь зимний сезон. Ее матушка была вне
себя от радости, ведь все устроилось благодаря ее стараниям.
Впервые после приезда в Бостон Финни ощутила свою близость с матерью и
дорожила каждым мгновением, проведенным с ней.
Жизнь постепенно налаживалась. Став невестой, Финни была принята в высшем
свете. Мисс Уинслет старалась убедить себя, что поступает правильно, выходя
за Аптона.
Все было бы хорошо, если бы Финни не мучило недоброе предчувствие, стоило ей
подумать о мужчине, с которым она собиралась связать свою судьбу.
Наступила пятница, день ее рождения. Вечером в ее честь будет устроен
праздник, а сейчас Финни с Джеффри катили по Бойлстон-стрит в его черном,
покрытом лаком ландо. Она с трудом уложила свои непокорные рыжие волосы и
даже напудрила щеки отвратительной рисовой пудрой. Мать настояла. От
волнения голова у Финни шла кругом. А недоброе предчувствие комом стояло в
горле.
— Я так рад, что ты наконец познакомишься с моей матушкой, —
произн
...Закладка в соц.сетях
