Жанр: Любовные романы
Дьявол в Лиге избранных
...айер! Меня обуревали странные чувства, в основном
неприятные.
— О Боже! — воскликнула Никки, обратив вдруг внимание на то, как
одет ее муж. — Где твоя рубашка, солнышко?! — Она вновь посмотрела
на меня. — И чай! Давайте попьем чаю.
Это было правильно: во-первых, она поняла, что ее муж одет неподобающим
образом, во-вторых, предложила единственно подходящий для неофициального
визита напиток — чай. Лучше всего сладкий и со льдом, но горячий тоже
подошел бы.
К сожалению, все ее усилия были сведены на нет следующими обстоятельствами:
ее муж был из тех, кто так и не наденет рубашку, и, что еще хуже, он был с
обнаженным торсом в присутствии двух женщин, а в ее предложении выпить чаю
прозвучало слишком много энтузиазма. Леди из Лиги избранных никогда не
должна так сильно пытаться угодить гостю.
— Спасибо, но мне правда пора...
— Миссис Уайер, — прервал меня Говард Граут. Его шок прошел, и
самоуверенность адвоката, выигрывающего безнадежные дела, вернулась, как по
волшебству. — Выпейте чаю.
Я снова ощутила, что мне не место в этом вульгарном доме, и еще сильнее
захотела уйти. Но нельзя было забывать об одном досадном обстоятельстве: мне
нужен юрист.
— Гови. — Думаю, понятно, что это произнесла не я. — Будь
хорошим мальчиком.
Он с негодованием взглянул на меня. В ответ я улыбнулась и сказала:
— Да, Гови, будь хорошим мальчиком.
Это было глупо с моей стороны — ведь я нуждалась в его услугах, — хотя и
ненамного глупее мысли, что смогу протащить это чудо в перьях в ЛИУК. Я
решила не спешить и остаться у них на некоторое время, по крайней мере чтобы
успеть обдумать сложившееся положение.
Я чувствовала себя ужасно неловко. Никки порхала по кухне, треща без умолку
и суетясь так, словно готовила чай для королевского приема, а я тем временем
стала просматривать список юристов, обнаруженных в
Желтых страницах
.
Разумеется, я уже ознакомилась с ним — еще дома, собираясь к Говарду Грауту.
Я знала, что никто больше мне не подходит. А после того как я узнала, что он
хочет взамен, можно было сделать вывод, что и его кандидатура отпадает.
Другая женщина на моем месте впала бы в отчаяние и потеряла способность ясно
мыслить.
Я улыбнулась и сказала:
— О, Господи, мне пора.
Никки резко остановилась, ее перья поникли, накрашенное лицо погрустнело. В
каждой руке она держала по чашке с чаем и напоминала богиню Правосудия с
весами, попавшую в бордель.
— О, — разочарованно произнесла она.
— Мне очень жаль. Но я опаздываю на встречу.
— Миссис Уайер... — многозначительно повторил Говард.
— Я в самом деле не могу остаться. С удовольствием бы, но мне надо
бежать.
— Следует ли понимать это так, что вы больше не нуждаетесь в моей
помощи?
Все вернулось к сути моего визита.
— Помощь? Какая помощь? — заволновалась Никки.
— Мы с твоей подругой обсуждали кое-какие дела до твоего прихода.
Незачем забивать лишней чепухой твою прелестную головку, пышечка, —
ответил адвокат, даже не взглянув на жену.
Я уже упоминала список вещей, которые нельзя делать? Как раз после
Нельзя
проявлять ни к кому симпатию при посторонних
и
Только девицы легкого
поведения бреют ноги выше колена
говорится:
Не называй никого пышечка
или, что в принципе тоже самое, — пупсик
.
Несмотря на все их деньги, Грауты решительно не подходили для Лиги
избранных.
Но что же делать?
Я хотела немедленно отказаться от его услуг. Но слова, казалось, застряли у
меня в горле. В то же время я не в силах была продолжать просить о помощи.
— Разрешите мне вернуться к этому разговору позже, мистер Граут. —
Я смущенно переминала шляпу руками. — Я действительно опаздываю.
Надеюсь, мой уход был не очень похож на бегство. Выругавшись недопустимо для
леди, я облегченно вздохнула и наконец-то опустилась на мягкое кожаное
сиденье машины. Мое намерение заставить мужа заплатить за все еще более
окрепло.
Друзья навек
.
Черт побери Гордона Уайера и его лживую душонку.
Мысли путались у меня в голове, пока я неслась прочь от дворца Граутов по
узким извилистым улицам
Ив
мимо роскошных домов, разбросанных среди
покрытых зеленью холмов.
Действительно, мы с Никки встретились в начальной школе Уиллоу-Крика в
классе мисс Лайт. В маленькой компании, образовавшейся тогда, нас было трое:
Пилар, Никки и я.
В тот день я пришла на занятия к мисс Лайт первая, так как отец завез меня в
школу по пути на ранчо. Помимо разведения скота, управления несколькими
нефтяными скважинами и инвестиционных проектов, у него была своя работа на
ранчо. Не тот он был человек, чтобы доверять ведение незначительных дел кому-
нибудь еще.
В дальнейшем в школу и обратно меня отвозил Радо, работник с ранчо, — папа
ему полностью доверял. Но в тот первый день папочка сам проводил меня.
Я готова была разрыдаться, но мой огромный, как медведь, папа посмотрел мне
в глаза и сказал:
Ты же моя дочь, а значит, не должна плакать
.
Как же я могла после этого проронить хоть одну слезинку? Для папы,
единственного человека, которого любила, я готова была сделать все что
угодно, даже не заплакать в тот момент, когда он собирался оставить меня в
этом чужом и враждебном мире на неопределенно долгий срок, несмотря на то
что неприятности уже начинались — какой-то мальчишка отпустил шуточку по
поводу моего платья.
Так что я сделала единственное, что могла: лучезарно улыбнулась отцу на
прощанье, затем нашла обидчика и стукнула его по носу. Рыжеволосый конопатый
придурок обходил меня стороной все последующие двенадцать лет учебы в школе.
Я была в классе в окружении других детей, когда появилась Пилар. Ее держала
за руку мать, которая подошла прямо к учительнице и что-то ей сказала. Я не
знаю, что именно, но с тех пор мисс Лайт слегка побаивалась миссис Басс.
Пилар велели быть хорошей девочкой и получать хорошие оценки. Я была в курсе
того, что значит быть хорошей девочкой, но ничего не знала об оценках.
Узнав, что это такое, я обрадовалась: появилась еще одна возможность быть
лучше других. Мгновенно школа обрела для меня привлекательность.
Как только миссис Басс удалилась, Пилар, решительная и непреклонная, подошла
прямо ко мне и заявила, что я — ее лучшая подруга, после чего села со мной
рядом. Я не была уверена, что хочу дружить с ней, но сообразила, что она
разбирается во всех этих Хороших Оценках, и решила не прогонять ее пока.
Пилар достала из сумки целую кучу карандашей, толстых, плохо заточенных, и,
как солдатиков, выстроила на парте в строгом порядке. Вслед за ними
появились грифельная доска и линейка. Я представить себе не могла, что она
собирается со всем этим делать, но была очарована. Еще больше меня
заворожили ее слова:
Ты выглядишь богатой
. Еще одно новое понятие.
— Что значит богатый?
— Это человек, у которого много денег.
Я ничего не знала о деньгах.
— Денег?..
Пилар нетерпеливо вздохнула — уже тогда она опережала в развитии
сверстников:
— У тебя много игрушек?
— Да.
— Много одежды?
— Не так много, как у мамы.
— А у нее много?
— О да. Целые шкафы.
— Значит, ты богатая.
После занятий мама спросила меня, что нового я узнала, и я с гордостью
ответила:
— Узнала, что я богатая.
Меня отшлепали, отправили спать без ужина и велели никогда впредь не
говорить ничего подобного. Но мать не опровергла слов Пилар. Моя новая
подруга явно знала, что говорила, а меня эта информация очень
заинтересовала.
Прямо перед началом урока в тот первый школьный день в класс вбежала Никки,
одна, без мамы и без папы. Ее золотисто-каштановые волосы были растрепаны,
будто их никогда в жизни не расчесывали. Для нас с Пилар Никки была
экзотическим существом — ее не смущали ни растрепанные волосы, ни мятая
одежда. Кроме того, она была уверена в себе и первая заговорила с нами на
перемене, тогда как остальные дети смотрели на нас, но не приближались, —
вероятно, уже распространились слухи о том, как я обошлась с рыжим
обидчиком.
— Мы — лучшие подруги, — представила Пилар меня и себя. — А
ты кто?
Глаза Никки широко раскрылись, и она умоляюще сложила руки:
— Я тоже хочу быть лучшей подругой.
Пилар оценивающе посмотрела на нее:
— Ты умная?
— Я не знаю.
— Ты богатая?
— Не знаю.
— А что ты знаешь?
— Не знаю.
Пилар была не в восторге, но, по ее мнению, нам нужно было как минимум три
человека, чтобы получилось общество.
— Ясно одно: ты не такая красивая, как Фреди. И уж точно не такая
умная, как я. Ладно, можешь быть нашей подругой.
Вот так и образовалось наше общество.
Никки — мечтатель.
Пилар — реалист.
А я — принцесса.
Теперь, по прошествии многих лет, я понимала, что Пилар с первого класса,
если не с рождения, шла к тому, чтобы стать такой, какой она была теперь, —
прямолинейной, реалистически мыслящей либералкой. Наверняка ей казалось, что
она родилась не в той семье и не в том штате. Но факт остается фактом: уехав
однажды на север, она все-таки вернулась назад. Вот вам и доказательство
того, что если уж ты здесь родился, то Техас у тебя в крови, несмотря на все
твои левые настроения, прилизанные волосы и уродливые очки. Как она могла не
вернуться домой?
Теперь Никки. Если бы я удовлетворила требование Говарда и помогла ей
вступить в ЛИУК, можно было бы считать, что ее мечты сбылись.
Что касается меня, я всегда чувствовала себя принцессой, пока не оказалась
на грани нищеты. Это абсолютно недопустимо, ситуацию необходимо срочно
менять.
Я выехала из
Ив
, помахала рукой Хуану, маячившему в окне кирпичного домика
охранника. Мне нужно было время, чтобы перебрать все возможные варианты. Я
не хотела, чтобы меня спасал мужчина. Баловали, обожали, воздвигали на
пьедестал? Да. Но спасали? Non.
Итак. Если у меня есть хоть один шанс сохранить положение в обществе, мне
потребуется помощь Говарда Граута. Эта мысль не давала покоя, так как за
свои услуги он запросил слишком дорогую плату.
Как говорят, нашла коса на камень.
Но, объезжая парк Уиллоу-Крика с восточной стороны главной площади, мимо
толстых дубовых стволов и диких колокольчиков, рассыпанных повсюду, как
цветной ковер, я вдруг поняла, что если кому-то и под силу протащить Никки
Граут в ЛИУК, то только мне. Я была просто гений, когда речь шла о
выполнении невозможного. Кроме того, если я не прибегну к помощи Говарда,
чтобы вернуть деньги, меня в любом случае вышвырнут из Лиги. Мне нечего
терять, зато смогу вернуть свое.
Решение было принято.
Я отыскала в бардачке мобильник и набрала номер справочной. То, что Грауты
были в списке, показалось удивительным, но я обрадовалась, что мне не
придется возвращаться в их дом, по крайней мере пока.
— Миссис Уайер? — сказал Говард. Определитель номера — это в духе
НС.
— Да, это я.
— Итак, вы согласны.
Слова, которые я собиралась сказать, застряли у меня в горле, и я
почувствовала, как мое напряжение пошло по телефонным проводам. Я не могла
заставить себя сказать хоть что-нибудь. Но в тот момент, когда он выругался
и собирался повесить трубку, я сдалась:
— Да, я согласна.
Он помедлил:
— ...Отлично.
— Вы заставите моего мужа заплатить за все его художества?
— Миссис Уайер, если вы протащите мою Никки в эту вашу навороченную
Лигу избранных Уиллоу-Крика, я лично прослежу за тем, чтобы он не нашел себе
занятия лучше, чем подавать бургеры в придорожной закусочной.
Эти слова пробудили во мне какое-то холодное, сладкое, совсем не подобающее
леди чувство мести, и я произнесла:
— Что ж, хорошо. Договорились.
— Я обрадую Никки, что ее принимают в Лигу?
— Не спешите. Для начала можете сказать жене, что я представлю ее
нескольким членам ЛИУК. Вступление в Лигу — долгий процесс.
— Ладно. Хотя, возможно, тебе стоит зайти и самой поговорить с
Никки. — Он вернулся к фамильярному тону. — Объяснишь ей, что она
должна делать. Кроме того, нам тоже не мешает поговорить. Мне нужна вся
информация, которой ты располагаешь, о делишках своего муженька.
— Я знаю только об одном.
— Я о работе, миссис Уайер.
— А, конечно. Вам нужна информация из банка и все такое.
— Да, и как можно скорее.
— Когда вы хотите встретиться?
— Давай завтра.
— Так скоро?
— Если он действительно украл твои деньги, нельзя терять ни секунды.
Если бы я не захотел проверить кое-что сам, то велел бы тебе ехать ко мне
немедленно.
Чем дольше я с ним общалась, тем более убеждалась, что все в городе правы:
он просто бандит. Но что мне оставалось? Только смириться с этим. Поэтому на
следующий день я снова подъехала к его дому, нагруженная папками,
принадлежавшими моему мужу, и планами относительно жены моего нового юриста.
Глава седьмая
Чтобы протащить Никки Граут в ЛИУК, потребуется потрясающая
организованность, а с этим у меня все в порядке. А еще должно случиться
чудо. Мне предстоит разрабатывать планы, встречаться с людьми, бывать в
разных местах. Божья помощь очень бы не помешала.
План действий я уже продумала. В весьма боевом настроении я подъехала к
дверям соседа, и горничная в форме (хорошее начало!) открыла мне дверь.
— Миссис Граут...
— Фреди!
Я услышала голос Никки и цокот ее шпилек по плиточному полу. (Хорошее начало
было безнадежно испорчено.)
Горничная отступила, чтобы дать мне войти. Никки широко раскинула руки и
заключила меня в объятия вместе с папкой от Луи Вюиттона.
— Я так рада, что ты пришла! — прощебетала она.
Присутствие горничной было хорошим знаком, а вот наряд Никки не изменился к
лучшему. Казалось, она примерила костюм для шоу двойников Долли Партон. Ее
прическа была слишком пышной, а одета она была в еще более обтягивающую
одежду и туфли на таких высоких и тонких каблуках, что было непонятно, как
не перевешивает ее впечатляющий бюст, который сегодня был особенно заметен,
так как на ней была облегающая кофточка с глубоким вырезом.
Я же для своего визита к соседям выбрала белую суперэлегантную блузку с
длинными рукавами, заправленную в шелковую кремовую юбку. На шее и в ушах у
меня был жемчуг, а на плечи я накинула светлый хлопчатобумажный джемпер.
— Проходи, проходи. — Никки за руку тащила меня через холл
(горничной пришлось ловить спадающий джемпер). Мы вихрем пролетели через
анфиладу французских дверей и вошли в гостиную, ошеломившую меня своими
нейтральными тонами и со вкусом подобранной обстановкой. Я была столь же
удивлена, сколь и обрадована. Если остальные комнаты дома выдержаны в таком
же изысканном стиле, со сверкающим позолотой холлом можно смириться.
Однако в мгновение ока мы покинули островок хорошего вкуса и оказались в
комнате в стиле сафари. Кругом была кожа, раскрашенная под леопарда, а по
стенам развешаны изображения экзотических животных.
Подозреваю, что дизайнер, который выполнял заказ для Граутов, настоял, чтобы
хотя бы гостиная была оформлена на его собственное усмотрение, а не согласно
пожеланиям заказчиков. Интересно, какие волшебные слова надо было
произнести, чтобы добиться этого.
— Это кабинет Говарда.
— Ах... — Я не нашлась, что сказать.
— А вон там — бассейн.
До меня тут же донесся запах хлорки. Неудивительно — бассейны не полагается
устраивать так близко к дому, за исключением разве что Лос-Анджелеса, где
они сооружаются бесконечными каскадами и являются украшением дома. Но мы не
в Лос-Анджелесе.
Более того, бассейн находился даже не снаружи. Мы прошли еще через несколько
двустворчатых дверей в огромный атриум, где располагался отнюдь не маленький
бассейн, окруженный дорическими колоннами, греческими статуями и, совсем уж
не к месту, пальмами, которые уходили ввысь сквозь отверстия в стеклянном
потолке. Мы, очевидно, оказались в тематической части дома.
— Это — комната-
джунгли
, а это наш греко-римский гарем в тропическом
стиле.
Может быть, хороший декоратор и должен смешивать различные элементы дизайна,
цвета и стили. Но эта адская смесь повергла меня в шок.
Наконец мы добрались до того, что, видимо, и было целью путешествия по дому,
— вышли на веранду. Как раз за ней, сквозь витражное окно, я смогла
разглядеть очертания домика для гостей. Само собой, он выглядел как мини-
дворец, но, как ни странно, был при этом вполне гармоничным. И снова меня
успокоило и обрадовало присутствие адекватного стиля. Веранда в бледно-
желтых и зеленых тонах была наполнена прозрачными воздушными тканями,
которые создавали ощущение уюта и классического стиля одновременно. Мне
подумалось, что, быть может, этот дом стал полем битвы двух дизайнеров, где
каждый что-то отвоевал, а что-то уступил.
Когда мы вышли на веранду, Говард сидел там, читая газету и попивая кофе. Он
не потрудился встать при нашем появлении.
— Мария! — громко позвала Никки. Прибежала горничная.
— Принеси чай для моей подруги.
Я поджала губы. Говард это увидел. Да-с.
Никки ничего не заметила. Она подвела меня к стулу, а затем поспешно
схватила другой и уселась рядом со мной.
— Не передать, как я взволнована тем, что меня примут в Лигу избранных
Уиллоу-Крика! Меня! Представляешь?!
Я не могла себе этого представить.
— Теперь расскажи мне все-все, что я должна сделать.
— Вероятно, муж тебе уже говорил, что в начале процесса вступления в
Лигу — а это будет именно процесс — я хочу представить тебя нескольким дамам
из Лиги.
— Не могу дождаться!
— Ну вот, нам нельзя терять времени, так как новые члены принимаются в
конце мая. Придется работать в темпе. Думаю, первым делом я устрою небольшое
чаепитие у себя на следующей неделе. Конечно, уже поздно рассылать
приглашения, но я обзвоню всех.
— Всегда мечтала устроить вечеринку для леди. — Никки посмотрела
на меня широко раскрытыми глазами и, подавшись вперед, взяла меня за
руки. — О, Фреди, позволь мне устроить чаепитие у себя.
— ?!
— Пожалуйста! Все будет замечательно, обещаю. Настоящее чаепитие для
настоящих леди. С китайским фарфором и серебром. Клянусь. — Она
перекрестилась.
— Никки, ну, я не знаю...
Говард с шумом поставил чашку:
— Чего тут не знать? Устраивайте свое чертово чаепитие здесь. Будто я
не знаю, что половина Уиллоу-Крика мечтает посмотреть мой дом. — Он
фыркнул. — Кроме того, они наконец убедятся, что у меня куча денег.
Что правда, то правда. Половина города действительно мечтает побывать во
дворце Граутов, как я называла дом своего соседа. И хотя разговоры о чьем-
либо достатке и были абсолютно НС, не могу отрицать, что людям интересно
узнать, насколько Говард Граут богат в действительности.
Мое мнение вдруг изменилось, я начала видеть смысл в том, чтобы провести
чаепитие именно здесь. Без сомнения, будет достаточно просто держать гостей
подальше от бассейна и кабинета. Ни одна из наших дам, будучи в здравом
рассудке, не попросит показать ей дом. Все знают, что, согласно этикету,
если хозяйка захочет показать дом, она предложит это сама. А я уж позабочусь
о том, чтобы Никки этого не предлагала.
Горничная принесла мне чай.
— Так мы устроим маленький прием здесь? — настойчиво спросила
Никки.
— Хорошо. Рассчитывай на следующий вторник в одиннадцать тридцать.
— Боже мой! Так скоро?
— Нужно, чтобы твою кандидатуру поддержали шесть женщин. Конечно, я
буду одной из них. Но нам все равно нужны еще пятеро.
— О Господи... — выдохнула Никки.
— Вот именно. — Я отхлебнула чай. Не мой любимый сорт.
— Хорошо, вторник отлично подойдет! Будет так весело!
Конечно же, женщины в Техасе в основном жизнерадостные и веселые. Но члены
Лиги Уиллоу-Крика отличаются рафинированной веселостью. Никки, как и ее
одежда, была слишком эмоциональной.
— Что подать к столу? — спросила она. Я слегка оторопела:
— Это будет чаепитие.
Никки рассмеялась:
— Какая я глупая! Но разве это не будет скучно? Как насчет шампанского?
Секунду я неподвижно смотрела на нее:
— Я, кажется, сказала, что чаепитие будет в одиннадцать утра.
Она была в замешательстве.
— Слишком рано для шампанского, — терпеливо добавила я.
— Ты права! И о чем я только думаю? Надо подать утренние напитки,
Мимозу
и
Кровавую Мэри
.
— Нет! Просто чай — сладкий и со льдом — плюс что-нибудь горячее. Может
быть, кофе. Свежевыжатый апельсиновый сок. Возможно, несколько сэндвичей. С
огурцом и капелькой майонеза отлично подойдет. Корочки нужно обрезать.
Никки наморщила нос:
— Ты хочешь, чтобы я сделала сэндвичи с огурцом и
Чудо-соусом
?
Если вы следите за списком того, что нельзя делать, добавьте:
Никогда не
использовать Чудо-соус
. Майонез, предпочтительно домашнего изготовления,
должен быть настоящим. Если под рукой нет домашнего, то это может быть
только
Хеллманн
.
Я объяснила это как могла вежливее.
— Она проследит за этим, — вмешался Говард. — Что еще?
— Маленькие пирожные были бы очень кстати. Самые вкусные продаются в
кондитерской
Мэгги
на площади. Подай их на вашем лучшем китайском фарфоре,
а чай со льдом — в лучшем хрустале. Обязательно положи полотняные салфетки,
соответствующие дневному времени, в отличие от ужина. Я начну обзванивать
дам, как только вернусь домой. Рассчитывай прием на семь-восемь человек,
включая себя.
— Ладно! — Ее голубые глаза горели от возбуждения. — Я все
сделаю как надо. Подам все на столики вокруг бассейна.
— Нет! — Я опять теряла терпение. — В этом нет необходимости.
Думаю, будет очень мило устроить чаепитие в вашей чудесной гостиной. По-
моему, рядом с ней я видела прелестную приемную?
— Но это так скучно.
— Что ж, возможно, скука — это то, что подходит для подобных
мероприятий.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Я остановилась еще на нескольких мелочах. И ведь я еще не добралась до самой
трудной части плана. Но делать было нечего, и я бросилась в бой.
— Да, Никки. Было бы неплохо, если бы ты надела что-нибудь... не
такое... — Я пыталась подобрать слово. Кричащее. Вульгарное. НС. —
Не такое грандиозное.
— Что ты имеешь в виду?
— Что-нибудь, что более бы подходило к утреннему чаепитию членов Лиги.
— Тебе не нравится, как я одеваюсь?
— Почему не нравится? Просто девушки в Лиге не... не наряжаются с
самого утра.
— Что ты хочешь, чтобы она надела? — спросил Говард.
В его голосе звучало подозрение, и мне захотелось сказать, что если ему не
нравится, как члены Лиги одеваются к утреннему чаю, возможно, ему стоит еще
раз подумать, надо ли его жене вступать в ее ряды. Но, конечно, я этого не
сказала. Я уже знала, что прямолинейность может повлечь за собой такую
правду, которую не каждый может переварить. Кроме того, мне все еще нужен
был юрист.
— О, что угодно, в самом деле. — Нет, спохватилась я, не
то. — Что-нибудь женственное, изящное. Банты и жемчуг — беспроигрышный
вариант.
Говард ухмыльнулся:
— Банты и жемчуг. Жуть.
— Как Джеки Кеннеди.
— Да ну ее к черту, она уже померла.
— Гови! — прикрикнула Никки на мужа, а затем обратилась ко
мне: — Что-то типа платья с бантом и жемчужное ожерелье?
— Звучит чудесно.
— Хорошо. — Она переваривала услышанное. — Хорошо! —
повторила она с большей убежденностью.
Я ненавидела, всей душой ненавидела это место. Будь проклят мой муж, где бы
он ни находился!.. Но потом я представила себе его в униформе фастфуда,
готового провалиться от стыда, когда его школьные и университетские друзья
заходят перекусить. Можно сказать, что я в настоящее время была в чистилище,
но очень скоро Говард Граут сделает так, что Гордон окажется в аду.
Горничная вернулась и грациозно наполнила мою чашку; мои д
...Закладка в соц.сетях
