Судьба обетованная
Красавица Рейчел Берк, покинув Англию, отправилась в Новый Свет в надежде
обрести там счастье... и оказалась пленницей жестоких индейцев. От верной
гибели девушку спас загадочный Эндрю Киркленд, человек, не боявшийся никого
и ничего на свете. С первого взгляда Рейчел поняла, что ее спаситель —
единственный, кто может подарить ей то самое счастье, в поисках которого она
пересекла океан, единственный, кому она готова покориться душой и телом.
Виргиния, 1686 год
Юный индеец лежал на животе у самого края скалистого выступа и смотрел с
высоты восьми футов на поляну внизу. Мальчику было всего десять лет, но в
его бронзовом мускулистом, обнаженном до пояса теле уже угадывался намек на
будущую мужественность.
Красная налобная повязка стягивала его черные как смоль волосы, а обе щеки
были раскрашены широкими алыми полосами. Правой рукой паренек крепко сжимал
деревянную рукоятку ножа.
Внизу на поляне появились мальчик и девочка. Увидев эту пару, тайный
наблюдатель довольно ухмыльнулся. Девочка остановилась, чтобы сорвать с
куста ягоды, а мальчик встал рядом, настороженно озираясь по сторонам.
Паренек-индеец вскочил на ноги и огласил воздух пронзительным, леденящим
душу воплем. Девочка закрутилась волчком от неожиданности, а мальчик успел
только задрать голову, как сверху на него прыгнула бронзовая фигура и
повалила на землю. Несколько мгновений оба катались по траве, осыпая друг
друга тумаками. Наконец индеец одержал верх и занес нож над своей жертвой,
готовясь пронзить ей сердце.
— Сдаешься?
Уильям Киркленд негодующе уставился снизу в сапфировые глаза, сиявшие
победным торжеством.
— Сдаюсь, — нехотя протянул он.
Эндрю Киркленд убрал в ножны игрушечный нож, слез с распростертого тела
троюродного брата и протянул руку, чтобы помочь ему встать.
Уилл Киркленд поднялся, недовольно отряхиваясь.
— Ну почему я не могу хоть раз побыть индейцем? Почему всегда
ты? — проворчал он.
— Потому что я и есть индеец, — с гордостью заявил Эндрю. —
Мой дед был вождем племени и его отец тоже.
Уилл Киркленд возмущенно скривился.
— Зря ты задаешься, Эндрю Киркленд! Ну и что с того, что твоя мама была
индианкой? Подумаешь! Ты всего лишь полукровка — наполовину шотландец, как и
я!
— Да, но на вторую половину ты англичанин, вот почему тебе никогда не
угнаться за индейцами. Англичане ничего не смыслят в разведке и не умеют
ходить по следу, — презрительно бросил Эндрю. — Мой отец, конечно,
не в счет, — поправился он.
— Мой папа ходит по следу не хуже твоего! — заспорил Уилл.
— Ничего подобного! — с жаром возразил Эндрю. — Мой отец —
самый лучший разведчик на свете!
— А вот и нет! — крикнул Уилл. — Он ничуть не лучше моего.
Этого было достаточно, чтобы завязалась новая драка. Оба паренька опять
повалились на землю и начали отчаянно бороться.
Элизабет Эллиот стояла в сторонке, терпеливо слушая, как спорят мальчики.
Это было ей не в диковинку. Наконец девочка не выдержала и, сверкнув синими
глазами, отправилась разнимать друзей.
— Если вы будете драться, я уйду домой. И вообще мне надоела эта игра.
Я самая старшая, и мне решать, во что нам играть.
Эндрю слез с Уилла. Теперь, когда он стоял рядом с Элизабет, их вполне можно
было принять за близнецов, несмотря на разницу в возрасте около года: те же
темные волосы и сапфировые глаза.
Девочка и мальчик росли вместе, как брат и сестра. Отец Эндрю, брат матери
Элизабет, погиб во время войны с королем Филиппом, а его мать, индианка из
племени вампануа, умерла при родах. Родители Элизабет, Мэтью и Рэйвен
Эллиоты, воспитывали Эндрю как родного сына, но при этом не давали ему
забывать свои гордые индейские и шотландские корни.
— Он первый начал, Бесс, — возмущенно сказал Уилл.
Родители Уильяма Киркленда, Майкл и Пруденс Киркленды, переехали в Виргинию
вместе с Мэтью и Рэйвен Эллиотами и обосновались в соседнем имении. Трое
детей были неразлучными друзьями.
Элизабет сердито топнула ножкой.
— Сколько можно тебе говорить, Уилл Киркленд? Прекрати называть меня
Бесс! Меня зовут Элизабет, — с жаром заявила она. — И последи за
своей речью! Грамматика — просто жуть!
— Прошу прощения, леди Элизабет, — отозвался Уилл, отвешивая
любезный поклон. — Позвольте взять вас под ручку, леди Элизабет, и
провести по лесу, леди Элизабет. А то как бы вы не упали и не расквасили
себе физиономию, леди Элизабет.
— Это ты сейчас расквасишь себе физиономию! — рассердилась
девочка, и Уилл шлепнулся на землю рядом с Эндрю. — Пойдемте-ка домой.
Скоро придет мистер Седжведж, и у нас начнутся занятия.
Уилл скорчил брезгливую гримасу.
— Да ну его, этого старика Седжи-Веджи!
— Как я понимаю, ты до сих пор не выучил сегодняшний урок, Уилл
Киркленд? — с укором спросила Элизабет.
Уилл перекатился на бок и подпер рукой голову.
— Прочитай мне стихи, Бесс, — попросил он, мило улыбнувшись и с
обожанием глядя на девочку снизу.
Элизабет села рядом с ним.
— Но это же тебе задали их учить, Уилл.
— Я выучил, просто мне очень нравится слушать, как ты читаешь.
— Ну ладно, прочту. Только в последний раз! — твердо заявила
Элизабет и, снисходительно улыбаясь, прочла:
И вновь мы встретимся втроем В грозу и ветер, дождь и гром. И в шуме боя не
понять, Победы или смерти ждать.
Несколько мгновений Уилл лежал в молчаливой задумчивости, потом, как бы
смутившись, сел.
— Эй, Энди, пойдем найдем лягушку, и я положу ее Седжи-Веджи в штаны.
Эндрю покачал головой:
— Он отругает за это меня.
— Почему мистер Седжведж отругает тебя, Эндрю? — спросила
Элизабет.
— Он всегда и за все ругает меня, потому что не любит индейцев.
Уилл озорно сверкнул глазами.
— Тогда тем более надо найти лягушку и запустить ему в штаны!
Мальчики многозначительно переглянулись и двинулись вперед. Элизабет
неодобрительно нахмурила брови, но, покорно вздохнув, поплелась за ними.
В доме их встретила Рэйвен Киркленд Эллиот. Ее муж Мэтью стоял рядом,
обнимая жену за плечи. По расстроенному лицу матери и ее красным опухшим
глазам Эндрю и Элизабет сразу поняли, что она плакала. Как видно, случилось
что-то серьезное.
К великой гордости своего отца, Элизабет унаследовала от матери черные
волосы и темно-синие глаза. В неполные тридцать лет Рэйвен Киркленд Эллиот
была необычайно красива: высокая, стройная, с безупречными чертами, прямым
маленьким носиком и высокими скулами. Но взгляд сразу же притягивали ее
удивительные глаза — два круглых сапфира в обрамлении густых ресниц. Эти
глаза были отличительной чертой рода Кирклендов, точно такими же обладали
отец Рэйвен, дед и многие-многие предки.
Рэйвен взяла Уилла за руку и повела его в гостиную. Заинтересованные Эндрю и
Элизабет хотели пойти за ними, но Мэтью Эллиот остановил детей, положив руки
им на плечи, и проводил в свой кабинет.
С годами Мэтью Эллиот не утратил юношеской стройности. Его темные волосы
были все так же густы и волнисты, а в янтарных глазах плясали все те же
золотые искорки. Он уже был богат, когда вместе с Рэйвен переехал в
Виргинию, разочаровавшись в пуританском обществе колонии Массачусетс. За
последние десять лет его богатство приумножилось благодаря прибыльно
организованному хозяйству на собственной табачной плантации. Будучи членом
палаты представителей Виргинии, Мэтью принимал активное участие в
политической жизни колонии.
Элизабет Эллиот обожала отца и считала его самым красивым мужчиной во всей
Виргинии. И Эндрю боготворил Мэтью Эллиота, который не задумываясь взял его
в свой дом и растил как родного сына.
Эндрю, внимательно приглядевшись к отцу, увидел, что он потрясен не меньше
матери.
— У меня очень трагичная новость, — печально начал Мэтью, и на
щеке его задергался мускул. Эндрю понял, какого труда стоит отцу сохранять
спокойствие. — Произошло ужасное несчастье, — продолжал Мэтью
Эллиот, прочистив горло. — Родители Уилла погибли. Коляска, в которой
они ехали, опрокинулась с холма. Слава Богу, им не пришлось мучиться. Смерть
наступила мгновенно.
Мэтью Эллиот едва сдерживал слезы. Он и Майкл Киркленд были давними друзьями, близкими, как братья.
Несколько мгновений дети сидели ошеломленные, пытаясь осмыслить слова отца.
Когда наконец до них дошло значение сказанного, глаза Элизабет наполнились
слезами. Девочка подбежала к папе. Он подхватил ее на руки и усадил к себе
на колени.
Эндрю держался стойко. Он сидел, печально опустив голову, и гнал прочь
подступавшие слезы. Ему хотелось разреветься, как Элизабет, но он знал, что
мальчикам нельзя плакать. Подняв голову, Эндрю встретился с сочувственным
взглядом отца. Мэтью протянул руку, и сын подбежал к нему, уткнулся в
крепкую отцовскую грудь, ища утешения в его объятиях.
На следующий день Майкл и Пруденс Киркленды были похоронены.
Уилл Киркленд стоял рядом с Элизабет и смотрел, как опускают в землю гробы с
телами его родителей. Стройная фигурка мальчика сотрясалась от рыданий.
