Жанр: Любовные романы
Сладостная победа
...ой в Виргинию.
— На следующей неделе я надеюсь отправиться в Калифорнию. К этому
времени шериф уже выздоровеет и сможет приступить к своим обязанностям.
— Скажу тебе прямо, Коултран Фрейзер, я никак не могу понять, почему ты
считаешь себя в долгу перед этими людьми. Ведь все они несносные янки. Среди
них нет ни одного настоящего джентльмена, за исключением доктора. А женщины!
Хм, даже рабы с Фазаньей тропы одеваются лучше, чем женщины этого городишка.
Как только ты можешь все это выдерживать? Ведь это совершенно невыносимо.
— Что поделаешь, Роуз Ли.
— Мы отправляемся, Коулт, — предупредил его возница.
— Приятного пути, Роуз Ли.
— Что может быть приятного в том, когда ты трясешься в этом дилижансе,
как мешок с зерном?
Коулт поцеловал ее на прощание в щеку и подсадил в дилижанс.
— До свидания, Коултран. — Она приложила платок к глазам. —
Скажу тебе прямо, мне очень тяжело, у меня душа разрывается от боли.
Напоследок Роуз Ли Бекенридж махнула ему из окна белым платочком, обшитым
кружевами.
Отойдя в сторону, Коулт увидел, что Кэсси запрягает лошадей в тележку перед
своей конюшней, и направился к ней. Он горестно вздохнул, когда к тележке
подбежала неразлучная троица и залезла в нее.
— Неужели ты опять поедешь с ними на ранчо?
— А разве это плохая идея? — ответила несколько удивленная Кэсси.
— Опять не внемлешь указаниям богов. Безразлично, какая это идея —
хорошая или плохая, вы все нуждаетесь в присмотре.
— Знаешь, Коулт, я вчера размышляла о судьбе, о чем ты упомянул во
время вчерашнего обеда, и у меня возникла теория насчет всех тех невезений,
которые случились со мной за последнее время. Помнишь, как генерал Карсон
сказал, что дети, по мнению Кочиса, принесли его племени удачу? Подумай об
этом, твое невезение началось с того момента, когда тебя ранили, это
произошло до твоего приезда сюда.
— Спорный вопрос, — возразил он.
— Пусть так. Дело вот в чем: дети посещали ранчо Лейзи-Би сотни раз, но
с момента твоего появления несчастья сыплются как из рога изобилия. Вот
почему я начинаю думать, что во всех тех бедах, которые приключились за эти
дни, есть и доля твоего участия. Индусы называют это плохой кармой.
— Вы смеетесь надо мной, мисс Брейден? Сперва индейские суеверия, потом
индусская философия. Что дальше?
— Как насчет старого доброго божественного провидения, помощник шерифа
Фрейзер? До ранчо путь недалек. Если мы не вернемся поздно вечером,
высылайте подмогу.
— Хай-хо! Мы едем! — Под звонкий и радостный смех ребятни Кэсси
ударила вожжами по спине лошади, и тележка тронулась.
Прошло не менее двух часов, когда Коулт решил все-таки прокатиться до ранчо.
Приехав, он обнаружил Кэсси разбирающей вещи.
— Какой сюрприз, помощник шерифа Фрейзер! Каким ветром вас занесло на
ранчо Лейзи-Би?
— Несмотря на плохую карму, источаемую мной, я тревожился за тебя и за
детей.
Она усмехнулась:
— Сражающихся с ломающимися лестницами и ужасно вонючими скунсами.
Он коротко рассмеялся и сказал:
— Ладно, ладно, я придумал не очень удачный повод.
— На другой день после того, как я рылась среди вещей, подыскивая для
тебя кое-что из одежды, я вдруг поняла, что многие из этих вещей больше нам
никогда не понадобятся, поэтому я решила сложить и убрать их.
— И это та самая важная причина, из-за которой ты приехала на ранчо
сразу же после так всех напугавшего появления индейцев?
— Что делать, ведь я решила отдать завтра все эти вещи в
благотворительный церковный фонд, — ответила Кэсси.
— А где же сорванцы? Что-то я не заметил их, когда подъезжал к ранчо.
Она кивнула в сторону окна:
— Там, у подножия холма, они собирают полевые цветы для своих матерей.
Не правда ли, как это трогательно!
— Возможно, они занимаются этим, потому что таким образом они утоляют
свое стремление совершать что-нибудь вредное и разрушительное, например,
вредить матери-природе.
— Коулт, неужели ты в самом деле, считаешь их такими плохими, как ты о
них отзываешься? — резко проговорила Кэсси.
Он расхохотался:
— Конечно, нет! Но я не хочу, чтобы они догадались об этом. Впрочем, в
таком виде они тебе больше нравятся. А как насчет тебя, Кэсси? Когда ты
откроешь свои настоящие чувства?
— А я никогда их не скрывала. Дети знают, что я обожаю их.
— При чем здесь дети? — Коулт развернулся и вышел из дома.
Кэсси из окна увидела, как он идет к холму. Если бы кто-нибудь спросил ее,
что в нем привлекает ее больше всего после его красивого лица, мускулистого
телосложения, добродушного смеха, то она должна была бы признать — его
походка. Он всегда ходил ровно и легко, никогда не наклоняясь и не горбясь.
Такая походка, казалось, говорила:
Смотрите, я действительно тот, кем
кажусь на самом деле
.
Сэм и Боуи подбежали к нему, как только его увидели.
— Я так полагаю, вы пришли, чтобы проследить, чем мы здесь
занимаемся, — сказала Сэм.
— Верно, всего лишь хотел убедиться в том, что вы не разжигаете новую
войну с индейцами, — ответил Коулт.
— Клянусь вам, помощник шерифа, мы ничего такого и не замышляли.
— Вы опять думаете посадить нас в тюрьму? — с тревожным видом
спросил Боуи.
— Я подумывал об этом, но я не вправе это решать.
— Бьюсь об заклад, что вы снова нас дразните, — ухмыльнулась Сэм.
Внезапно глаза у нее сделались круглыми, и она указала пальцем на землю:
— Вон! Гляди, змея! Давай уйдем отсюда.
Коулт побледнел, когда увидел желто-коричневого цвета змею, скользящую в
траве, ее раздвоенный язык высовывался наружу. При взгляде на ее хвост с
подобием роговых колец на самом конце Коулт побледнел.
— Пошли, Пити, — позвал брата Боуи.
— Слинки! — весело воскликнул Пити и устремился к змее.
Коулт замер, услышав ее жуткий, грозящий смертью звук, издаваемый хвостом.
Гремучая змея. Стук сердца отзывался в его ушах с не меньшим гулом, чем
зловещее предупреждающее змеиное потрескивание. Свернувшись кольцом, она
направила свою плоскую голову и блестящие глазки на Пити как на самого
близкого к ней человека.
Коулт прыгнул вперед и оттолкнул мальчика в сторону, и как раз вовремя змея
бросилась, но Коулт выстрелом снес ей голову.
Застывшие на своих местах Сэм и Боуи теперь подошли ближе и уставились на
останки гремучей змеи. Разинув от удивления рот, Сэм взглянула на
неподвижного и все еще держащего револьвер в руке Коулта.
— Это был самый быстрый выстрел, который я когда-либо видела, —
сказала девочка с явным уважением.
Но к ним уже быстро подбегала Кэсси.
— Я услышала выстрел. Что случилось?
Увидев лежавшего на земле Пити, она с испугом взглянула на мертвую змею, а затем снова на мальчика:
— Боже мой, она его укусила?
Тревога, явно прозвучавшая в ее голосе, вывела Коулта из оцепенения, он
сунул револьвер назад в кобуру.
— Нет, — успокоила ее Сэм, тут Пити вскочил с земли и кинулся в
объятия Кэсси, — помощник шерифа спас Пити от укуса змеи.
Кэсси крепко обняла мальчика. Слезы блестели на ее глазах, когда она
повторяла:
— Боже мой! Боже мой!
Захлебываясь от восторга, двое старших детей рассказали Кэсси обо всем, что
случилось. Когда они закончили, она обернулась и увидела, что Коулт, отойдя
в сторонку, сидит в одиночестве.
— Сэм и вы, мальчики, ступайте в дом. Я приготовила для вас там печенье
с молоком. Мне надо кое о чем поговорить с Коултом.
Глава 22
Как только дети убежали, Кэсси подошла к Коулту и присела рядом с ним,
ласково ему улыбнувшись.
— Однажды ты упоминал о том, что боишься змей. Несмотря на это, ты
рисковал жизнью, чтобы спасти Пити. С твоей стороны это очень благородно.
— Не напоминай мне об этом, — проворчал Коулт, явно содрогаясь от
пережитого. — Я страшно не люблю змей, живых или мертвых.
— Думаю, что большинство из нас чувствует то же самое, — сказала
она, поглаживая его по руке, как бы успокаивая. — Но я никогда не
видела тебя в таком состоянии. Наверное, за твоей ненавистью к змеям
скрывается что-то еще. Расскажи, Коулт. Неужели тот, кого ты любил, умер от
укуса змеи?
— Я был немного старше Пити, когда моего брата укусила гадюка-медянка.
Среди нас он был самым старшим, и мы все очень любили его. Я тогда сидел у
его постели, держа его за руку, плача и молясь, чтобы он не умер.
У Кэсси заныло сердце.
— О, Коулт, извини меня. Если это так мучительно для тебя, можешь
дальше не рассказывать.
Казалось, он не слышал ее, словно все еще блуждал в своих воспоминаниях,
вызванных испугом.
— В эти опасные секунды та давняя сцена промелькнула в моей памяти, мне
стало опять страшно. Но тогда старший брат Уилл отбросил меня в сторону, и
укус змеи достался ему, укус, который предназначался мне.
— Но ведь он не умер, — встрепенулась Кэсси. — Ты же сам
говорил, что твой брат Уилл живет в Виргинии.
— Он не умер. Но память об этом осталась, с тех пор я не выношу змей.
— В таком случае твой поступок, когда ты спасал Пити, еще более смелый.
Коулт покачал головой:
— Никак не могу поверить, я столкнулся лицом к лицу с гремучей змеей.
— А я могу. Я даже думаю, что ты ради того, чтобы спасти чью-то жизнь,
не побоишься столкнуться с самим Люцифером.
— Вы слишком мне льстите, мисс Брейден. Я не святой.
— Но ты тот человек, который ставит интересы других людей превыше своих
собственных. Подобно моему отцу.
Удивительно все то, что ты сделал для Джеффа. Я никогда прежде не видела,
чтобы брат чувствовал себя так уверенно. Мы все так благодарны тебе.
— Меня удивляет, что Джефф обо всем вам рассказал, ведь он клялся
сохранить все в тайне.
— Он ничего нам не говорил. Просто однажды утром я поехала следом за
вами.
— Ты кому-нибудь рассказала об этом?
— Только Кэти. У нас с ней нет друг от друга секретов.
— Но ведь это тайна Джеффа, так пусть она останется между нами. А если
он захочет, тогда и расскажет.
— Даю тебе слово.
Коулт положил свою голову ей на колени и почувствовал, как напряжение
покидает его тело. Он ощущал покой, глядя на величественные холмы,
виднеющиеся вдали. Неподалеку от них раздался веселый детский смех.
— О, они, кажется, что-то затеяли, — сказал он.
— Коулт, а ты любишь детей? — задала вопрос Кэсси, проводя ласково
пальцами по его волосам.
— Никогда не думал об этом. Могу даже признаться, что за последние пять
лет я вообще видел вокруг себя мало детей. — Он немного
помолчал. — Я люблю детский смех, их такие невероятно маленькие
пальчики на руках и ногах, когда они рождаются. Мне нравится, как они
пугаются и приходят в восхищение, когда следят за муравьем или за выходками
клоуна в цирке. Мне нравится огонек любопытства в их глазах, когда они
открывают для себя что-то новое. Но больше всего мне нравится в них то, что
они верят в Санта-Клауса.
— Когда-нибудь ты станешь замечательным отцом.
— Кто знает? Может быть, когда-нибудь стану. — Он окинул взглядом
даль. — Какой прекрасный край, Кэсси. Нет ничего удивительного в том,
что ты любишь свое ранчо.
— Что? Ты хочешь сказать, что этот край не менее красив, чем волнистые
зеленые холмы твоей любимой Виргинии?
— Зеленый цвет Виргинии мягкий, пасторальный, тогда как здесь все
резко, драматично. Взгляни на эти горные вершины, утесы, ущелья, которые
проделали в граните время и эрозия. Это совершенно два разных пейзажа, но
оба они чудесны.
— Ты думаешь, что был бы счастлив, поселившись здесь? У тебя задатки
хорошего хозяина ранчо.
— Я буду счастлив везде с любимой женщиной. Кэсси помолчала минуту,
затем сказала:
— Это очень удобное время, чтобы поговорить о том, о чем я так долго
думала.
— Это что, предложение?
— С какой стати я буду делать предложение едущему в Калифорнию джентльмену-
южанину, такому как вы, помощник шерифа Фрейзер?
— Очевидно, потому, что не можете устоять передо мной, мисс Брейден.
— Очевидно, потому, что до сих пор мне приходилось видеть много
хорошего от вас, помощник шерифа Фрейзер.
— Угу, до сих пор, мисс Брейден.
— Был ли ты серьезен, когда говорил о том, что влюбился в меня? —
спросила Кэсси.
— Не знаю, прежде я никогда не влюблялся.
— Ладно. Я думаю, что, возможно, ты прав.
— Аллилуйя! — Он выпрямился. Кэсси усмехнулась:
— Думаю, что тебе удалось сделать из меня верующую, хотя есть
существенная разница между любовью и сексом.
— Выбор за тобой. В любое время я к твоим услугам.
— Коулт, пожалуйста, будь серьезен. Ты ведь понимаешь, я подразумеваю
тот наш разговор, не нас на самом деле... то есть я имею в виду...
— Я хорошо понимаю, что ты имеешь в виду.
— Тогда ты понимаешь, что нам не суждено встречаться.
Он недоуменно приподнял брови:
— Откуда в тебе такая уверенность?
— У меня, ее нет, я в основном полагаюсь на твою порядочность.
Коулт фыркнул:
— Ха-ха, леди! Это большое заблуждение.
Кэсси улыбнулась, веселые искорки сверкали в ее глазах. Как хорошо, что он так добродушно настроен.
— Как я могу заблуждаться, если я доверилась рыцарю? Когда в городе
узнают о том, как ты спас Пити сегодня, твоя голова раздуется до размеров
тыквы.
Он притворился возмущенным.
— Вы называете этого рыцаря тыквенной головой, леди?
— Признайся, Фрейзер. Твоя пустая голова иногда напоминает тыкву,
наполненную косточками.
Кэсси рассмеялась своей шутке.
Он нежно увлек ее на землю и лег поверх нее. Его рот оказался так близко,
что она ощутила его теплое дыхание.
— Боюсь, моя леди, ты должна заплатить выкуп за свою несправедливую
колкость. Итак, моя прекрасная дева, что это должно быть — поцелуй или мне
прочитать одно из моих стихотворений?
— Нет, нет, только не это, сэр рыцарь, — простонала она.
— Я так и думал, что ты это скажешь.
Он прижал свои губы, желая поцеловать ее легко и быстро, но они слишком
долго сдерживали свою страсть. Кэсси раскрыла губы, и поцелуй оказался
долгим, глубоким; сладостный трепет охватил все ее существо. Она застонала,
желая чего-то большего, чем поцелуй.
Вдруг до их слуха донесся детский смех и из-за холма появились дети.
— Мне кажется, что прекрасная дева снова избежала испытания. —
Коулт привстал, взял ее за руку и помог встать.
Неприятный случай со змеей изменил их намерение задержаться подольше на
ранчо. Коулт погрузил в тележку сундук с одеждой, которую собрала Кэсси, а
затем проводил их верхом до города.
Высадив детей возле гостиницы, Коулт проехал вместе с Кэсси до церкви и
выгрузил сундук с одеждой.
— Я отвезу тележку в вашу конюшню.
— Не беспокойся, — ответила она. — Мне она еще понадобится.
Сегодня вечером, Коулт, я приглашаю тебя к нам на обед.
— Я очень признателен за приглашение, но я намерен сегодня лечь
пораньше спать. Думаю, что у меня не было ни одной спокойной ночи с того
дня, как я приехал в ваш так называемый тихий провинциальный городок, мисс
Брейден. От меня больше не требуется никакой помощи?
— Нет, помощник шерифа. Полагаю, что на сегодня ты сделал для нас более
чем достаточно.
Коулт начал было уходить, как вдруг Кэсси удержала его за руку.
— Коулт, я не могу выразить, как много значит твой поступок для меня.
Если бы Пити... — Слезы навернулись у нее на глазах, и она больше не
могла вымолвить ни слова.
— Дорогая, я знаю, что ты хочешь мне сказать. Но все закончилось
благополучно, не тревожься ни о чем.
Он чуть-чуть приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей прямо в лицо.
— Знаете, чего мне хочется, Кэсси Брейден, обрученная леди? Мне
нестерпимо хочется взять сейчас вас на руки, но я боюсь, что город никогда
не оправится от такого скандала.
Она улыбнулась и шутливо ответила:
— Знайте, помощник шерифа Фрейзер, что сейчас мне столь же нестерпимо
захотелось, чтобы вы это сделали.
Радость заискрилась в его глазах, и на миг, показавшийся им неизмеримо
долгим, их взгляды встретились в молчаливом понимании. Всем своим существом
Кэсси потянулась к нему, как будто она ждала его следующего движения.
Он вытянул руку и нежно коснулся ее щеки.
Лучше я уберусь отсюда подобру-поздорову, прежде чем сваляю большого
дурака
.
Потом быстро вскочил на Пулю и поскакал прочь.
Кэсси скрестила руки на груди, прислонилась к церковным дверям и долго
смотрела вслед, пока он не скрылся внутри конюшни.
Теперь она точно знала, что любит Коулта Фрейзера, любит всем сердцем.
На городок давно спустилась ночная тьма. Коулт совершал свой последний обход
городских улиц. Когда он проходил мимо домика доктора Уильямса, то увидел
самого хозяина сидящим на крыльце и покуривающим трубку.
— Все спокойно вокруг, помощник шерифа?
— Все тихо, док.
Доктор сделал глубокую затяжку и взглянул на небо.
— Приятная ночь.
— Да, точно. И ветерок подул.
— Как ваше плечо, не болит?
— Превосходно. Я даже уже забыл о нем. Что скажете насчет Джетро?
— Выглядит он неплохо. Ни лихорадки, ни заражения.
— На другой день после появления индейцев он казался таким слабым. Как
вы считаете, скоро ли он поправится, когда он снова сможет работать?
Врач пожал плечами:
— Трудно что-либо сказать, Коулт. В его годы получить пулю в легкое...
От такой раны ему быстро не оправиться, он же не молодой бычок вроде вас.
Старине Джетро давно следовало бы уйти на покой и уступить свое место какому-
нибудь молодому парню вдвое моложе. — Уильямс смерил Коулта
взглядом. — Вы устали от нас, Коулт, или мы вам просто наскучили?
Фрейзер рассмеялся:
— Когда это у меня было время скучать в этом городке? Здесь всегда что-
то случается. Но у меня родственники в Калифорнии, мне не терпится увидеться
с ними.
— Итак, вы настроены добиться лучшей участи для себя в том краю, где
благодатная природа и где вы видите для себя перспективы? Надеетесь ухватить
счастье за хвост?
Коулт присел на крыльцо рядом с доктором.
— После войны мне просто не сидится на месте. Иначе говоря, хочется мир
посмотреть и себя испытать.
— Порой то, к чему стремишься, оказывается гораздо хуже того, что
оставляешь позади.
— Док, ничего не может быть хуже, чем Юг в его нынешнем положении.
— Да, жизнь — это не утопия. — Доктор нахмурился. — Коулт, вы
же видели индейцев, которые так вольготно чувствуют себя здесь. Они хороший
пример того, что существует разница между этой землей и теми другими краями.
В другой раз индейцы, возможно, наведут боевую окраску и попытаются
проломить ваш череп ударом боевой дубинки. Да, иногда люди не видят леса из-
за деревьев. Тем не менее, Арена-Роха отнюдь не плохое место, чтобы
поселиться и жить здесь.
— Не стану отрицать, что вы живете в небольшом, но славном городке,
док. Да и хороших людей здесь хватает. Однако скоро огромная куча народу
хлынет к вам с другого берега Миссисипи. Разве Скалистые горы этому помеха?
Переселение закончится только тогда, когда перед вашими глазами покажется
целая флотилия каравелл, то есть фургонов переселенцев. Они будут искать
гавань, которую всегда ищет человек, гавань, в которой он может ступить
ногой на землю и назвать эту землю своей.
Уильямс закивал:
— С этим не поспоришь.
— Итак, они придут, док. Если не пешком и не на повозках, то они
доберутся сюда на суденышках или даже по железной дороге, потому что одна
трансконтинентальная дорога — от Атлантики до Тихого океана — уже построена,
и она пролегает совсем недалеко, к западу отсюда, возле Небраски.
Трубка доктора погасла, и он снова стал набивать ее табаком из коробки,
стоявшей рядом на крыльце.
— Да, ничто не остановит этого продвижения: ни реки, ни горы, ни
племена индейцев, ни дюжина других племен, пытающихся встать у них на пути.
Ничто не в силах остановить наступление цивилизации. Все индейские племена,
и на Востоке, и на Юге, такие большие и сильные, как могикане, чероки,
семинолы, как и другие, не менее славные, давно уяснили себе это.
Доктор раскурил трубку, и искорки снова замерцали в темноте.
— Готовьтесь, док, потому что мир надвигается на ваш городок, и тот
образ жизни, который вы привыкли вести, канет в Лету, точно так же, как и на
Юге.
— Мне остается лишь надеяться, что я не доживу до этого.
— Увы, уже дожили. — Коулт поднялся и прикоснулся рукой к
шляпе. — Спокойной ночи, сэр.
— Спокойной ночи. — Сделав глубокую затяжку, доктор Уильямс
проследил взглядом, как удаляется, исчезая в темноте, фигура Коулта, затем
задумчиво покачал головой: — Тем больше оснований у города заполучить такого
молодого и энергичного человека, как вы, Коулт.
Дэн Джеймс ночью не дежурил, и тускло освещенный холл гостиницы был пуст.
Коулт прошел за стойку, взял ключ из ячейки и поднялся к себе наверх. Едва
он открыл дверь своего номера, как ему навстречу хлынул душный, горячий
воздух.
Заперев двери, он пересек комнату и распахнул настежь окно, затем уселся на
край кровати, отстегнул пояс с револьвером, снял шляпу и сапоги.
Как всегда по ночам, его помыслы были устремлены к Кэсси. Его переполняли
чувства, они били из него наподобие того, как бьет из-под земли родник.
— Завязывай-ка с этим, Фрейзер, — бормотал он себе под нос.
Он разделся, придвинул подушку к изголовью кровати и улегся. Он знал, что
как бы он ни пытался, сразу ему не уснуть. Внезапно до него донесся какой-то
шорох за окном, и он тут же протянул руку за револьвером.
Сквозь открытое окно кто-то проник к нему в номер и замер, привыкая к
темноте. Для Коулта не представляло труда разглядеть его, он ясно видел в
свете луны, кто к нему пожаловал.
— Совсем неплохой способ, если хочешь, чтобы тебя подстрелили, —
проворчал он, пряча револьвер под кровать и снова откидываясь спиной на
подушку. — Уходи-ка отсюда, Кэсси.
Лоб у него покрылся капельками пота. Кэсси подошла к кровати и остановилась
прямо над ним.
— Неужели это то, чего тебе действительно хочется, Коулт? Чтобы я ушла?
Ее свистящий шепот в полной темноте подействовал на него лучше всяких
доводов, он хотел ее больше всего на свете.
— Мы оба так долго ни о чем другом не думали, как только об этом.
Пришло время раскрыть карты, — продолжала она.
— Господи, Кэсси, пусть ты и невинна, но нельзя же быть такой наивной.
— Ты упрекаешь меня в том, что я очень многим рискую?
— Еще бы. Под тобой очень тонкий лед. Так, может, тебе лучше повернуть
свою маленькую аккуратную попку и выбраться отсюда тем же путем, каким ты
забралась... пока у тебя есть такая возможность.
— Тебе следует помочь мне, Коулт. Для меня все это внове. И я не знаю,
что мне делать дальше.
Не отрывая своего взгляда от него, Кэсси присела на край постели. Коулт
обхватил рукой ее шею и привлек к себе, их губы оказались совсем близко.
— Мне не хочется, чтобы ты о чем-то сожалела, Кэсси. — Его дыхание
отяжелело от желания.
— Я знаю, на что иду.
— Думаю, что не знаешь, но боюсь, что теперь отступать уже поздно.
Тепло его дыхания мучительно волновало все ее существо. Кэсси закрыла глаза
и, томно вздохнув, раскрыла свои губы, она сама стремилась к этому; его
горячий страстный поцелуй отрезал ей все пути к отступлению.
Ее дыхание превратилось в череду прерывистых вздохов и стонов, когда он
расстегнул ее рубашку и начал целовать ее соски.
— Коулт, я не думала, что ты станешь это делать.
Он приподнял голову; желание переполняло его, что было заметно по его
взгляду.
— Кэсси, сейчас не до рассуждений. Сейчас время для наслаждений.
Он раздел ее всю, затем лег сверху. Они удивительно подходили друг другу,
изгибы и округлости ее тела соответствовали выпуклостям и впадинам
...Закладка в соц.сетях
