Жанр: Любовные романы
Любовные хроники: люк макензи
...руку.
Хани казалась такой маленькой и
беспомощной.
- Не плачь, моя сойка, - ласково проговорил он, убирая волосы с влажного
лба.
Казалось, девушка успокоилась. Люк вернулся в свое кресло, но едва присел,
как Хани вновь закричала:
- Ты привез меня сюда... Сам этого хотел... Ничего не выйдет... Нельзя
доверять... - Это были те самые слова,
которые она говорила ему во время очередной ссоры.
Люк почувствовал себя виноватым.
- Как глупо... - продолжала девушка. - И все так просто... Ненавижу
тебя... Ненавижу тебя, Люк...
Каждое ее слово будто кинжалом пронзало сердце Маккензи. Сжав руки Хани в
своих, он уткнулся в них лбом,
упершись локтями в край кровати.
- Прости меня, сойка, - прошептал он. - Прости, пожалуйста, за то, что я
причинил тебе страдания.
- Я люблю тебя, мама... Никогда не забуду тебя... - продолжала причитать
девушка.
Ее состояние ухудшалось с каждой минутой, и шериф уже в страхе собрался
бежать за доктором Нельсоном, как
вспомнил предупреждение Дуга о том, что ночью, вероятно, наступит кризис. Люк
решил подождать еще немного.
Наконец пришло время давать жаропонижающее. Лекарство подействовало - Хани
перестала бредить, но ее
сотрясали жестокие приступы лихорадки. Маккензи без устали вытирал ей лоб и губы
влажным полотенцем.
К утру, с новым приемом жаропонижающего, состояние девушки улучшилось,
лихорадка отступила...
Открыв глаза, Хани некоторое время лежала неподвижно. Она поняла, что
лежит дома в постели, и внезапно ощутила
чье-то присутствие в комнате. Девушка хотела повернуть голову, но лицо ее тут же
исказилось гримасой боли, словно тысячи
иголок вонзились ей в мозг. Хани подождала, пока боль пройдет, и, напрягая
зрение, присмотрелась к неясной фигуре,
темнеющей в кресле возле кровати.
- Люк, - прошептала она.
Он ничего не ответил. Приглядевшись, девушка увидела, что шериф спит.
Некоторое время она молча смотрела на
него, а потом веки ее сомкнулись, и она опять заснула.
Когда Хани снова пришла в себя, у кровати стоял Дуг Нельсон и, держа ее за
руку, считал пульс. Люка в кресле не
было.
- Проснулась? Доброе утро! - весело промолвил Дуг.
- Доброе... доброе утро, - пробормотала девушка.
- Как ты себя чувствуешь?
- Еще не знаю, - с трудом проговорила девушка.
- Пульс нормальный и ровный. Давай-ка измерим температуру. - Нельсон сунул
ей в рот термометр. - Люк
говорит, минувшей ночью ты была такой горячей, что вода на полотенце закипала,
когда он вытирал тебе лицо.
Стало быть, ей не привиделось, что Люк сидел рядом.
Не в силах говорить, Хани скептически приподняла брови и тут же скривилась
от непереносимой боли - даже такое
движение причиняло ей страдания.
- Голова болит? - спросил Дуг. Она кивнула, и ей снова стало больно.
Посмотрев на градусник, Дуг нахмурился.
- У тебя все еще высокая температура. На сегодня можешь забыть о дневной
прогулке.
Хани почувствовала, что опять впадает в забытье.
- А Джош? - едва слышно прошептала она.
- С ним все хорошо, Хани. Отдыхай.
...Она ощущала себя невесомой и, кажется, летала по воздуху. Потом вдруг
стала плескаться теплая вода...
- Нет, - пробормотала Хани. Ее язык так распух, что едва помещался во рту.
- Не хочу я учиться плавать.
Постель... Я хочу лечь в постель... - Она принялась вырываться из чьих-то
объятий.
- Успокойся, Хани. - Хриплый голос Люка подействовал на нее умиротворяюще.
- Ты не дашь мне утонуть?
- Нет, ты не утонешь, - тихо ответил он.
Хани с усилием приоткрыла глаза и поняла, что сидит в корыте с водой. Люк
держал ее за руку, другой рукой
поддерживал ей голову.
- Что... что ты делаешь?
- Так велел доктор. Ты просто расслабься. Вода соленая, а соль помогает
бороться с лихорадкой.
- С лихорадкой? - недоуменно спросила девушка. - Какой лихорадкой?
- Ты очень больна, сойка. Доктор говорит, что солевые ванны помогают.
Она себя как-то странно чувствовала. Корыто, вода, ее нагота, Люк... Вдруг
ее голова упала вниз, и девушка уткнулась
носом в грудь Маккензи. Она больше не хотела плавать. Ей хотелось только спать.
- Люк, не дай мне утонуть, - пробормотала она и закрыла глаза...
- Тебе сегодня лучше? - Голос Синтии вернул Хани к действительности.
Ощутив прикосновение мягкой,
прохладной руки к своему лбу, Хани открыла глаза. На краю постели сидела
улыбающаяся Синтия.
- Да, мне гораздо лучше, - неуверенно ответила Хани. - А что случилось?
- У тебя была сильная лихорадка.
- Да-а? - Девушка закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. - Ах да,
кажется, я вспоминаю. Мы с Джошем ходили
в лес, но внезапно начался дождь. - Она встретилась взглядом с подругой.
- Верно. Ты промокла и простудилась. Ты была очень больна, дорогая. Мы
целых три дня за тебя переживали.
- Три дня? Ты хочешь сказать, что я была без сознания три дня? Не могу в
это поверить!
- Слава Богу, самое худшее уже позади. - Синтия похлопала ее по руке. -
Хочешь есть?
- Пожалуй, да, - подумав, ответила девушка.
- Замечательно. Я приготовлю тебе чай. А каши тарелочку осилишь?
- Да, Синтия, если тебе не трудно.
Синтия поспешила на кухню, а Хани закрыла глаза, чтобы подремать немного.
Когда она открыла их, у кровати стоял
Джош. Синие глаза мальчугана были полны тревоги.
- Привет, мой золотой, - прошептала Хани.
- Тебе лучше? - спросил он дрожащим голосом.
- Все хорошо, золотко.
Тут на кровать вспрыгнул Амиго и принялся лизать ей лицо.
- А вот и ты, приятель. - Девушка рассмеялась и хотела согнать пса с
кровати, но не смогла даже поднять руку. -
Похоже, потребуется некоторое время для того, чтобы я набралась сил.
- Амиго нас спас, - заявил Джош.
- Да-а? Знаешь, я вообще ничего не помню. Расскажи, что случилось после
того, как я заболела.
В это время в комнату вошла Синтия с подносом в руках.
- Поболтать сможете позже, - сказала она. - Сначала Хани надо поесть.
Амиго, убирайся с кровати! - велела
женщина.
Пес тут же соскочил на пол.
- Можно мы вернемся, когда ты поешь? - спросил мальчик.
- Конечно, можно, мой золотой, - ответила девушка. - Не забудь, я хочу
узнать, что произошло.
- Пойдем к папе, Амиго.
Хани принялась за еду, а Синтия присела на кресло.
- Ты должна рассказать мне, что здесь делалось три дня, пока я болела. Я
почти ничего не помню.
- У тебя был очень сильный жар, - отозвалась жена доктора. - Судя по
словам Дуга, Люк почти не выходил из
твоей спальни.
- Похоже, я должна благодарить не только его, но и Дуга.
- Да, он замечательный врач, - безразличным тоном промолвила Синтия, - но
за тобой ухаживал один Люк.
Хани улыбнулась - в глазах Синтии появился обычный блеск.
- Смотри, он повесил занавески, которые ты сшила.
Девушка удивленно осмотрелась по сторонам и только теперь заметила, что на
окнах висели ее занавески.
- Что ж, поблагодарю его за это, - молвила она, поглядывая на подругу
поверх чашки.
Хани догадалась, что Синтия, не оставившая надежду поженить их, нарочно
преувеличивала роль Люка в ее
выздоровлении.
Еда утомила больную, и она опять уснула.
Когда Хани проснулась, в комнате сгустились сумерки. Сквозь открытую дверь
она увидела Люка и Джоша, сидевших
за кухонным столом. Подперев голову одной рукой, другой Джош лениво ковырял чтото
вилкой в своей тарелке.
- Джош, так за столом не сидят, - сказал Люк. - Тебе не нравится еда?
- Не нравится, - капризно ответил ребенок. - Хани готовит вкуснее.
- Не сомневаюсь, сынок, но лучше у меня не получается.
Джош подцепил кусочек мяса и лениво поднес его ко рту.
- А Хани сможет снова готовить нам?
- Не знаю. Пока тебе придется довольствоваться моей кухней.
- Печенье такое жесткое - его даже Амиго не ест.
Люк опустил глаза и увидел, как Амиго грызет его кулинарное изделие,
которое Джош украдкой бросил ему под стол.
- Мне вовсе так не кажется.
- Он просто не хочет тебя огорчать, потому и ест, - убежденно заявил
малыш.
- Тебе бы пример с него взять, - вымолвил Люк. - Думаю, ты тоже мог бы
съесть то, что я приготовил.
- Ну да, стану я есть это печенье... - капризничал ребенок.
- Хорошо. Давай приготовим другое для Хани.
Девушка удивленно наблюдала за тем, как отец и сын убирали все со стола.
Затем Джош пододвинул к столу
табуретку, а Люк принялся за тесто.
- Ну что ж, вперед, шеф Маккензи! - взмахнув рукой, проговорил Люк.
- Какой шеф? - с подозрением спросил мальчик.
- Это человек... В общем, это хороший повар, - усмехнулся отец.
Похоже, это объяснение пришлось Джошу по нраву, во всяком случае, он
улыбнулся во весь рот и погрозил отцу
пальцем.
- А теперь ты должен тонко раскатать тесто. Я скажу тебе, когда хватит, -
заявил мальчуган.
- Есть! - Люк взял скалку и принялся за дело. Не сводя с него глаз, Джош
облокотился на стол.
- Кажется, довольно, - важно заявил он, когда тесто, по его мнению, стало
достаточно тонким.
- Что теперь? - поинтересовался Люк, откладывая скалку в сторону.
- А теперь бери стакан и вырезай кружочки.
Отец принялся старательно выполнять указания ребенка, но тот остановил
его:
- Нет, ты все делаешь не так. Джош взял у Люка стакан и стал показывать,
как надо вырезать тесто.
- Ничего не получится, если ты не будешь вертеть бедрами. - Мальчик
покрутил попкой, как учила его Хани.
- Ты хочешь сказать, что надо делать вот так? - спросил Люк, надавливая
рукой на стакан и вертя своими
стройными бедрами. - Наверное, под музыку у нас бы все получилось лучше.
- Папочка, ну откуда же мы возьмем музыку, особенно когда Хани болеет и не
может играть на гитаре? - с грустью
спросил мальчик.
Глаза девушки наполнились слезами умиления.
Поставив противень с печеньем в печь, Люк подбоченился и спросил сына:
- Шеф, а что, по-твоему, надо делать с невкусным мясом?
Маккензи едва сдержал смех, когда увидел, как важно нахмурился ребенок.
- Может, подсолить его немного? - предложил Джош.
- Не пойдет... Хани и так жаловалась, что я пересаливаю кашу.
- Тогда, может, выбросим его?
- Еду не выбрасывают, так всегда говорила моя мама.
- Я знаю, что мы сделаем с мясом! - засияв, вскричал ребенок. - Давай
отдадим его Амиго.
- Хорошая мысль. - Люк вывалил мясо в миску и поставил ее на пол.
Пес с шумом принялся поглощать нежданное угощение.
Шериф, подбоченясь, смотрел на собаку.
Сын невольно скопировал позу отца и проговорил:
- Этот чертов пес сожрет все что угодно.
- Не смей употреблять бранные слова, - строго сказал Маккензи-старший.
- Но ты же сам так всегда называешь Амиго, - немедленно возразил мальчик.
Упрек был справедлив, и Люк почувствовал себя виноватым.
- Хорошо, с этого момента мы оба будем называть собаку только по имени, -
проворчал он.
Словно поняв, о ком идет речь, Амиго поднял голову, посмотрел на хозяев и
вернулся к еде.
- Чем мы накормим Хани, когда она проснется? - спросил Джош.
- Осталось немного супа, который вчера принесла тетя Синтия.
Лицо ребенка засияло от удовольствия:
- Вот здорово, пап! Хани поест вкусного супа тети Синтии и нашего вкусного
печенья!
Когда печенье испеклось, они приготовили для Хани поднос с едой и понесли
его девушке. Джош торопливо сбегал в
свою комнату и принес подушку, чтобы подложить девушке под спину.
- Боже мой, я не привыкла к такому заботливому отношению! - засмеялась
Хани, когда Люк помог ей сесть
поудобнее.
Джош примостился в изножье кровати, и Амиго тут же устроился рядом с ним.
- Джош, вели этому чертову... то есть вели Амиго спрыгнуть на пол, -
приказал шериф.
- Пусть останется, Люк. Он же не делает ничего плохого, - заступилась за
собаку Хани.
- Еще немного, и он с твоей тарелки начнет есть, - насупился Маккензи.
- Не беспокойся. Ого! Какое вкусное печенье! - воскликнула Хани. - Надо
же, легкое как перышко. - Она делала
вид, что не замечает довольных перемигиваний отца и сына.
И тут, как Люк и предсказывал, Амиго вмиг прокрался к подносу и стащил
одно печенье.
Все рассмеялись.
...Когда Джош уже лежал в постели, Люк вошел в комнату Хани и сел в ногах
кровати.
- Как ты себя чувствуешь, сойка? - ласково спросил он.
Хани никак не ожидала от шерифа такой мягкости.
- Лучше, теперь лучше.
- Ты нас сильно перепугала, - проговорил Маккензи и, наклонившись, убрал с
ее лица растрепавшиеся волосы.
Хани была поражена.
- Прости, что доставила вам столько беспокойства, Люк, - робко улыбнулась
девушка.
- Я очень рад, что тебе лучше и ты вне опасности. Тебе ничего не нужно? А
то я собираюсь лечь.
- Нет. Ничего не надо, Люк. - Ее вдруг обдало жаром, и она подумала, что,
наверное, покраснела как рак. - Ты так
устал. Завтра я встану.
- Только с разрешения Дуга. Завороженная взглядом Люка, девушка едва
сдерживалась, чтобы не обнять его.
- У меня есть хорошая новость для тебя, - добавил Маккензи. - Думаю, тебе
сразу станет лучше.
- Мне не придется больше есть твоей пересоленной каши? - продолжила она.
- Вообще-то да. Я нашел экономку. Взрослая женщина, недавно овдовевшая. Ее
зовут Фрида Фрик. Сейчас она живет
с дочерью в Сакраменто. Миссис Фрик приедет через неделю. Тогда ты сможешь
уехать из Стоктона, куда захочешь.
Хани оцепенела. Она столько раз думала и говорила об этом, она так ждала
того момента, когда сможет уехать. Были
минуты, когда девушка была готова сорваться с места, сесть в дилижанс и покинуть
Стоктон, даже не вспоминая о Люке
Маккензи. Но сейчас... Все зашло слишком далеко. Хани думала о нем день и ночь.
Представив себе, что не увидит больше
этого человека, не услышит его насмешек, от которых по ее спине ползли мурашки,
девушка едва сдержала слезы.
- Ты хочешь сказать, - отводя глаза от его пристального, немигающего
взгляда, промолвила Хани, - что прощаешь
меня и мне не нужно больше дорабатывать мои девяносто дней? - Девушка выдавила
из себя улыбку. - Не думаю, что ты
делаешь это по причине моего хорошего поведения. Похоже, тебе не терпится
избавиться от меня, Люк.
- Я не ожидал, что на мое объявление так скоро придет ответ, - сообщил
шериф.
- Говоришь, она приедет через неделю? Значит, я не успею научить Джоша
считать. - Хани прибегла к уловке: он
мог попросить ее остаться. - Да и буквы он еще не очень хорошо выучил.
- Не подумай, будто я пытаюсь выставить тебя, сойка. Знаю, Джош тебе не
безразличен. Если хочешь остаться, я
напишу миссис Фрик и попрошу ее отложить приезд в Стоктон.
- А ты бы хотел, чтобы я осталась?
Люк посмотрел Хани в глаза.
- Если учесть, как ты жаждала уехать отсюда, то, полагаю, с моим желанием
вряд ли стоит считаться.
Хани заключила для себя, что Маккензи просто не решается напрямую
попросить ее убраться поскорее. Она
отвернулась с полными слез глазами.
- Да, ты прав, - деланно-равнодушным тоном проговорила она. - Мне не стоит
оставаться, раз в моей помощи
больше не нуждаются.
Маккензи с болью подумал, что Хани могла бы остаться в Стоктоне только
ради Джоша. Он испытывал жгучее
чувство стыда: еще совсем недавно ему казалось, что девушка озабочена только
собственными интересами. Он был
несправедлив к ней - так же несправедлив, как и большинство жителей Стоктона.
Люк почти завидовал сыну - девушка
так привязалась к малышу. Шериф невидящим взором смотрел на ее профиль - даже
больная, Хани была прекрасна. В том,
что их отношения не сложились, только его вина. А теперь поздно что-либо менять.
Когда Люк поднялся, Хани повернула голову и посмотрела на него.
- Я лягу с Джошем, - сообщил он. - Если тебе что-то понадобится, позови. -
В дверях Люк задержался. -
Доброй ночи, сойка.
Еще долго Хани лежала, вперив взор в темноту. По щекам ее текли горькие
слезы.
Глава 19
На следующее утро Хани твердо решила встать с постели. Едва держась на
ногах, она медленно побрела на кухню и
принялась разводить огонь в плите. Это так вымотало ее, что девушке пришлось
присесть и перевести дух; зато к тому
времени, когда вода в кофейнике закипела, сил у Хани немного прибавилось.
Вскоре проснулся Люк. Хани пыталась убедить его, что уже достаточно
оправилась от болезни и готова сама взяться
за стряпню, но он и слышать ничего не захотел. Всем снова пришлось
довольствоваться пересоленной кашей, сваренной
хозяином дома.
После завтрака Люку надо было съездить на ранчо Кэлунов. Желая дать отдых
Хани, шериф прихватил с собой сына.
Как обычно, к девушке зашла Синтия Нельсон. Подруги опять принялись за
ароматические шарики, и за работой Хани
сообщила жене доктора, что скоро покинет Стоктон.
Синтия едва не расплакалась.
- А Джош знает, что ты уедешь? - спросила она, не скрывая слез.
- Нет. Ни у меня, ни у Люка пока не хватило храбрости сказать мальчику об
этом. Впрочем, может, Люк во время их
поездки осмелится поведать Джошу о моем отъезде, - промолвила девушка.
- Его маленькое сердечко не выдержит такого известия, Хани. Тебе это
отлично известно, ведь он привязался к тебе
всей душой! - воскликнула миссис Нельсон.
Хани зажала уши руками.
- Не говори мне этого! Слышать ничего не хочу! Мы все отлично знали, что в
один прекрасный день я уеду отсюда.
Просто это произойдет чуть раньше, чем я предполагала.
- Но почему бы тебе не остаться? Люк признался мне, что предлагал тебе
руку и сердце!
- Господи, Синтия! И ты его послушала! Это было всего лишь деловое
предложение. Он был в отчаянии и хотел,
чтобы я согласилась заботиться о Джоше...
Но неужели выйти замуж за Люка Маккензи так уж плохо, Хани? - умоляющим
тоном произнесла Синтия.
"Ну почему Синтия в который раз твердит об одном и том же?" - негодующе
думала Хани.
- Ах, Синтия, - покачала головой девушка, - Люк, к несчастью, считает, что
я не та, за кого себя выдаю. Почему
же ты иного мнения? К тому же я и вправду исполняла здесь непривычную для себя
роль. Дом, муж, ребенок... Все это не для
меня... - Невесело улыбнувшись, девушка обняла опечаленную подругу. - Мне будет
очень тебя не хватать, тетушка
Синтия.
Синтия долго плакала. Когда она, наконец, успокоилась, Хани отпустила ее,
вытерла навернувшиеся на глаза слезы и
улыбнулась.
- Давай же закончим эти дурацкие шарики! Уж на благотворительный-то базар
я, во всяком случае, приду!
Благотворительный базар начался в субботний полдень. Ради такого случая
было поставлено около дюжины палаток, в
которых можно было купить массу всяких вещей, начиная от пятицентовых вареных
яиц до стеганого одеяла стоимостью в
десять долларов, над которым целый год трудились дамы из Женского церковного
комитета. Хани заметила, что палатки, где
предполагалось торговать поцелуями, установили с самого края - там же, где
возвели тент для цыганки Мамы Розы,
прибытия которой ожидали с минуты на минуту. Ходили слухи, что Мама Роза отлично
гадает на картах таро.
Хани с удивлением отметила про себя, что пастор Райт не выдал ее секрета.
Первую четверть часа на базаре было не слишком оживленно. Вдруг к палатке
Хани подъехал взбешенный Люк
Маккензи.
- Какого дьявола ты тут делаешь? - загремел он.
- Здесь продаются поцелуи, - указала девушка на вывеску.
- Нет, скажи, какого черта ты делаешь в этой палатке? Я думал, что ты
будешь торговать здесь шариками, которые
вы смастерили с Синтией.
- Послушай, Люк, тебе-то какая разница, чем я тут занимаюсь? - разозлилась
Хани. - Все деньги пойдут на
благотворительные цели, как тебе известно.
- Ну да, и тебе проще всего торговать поцелуями, не так ли?
- Да, - огрызнулась девушка, - мне это так же просто, как тебе впадать в
бешенство по каждому пустяку!
- Но поцелуями обычно торговала Лили, - слегка смутившись, проговорил
шериф.
- Все понятно, Маккензи. Вы явились сюда от ее имени? - съязвила Хани.
- Не понимаю, зачем вам обеим продавать поцелуи? - продолжал кипятиться
Люк.
.- Тогда обращайся с жалобой к пастору Райту. Это он предложил мне принять
участие в этой затее.
- Или уйди отсюда, или заткнись, шериф, - раздался голос Дуга Нельсона. -
Ты всех задерживаешь.
Люк обернулся и увидел у себя за спиной доктора.
- Да, тебе лучше уйти отсюда, ты отпугиваешь моих клиентов, - заявила
Хани. Она старалась держаться уверенно,
но замечания Маккензи глубоко уязвили ее.
Шериф смерил Дуга с головы до ног надменным взглядом.
- Если бы вы целовали только свою жену, доктор, - холодно произнес он, -
то вам бы удалось сэкономить
некоторую сумму. - С этими словами Люк направился к палатке Лили, возле которой
уже собралась толпа жаждущих
сорвать поцелуй.
Хани хмуро наблюдала за тем, как Люк протянул Лили доллар, а затем та
обхватила его руками и впилась в его губы
долгим страстным поцелуем. Когда шериф, наконец, оторвался от женщины, Хани
заметила, что зеленые глаза Лили
затуманились.
- Загляни ко мне попозже, шериф, и мы закончим то, что начали здесь, -
вполголоса проговорила Лили.
- Я так и сделаю, - пробормотал шериф, покосившись на Хани.
- Похоже, наш шериф сгорает от ревности, - усмехнувшись, промолвил Дуг,
протягивая Хани доллар. Затем он
нежно поцеловал ее в щечку.
Замечание Нельсона не показалось девушке убедительным.
Через некоторое время Хани поняла, что местные мужчины предпочитают
покупать поцелуи у мисс Лили - около ее
палатки все еще стояла длинная очередь. Смачно поцеловав Лили в губы, некоторые
кавалеры подходили к палатке Хани,
быстро чмокали ее в щеку и поспешно удалялись. Честно говоря, девушке это было
по нраву, и в то же время она находила
их поведение унизительным для себя. Однако о причине столь странного поведения
кавалеров сомневаться не приходилось
- за деревьями, неподалеку от палатки, маячил шериф Маккензи. Он скрестил на
груди руки и свирепо поглядывал на
желающих купить поцелуй у няни его сына.
- Добрый день, мисс Хани, - весело поздоровался с девушкой Рэнди Кэлун,
только что покинувший палатку Лили.
Приподняв в знак приветствия шляпу, он протянул девушке доллар.
- Здравствуй, Рэнди, - подставила ему щеку Хани.
- Слыхал, вы серьезно болели, мадам, - сказал Рэнди, отходя в сторону.
- Моя болезнь не была заразной! - громко, так, чтобы все слышали, крикнула
Хани.
В это время Джесс Кэлун припал к губам Лили горячим поцелуем. Когда
поцелуй закончился, Джесс присвистнул.
- Если у тебя еще остались силы, дорогой, то я не прочь повидаться
вечерком, - хрипло вымолвила Лили, поправляя
растрепавшиеся волосы.
Поджидавшие своей очереди мужчины весело рассмеялись.
- Погоди, Лили, скоро моя очередь! - раздался голос из толпы. - Тогда ты
узнаешь, что такое настоящий поцелуй!
- Нечего хвастаться, Уолли Бойд, - бойко ответила ему Лили. - Ты уже
подходил ко мне! Кстати, может,
порадуешь своим мастерством мисс Хани?
Хани была в негодовании. Джесс хотел было запечатлеть на ее щеке
целомудренный поцелуй, но тут девушка схватила
его за волосы и впилась в его губы.
Покраснев, как ошпаренный, Джесс отскочил в сторону и испуганно взглянул
на Люка. Тот, приподняв шляпу,
подмигнул Хани.
- Будь ты проклят, Люк Маккензи, - пробормотала девушка.
Ближе к вечеру Хани вышла из своей палатки и хотела уже переодеваться в
костюм цыганки, когда к ней подошел
шериф.
- Не означает ли это, что вы уходите так рано, мисс Хани? А я-то как раз
послал к вам Джоша с долларом. Я заметил,
что больше всего вы привлекаете мальчиков, - ехидно поговорил Маккензи.
- Вот еще! Да как ты смеешь говорить о мальчиках? - возмутилась Хани. -
Странно, шериф, что вы не соизволили
подойти ко мне со своим долларом!
- Ты огорчилась? - ласково спросил Люк. - Признаюсь, я вел себя глуповато.
Прости меня за это, сойка.
Хани не смогла сдержать улыбки.
- В самом деле глупо было стоять со свирепым лицом и отпугивать от меня
кавалеров. Можно подумать, вы
ревновали, мистер Маккензи!
- Не исключено. - Шериф приподнял шляпу, подмигнул девушке и пошел прочь.
Хани, как завороженная, глядела ему вслед. Еще ни один мужчина не
производил на нее такого впечатления, как Люк.
Оглядевшись вокруг и убедившись, что никто не смотрит на нее, девушка
проскользнула в палатку Мамы Розы.
Вскоре туда пришла Синтия, держа в руках сверток с костюмом цыганки. Она помогла
Хани переодеться.
- В полумраке и в этом черном парике тебя никто не узнает! - заверила
подругу миссис Нельсон.
Хани посмотрела на свое отражение в зеркале. На ней были широченная юбка
из ярких лоскутков, стянутая на гибкой
талии, белая кофта и черно-красная шаль. Светлые локоны исчезли под черным
париком. В ушах покачивались огромные
золотые серьги, а на голове красовалась косынка того же цвета, что шаль.
Синтия помогла Хани нарумяниться, подвести глаза и начернить брови
сурьмой. Хани вынуждена была признать, что
приобрела на редкость таинственный вид; никому и в голову не пришло бы подумать,
что Мама Роза на самом деле -
голубоглазая блондинка.
- Я бы в жизни не узнала тебя, Мама Роза, - заявила Синтия.
- Ага, дарагая, стала быть, ты пришла к Маме Розе узнать будущее! - громко
закричала Хани, потирая руки. -
Мама Роза видит дитятю с каштановыми валасами и карими глазами. - Девушка
поднесла палец к виску. - Че еще видит
Мама Роза? У уха мальчика такая докторская трубочка!
- Замечательно! - воскликнула довольная Синтия. - Подумать только, Мама
Роза, вы видите это все без
магического кристалла и без карт таро! Как бы мне хотелось превратиться в мышку,
спрятаться в уголок и послушать, как вы
будете предсказывать всем будущее! - Синтия направилась к двери, но на мгновение
задержалась и добавила: - Кстати,
сюда зайдет Дуг, не забудь сказать ему, что его счастье - это любящая, преданная
и прекрасная - не забудешь? прекрасная
- жена! - Засмеявшись, женщина выскочила из палатки.
Остаток вечера Хани была занята тем, что предсказывала счастливое и
безоблачное будущее всем, кто заплатил
двадцать пять центов за ее услуги. Лишь два раза она сделала исключение - для
Клары Вебстер и Миртлили Куинн. Кларе
она сообщила, что ее муж вступил в любовную связь с ее лучшей подругой, а потом,
когда к Маме Розе пришла Миртлили,
Хани хриплым шепотом поведала о том, что самая близкая ее приятельница состоит в
любовной связи с Делмером.
- Ну погоди, Клара Вебстер, доберусь я до тебя! - завопила Миртлили,
выбегая из убежища гадалки.
Хани наслаждалась сладкой местью. "Пусть побесятся", - усмехнулась она про
себя.
Почувствовав голодны
...Закладка в соц.сетях
