Жанр: Любовные романы
Возвращение графа
...тся другому, то чем она лучше потаскушки, даже
если тот мужчина на ней женится?
Кристиан — самозванец может дать ей наслаждение, но даже если он на ней
женится, у них нет будущего. Его либо повесят, либо однажды ночью он сбежит,
пока она спит. Даже если он будет ей верен и если избежит наказания,
заниматься любовью с таким человеком — все равно что сбежать с цыганом и
ночевать в стогу, как та бедная леди, о которой поется в старинной песне.
На это она не пойдет. Даже если бы он предложил ей бежать с ним — а этого не
будет, — она бы отказалась. Потому что это означало бы, что он мошенник. Она
почти отдала ему свое тело, но жизнь мошеннику не отдаст.
Так она решила. Но противиться влечению у Джулианы не хватало сил, она
словно участвовала в захватывающей пьесе и хотела знать конец.
И сейчас она ждала, когда появится Кристиан и начнется второй акт.
Главный зал Эгремонта был залит светом из высоких окон над лестницами-
близнецами, и лица ожидающих актеров были отчетливо видны. Софи, небесное
видение в розовом платье, была похожа на капризного ребенка в кондитерской —
чопорная и жадная. Хэммонд оделся, как на прогулку, но по лицу было видно,
что ему не по себе. Сквайр тоже нервничал; его жена сидела с вытянутым
лицом. Разобрать что-либо в лице сэра Мориса было невозможно; сухой и
благопристойный, как викарий, в аккуратном черно-сером наряде, он сидел и
поглядывал на золотые часы в своей тонкой, длинной руке.
Когда высокие часы в холле начали бить, старый джентльмен защелкнул крышку
часов.
— В тюрьме их учат молиться и работать, но, как видно, не учат правилам
хорошего тона, — сухо заметил он.
Джулиана нахмурилась. Баронет это заметил.
— Пунктуальность — черта джентльмена, — пояснил он. — Даже тот, кого за
преступление сослали на край земли, не должен этого забывать. Вот еще одно
доказательство моих подозрений, дорогая. Потому что людей нашего класса с
детства учат, что, если человека ждут к определенному часу, он...
Они услышали, как распахнулась входная дверь, и с последним ударом часов
раздался голос Кристиана:
— Доброе утро.
Он отдал пальто лакею и вошел в зал. У Джулианы бешено забилось сердце. Он
выглядел сокрушительно: темно-коричневый сюртук, горчичного цвета жилет,
шейный платок, завязанный безыскусно, но элегантно, серовато-коричневые
бриджи, сверкающие коричневые сапоги с золотыми кисточками. Других украшений
не было, но глаза сияли, как драгоценные камни; в них сверкнул веселый
огонек, когда он взглянул на нее, потом на остальных и поклонился.
— Надеюсь, я не заставил себя ждать. Лошадь была не оседлана, как я
заказал, и это съело несколько критических минут.
Он не стал представляться баронету, но с интересом посмотрел ему в лицо.
Баронет ответил невыразительным взглядом. Джулиана подумала: они как пара
котов, готовых вцепиться друг в друга. Она заметила, что они очень похожи в
том, как молча оценивают друг друга, и воспрянула духом. Может, они
соперничают, но по самообладанию Кристиан не уступает баронету.
Затянувшееся молчание прервала Джулиана:
— Сэр Морис, позвольте представить вам Кристиана Сэвиджа.
Баронет наклонил голову.
— Сэр, — сказал Кристиан, поклонившись. — Хотя мы с вами родственники,
но никогда не встречались.
— Если мы с вами родственники, — поправил баронет. — Но мы
действительно не встречались.
— Но вы встречались с моим отцом, — любезно произнес Кристиан. — Он
однажды упомянул о вас, когда рассказывал о членах семьи, отказавшихся
ответить на его письма с просьбой о помощи.
Баронет вскинул брови:
— Да, Джефри Сэвидж мне писал. И я исследовал свидетельские показания
против него и его сына. Они мне показались убедительными, поэтому я не стал
ему помогать. Однако это сделал мой бедный кузен граф, его дом и сокровища я
сейчас имею честь показывать вам. Здесь много ценностей, уверен, вы это
знаете. У меня имеются обязанности перед семьей, вот почему я предложил эту
экскурсию. Добавлю, что слугам известна ценность того, что я намерен
показать, и они будут настороже. Что ж, начнем? — Он повернулся к остальным.
Обе стороны изящно провели схватку, подумала Джулиана. Хорошо. Она глубоко
вздохнула и пошла за баронетом, который повел всех в громадный дом.
— Многие ее не заметили бы, — продолжал баронет, взяв в руки желто-
коричневую вазочку, — но она стоит больше, чем полотно, висящее над ней.
Обратите внимание на глазурь. Похожа на урну, которую я вам показывал в
длинной галерее, помните? — Он посмотрел на Джулиану.
— Да, очень похожа, — соврала она, потому что не помнила урну.
Он был доволен; улыбнувшись, осторожно поставил вазочку на место.
— А теперь пройдемте в Голубую гардеробную, примыкающую к Королевской
комнате. Думаю, вы найдете там много интересного.
— Разве не Ван Дейк висит над вазой? — спросил Кристиан.
Сэр Морис остановился.
— Да, это Ван Дейк, — резко сказал он, — ваза на триста лет старше, а в
данном случае старость имеет преимущество перед молодостью. Особенно когда
молодость несовершенна, а старость прекрасна. — Улыбнувшись Джулиане, он
добавил: — Ну что, идем в Королевскую комнату?
Джулиана кивнула. Она не знала, чем восхищаться. Следуя по пятам за
баронетом, она думала: все равно что надышаться множеством духов — уже не
чувствуешь разницы. У нее не было недостатка в образовании, но она
чувствовала себя как дикарь, которого вытащили из леса и потребовали
восхвалять сокровища Эгремонта. Она видела столько богатств, слышала столько
терминов, ей показали столько вещей вроде мраморных терм и дверей с
фронтонами, что у нее кружилась голова.
Имена королевских штукатуров и резчиков, знаменитых архитекторов и
художников баронет ронял одно за другим, показывая на камины, потолки,
фризы, экраны и литые решетки, колонны и барельефы. И это была только часть,
главные архитектурные особенности. В каждой комнате они выслушивали лекцию о
меньших ценностях. Джулиана таращилась на шкатулки, тарелки, зеркала, урны,
ложки, наперстки, выставочные шкафы и многое другое, что тут же забывала.
Она была ошеломлена этим великолепием и своим невежеством.
Но каждая вещь, которую показывал баронет, была прекрасна или хотя бы
интересна тем, что он о ней говорил. Было видно, как он все это любит. Это
чувствовалось по теплоте в голосе, по той нежности, с которой он брал в руки
вещи. И хотя Джулиана понимала, что не играет роли в его планах, сэр Морис
был так добр, что давал ей время все рассмотреть и понять. Старик выглядел
грозно, но имел безупречные манеры. Он с самого начала обращался с ней
галантно.
По правде говоря, реакция остальных не была вдохновляющей, и Джулиана
понимала, почему баронет их игнорирует. Софи онемела и, как и ее родители,
так растерялась от великолепия сокровищ и благоговения перед сэром Морисом,
что не могла вымолвить ни слова. Хэммонд восхищался, но вопросов не задавал.
Кристиан знал и часто спрашивал. Но поскольку он все время держался рядом с
Джулианой, сэр Морис, отвечая, смотрел на нее, чтобы не говорить с
Кристианом.
Она столько всего насмотрелась, что могла только улыбаться и кивать — как
китайские мандарины, вышитые на занавесках, которые он ей показывал.
Они прошли всего десяток комнат, и десятки их ждали впереди!
Баронет взял миниатюрную эмалевую коробочку и положил себе на ладонь.
— Эта прелестная вещица — недавняя, из Лиможа, это всего лишь прошлый
век, но... — Он посмотрел на Джулиану и замолчал. Потом посмотрел в окно,
поставил коробочку на место и воскликнул: — Боюсь, я увлекся! Посмотрите,
где солнце! Пора пить чай. Давайте закончим нашу экскурсию.
Джулиана смущенно опустила голову. Наверное, он заметил ее остекленевшие
глаза.
— Спасибо, — сказал Кристиан. — Это было очень информативно.
— Да, спасибо, — торопливо произнес Хэммонд. — Жаль, я не взял бумагу и
карандаш, я всего не запомню.
— Вы можете нанять антиквара, чтобы составил каталог, — сказал ему сэр
Морис, направляясь в салон, где их ждал чай. — Я умолял прежних графов это
сделать, но они не слушали. Надеюсь, вы понимаете, как это безрассудно.
Хэммонд закивал:
— Да, разумеется. Вы не возьметесь составить такой каталог, сэр?
— Я? — Баронет засмеялся. — О нет. Наймите профессионала, для меня это
хобби.
Джулиана шла позади всех. Ее глаза пылали от ярости.
— Что случилось? — спросил Кристиан.
— Это несправедливо! — заявила она. — Он говорит только с Хэммондом, а
Хэммонд не объявлен наследником. Это по меньшей мере грубо!
— Я к этому привык, — мягко произнес Кристиан. — И к несправедливости,
и к грубости. Но не привык к тому, чтобы меня защищали. Еще раз спасибо.
— Еще раз? — Она в упор посмотрела на него.
Он улыбнулся:
— Уж не получила ли ты указание от сэра Мориса?
У нее брови сошлись на переносице. Он объяснил:
— Иначе как понять, что ты за все утро на меня ни разу не взглянула?
Джулиана прикусила губу. Не могла же она сказать, что не решается взглянуть
ему в глаза! Боится в них утонуть. Она подозревала, что он и так это знает.
Он улыбнулся:
— Впрочем, я могу понять сэра Мориса. Джентльмен, сопровождающий
молодую даму, не должен спускать с нее глаз. Это убедит ее в том, что он за
ней приударил, а заодно он может проверить, не смотрит ли она на кого-нибудь
другого.
— Баронет и я? Не смеши меня! — выпалила она, оглянулась, не слышит ли
кто-нибудь, и уже тише добавила: — Просто он очень вежливый.
— Нет, мое существование он отказывается признавать, а ты красивая, —
болтал Кристиан. — Он мог смотреть на кого угодно, у него был выбор, потому
что я все время был рядом с тобой, а он не хотел меня видеть. Но он не
сводил с тебя глаз, хоть ты и не предмет антиквариата, — закончил он,
передразнивая сухой тон баронета.
Джулиана думала, что не сможет с ним разговаривать, вспоминая свое распутное
поведение этой ночью, но, едва начавшись, беседа потекла легко и
естественно, как дыхание. Она сказала:
— Нет, серьезно. Что ты думаешь по поводу того, как он обращается с
Хэммондом, хотя вопрос еще не решен?
— Я серьезен, вопрос не решен, и я ничего не собираюсь делать, — сказал
он. — За меня все делают адвокаты. Одного я уже нанял составлять каталог
сокровищ Эгремонта. Надеюсь, он скоро с этим разберется, потому что я
начинаю думать, что у сэра Мориса может появиться искушение засунуть в рукав
ложку или лоскутную коробочку. У него есть для этого все возможности — он
всех тут приручил.
— Сэр Морис?! — ужаснулась Джулиана, прикрыв рот рукой. — Как ты можешь
такое говорить?
— Я видел тех, кто чего-то домогался. А мой старый кузен откровенно
алчный, уж ты поверь.
— Ему не нужно воровать здесь, у него дом полон сокровищ.
— Коллекционеру всегда мало. Ему хочется иметь все, что есть редкого и
прекрасного. Ты видела, как он смотрел на мейсенский кувшинчик, когда держал
его в руках? Точно так же он смотрит на тебя. Берегись, Джулиана. Смотри,
как бы он тебя не утащил.
— Какая глупость! — Предостережение польстило ей. — Просто у него
манеры джентльмена. А лекция об искусстве не ухаживание.
— Для некоторых мужчин — ухаживание, особенно если он ничего другого не
может предложить, а женщина не польстится на его деньги и титул. К тебе же
это не относится.
— Чепуха, — засмеялась Джулиана. — Я имею в виду, что меня это не
интересует, а сэр Морис не интересуется мной.
Больше она ничего не успела сказать, потому что они шли в салон, где был
накрыт чай, и жена сквайра посадила ее между собой и Софи, подальше от
Кристиана.
— Это было великолепно, — сказала Софи баронету, когда все собрались
покинуть Эгремонт.
Это было тяжелое испытание, подумала Джулиана.
Сэр Морис ухаживал за ней все время чаепития. Рассказывал интересные вещи,
никому не давал рта раскрыть. Ей хотелось спросить Софи, как у нее обстоят
дела с женихом: враждебность кузины по отношению к нему не вызывала сомнений
и не спросить ей казалось невежливым. Но это было бы все равно что в церкви
на церемонии отпевания, сидя в первом ряду, под носом у священника,
заговорить с соседом.
Во время беседы баронет захватил инициативу, разглагольствуя об искусстве и
истории искусства. Даже Хэммонд, который ловил каждое его слово, с
облегчением вздохнул, когда чаепитие закончилось. Джулиана слушала
рассеянно, ее смущало, что сэр Морис сосредоточил на ней все внимание. Она
знала, что хорошо выглядит в шафранном платье, с прической, которую ей
сделала горничная Софи. Но прекрасно понимала, что до красавицы ей далеко,
титула у нее нет, так что для сэра Мориса она не представляет никакого
интереса. Вряд ли он ухаживал за ней ради того, чтобы получить информацию о
Кристиане. Он даже не хотел, чтобы она общалась с Кристианом, на чем
настаивала кузина. И уж конечно, в его возрасте он не был способен на
романтические чувства к женщине. Сама мысль, что почтенный джентльмен —
тайный похотливец, была непристойна.
Тем не менее казалось, что он все время адресуется к ней, хотя говорит со
всеми. Она решила: наверное, это потому, что она похожа на прилежную
ученицу. Была похожа. Потому что после того, как Кристиан закинул в нее
червь сомнения, внимание сэра Мориса стало ее раздражать. И каждый раз,
отводя от него глаза, она встречала спокойный, веселый взгляд Кристиана. В
конце концов она уткнулась в тарелку и не поднимала головы.
— Когда вы нам расскажете об остальных сокровищах? — спросил Хэммонд.
— Скоро, — сказал баронет. — Когда все будут свободны. — Он улыбнулся
Джулиане. — Может, через день или два? Воскресенье вас устроит?
— Думаю, нет, — подал голос Кристиан.
Все повернулись к нему. Он заговорил в первый раз после начала чаепития.
— В деревне будет ярмарка, только о ней и говорят в гостинице.
Джулиана, я подумал, что мы могли бы на нее сходить, как в давние времена.
Мисс Лоуэлл, ее брат и я в детстве ходили на ярмарку, — сообщил он. —
Пойдешь со мной, Джулиана? — мягко спросил он.
— Вы говорите о той ярмарке, где упал канатоходец? Джулиана была
потрясена тем, что вы помните, — злорадно сказала Софи, — пока я не сообщила
ей, что этот парень падает на каждой ярмарке уже много лет. Это часть
представления.
— Вот как? Рад слышать, — спокойно произнес Кристиан. — Я опасался, что
он разбил себе голову. Надо быть слабоумным, чтобы таким путем зарабатывать
на жизнь. Как ты думаешь, мы его опять увидим? — обратился он к Джулиане.
Сквайр, его жена и Софи переглянулись. Сэр Морис ненавидел Кристиана, они не
хотели его огорчать, но если кто и может выяснить побольше об этом типе, так
это Джулиана. Хэммонд нахмурился. Сэр Морис застыл в ожидании ответа
Джулианы. Ей предстоял выбор между развлечением в обществе титулованного
джентльмена в одном из прекраснейших особняков Англии и ярмаркой, на которую
надо тащиться в деревню вместе с опасным преступником. Ответ дался с
легкостью, это было самое простое, что она сказала: — О да! С удовольствием!
Глава 13
— Не притворяйся, что спишь, — прошептала Джулиана, подергав ручку
двери. — Софи, если не откроешь, я завтра же уеду домой.
Она подождала, переминаясь с ноги на ногу. В коридоре было темно, но из-под
двери пробивался свет. Из комнаты не доносилось ни звука.
— Уже два дня ты меня избегаешь, с меня хватит! Ни дня больше не
останусь здесь!
Джулиана подождала еще немного.
— Ну ладно, — произнесла она решительно, хотя сердце ушло в пятки, —
значит, так тому и быть. Завтра с утра уеду, сама объясняйся с родителями,
Хэммондом и сэром Морисом. Прощаться с ними не собираюсь. Все равно я вас
больше никогда не увижу.
Она повернулась, прикусив губу. Все кончено. Придется уезжать, подумала она
в отчаянии.
— А кто скажет о твоем отъезде негодяю, который выдает себя за
Кристиана? — спросила Софи. Она стояла в дверях в ночной рубашке, со злостью
глядя на Джулиану.
— А, Кристиану? — с наигранным равнодушием произнесла Джулиана. — Не
волнуйся, я сама ему скажу.
— Еще бы, — фыркнула Софи. — Заходи. Незачем кричать на весь дом.
Джулиана вошла и плотно притворила дверь.
— Я только хотела выяснить, почему ты не желаешь со мной разговаривать
и что произошло между тобой и Хэммондом. Когда я приехала, вы были как
апрель и май, а сейчас даже не разговариваете друг с другом.
— Ага! — торжествующе воскликнула Софи и круто повернулась к ней. —
Хочешь узнать, открыт ли путь? Открыт. Бери его себе, если хочешь, я не
возражаю.
Джулиана ошеломленно уставилась на кузину:
— О чем ты говоришь?
— Он защищает тебя, как... как тигр. Без конца твердит:
Не отправляйте
ее в Эгремонт на встречу с этим негодяем
,
Не посылайте ее в лапы к коту
.
А сегодня прихожу и вижу, как вы воркуете. Не понимаю только, зачем ему
нужна женщина, готовая флиртовать с каждым мужчиной.
— Что?! — воскликнула Джулиана. — Что за чертовщину ты несешь?!
— Я уже достаточно сказала! — Софи опустилась на стул перед туалетным
столиком и, схватив щетку, начала причесываться, забыв, что волосы заплетены
в косу, и поморщилась от боли.
— Мне не нужен Хэммонд, — заявила Джулиана. — А ему не нужна я. Мы
говорили о событиях, только и всего. А насчет того, что я готова флиртовать
с каждым мужчиной, то здесь их просто нет.
— Есть Хэммонд. Сэр Морис. И негодяй, который выдает себя за Кристиана
Сэвиджа, — сказала Софи, размазывая слезы по щекам.
После паузы Джулиана сказала:
— Ты сама просила меня быть благосклонной к Кристиану. А когда я
подумала, что он может оказаться моим старым другом, то охотно с ним
общалась. Но Хэммонд? Он милый человек, но я не питаю к нему никаких чувств.
Он твой, это видно с полувзгляда. Он тебя обожает. А то, что он старается
защитить меня от возможной опасности, говорит о его благородстве. Должно
быть, он чувствует себя неуверенно в деле о наследстве. Он может только
полагаться на адвокатов и Боу-стрит. Он не может делать с Кристианом то, что
я...
Она вспыхнула, подумав о том, что она делала с Кристианом.
— А сэр Морис!' Ну знаешь, кузина! Он годится мне в дедушки! Он просто
галантный, как и все джентльмены его поколения в обращении с женщинами. Со
мной он любезен, потому что я у вас гостья. Надеюсь, ты не думаешь, что я
флиртую с твоим отцом? Тогда я сочла бы тебя умалишенной.
На губах Софи появилась улыбка. Их взгляды встретились, и обе засмеялись.
— О Господи! — сказала Джулиана, вытирая глаза. — Как ты себе это
представляешь? Что было бы с твоим отцом, если бы я ему подмигнула?
Они долго хохотали, наконец Джулиана посерьезнела:
— Софи, скажи, что не я причина твоих проблем с Хэммондом, и не говори,
что проблем нет, это очевидно. Если я, то я немедленно уезжаю.
Софи положила щетку и свысока посмотрела на Джулиану.
— Нет, не ты. — Голос ее дрогнул, а на глаза навернулись слезы. — Я
тоже умею быть честной. Я пыталась... сама с собой. Что я думаю делать?
Большинство моих подруг замужем, а я все ждала принца — красивого, богатого,
знатного. В Лондоне я такого не нашла, но мне еще рано ставить на себе
крест, я ждала, может быть, слишком долго. Но этой весной я непременно поеду
в Лондон, если с Хэммондом не получится.
Глаза у нее стали мечтательные.
— Он был как сказочный принц. Прискакал на прекрасном коне,
представился моим родителям как новый сосед — новый граф, наследник
Эгремонта. Эгремонт! Он всегда довлел над нашими умами, и вдруг явился
Хэммонд — молодой, красивый — и сразу увлекся мной. Папа сказал ему, что он
может пожить у нас, пока не вступит во владение Эгремонтом. Он остался и
завладел моим сердцем... Мы часами гуляли и разговаривали, — мечтательно
сказала она. — Очень скоро он сделал мне предложение. Я была в восторге. Но
теперь... — Она повернула к Джулиане бледное заплаканное лицо. — Джулиана,
ты тут ни при чем. Он любит меня. Но если он не станет графом, вряд ли я
соглашусь стать его женой. Я не легкомысленная, не корыстная, нет! Я давно
могла бы выйти за богатого человека, но в моем сознании Хэммонд был связан с
Эгремонтом. Сама не знаю, что делать.
— О, Софи! — Джулиана упала на колени и сжала холодные руки кузины.
Никогда еще она не любила ее так, как сейчас. — Подожди еще какое-то время.
Наберись терпения.
— Ты права. Иначе все подумают, что я отвергла его потому, что он не наследник, и осудят меня.
Джулиана выпустила руки кузины.
— Да, да. А если окажется, что он наследник, то уладить дело будет
труднее.
— С Хэммондом? Ну нет. — Софи вытерла слезы. — Он от меня без ума.
Джулиана встала:
— Тогда жди. Но не вымещай свою досаду на Хэммонде. Вся семья это
переживает.
— Очень заметно, да?
— Ты с ним едва разговариваешь, третируешь, словно Кристиана.
— Того, кто выдает себя за Кристиана, — сказала Софи. — Кстати... Что
он обо мне думает? — спросила она с наигранным равнодушием. — Он всегда
вежлив, на злобу отвечает шутками. Но чувства свои скрывает. Как ты думаешь,
он видит, что у нас с Хэммондом нелады? Чувствует себя виноватым?
— Нет, конечно, мы этого даже не обсуждали. Или ты хочешь, чтобы я... —
Джулиана округлила глаза. — Ты же не думаешь порвать с Хэммондом, чтобы
освободить место для нового графа?
Софи отвернулась и, посмотревшись в зеркало, принялась запудривать невидимое
пятнышко на щеке.
— Нет, конечно. Не исключено, что он вор или убийца. Но пути Господни
неисповедимы. Ты же веришь, что он тот, за кого выдает себя? И считаешь его
красавцем. — Софи резко повернулась к Джулиане. — У него отличные манеры.
Откуда? Если он наследник, то годы тюрьмы не имеют значения, это лишь
сделает его известным в высшем свете. Его все будут принимать. Ты права, я
веду себя с ним безобразно. Но с завтрашнего дня постараюсь быть вежливой.
Мы ведь тоже идем на ярмарку под тем предлогом, будто не можем отпустить
тебя с ним одну. А то сэр Морис нас убьет.
Джулиана ошарашено смотрела на Софи.
— Ну, поняла? У тебя нет причин расстраиваться, все получится. О нас с
Хэммондом не беспокойся. Если что не так, он мигом примет меня обратно.
Джулиана не нашлась что сказать.
— Я поняла. Спокойной ночи, кузина.
Наступило утро, ласковое, ясное. Джулиана совсем не чувствовала усталости,
хотя еще долго просидела после разговора с кузиной. Поразмышляв, она решила,
что ничего не может сделать, ей остается только ждать. Она не заметила, как
уснула.
Сейчас Джулиана сидела в небольшом салоне в передней части дома сквайра и
ждала, когда придут остальные. Она готовилась к походу на деревенскую
ярмарку так, будто ее должны представить ко двору.
Джулиана надела свое лучшее платье из золотистой ткани с розовыми бутонами и
высокие полуботинки из мягкой кожи, чтобы не промочить ноги в траве на
ярмарке. Она взяла розовую шаль и такой же зонтик. Волосы забрала наверх,
как подобает изысканной даме, но на затылке перевязала лентой, и они
рассыпались по спине. В общем, выглядела она превосходно.
Но каштановые волосы не будут так сиять на солнце, как кудри льняного цвета.
И карие глаза при свете не блестят так, как лазорево-голубые. Как бы то ни
было, дочь деревенского джентльмена в подметки не годилась дочери сквайра.
Если Кристиан не Кристиан, он польстится на дочь сквайра. Но может
польститься на нее и в том случае, если он действительно Кристиан Сэвидж, с
грустью подумала Джулиана. Сегодня это выяснится. Наряжаясь, она нервничала,
тревожилась, суетилась, и теперь ей оставалось только ждать.
Послышались шаги, она подняла голову.
В дверях стоял сэр Морис, одетый во все серое.
— Ах, как хорошо, — сказал он. — У меня есть шанс поговорить с вами
наедине. Я попросил слуг доложить, когда вы выйдете из своей комнаты, а
родственников просил подождать, пока мы не поговорим. — Он вошел, тяжело
опираясь на трость. — Дорогая, надеюсь, вы понимаете, что не должны сег
...Закладка в соц.сетях
