Жанр: Любовные романы
Проклятие любви
...лезо оцарапало кожу. Вспомнились ей слова старой колдуньи: "Она разделит ложе с другим".
Максену казалось, что Райны не было целую вечность, хотя прошло лишь несколько минут. Он не находил себе места, но
не столько от ожидания, сколько от страстной мольбы Кристофа, который просил не трогать девушку, вернуть ей ее слово и
сохранить жизнь соплеменникам. К своему удивлению, Пендери-старший не наговорил резких слов брату, отправив его
восвояси. Но юноша напоследок сказал, что будущее у него с Райной окажется несчастным, если он примет жертву девушки.
Будущее. Рыцарь знал, что плод их наслаждения имеет горький привкус. Он никак не мог выбросить из головы
предупреждение брата. Максен вздохнул - Кристоф мудр не по годам, но именно поэтому юноша не захотел стать хозяином
Этчевери, понимая, что из него получится слабый барон, ибо у него слишком доброе сердце...
Перед рыцарем внезапно выросла Райна. Господи, в каком она была виде - спутанные волосы, хмурое, покрытое
пятнами лицо, испачканная раствором одежда, которую можно было только выбросить.
- Оставь нас, - приказал он стражнику.
Они остались наедине с Райной. Этого Максен хотел давно, с того дня, когда увидел, как она переворачивала перину.
С трудом поднявшись с кресла, норманн подошел к ней и приподнял ее подбородок. Только сейчас он заметил желтое
пятно, оставшееся после синяка под левым глазом.
- Кто-то ударил вас?
Девушка непроизвольно подняла руку, чтобы коснуться больного места, но тут же опустила:
- Небольшие разногласия.
Лорд ощутил праведный гнев - кто посмел испортить такую чудную кожу?
- Кто?!
Она хотела было солгать, но передумала:
- Саксонка по имени Лиган, с которой я дралась и которую победила.
Женщина. Победила ее Райна. Максен почувствовал странную гордость за эту маленькую победу. Но приходилось думать
о сделке с дьяволом в лице белокурой красавицы.
Глядя в пустые, как ему сначала показалось, глаза, где все-таки разглядел искорки, он проговорил:
- Сейчас допрашивают саксов.
Девушка растерянно заморгала, и выражение удивления на лице сменилось подозрением:
- Зачем? Я думала, что наш уговор все решил.
Райна повернула голову, освободившись от его руки, державшей подбородок. Рыцарь пожал плечами:
- Я должен знать.
- А если выяснится, что они все еще верны Эдвину? - резко спросила она, и в глазах ее вспыхнули искорки.
- Тогда их ждет заслуженная кара, - норманн пристально глядел на девушку, пытаясь, однако, прикоснуться к ней. -
Они будут утром повешены.
При этих словах он ощутил ее ненависть. Райна повернулась и вышла из комнаты. Но Максен бросился за ней и схватил
за руку:
- Куда вы идете?
"Боже, как она прекрасна, - подумал мужчина. - Даже грязь и раствор не могут этого скрыть". Узница подняла на него
глаза:
- Мое место рядом со своим народом. Я не понимаю, зачем вы привели меня сюда и тратите время.
- Значит, вы передумали? Вы не сдаетесь?
- Сдаваться? - задохнулась саксонка. - Ради чего?
- Ради своих соплеменников.
Райна презрительно рассмеялась:
- Я не получила ничего от вас, стало быть, и вам не должна.
- Как же? Получили!
Лицо ее выражало одновременно и смущение, и гнев:
- Вы говорите загадками, Максен Пендери. Я сдалась ради спасения пленников. Вы же не выполняете условий нашей
сделки.
- Если саксы виноваты, то их участь плачевна. Я сделаю то, что задумал, когда зашел в их жилище. Если они невиновны,
то я выполню то, что намеревался, когда уезжал в Блэкстер.
Рыцарь убедился, что Райна, наконец, поняла его. По лицу мало что можно было прочесть, но в ее глазах он разглядел
нерешительность:
- Наши условия были не совсем такими.
- Не помню, чтобы я на что-то соглашался.
- Вы прекрасно знаете, что я предложила себя в обмен на кое-какие права, - вырвалось у нее.
- Да, - согласился рыцарь, - глупец тот, кто меняет жизнь на плотские утехи. Ну, Райна, неужели вы так мало верите
своим людям?
Саксонка выпрямилась во весь рост, но ей все равно пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в его глаза:
- Норманны верят в то, во что им хочется верить, - произнесла она сквозь зубы, - но не правде.
Не желая втягиваться в бесполезный спор, Максен спросил:
- Вы принимаете мои условия, Райна?
Он все прочитал в ее глазах.
Недолго думая, Пендери наклонился и впился в ее губы. Она не ответила на поцелуй, и мужчина понял, что так в ней
страсть не зажечь. Этим он займется потом, а пока насмешливо произнес:
- Вы, должно быть, чувствуете себя девственницей, которую приносят в жертву, - и оттолкнул ее. - Но вы ведь не
девственница, а, Райна?
Она промолчала, стиснув зубы, а желваки заходили на скулах. Отпустив ее, рыцарь уселся в кресло:
- Можете раздеваться, - небрежно бросил он.
Саксонка вздрогнула всем телом, и это могло показаться комичным, однако норманн ничего подобного в этом не видел.
Пендери не хотел напугать ее дерзким требованием, задевающим девичью гордость. Эти слова вырвались у него как-то
непроизвольно.
- Я велел приготовить для вас ванну. Можете надеть мой халат, пока вода не нагреется, - он кивнул на сундук, где
лежала одежда.
У нее отлегло от сердца. Она спокойно подошла к сундуку и коснулась халата из тонкой ткани. Потом, поглядев искоса на
мужчину, начала развязывать пояс платья. Максен наблюдал, как гостья снимала верхнюю одежду, а когда она дошла до
нижней, встал и, с трудом сдерживая желание сжать ее в своих объятиях, отошел к ширме:
- Принимайте ванну и готовьтесь... а я приду позже.
Ему хотелось глядеть и глядеть на нее, но он вышел и попросил принести эля.
В смятении Райна уставила взгляд в ширму, не чувствуя облегчения от того, что осталась одна. Почему он то
наслаждается ее позором, то уходит. Конечно, он вернется, и она с долго хранимой девственностью простится. Ее ждет
участь, о которой ей говорила Лусилла. Она отдаст себя в опытные руки Пендери, а завтра тот назовет ее своей любовницей.
Видно, предостережение Доры сбудется. И жертва окажется напрасной: ее соплеменники могут умереть... а их незаконная
связь приведет к рождению ребенка. "Господи, только не незаконнорожденный ребенок, - обращалась девушка к Богу, -
лучше бы мне остаться бесплодной".
Воду принесли в тот самый миг, когда первая слезинка скатилась по щеке. Смахнув ее, девушка поспешно отвернулась от
служанок с ведрами. Сняв рубашку, она села в теплую воду. Со дня побега из Этчевери, когда за нею погнался Томас,
саксонка не купалась. Не думая об ужасах, ждущих ее ночью, Райна отдалась ощущению блаженства. Теплые струи
обнимали ее, как руки... Руки кого? Любовника? Максена? Нет, они обнимали, как руки отца, точнее, матери, у которой она
всегда искала утешения. Это не были руки врага. А Максен Пендери навсегда останется ее врагом.
Проклиная и себя, и его, девушка сперва вымыла волосы, затем принялась тщательно тереть кожу, которая приобрела от
въевшейся грязи серый оттенок, терла, мыла... тело порозовело, а кожа горела. Несколько минут она лежала, прислонившись
к краю огромной лохани. Закрыв глаза, старалась приготовиться к предстоящему испытанию, к боли, ожидающей ее утром.
Да, именно к боли - так говорила ей мать, когда саксонка собиралась выйти замуж за Эдвина два года назад. Новая пора в
жизни любой девушки, которая становится женщиной, сопровождается болью, кровью и, возможно, удовольствием.
Возможно...
Райна вздрогнула, но не из-за прохладной воды, а вспомнив о наслаждении, подаренном Максеном несколько дней назад
на столе в зале. В том, что он принесет боль и удовольствие, девушка не сомневалась, но ведь после этого ей надо искать
убежище, где можно спрятать свой стыд.
Может ли женщина скрывать свои чувства, не отвечать на ласки, чтобы мужчина не захотел разделить с ней ложе?
Вытираясь и надевая халат, пахнущий Пендери, саксонка убеждала себя, что останется холодной к его ласкам, что будет
думать о посторонних вещах и не позволит догадаться, какое наслаждение он ей доставляет. Время шло, а норманн не
возвращался. Уже принесли ужин, а его все не было. Среди шумных возгласов пирующих рыцарей слышался и его голос.
Девушка подошла к ширме и выглянула в зал. Максен поднялся и стоял, ожидая полной тишины.
- Вернувшись из Блэкстера, я решил назначить одного из вас кастеляном.
Почти все, кто был в зале, посмотрели на Анселя, который, улыбаясь, поднес к губам кубок, но его рука замерла в
воздухе, когда он услышал продолжение:
- Сэр Гай Торкво, поднимитесь!
Послышались недоуменные возгласы, и сэр Гай, удивленный не менее других, медленно поднялся со своего места по
правую руку от Максена.
- За вашу преданную службу я отдаю вам Блэкстер и все прилегающие к нему земли. Владейте ими от моего имени.
Повисла напряженная тишина, которую нарушил сэр Ансель, со стуком поставивший кубок на стол. Разгневанный рыцарь
вскочил и схватился за рукоятку кинжала.
Райна затаила дыхание.
- Хорошенько подумайте, сэр Ансель, - тихо, но угрожающе произнес Пендери.
Стоя лицом к лицу с противником, он не ответил угрозой на угрозу и не схватился за рукоятку своего кинжала. Он
положил на стол руки и был уверен в том, что успеет метнуть кинжал до того, как Ансель приблизится к нему. Рожер стоял в
раздумье, сжав рукоятку, потом опустил руку, показав железную ладонь, и твердо произнес:
- Блэкстер мой.
- Он принадлежит Пендери, - поправил барон. - А я Пендери.
- Томас обещал его мне.
- Томас мертв.
Рука Рожера опять потянулась к кинжалу и опять опустилась:
- Значит, вы не уважаете память погибшего брата?
- Уважаю, но выполнять его обещания не собираюсь.
В зале снова воцарилась напряженная тишина. Сэр Ансель, сверля взглядом Максена, встал из-за стола и вышел из зала.
Его тут же поглотила темнота.
Райна заметила, что Пендери обменялся взглядом с сэром Гаем и поднял кубок. Раздались одобрительные возгласы, и все
стали поздравлять награжденного.
Улегшись на постель, девушка задумалась, и тревожное чувство охватило ее. Пендери знал, что сэр Ансель положил
кинжал на поднос, и если раньше этому не верил, то сейчас должен был убедиться. Но почему же норманн ничего не
предпринял? Неужели он наивно полагает, что Рожер грозен только на словах? Или же выжидает?
Шум в зале затих, замок погрузился в сон, а она все сидела на постели, размышляя о сэре Анселе и той сделке, что
заключила с Максеном.
Но где же Пендери? Саксонка встала, походила по комнате и вновь опустилась на постель. Пусть он приходит и делает то,
что задумал.
- Будь ты проклят, Максен Пендери, - пробормотала она, закрывая глаза. Если нужно, то норманн разбудит ее.
Изо всех сил противилась Райна сну, но он ее переборол.
"Нет, я не буду ее будить", - решил Максен, глядя на свернувшегося калачиком на его постели светловолосого ангела,
чьи волосы походили на золото, рассыпавшееся по плечам.
Выйдя из комнаты, где девушка должна была принимать ванну, он, освободившись от ее чар, трезво все обдумал и понял,
что сделка несправедлива. То доброе, что сохранилось в его душе и стало благодатной почвой в монастыре, говорило ему:
нельзя брать Райну без ее согласия. Это будет непростительной ошибкой. Вроде бы не насилие, но, если рассудить, очень
похоже на него. Рыцарь был уверен, что терпение и сами обстоятельства рано или поздно приведут ее в его постель, а
приносить девушку в жертву ради спасения ее соплеменников будет кощунством. Она сама должна прийти к нему, а не он -
к ней. Почему это было так важно, рыцарь объяснить не мог. Вот если бы только Райна не выглядела так соблазнительно...
Вздохнув, Пендери взял ее на руки. Девушка пошевелилась, застонала и, положив голову ему на плечо, успокоилась.
Понимая, что надо унести ее из комнаты, иначе совершит задуманное, Максен вынес спящую в зал и осторожно уложил
на скамью. Несколько ночей назад, еще до поездки в Блэкстер, он выходил в зал и. искал Райну, снедаемый бессонницей и
страстью. Он не касался ее, а только долго смотрел на спящую красавицу.
Да, но сейчас ему захотелось ее коснуться... Издав то ли стон, то ли вздох, Максен положил ладонь на ее щеку, затем
осторожно дотронулся до губ.
Райна застонала и перевернулась на другой бок, свернувшись калачиком. "Наверно, ей холодно", - решил Пендери. Его
халат, надетый на саксонку, оказался не таким теплым, как одежда, в которой она обычно спала. Он вытащил одеяло из-под
недовольно забормотавшего рыцаря и укрыл девушку.
- Милорд, - раздался приглушенный голос человека, незаметно подкравшегося к нему сзади.
"Черт бы побрал эту Райну!" - мысленно выругался норманн. Этой чертовке удается завладеть всеми его чувствами. Он
ничего не видит и не слышит. Иначе сэр Гай не смог бы незаметно к нему подойти. Если бы на его месте оказался сэр
Ансель, затевающий недоброе, это ему удалось бы, и барон Этчевери лежал бы с кинжалом в груди и истекал кровью. Надо
что-то делать с этим человеком.
- Что такое? - хриплым голосом, не в силах скрыть раздражение, спросил Пендери, хотя приятель его ни в чем не был
виноват.
- Мы можем поговорить с глазу на глаз, милорд?
- Нельзя ли подождать до утра?
- Можно. Если бы я не увидел вас в зале, то так бы оно и вышло.
Максен внимательно посмотрел на озабоченное лицо рыцаря и знаком предложил следовать за ним.
Никто из них не видел Кристофа, сидевшего у стены, так как его постель была скрыта тенью. Оттуда он наблюдал, как
брат перенес спящую Райну и опустил на скамью. Юноша улыбнулся, лег и погрузился в сон.
- Допрос закончен? - спросил Максен, когда они зашли за ширму.
- Да, и все говорят то же, что и Райна: они отвергли Эдвина.
- Почему?
- Похоже, с вами им будет лучше. Они устали от войны, холода и голода.
- А какова роль Райны?
- Все подтвердили, что она не пошла за Эдвином. Они утверждают, что Райна умоляла его уйти.
"Да, конечно, она умоляла его уйти, но не предупредила стражу, что в стенах крепости - враг", - размышлял Максен.
Но тут же одернул себя, он слишком много хочет от нее. Райна - саксонка, и ничего с этим поделать нельзя.
Проведя рукой по волосам, уже достаточно отросшим, рыцарь уселся в кресло, вытянув ноги. "Можно ли доверять
саксам? - мучился он в раздумьях. - Можно ли доверять Райне?" Ему этого очень хотелось.
- А ты что думаешь? - спросил он Гая.
- Думаю, саксам нельзя доверять, но мне кажется, они предпочитают остаться с вами, нежели с Эдвином.
- А Райна?
Гай покачал головой:
- Я раньше считал ее изменницей, но, кто знает, может, она этого не делала.
- А Сета?
- Эта женщина многое бы выгадала от лжи или, по крайней мере, уверена в этом.
- Например?
- Вас, милорд.
Пендери долго молчал, затем хриплым голосом спросил:
- Это так?
Рыцарь пожал плечами:
- Вы спросили, я ответил.
Торкво не изворачивался и не отступал от своего, как это делали другие. Максен поборол душивший его гнев:
- Завтра на рассвете саксы вновь приступят к работе.
Похоже, Гай совсем не удивился:
- А наказание? Напоминание о том, что их ждет, если они вздумают предать вас.
То, о чем он говорил, было мудрым решением, но советом воспользовался бы кровожадный воин Гастингса, а не Максен,
рядом с которым находилась Райна:
- Наказания не будет.
- А стража?
- Удвоить стражу.
- Как прикажете, - Гай пошел к выходу.
- Гай!
Рыцарь повернулся:
- Милорд?
- Мы еще не обсудили твое решение послать Райну на строительство стены.
Сэр Гай нерешительно переминался с ноги на ногу:
- Она этого хотела, да и мне было бы проще приглядывать за ней. Ей ничто не грозило, ведь ее дело - размешивать
раствор.
- У тебя было одно поручение - следить за ней.
Торкво побледнел:
- Должен признаться, я пожалел ее, отвергнутую собственным народом.
- Завоевала ли саксонка их расположение?
- Да, скорее всего потому, что встала на их защиту после появления и исчезновения Эдвина.
Пендери одобрительно кивнул:
- Ты сослужил мне хорошую службу.
Рыцарь благодарно поклонился, польщенный похвалой:
- Я так хотел.
- А хочешь ли ты стать хозяином Блэкстера?
Подойдя ближе, Гай опустился на колено:
- Я очень польщен и обрадован, что вы оказали мне такую честь. Клянусь, вы не пожалеете.
- Это я знаю, - произнес Максен и, взяв норманна за руку, заставил встать. - Поговорим об этом завтра.
Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться или не заплакать от радости, Торкво пожелал суверену доброй ночи и ушел.
Пендери вновь вернулся к мыслям о Райне. Что делать с ней? Как побыстрее заставить ее разделить с ним ложе? Рыцарь
улегся в постель, и усталость тут же взяла свое - он погрузился в сон.
ГЛАВА 16
Райна никак не могла понять, где она находится, и не чувствовала боли, о которой твердила мать. Что касается
удовольствия, то в памяти был полный провал. Девушка села в постели, и одеяло упало с плеч, обнажив халат. И только
тогда Райна поняла, что воспоминаний нет по той причине, что помнить не о чем. Она уснула на постели Мак-сена и тот, не
тронув ее, перенес в зал на скамью.
Но почему? Закусив губу, Райна осторожно перешагивала через спящих людей, освещенных занимающейся зарей. Зная,
что скоро они проснутся, девушка поспешила за ширму, надеясь застать Пендери в постели.
Он спал, но как только она вошла, рыцарь открыл глаза:
- Вот уж не думал, что вы будете первым человеком, которого я увижу утром.
Сев, рыцарь прислонился к изголовью и знаком велел подойти ближе. Девушка замешкалась.
- Если я ночью не тронул вас, то вряд ли я это сделаю сейчас.
"Это так, хотя я уже готова, - подумала Райна, - игра стоит свеч, и за спасение соплеменников цена невелика".
- Подойдите к свету.
Тяжело вздохнув, саксонка приблизилась к постели:
- А как же наш договор? - дрожащим голосом спросила она. - Его условия не выполнены.
- Да, причем это я виноват.
- Почему?
Норманн сбросил одеяло и опустил ноги на пол:
- Не спрашивайте, Райна, а будьте благодарны, что я не воспользовался удобным случаем.
Значит, он не станет преследовать ее? Но надолго ли его терпения хватит? И какова будет участь саксов? Она старалась
не глядеть на него, не видеть этого прекрасного тела.
- А пленники? Что с ними?
Максен нагнулся и начал что-то выбирать из одежды, в беспорядке брошенной на полу. Краем глаза она наблюдала за
ним - он явно не мог найти то, что искал.
- Может, отдадите мне халат? - Пендери бросил взгляд через плечо.
Девушка невольно схватилась за отвороты халата, смущенная взглядом, но, пожалуй, еще больше мускулистой спиной и
твердыми ягодицами.
- Так что будет с саксами? - опять спросила она, стараясь унять дрожь.
Раздраженно вздохнув, Максен выпрямился и подошел к сундуку, поднял тяжелую крышку, надел штаны, прикрыв,
наконец, свои ягодицы.
- Не беспокойтесь, им ничего не грозит, - буркнул норманн, продолжая ворошить вещи. - Сегодня пленники будут
работать как обычно.
Райна не ожидала услышать эти слова, хотя втайне и надеялась на лучшее.
- Значит, вы не собираетесь...
- Нет, не собираюсь.
Она ощутила какую-то слабость в коленях и едва устояла на ногах.
- Вы поверили им, да?
Он намеренно медлил с ответом, затем повернулся к ней и подошел ближе.
- Сэр Гай допросил всех до единого, и похоже, вы говорили правду. Похоже, - сделал он ударение на этом слове.
Наверно, Пендери понял, что Сета лжет. И потому оставил Райну в покое.
- Вы по этой причине не стали меня... насиловать?
Согнутым пальцем рыцарь провел по ее лицу, опустил руку:
- Нет, Райна. Конечно, я хотел, но решил не трогать вас.
Чутье подсказывало саксонке, что норманн говорил правду, и странное чувство овладело ею - будто в ней открылось то,
что прежде было наглухо закрыто.
Рыцарь долго смотрел на нее, и она почти телесно ощущала прикосновение его взгляда.
- Я уже объяснял, Райна. Я хочу, чтобы вы отдались мне по доброй воле. Я желаю получить не только плоть, которая
примет семя, но и душу. Если мне надо тело, то есть для этого служанки.
Райна побагровела от смущения:
- Вы просите слишком много.
Максен осторожно провел по ее шее и коснулся груди, видневшейся в вырезе халата.
- Неужели? - хрипло спросил он.
Нет, конечно, но она не могла ему это сказать.
- Я...
- Позвольте мне пригубить вас, чего я не сделал вчера, - и улыбка смягчила суровые черты его лица. - Поцелуй, -
добавил он, - только и всего.
"Можно подумать, мы много целовались до этого", - мелькнула мысль у саксонки.
- Ну, решайтесь, - уговаривал ее рыцарь. Поцелуй ничего не значит. Это же не постельные утехи. Не передумай
Пендери - она бы потеряла гораздо больше. Только бы не забыться, не уступить страсти. Поцеловаться - и прочь. Подняв
голову, девушка подставила ему свои губы, напрягшись в ожидании.
- Нет, - заупрямился рыцарь, - вы должны поцеловать.
- Наклонитесь, а то я не дотянусь.
В глазах норманна зажглись искорки, и он подчинился. Приподнявшись на носки, Райна осторожно коснулась его губ.
Максен не двигался. Тогда девушка крепче прижала губы к его губам и вобрала в себя его дыхание. "Достаточно", - сказала
она себе, чувствуя, что в ней возникает приятное томление. Но поцелуй требовал завершения. Опускаясь, Райна ухватилась
за его плечи, стараясь удержать равновесие, и поцелуй затянулся. Рыцарь приоткрыл губы, и Райна, не колеблясь ни секунды,
пустила в ход язык.
Всегда ей приходилось уступать, но сейчас все было по-иному. Ощущения поражали новизной, свежестью и очень
походили на желание. Саксонка, пожалуй, впервые испытывала такие чувства. Внутренний голос нашептывал, что дело
может закончиться плачевно, но Райна не вняла доводам разума и обняла Максена одной рукой, а вторую запустила в его
густые темные волосы.
Максен прижал ее к себе:
- А вы научились кое-чему, - пробормотал он, начиная действовать.
Но Райна воспротивилась: ведь это ее поцелуй.
- Я еще продолжаю учиться, - прошептала она и вновь впилась в его губы.
Максен прижал свое настрадавшееся тело к ее животу. Она уже не думала о том, что делает. Застонав, начала двигать
бедрами, но через мгновение они резко отстранились друг от друга, и девушка едва не потеряла равновесие.
Пендери прекрасно понимал, что саксонка в растерянности.
- Вы ведь не хотите, чтобы дело зашло слишком далеко, не так ли?
Райна, заикаясь, невнятно пробормотала:
- К... к... конечно, нет.
Она едва не сдалась и не стала бы сопротивляться, если бы он повалил ее на кровать. Слава Богу, рыцарь не потерял
голову. Не зная, как выпутаться из сложного положения, она сжала руки перед собой:
- Спасибо, что сохранили жизнь пленникам, спасибо, что поверили им.
Должно быть, Максен угадал ее состояние, но не захотел этим воспользоваться.
- Пока я верю им... если не разубедят.
- Нет, конечно, - уверенно проговорила девушка. - Пленники преданы вам душой и сердцем.
Максен удивленно поднял бровь:
- А вы? Вы тоже принадлежите мне?
- А как же быть с Сетой? - напомнила она. - Несомненно, вы поняли, что она лжет.
У Пендери, очевидно, истощился запас терпения:
- Я не совсем уверен, что саксы говорят правду, и не могу утверждать, что Сета лжет. А теперь ответьте, Райна, вы моя?
Она молчала, но это молчание становилось невыносимым, все мысли у нее перемешались.
- Мои соплеменники признали вас своим хозяином. Я - с ними заодно. Я подчинюсь вашей прихоти, если вы заставите
это сделать ради спасения пленников.
Рыцарь, помолчав, криво усмехнулся и, нагнувшись над сундуком, опять начал в нем рыться.
- Вы умеете шить? - спросил он, не поднимая головы.
- Да, пробую...
- Вот и хорошо, а то я поизносился.
Теперь Максен хочет сделать ее швеей. От этой мысли ей не стало теплей. Нет, она не против, но придется ведь
примерять одежду. Мог бы он найти себе другую портниху! "Да потому, что ему нужна твоя добрая воля", - напомнил ей
внутренний голос.
- А ножницы есть? - вмешался в ее раздумья норманн.
- Ножницы?
- Ну да, мне уже пора стричься, - рыцарь для пущей убедительности погладил отросшие волосы.
- Боюсь, не смогу вам помочь, - солгала она.
Ведь не раз когда-то подстригала и отца, и братьев. Хотя нет, это не ложь, поскольку Райна не была знакома с
норманнским стилем - волосы оставляли только на затылке, а все остальное выбривалось.
- Придется, - усмехнулся рыцарь.
- Я постараюсь, - пробормотала саксонка.
Рубашка и штаны, которые надел Максен, выглядели не слишком привлекательно - одежка из грубой шерсти больше бы
годилась для простолюдина, а не для знатного барона. Похоже, Пендери говорил правду, что изрядно поизносился.
Усевшись на край постели, рыцарь натянул такие же поношенные, как и одежда, сапоги и пошел к выходу:
- Сегодня много дел, - бросил он через плечо, - одевайтесь и приступайте к своей работе.
Райна смотрела ему вслед, терзаясь противоречивыми чувствами, думая о соплеменниках, избежавших беды, и о том, что
произошло между ней и Максеном. Она поднесла ладонь к губам. Как свежи воспоминания о том поцелуе! Другой рукой
саксонка провела по животу, которого касалась его плоть. Казалось, все произошло мгновение назад - так все живо. На
губах остался вкус его языка, горьковато-сладкий, как терпкое вино...
- Райна, - раздался голос, и девушка вздрогнула.
Она считала, что норманн ушел, но, видимо, рыцарь вернулся. С гулко бьющимся сердцем она повернулась к нему:
- Да?
По прищуренным его глазам саксонка поняла, что тот догадался, о чем она думала - ее выдали руки.
- Вы больше не будете работать на строительстве стены. Понятно?
Он не хочет, чтобы она была с саксами.
- Но...
- Я сказал. Все понятно, Райна?
В досаде девушка высоко подняла подбородок:
- Конечно.
Рыцарь было повернулся, собираясь уйти, но остановился:
- Я не говорю, что вы не должны видеться с ними. Просто у вас другие обязанности - прислуживать в зале.
Гнев в ее душе погас.
- Да, милорд.
Надеясь избежать встречи с Максеном, Райна выскользнула из зала и пошла во двор, где работали саксы. Если погода не
помешает, то строительство замка закончится через несколько дней. Но что будет с саксами, когда придет зима? Не поступит
ли Максен так же, как и покойный Томас год назад: даст свободу, но не даст хлеба. Тогда на кладбище прибавилось
крестов...
...Закладка в соц.сетях
