Жанр: Любовные романы
Чертовски сексуален
...ash; пожаловалась
она Габи по внутреннему телефону отеля.
— Мужики — сущие подонки. Слушай, покопайся-ка в своем мини-баре, вдруг
найдешь что-нибудь, что можно вставить между ног, — последовал совет
режиссерши. — Меня, например, вполне устраивает маленькая бутылочка
джина, хотя я бы не сказала, что тонизирует она на все сто.
В час ночи уже нового дня Шелли пришла к выводу, что, по всей видимости,
обладает сексуальным магнетизмом остывшей котлеты. Иначе почему она вечно в
пролете, словно романтический радар ее в упор не видит?
В два часа утра, сорвав с себя эротическое белье, она пришла к выводу, что
Кит — лишь брачный мираж, подобие гормональной галлюцинации. Не будь он
чертовски привлекателен — а Кит Кинкейд был способен возбудить страсть даже
у толщи гранита, — она могла бы спокойно забыть о нем.
Шелли попыталась выбросить его из головы, однако неизбежно возвращалась
мыслями к сексу; это повторилось даже тогда, когда она заказала по телефону
круглосуточного гостиничного обслуживания мидии. Прежде она никогда не
воспринимала моллюсков как подобие вагин. Но тут официант поставил перед ней
тарелку чего-то такого, что отчаянно напоминало половые губы, пухлые и
розовые. И Шелли языком принялась извлекать из раковин их содержимое. Черт,
подумала она, даже ее блюдо удостоилось больших эротических ласк, чем она
сама.
Ну и ну, я только что высосала из раковины мидию. Чего же тогда
удивляться, что у меня, бедной женщины, либидо размером с Парагвай?
Под балконом ее бунгало аллея лимонных деревьев сладострастно тянулась к
фонтану Любви — молочно-белой мраморной женской плоти, чувственно сиявшей на
фоне темной вулканической скалы. Даже переплетенные в любовном экстазе ветви
плюмерии насмехались над ней. Как будто желая еще больше уязвить ее, по
мраморному полу в направлении небрежно брошенных трусиков
Ла Перла
пунктиром протянулся отряд черных муравьев. Насекомые деловито окружили
крошечную капельку ее женских соков — этакая энтомологическая полевая кухня.
В три часа утра под Шелли скрипнули матрацные пружины. Это она перевернулась
на другой бок. От беспрестанного ворочания в постели ночная рубашка на ней
скомкалась. Шелли казалось, будто ее истязают: Кит играл с ней в сексуальные
кошки-мышки — она пыталась его сцапать, чтобы удовлетворить свою похоть, он
же с виртуозной ловкостью уворачивался.
В четыре утра она посмотрела на серебристую гладь океана. Белые атласные
барашки облаков плыли в направлении темной линии горизонта. Над миром взошла
луна, чей бледный серебристый свет струился над океаном подобно складкам
подвенечного платья. Настроение Шелли было окончательно изгажено —
раздавлено в блин, подобно жертве дорожного происшествия. Праздничная
бутылка шампанского оставалась неоткрытой в ведерке с растаявшим льдом.
Шелли постаралась синхронизировать свои вздохи с ритмом океанских волн, с
неумолимым постоянством накатывающих на берег.
Скорее всего это был случай преждевременного сожительства.
Половые различия: Поддержка. Мужчины: за каждым удачливым мужем стоит жена, а под каждым
удачливым мужчиной —
любовница (именуемая иначе
подстилкой). Женщины: единственная поддержка женщины —
бюстгальтер уандербра
(названный так потому, что стоит его
снять, как начинаешь ломать голову: Куда это подевалась моя
грудь?
).Глава 7
Морские маневры Секс с Китом! Нет, это нечто потрясающее!
— восторгалась Шелли,
проснувшись утром... однако было бы куда лучше, произойди это не в мечтах, а
на самом деле. Всего лишь одно слово прокралось между Шелли и счастьем:
воздержание. И похоже, Кит не станет для нее средством исцеления. Прекрасно.
Она прекратит тратить время на эротические фантазии и задаваться горьким
вопросом, почему муж не желает с ней спать. Она вернется в Лондон. Сразу
после завтрака, хотя она совсем не голодна, так как ночью испила чашу
унижения до дна. О чем же она думала?
Вся эта смехотворная эскапада
совершенно не для тебя, Шелли Грин. Ты не из тех женщин, что привыкли
прокладывать себе дорогу в жизни одним местом
. Китсказал им, что никогда не
садится завтракать, пока не нагуляет аппетит физическими упражнениями, и
поэтому Шелли — не выспавшись, с тяжелой от похмелья головой — одна
отправилась в буфет, помещение под соломенной крышей, гордо именуемое
Каравеллой
. Так, пожалуй, будет даже лучше — не придется произносить речей
в стиле
прощай, и скатертью тебе дорожка
.
— Что-то вид у тебя не слишком счастливый, — мрачно заметила Габи,
когда Шелли приблизилась к столу с закусками. — Что собираешься
делать? — Режиссерша многозначительно подняла вилку. — Надеюсь, ты
не станешь просить папу римского аннулировать ваш брак?
Шелли хмуро направилась к дальнему столику. Она уже принялась за мюсли,
когда краем глаза заметила Кита — тот завтракал в обществе Коко. Зрелище это
настолько потрясло ее, что от неожиданности она даже проглотила пластиковую
игрушку, спрятанную на тарелке под горкой хлопьев из отрубей.
Когда, кашляя и тяжело дыша, Шелли проковыляла к его столику, Кит небрежно
бросил ей
привет!
и сделал очередной глоток кофе.
— Коко мне сейчас рассказывала историю колонизации острова.
Оказывается, эти чертовы французы поработили африканцев. Заставляли их гнуть
спину сначала на кофейных плантациях, а затем вкалывать на белых сахарных
баронов, — сказал он и потянулся к корзинке с бриошами.
И нтересно,
что способствует столь завидному аппетиту?
— с горечью подумала Шелли.
Коко посмотрела на Шелли. Глаза у нее были цвета растопленного шоколада.
— Фр-ранцузы, они как р-родители — жуткие зануды! — произнесла она
с типичным парижским акцентом. — Да вы сами знаете. Когда становишься
стар-рше, то начинаешь ненавидеть р-родителей. Тр-ребуется долгие годы тер-
рапии, чтобы избавиться от этого чувства. Вот и здесь, на острове, та же истор-
рия. —
Что-то твоя бредятина не слишком похожа на революционную теорию
Че Гевары
, — мысленно усмехнулась Шелли. — Могу я задать вам один
пр-ростой вопр-рос?
— Пожалуйста, — пожала плечами Шелли, хотя перспектива принять
участие в разговоре была ей не по душе.
— Вот вы, пр-редставительница Бр-ританской импер-рии, как относитесь к
пр-роблеме колонизации, Нелли?
— Шелли. Каково мое отношение? Мне кажется, что все, кто родился на
этом острове, — победители чемпионата счастливой спермы. Ведь они могли
бы родиться не здесь, а где-нибудь на помойках Гватемалы или в сточных
канавах Бомбея... или же в убогой муниципальной квартирке в Кардиффе, —
добавила она, чувствуя, что ее лицо пылает. Причем скорее от смущения, чем
от жаркого солнца.
— Вот Кит со мной согласен, верно, дорогой? Многие приходят в твою
жизнь и уходят из нее, но только настоящие друзья оставляют след в
сердце. — Улыбка ресторанной певицы была такой же приторной, как и
избитый от частого употребления речевой оборот.
Однако Шелли больше беспокоило другое — не следы, а отпечатки пальцев,
оставленные Китом на Коко. Но прежде чем эта замороченная идеологией
французская дурочка продолжила свою банальную болтовню, внимание Шелли
привлек мужчина в белом, который появился на пороге буфета и теперь с
пугающей решительностью шагал прямо к ним.
Коко смерила его презрительным взглядом, стремительно встала из-за столика и
направилась к выходу. Одетая в парчовые шорты, она двигалась с легкой,
непринужденной грацией манекенщицы, чем вызвала у Шелли зеленую зависть.
— Мсье! — Незнакомец как будто приподнял невидимую шляпу и
посмотрел на руку Шелли. — Мадам! Вам не следует приглашать персонал за
свой столик. Им запрещено вступать в дружеские отношения с гостями отеля.
Особенно это касается вон той особы. — Он мотнул головой в сторону
удалявшейся Коко. — Она прибыла сюда, добрая французская девушка, но
вскоре, как вы, англичане, говорите,
опростилась и превратилась в туземку
.
Почему так? — Он пожал плечами. — Не знаю. До того как мы
появились на острове и принесли креолам цивилизацию, главной формой
передвижения местных жителей были лианы, n'est-ce pas?
Пока он закуривал сигарету — вездесущий
Голуаз
, — Кит и Шелли
обменялись взглядами. Было понятно, что их новый знакомый относится к тому
сорту людей, которые страдают от завышенной самооценки. Сейчас, когда
незнакомец снял солнечные очки, Шелли узнала в нем брутального полицейского
офицера, которого увидела в аэропорту. Да и как забудешь подобную рожу?
Полицейский имел столь отталкивающую внешность, что невольно напрашивался
вопрос: почему он все еще разгуливает на свободе, а не плавает в бутыли со
спиртом в кунсткамере?
— Боже праведный! — еле слышно прошептал Кит. — Похоже,
мамаша кормила его исключительно из рогатки. — Это первое, что
приходило в голову, ибо щеки нового знакомого были изборождены шрамами от
фурункулов. Еще большую тревогу вызывала тонзура полицейского, образованная
тремя клоками скверно выкрашенных темно-малиновых волос, начесанных на
обожженный тропическим солнцем череп. У него были также огромные, узловатые
ступни, втиснутые в мокасины из кожи аллигатора. Носки отсутствовали. На
массивных ножищах — белые джинсы в облипку с отглаженными стрелками. Над
этими жирными сардельками-альбиносами нависало брюхо, отведавшее в избытке
перье и горы паштета из гусиной печенки. Пуговицы рубашки от Кардена грозили
в любую секунду разлететься в стороны. Этот человек был страшен и физически
силен — правда, одновременно он почему-то напоминал комнатную собачку,
которую долго пичкали стероидами. Этакий агрессивный чихуахуа.
— Все черные — отъявленные лентяи. Беда в том, что мы слишком много им
платим. А все потому, что мы, французы, — большие либералы. Мы слишком
щедрые. Им нужно меньше платить. — Он пожал плечами. — Будут лучше
работать.
Шелли почувствовала, что у нее начинает закипать кровь.
— Неужели? А я думала, принудительный труд с оплатой ниже
установленного минимума запрещен, за исключением тех случаев, когда люди
состоят в браке. — Так всегда говаривала ее мать.
Но главный полицейский уже пустился в погоню за своей симпатичной добычей.
— Знаешь, ты прав, — обратилась Шелли к Киту. — Брачные
обязательства что тяжкий воз. Мужчины женятся лишь затем, чтобы
колонизировать женщин. Вот и французы колонизировали бедных креолов. Когда
нам, женщинам, становится невмоготу, мы прожигаем дырки в кредитных
карточках, делаем новую прическу, обжираемся шоколадом... тогда как вы
отправляетесь порабощать новую страну. Англичане и французы шныряли по всему
миру, дрались за первый попавшийся островок, не потрудившись даже вытереть
ноги, а теперь заставляют рабов прибирать за ними, совсем как собственных
жен.
— Ага! Значит, ты согласна с Коко?! — Кит одарил ее ослепительной,
победоносной улыбкой.
— Да. Нет. Могу сказать одно — чернокожие страдают от дискриминации так
же, как и женщины. Моя мать не поддалась давлению своего отца или моего
папочки, который требовал, чтобы она забросила музыку. Поэтому и вырастила
меня одна в дешевой муниципальной квартире. Эх, знал бы ты, что такое в
Уэльсе муниципальное жилье! Тогда бы ты наверняка поверил, что мир сотворен
за какие-то жалкие шесть дней. Почти всю жизнь, подобно большинству женщин,
она оставалась гражданкой второго сорта. Мужья имеют скверную привычку
превращаться в патриархов викторианской эпохи. Достаточно прозвонить
свадебному колоколу, и они уже заявляют:
Ты собираешься носить такую
короткую юбку?
,
Ты на самом деле считаешь, что нормально спросить босса,
зачем лесбиянки цепляют на себя искусственный член? Ведь если их послушать,
они ненавидят мужиков, верно?
Может, вы больше не впадаете в откровенный
маразм — например, не требуете прикрывать ножки рояля, дабы те не будили в
вас похоть, — но вы по-прежнему затягиваете жен в жесткий кринолин
эмоций и никогда не воспринимаете нас всерьез.
— Слушай, а все-таки... зачем?
— Что зачем?
— Зачем они цепляют на себя искусственный член? Я про лесбиянок. —
Кит явно потешался над ее словами.
— Ты слышал то, что я сказала?..
— Вообще-то типа слушал, пока не отвлекся. Такие глубокомысленные
разговоры не для меня. Во всяком случае, до тех пор, пока я не надел
акваланг. Кстати, ты поедешь с нами нырять?
— Нырять с аквалангом — значит признаться, что страдаешь душевным
заболеванием. Ктому же у меня нет... этого... ну... комбинезона.
— Кос-тю-ма для под-вод-но-го пла-ва-ни-я, — четко произнес Кит по
слогам, будто общаясь со слабоумной. — Запомнила? Пойдем! Не будь такой
бестолковой клушей, ты ведь поборница равных прав!
— Читай по моим губам. НИКАКОГО ныряния с аквалангом. Как по-твоему,
почему рыбам не нужен кокаин? Почему они всегда такие нервные? Потому что их
вечно пытается съесть нечто такое, что намного превосходит их в размерах!
— Ну, хоть каким-то видом спорта ты все-таки увлечена? — взмолился
Кит.
Шелли пожала плечами и принялась поглощать нетронутый круассан Коко.
— Гольф?
Кит от неожиданности поперхнулся, усыпав стол крошками от бриоша.
— Гольф?! Но ведь гольф — спорт для хиляков, которые не способны
заниматься ничем другим!
— Ну и что? Мне все равно.
— Понятно, к чему лишний раз шевелить своей толстой задницей! — С
этими словами Кит игриво хлопнул Шелли по названной части тела, словно
пират, готовый загрести себе побольше добычи.
Шелли густо покраснела:
— А разве тебе не все равно? Можно подумать, я какой-нибудь дикий
остров, который нуждается в благах цивилизации. Даже не пытайся
колонизировать меня, покорнейше благодарю!
— У вас, британцев, есть один серьезный изъян: вы никогда ничего не
делаете спонтанно.
— Я запланировала совершить кое-что спонтанно. — Лицо Шелли
продолжало гореть от смущения. — Например, я пристукну тебя, Кит
Кинкейд!
Это было чем-то вроде заключительной строки, к которой полагались нежные
звуки скрипки и закат солнца... однако Шелли пришлось довольствоваться
музыкой для аквааэробики, что била по мозгам из принадлежавшего аниматору
кассетника.
Кого я пытаюсь обмануть? — размышляла Шелли, заказывая
себе билет до Лондона. — Возвращение — не более чем стратегический
маневр, предпринимаемый воином, который проиграл сражение
.
Габи увидела Шелли, когда та сдавала портье ключ от номера, и пришла в
неописуемую ярость.
— А как же твой контракт? Как двадцать пять тысяч, которые тебе светят
в конце недели? — От голоса режиссерши у Шелли звенело в ушах. —
Согласна, даже одноглазые киборги, готовые сожрать человека с потрохами, и
те не такие чудовища, как мужики. Пожалуйста, ну потерпи своего
сперматозавра еще пару деньков! Кстати, а как же мои рейтинги? Ты об этом
подумала?
— Извини, Габи, но я сыта по горло унижениями. Не по мне это —
увиваться, за мужиком. Нет, правда. Кроме того, не вижу никакого смысла. Кит
слишком занят изучением фемининной стороны своей натуры.
— Верно. Изучает ее вместе с другой бабой.
— То есть?
— Коко получила новую работу — сопровождает туристов, которые хотят
понырять с катера в открытом море.
Шелли примирилась с тем, что, лишенная возможности раскидывать свои семена
направо и налево, она может лишь хранить их запас. Однако да будет проклята
та, что пожнет похотливый урожай первой.
Вот почему, проведя два часа за упражнениями, погружаясь под воду на дне
гостиничного бассейна, Шелли предъявила аж три удостоверения личности, чтобы
получить пляжное полотенце. Во время инструктажа она с беспокойством
всматривалась в воды Индийского океана — те все еще были видны в просветы
между масляными пятнами крема, катеров, водных парашютов, яхт со стеклянным
дном и бесчисленных эскадр водных лыжников, сновавших подобно морским
москитам по всему заливу туда и обратно. Ее моментально облепил целый рой
крикливых мальчишек с корзинами ракушек, среди которых затесались пара-
тройка бабулек в сари с блюдами свежих ананасов на голове — все они
наперебой предлагали что-нибудь купить. По этой причине она потеряла из поля
зрения Кита и обнаружила лишь десять минут спустя — он лежал на песке у
самой кромки воды в спортивной шляпе с короткими полями. Головной убор
закрывал лицо почти полностью, оставляя на виду губы, которыми Кит впился в
спелый плод манго.
О, повезло же манго!
— позавидовала тропическому плоду
Шелли. Когда Кит перестал жевать, чтобы извлечь застрявшие между зубов, на
манер лобковых волос, волокна мякоти, это показалось Шелли чистейшей воды
порнографией.
Она с трудом проглотила застрявший в горле комок.
— Послушай, где я могу получить костюм для подводного плавания?
Кит наклонил голову и, прищурясь, посмотрел на нее:
— Тоже собралась нырять?
Шелли так и подмывало ответить:
Это последний пункт в списке того, что мне
хотелось бы сделать прежде, чем я умру
, — однако она сдержалась.
— Естественно!
— А инструктор тебе разрешил?
— Угу, — кивнула Шелли. Врать так врать.
Шелли была намерена вновь добиться благосклонности Идола, даже если для
этого ей придется переломать все свои косточки до последней... Впрочем, на
глубине сотни футов это сделать несложно.
Час спустя, вся позеленевшая от подступавшей к горлу тошноты, она сидела,
стиснув зубы и крепко вцепившись в сиденье, чтобы не вылететь за борт
катера. Катер с движком в восемьдесят лошадиных сил бодро подпрыгивал на
волнах и стремительно удалялся от берега — хрупкая скорлупка на фоне
океанских глубин. Когда они остановились, Шелли со страхом подумала о том,
что суши не видно, а видны лишь тела двадцати ныряльщиков в костюмах для
подводного плавания. У всех ласты и маски, лица светятся возбуждением.
Вдобавок к охватившему ее страху она заметила, что среди ныряльщиков не
только Тягач и Молчун Майк, но и глава полиции собственной персоной. Как он
ни пыжился придать себе наполеоновский вид, до Наполеона ему было далеко.
Впрочем, великий корсиканец наверняка оскорбился бы подобным сравнением.
— Как его зовут, вашего главного полицейского? — поинтересовалась
Шелли у Доминика. Тот — и с каким энтузиазмом! — помогал своим
подопечным — молодящимся любительницам водной аэробики (чтобы обмануть
природу, в ход шли миниатюрные, леопардовой расцветки бикини и автозагар) —
правильно надеть маски для ныряния. Темпераментный аниматор едва не залил ее
фонтаном слюны и лишь затем ответил:
— Симеон Гаспар!
Симеон? Шелли это имя показалось чем-то вроде названия говенного вина.
— Кое-кто ненавидит его за Impunite Zero — служебную Нулевую
Толерантность. Не успел он прибыть сюда из Парижа, как принялся закручивать
гайки. Страшно посмотреть, сколько легавых на улице — то облавы на путан, то
на анархистов и всяких нежелательных элементов. Во Франции он был большой
человек, суперполицейский. Но вышел скандальчик, красота моя. Здесь он
временно, как бы напрокат, до тех пор пока шум не уляжется.
— Напрокат? А я-то, наивная, подумала, что он скрывается от
Международного трибунала по делам военных преступников. — Что же он
забыл здесь, подумала Шелли, на катере с любителями глубоководных
погружений?
— Где ваш оператор, моя красота? — спросил Доминик и, подняв ногу
вверх на манер этакого экзотического фламинго, продемонстрировал столь
великолепную растяжку бедренных мышц, что вызвал у фанаток водной аэробики
поток восхищенного щебетания. Они потребовали, чтобы душка аниматор
продолжил втискивать их в костюмы для подводного плавания, подставляя бедра,
сильно напоминавшие взбитые сливки, проткнутые вилкой.
От Шелли не укрылось, что Гаспар бросает на Коко зловещие взгляды.
Чувственная и грациозная француженка без особых усилий затмевала остальных
женщин, находящихся на борту, катера. Не последнюю роль в этом играло ее
серебристое бикини — такое крошечное, что скорее напоминало молекулу, чем
пляжный ансамбль. Шелли инстинктивно поняла, что не такие трусики женщина
надевает в критические дни. Нет, это было нечто иное, сродни кружевному
белью, легкому, как мотылек, — днем оно есть, а на ночь готово
упорхнуть; у такой женщины татуировки на самых интересных местах. Даже ее
ступни были безупречны, с покрытыми розовым лаком ноготками, золотой
цепочкой на щиколотке и колечками с бирюзой на больших пальцах. Шелли
посмотрела на свои собственные неухоженные ступни, которые напоминали ломти
пармезана, что подавался вчера к столу во время ленча, и поспешила засунуть
их в ласты. Хотя от кого ей прятаться? Да и зачем?
— Можете спокойно оставить драгоценности в лодке, — объявил Гаспар
ныряльщикам, когда капитан бросил якорь. — Представьте, что было бы,
отправься вы нырять с командой креолов? — Полицейский мерзко
хихикнул. — Не успели бы вы погрузиться в воду, как они сразу принялись
бы обшаривать ваши бумажники. — Приближенные Гаспара угодливо
захихикали.
Даже если великая революционерка Коко и услышала эти слова, то все равно не
пошевелила ни единой своей подкрашенной ресницей. Поклонники Гарибальди не
реагируют на дешевые провокации. Хотя кто знает, может, ей ближе
председатель Мао? Или Ульрика Майнхоф?
Шелли натянула костюм для подводного плавания, сделанного, как ей
показалось, из бывших силиконовых грудей. Голландец, инструктор по
погружениям, которого она в последний раз видела на бетонном дне
гостиничного бассейна, надел нанее спасательный жилет, затянув ремешки так
туго, что ей грозил неминуемый приступ клаустрофобии.
— Как вы?
— В полном порядке, — бодро ответила Шелли. — Потеря
чувствительности ног еще не есть свидетельство опухоли мозга.
— Только не забывайте международные знаки подводников,
договорились? — Он сделал колечко из большого и указательного пальцев,
изобразив подобие буквы
О
.
Шелли попыталась повторить его жест, означающий
о'кей
, однако неловко
повернулась, и массивный баллон со сжатым воздухом заехал ей прямо по
копчику. Потеряв равновесие, она полетела спиной на дно лодки. Неловко
пытаясь подняться, Шелли подумала, что напоминает сейчас огромного
неуклюжего жука, которому никак не взлететь. Когда ей наконец удалось при
помощи инструктора снова принять вертикальное положение, ныряльщики уже один
за другим, переваливаясь за борт, падали спиной в воду.
Вскоре инструктор подвинул Шелли к корме — настала ее очередь погружаться в
пучину океана. Незадачливая нырялыцица отнеслась к этой перспективе весьма
неохотно — оставила на дне лодки следы ласт настолько четкие, что их
наверняка можно было разглядеть с небесных высот, с борта космической
орбитальной станции
Мир
.
— Нервничаешь? — усмехнулся Кит, когда Шелли вторично потеряла
равновесие и врезалась ему в бок. При этом он улыбнулся сонной, широкозубой
улыбкой, отчего Шелли тотчас задрожала от желания — и это несмотря на то что
по-прежнему на него злилась.
— Кто? Я? Нервничаю? Из-за того, что мне предстоит нырнуть в эту
кишащую акулами водную могилу? Ну, не знаю!.. — ответила Шелли голосом,
прозвучавшим на октаву-две выше верхнего колоратурного до.
В глазах Кита промелькнуло удивление.
— Просто я не привыкла погружаться в воду в открытом океане, —
сымпровизировала она. — Мне больше по душе нырять среди рифов, охотясь
за кораллами.
— Здесь тебе нечего опасаться. Единственный хищник, которого я вижу
поблизости, — это Тягач, — указал себе за спину большим пальцем
Кит, имея в виду оператора. Два других участника съемоч
...Закладка в соц.сетях
