Жанр: Любовные романы
Дуэт сердца и саксофона
...лила на широкое
шоссе, ведущее в Брно. Она все узнала об этом городе, который издавна
славился в мире как центр оружейников. Сандра заглянула в оружейный магазин
в Орландо, желая узнать, нет ли у них чего-то, сделанного в чешском городе
Брно.
— А как же, мадам. Вот, пожалуйста! — Улыбчивый хозяин охотно
отвечал на вопросы симпатичной молодой женщины. — Мы теперь торгуем со
странами Восточной Европы. Они делают отличные вещи по нашим заказам. Хотите
карабин? Винтовку? Можно и на заказ. Может быть, дамское ружьецо двадцать
восьмого калибра? — Он хитровато посмотрел на Сандру и растянул губы в
улыбке. — Вам пойдет. Или вы ищете подарок вашему другу? В Брно делают
хорошие модели! Вот, смотрите. Нравится?
Сандра кивала, рассматривала оружие, и ей казалось, что она начинает ощущать
запах старинного города, в котором живет Келли. Этот город пахнет металлом,
деревом. На ложе карабина отличный орех, хозяин прав. Пахнет кожей, из
которой делают ремни, патронташи.
— Спасибо...
— Вот прайс-лист. Обратите внимание, чешские ружья дешевле американских
аналогов. Сами понимаете, наши мастера не продаются за центы... — Он
засмеялся. — Приходите.
Сандра вышла из лавки уверенная в том, что поступает правильно. Разве не она
внушала своим клиентам, что, если хочешь добиться чего-то, ты должен
поверить в успех своей затеи?
А вот это самое трудное, поскольку надо усмирить все неглавные мысли,
которых много и которые мешают, отвлекают, толкутся под ногами, подкидывают
сомнения, являющиеся порождением неудачного прошлого опыта. И чем дольше
живешь, тем этого опыта больше. Поэтому так трудно главной мысли подавить
этот "белый шум". Но когда ты это сделаешь, успех обеспечен...
Сандра прошлась по другим магазинам, отыскивая абсолютно верный подарок для
Келли. Он должен быть необходим девочке всегда. Что же это? Сердце Сандры
билось быстро, она вот-вот должна угадать, узнать. Еще момент...
Нашла! Я подарю Келли.., свой голос.
Сандра купила портативный диктофон и кассеты к нему. Дома она запишет на них
то, что Келли будет слушать каждый день перед сном.
От облегчения Сандра засмеялась. Ну конечно, таким образом я войду в жизнь
Келли прочно, очень прочно, я проникну ей под кожу, внедрюсь в ее сознание и
в подсознание.
Внезапно Сандра свела брови. Ну как я раньше не догадалась? Есть еще одна
вещица, способная накрепко привязать Келли ко мне, и еще надежнее. Такую
связь я смогу контролировать.
Сандра купила спутниковый телефон, который в любое время дня и ночи в любой
точке земного шара может вызвать голос Келли... И голос Сандры.
Сейчас, отсчитывая километры широкого шоссе чужой страны, направляясь к
своей дочери, Сандра вновь подумала, как правильно она поступила.
Улочки Брно оказались типично европейскими, по сравнению с ними даже Черч-
стрит в Орландо казалась чрезмерно просторной и широкой. Сандра ловко
вертела руль, уворачиваясь от встречных машин, пока наконец не оказалась
перед старинным, потемневшим от времени особняком. Он вызывал уважение одним
своим видом — мощный, надежный, неприступный. В Америке нет таких
домов, слишком молодая страна, и смешно слушать, когда американцы называют
стариной то, что европейцам даже в голову не придет назвать просто старым.
Нажав медную кнопку звонка, Сандра ждала. Заскрежетал затвор и дверь
скрипнула, на пороге появился привратник под стать самому дому —
солидный седой мужчина. Он внимательно смотрел на молодую иностранку. То,
что перед ним иностранка, у него явно не было и тени сомнения: в их частной
школе едва ли насчитается с десяток чешских детей. Слишком дорого обучение и
содержание.
— Чем могу служить, мадам?
— Здравствуйте. Меня зовут Сандра Мередит. Я приехала из Соединенных
Штатов Америки. Я здесь, чтобы навестить Келли Нистрем. У нее сегодня день
рождения.
Сандра намеренно говорила короткими фразами, произнося английские слова
очень четко, ясно, не торопясь, не глотая слоги и не используя жаргона, тем
самым позволяя собеседнику понять каждое слово. Сандра знала, как сильно
раздражает человека тот, кто заставляет его усомниться в собственных
способностях, возможностях или в умении, особенно если незрелая и
многообещающая юность осталась далеко позади.
Мужчина остался доволен собой, и это было по нему видно. Он понял каждое
слово, произнесенное темноволосой американкой. Кстати, он заметил наконец,
что она недурна собой и весьма состоятельна. Именно то, что он и должен был
заметить. Сандра мысленно ухмыльнулась. Да, отметил он и машину, на которой
гостья приехала. Этот мужчина знает, сколько стоит час аренды такого
автомобиля, "форда", причем настоящей американской сборки.
— О, мадам, к девочке только что приезжал отец, — сказал мужчина
низким, красиво интонированным голосом. — Входите, будьте любезны.
Говард Нистрем только что был здесь! Как удачно, подумала Сандра. Это
значит, в восприятии Келли мы соединимся — сперва папа, потом...
Сандра.
Сандра прошла в широкий, обшитый дубовыми панелями коридор, каменный пол
отзывался цоканьем — она была в черных лодочках. Привратник шагал
неслышно, и, казалось, Сандра одна, никем не сопровождаемая, устремляется по
извивам коридоров старого дома.
Наконец они вошли в большую гостиную, и привратник подвел Сандру к женщине
средних лет, очень подтянутую и аккуратную.
— Мадам, вот ее наставница, мисс Соня Зинделова.
Он поклонился и неслышно отошел от них, словно растворился в темном
коридоре, позволяя женщинам познакомиться друг с другом самостоятельно.
Соня Зинделова внимательно оглядела Сандру, потом улыбнулась.
— Кажется, я догадываюсь, к кому вы. Сегодня у нас одна именинница
— Келли Нистрем. Только что приезжал ее отец. Он знаменитый музыкант.
Но вы, конечно, знаете сами. — Она улыбнулась. — А вы...
— Я Сандра Мередит, самая близкая подруга ее покойной матери. Как
девочка пережила это известие?
— Знаете, Сандра, я бы сказала, нормально. Отец объяснил ей, что мама
ушла, но всегда будет следить за ней издали, помнить о ней. А когда захочет
поговорить с ней, рассказать о своей любви, то попросит его сыграть на
саксофоне. Понимаете ли, ее мать давно болела, девочка редко ее видела. Она
у нас уже почти три года, привыкла.
Сандра никогда не занималась детской психологией, но знала, что она
совершенно иная, не такая, как психология взрослых. Трудно судить, верно ли
поступил Говард, таким образом объяснив девочке смерть матери, но он это
сделал, и ей, Сандре, надо исходить из этого.
— Келли хорошо себя чувствует.., после этого?
— О да. Вполне. Девочка веселая и общительная, замечательно танцует.
Она невероятно пластичная. Да вы сами увидите. Знаете, — Соня понизила
голос, — когда вы вошли, мне стало не по себе. — Она перешла на
шепот. — Мне показалось, вошла взрослая Келли Нистрем. Но это,
наверное, потому, что я как раз думала о ней.
По телу Сандры пробежали мурашки, она почувствовала, как неловко спине от
холодного пота, неуютно.
— Я понимаю. Просто Пэт стригла Келли под меня. Отсюда и сходство.
— Наверное, — согласилась Соня. — Пойдемте.
Келли они нашли в танцклассе. Конечно, Сандра сразу узнала голос саксофона
Говарда — это его новый компакт-диск. Обработка "Лебединого озера"
русского композитора Петра Чайковского. На Келли не было белой пачки, да и
сама музыка звучала иначе, чем ее классический вариант. Но источник
угадывался отчетливо. Учительница танцев наблюдала за девочкой, поощрительно
кивая.
— Простите, Ирина, к Келли приехала гостья.
Келли завершила танец и только потом посмотрела на вошедших.
— Сандра! — воскликнула она и кинулась гостье на шею. —
Сандра! Я тебя помню! — Она повисла на ней и принялась тараторить:
— Только что приезжал папа, он подарил мне музыку. Вот эту. Ты слышишь?
А Ирина учит под нее танцевать. Ты умеешь танцевать?
— Ну конечно умею. В детстве я тоже училась танцам.
Сандра сбросила туфли и босиком прошлась под музыку.
— Здорово. Ты такая гибкая. Учительница молча наблюдала за танцующими,
и брови ее поднимались все выше.
— Если бы я не знала, что не вы ее мать, я бы подумала...
Сандра поспешила прервать Ирину:
— Мы с ее матерью были близкими подругами много лет. Очень много, мы
даже вместе учились в школе.
— А, ну тогда.., конечно...
Они кружились по залу, Сандра чувствовала под руками хрупкое тельце Келли,
ее быстро бьющееся сердечко. Она кружила девочку в поддержке, которую
внезапно и неожиданно для себя вспомнила, хотя прошло немало лет с той поры,
когда Сандра Мередит училась танцам. Она вспомнила все — танцкласс,
репетиции до головокружения и, наконец, ощущение победы. Она не собиралась
стать балериной, но мать была уверена, что дочери танцы необходимы для
гибкости, для грации, тем более что занятия стоили невероятно дешево —
уроки давала эмигрантка из России, которая ничем другим не могла заработать
себе на жизнь в крошечном американском городке почти на границе с Мексикой.
Обнимая Келли, Сандра чувствовала, как наполняется душа свежим потоком и
вместе с этим потоком входит новая любовь, ничуть не похожая на уже
известные ей варианты любви. До сих пор она любила только себя и иногда
— мужчин.
— Келли, — прощаясь, сказала Сандра, — я хочу подарить тебе
свой голос. — Она протянула девочке диктофон и кассеты. — Здесь
мои вечерние беседы с тобой.
— А про что?
— Я уеду, а ты послушаешь. Но только перед сном. Чтобы лучше спалось и
чтобы ты видела приятные сны. А вот по нему, — Сандра вложила ей в
руку мобильный телефон, — я услышу твой голос. Я тебе буду звонить, мы
будем с тобой говорить по утрам, и ты мне можешь звонить, когда я буду тебе
очень нужна. Ты нажмешь вот здесь, здесь и здесь.
— Здорово! Как здорово, Сандра!
— Только знаешь что... — Сандра свела темные брови под густой
челкой и пристально посмотрела девочке в глаза. — Пусть это будет наш
с тобой секрет.
— Секрет? От всех, да? И от папы?
— Ну если секрет, то, конечно, от всех. Секрета на троих не бывает.
Глаза Келли возбужденно заблестели. Потом она наклонилась к Сандре и в самое
ухо прошептала:
— Я люблю тебя, Сандра.
Сердце Сандры сжалось, такого признания в любви ей еще никто не делал.
Такого чистого, искреннего и бескорыстного.
— Я тоже тебя люблю, моя милая Келли. Сандра ехала в Прагу, испытывая
невероятное облегчение. Все будет так, как она задумала. Раньше или позже.
Глава 10
Да, да, да. Сейчас я остановлюсь и достану инструмент. Я сыграю то, что
рвется из души, из самого сердца, стоит мне подумать о ней. Какая она
невероятно сексапильная в своем черном маленьком платьице, когда садится на
стул и раздвигает ноги в черных колготках и в черных туфлях на высоких
тонких каблуках! Она строит из себя недотрогу, но я-то знаю, что она такое
на самом деле!
Да, кивнул сам себе Говард, я знаю девушек вроде нее, я много их повидал,
они были у меня до Пэт... Я любил Пэт, очень любил, но в последнее время мне
недоставало в ней огня, а без огня я не мог сочинять, не мог играть
импровизации так, как хотел. Мне нужен драйв, я не поклонник кул-джаза,
прохладный джаз вообще не годится для моего инструмента. Саксофон замерзает
от спокойствия и от холода духа самого музыканта. Я должен заводить всех,
свинговать. А как же, заводя других, оставаться холодным самому? Нет, кул-
джаз не по мне, неважно, что его играли великие Лестер Янг, или Джерри
Маллиген, или Джон Льюис. Я горячий парень, хотя мои предки родом с севера
Европы. Нистремы хорошо знали, что такое огонь женщины. Недаром в давние
времена гостю даже предлагали взять женщину хозяина. На мол, погрейся.
Говард притормозил возле маленького ресторанчика, вынул инструмент,
чувствуя, как начинает возбуждаться, а это всегда являлось предвестником
новой удачной темы. Он ощущал, как по телу пробегает дрожь: начинается со
спины, потом по позвоночнику бежит вниз, а когда возбуждение добирается до
нижней части позвоночника, возникают приятные ощущения и его плоть дает о
себе знать. Обильным потоком кровь устремляется к ней и до отказа вздувает
только что бывшие пустыми вены. А когда Говард поднесет к губам саксофон, по
телу разольется такое наслаждение, которое мечтает испытать каждый мужчина.
Мне нужен, мне просто необходим выброс сексуальной энергии, и я это получу.
Сейчас, вот уже сейчас...
Говард поерзал на сиденье. Нет, в таком состоянии он не может выйти из
машины. Он откинулся на мягкую спинку и стал думать о ней.
Ну зачем она капризничает? Зачем мотает мне нервы? Все равно я ее получу. В
один прекрасный день — именно день, а не ночь, мне нравится заниматься
сексом днем гораздо больше, чем ночью, — я займу место виолончели
между ее ног... Мы устроим репетицию перед вечерним концертом. И Говард
рассмеялся своей шутке. Надо будет предложить ей: не хочешь ли
порепетировать? А инструмент спрятать.
Он смеялся хрипло, нервно, потом саксофон сам собой оказался возле его рта,
и Говард надул щеки. Нежный томный звук выполз из позолоченного горла,
словно Говард хотел выманить змею. Звук приобретал ее очертания —
маленькая головка в светлых локонах, длинная шея, узкие плечи, большая
грудь, тонкая талия, длинные ноги... И ангельские глаза. Но ангела темного,
порочного — они влекут, манят, тянут в кромешный ад. Говард это знает,
чувствует. Но что он может с собой поделать?.. Стоит ей поднять смычок, как
его плоть, словно подчиняясь этому движению тонкой руки, поднимается в
ответ.
Говард закрыл глаза.
Сквозь мощный рев крови в ушах он услышал другой звук — тот шел откуда-
то извне, сперва он даже не понял, что это. Потом догадался — ну
конечно, это гул мотора. Говард приоткрыл глаза и увидел "форд", свеженький,
блестящий, отливающий солнечной желтизной. Автомобиль припарковался рядом с
его машиной, и из него выпорхнула стройная женщина. Говард пошире открыл
глаза.
О Боже, да неужели?.. Нет, у меня явно что-то с головой. Только что я грезил
о виолончелистке Марте, а теперь мне мерещится Сандра Мередит. Наверное, я
совсем слетел с катушек...
И Говард крепко стиснул саксофон, словно призывая его на помощь.
Потом Говард Нистрем быстро нажал кнопку, и стекло в машине опустилось. Нет,
он ничуть не ошибся.
— Сандра! Может ли такое быть?!
Женщина вздрогнула и медленно повернулась на голос.
— Говард? Говард, это ты? — словно не веря своим глазам спросила
она. — Вот так встреча!
— Ты была у Келли? Но почему мне не позвонила? Я только что оттуда.
— Он выскочил из машины. — Как ты меня нашла здесь?
— Я не искала тебя, Говард. Я просто притормозила, захотелось выпить
чего-нибудь. Я давно за рулем, пора освежиться.
Улыбаясь, она смотрела на него. На лице Говарда отражалось желание. Вот так
вот, мигом? — усомнилась Сандра. Не-ет, здесь что-то не то.
— Ты один? — спросила она на всякий случай. — Я не помешаю
твоей компании?
— Никакой компании. Я один. То есть нет. Она выжидательно посмотрела на
него.
— Нет-нет, это не то, о чем ты думаешь. Мы вдвоем с саксофоном. —
Говард засмеялся. — Пойдем, здесь хорошее местечко, я заворачиваю сюда
всякий раз, когда еду от Келли. Ну как она тебе? Прелестная девочка, правда?
Я подарил ей музыку. Новый диск.
— Я знаю. Я видела, как она танцует под твою новую музыку.
— Уже?
Он расплылся в улыбке. Гордость распирала Говарда. Келли понимает, какой
прекрасный музыкант ее отец.
Ресторанчик оказался почти пустым, только за столиком в углу сидела пара,
молча потягивающая через соломинку что-то бледно-оранжевое.
— Давай сюда, Сандра. — Он повел ее к окну, откуда открывался вид
на старинный замок на горе. — Все собираюсь съездить туда, мне
кажется, стоит на нее подняться и у меня родится новая музыка...
— Ты много сочиняешь, Говард. Пора выпускать новый диск.
— Да, я хочу, но все некогда. Постоянные гастроли.
— И постоянный успех. Я знаю. Линн просто счастлива, что работает с
тобой. Она скоро сколотит состояние на гонорарах.
Говард довольно хмыкнул. Сандра рассматривала его лицо. Какое красивое,
страстное мужское лицо! Оно стало еще более привлекательным с тех пор, как я
видела Говарда в последний раз. Как же сильно меня влечет к нему... Теперь,
поскольку больше нет преграды.., нет Пэт...
Сердце Сандры забилось от откровенного признания самой себе — из-за
Пэт она всегда подавляла свои глубинные желания, а они возникали у нее рядом
с Говардом. Всегда. Его рука, покрытая светлыми волосками, потянулась к
бокалу с вином, которое он заказал.
— Знаешь, Сандра, я так много хочу успеть, Но, как всякий музыкант, я
несобранный человек.
— Однако у тебя наверняка есть импресарио.
Он помотал головой.
— Я всех разогнал. Эти кровопийцы ни черта не смыслят в музыке. Вот Пэт
смыслила.
— Да, она понимала музыку.
— Она понимала не просто музыку, а мою музыку. А с тех пор, как она
заболела, а потом ушла.., я не нахожу себе места. Я мотаюсь по гастролям, я
не успеваю записывать диски, но самое печальное, я хотел создать здесь, в
Европе, свою школу, но меня не хватает на все.
— Однако, кажется, ты нашел путь? И весьма оригинальный?
Сандра тоже отпила глоток вина, оно было хорошее, в меру терпкое. Она любила
красное сухое вино.
Говард рассматривал ее лицо, что-то шевельнулось у него в душе,
промелькнуло, словно легкое воспоминание. Которое он снова тут же забыл.
А Сандра продолжала:
— Ты окружил себя невинными девушками.
— Невинными? — Он усмехнулся. — Это придает мне особенный
шарм. Все привыкли, что вокруг музыкантов постоянно крутятся дешевки, эти
"группи", а я вот какой. Я другой. Со мной не опасно и совершенно невинно. Я
музыкант, я мужчина, но я с девушками играю...
Сандра бросила пробный камень.
— Во что?
— В музыку.
— И только?
— И только. По крайней мере, пока. Сандра засмеялась и пожала плечами.
— Извини, но во мне проснулся профессионал, я хотела выяснить, что
такое сознательное и бессознательное для музыканта твоего уровня.
— И что же? Ты уже поняла?
— Да.
— Так скажи мне. — Он ополовинил бокал и пристально посмотрел
Сандре в лицо.
— Ты хочешь поиметь их всех. Но одну больше других.
— Какую? — с любопытством спросил Говард.
— Самую сексапильную. — Сандра помолчала, изучающе глядя на него.
— У которой между ног инструмент.
— Ты делаешь успехи, Сандра! Наверняка у тебя отбою нет от...
— Клиентов, ты хочешь сказать? Да.
— А казалась такой робкой.
— То есть?
— Ты никогда не смотрела в мою сторону, даже когда я смотрел в твою.
— Ты был парнем моей самой близкой подруги.
— Был. Ну и что?
— Я верная подруга.
Говард помолчал, потом приблизил свое лицо к ее лицу.
— И сейчас? Сандра колебалась.
— Хотя сейчас и нет подруги... Подошел официант.
— Простите, принести мороженое?
— Да, пожалуйста. — Сандра кивнула и пробормотала себе под нос:
— Оно немного охладит. Так о чем мы говорили? Ты хочешь выпустить диск
в Америке? Я могу помочь.
— Какой возьмешь процент? Сандра пожала плечами.
— Обычный.
— Хорошо. Я согласен.
— Куда прислать факс?
— В Таиланд. Вот номер.
Сандра вскинула брови. Но ничего не спросила. Она все узнает у Линн.
Потом они с Говардом попрощались, он остался в ресторане, а Сандра
торопилась на самолет.
Она ехала успокоенная, ей удалось найти верный тон с Говардом. На этом этапе
верный, поправила себя Сандра. Ничего, я найду его и на следующем. Неважно,
что этот этап будет далеко отсюда и от Америки — в Таиланде.
У меня есть Дуглас Скотт. Теперь я знаю, что делать.
Дома Сандру ждало новое сообщение от Линн.
Перебирая снимки, присланные "агентом" по почте "Федерал Экспресс", Сандра
еще раз убедилась, что, если она хочет получить желаемое, надо действовать
энергичнее.
"Посмотри внимательно на эту девицу. Типичная "грутш", только с виолончелью.
Это ей он посвятил самую свежую вещь, "Ангельские глаза", — написала
Линн в пояснении к фото. — По-моему, девочка не промах..."
Дальше Линн могла не трудиться, Сандре и самой было ясно, что за девушка
Марта Пфицер. Судя по имени, она немка, хотя и окончила Пражскую
консерваторию. Светлые локоны, разметавшиеся по плечам, приоткрытый рот,
полный и алый, томные, зовущие глаза — их взгляд так откровенен, что,
если не видеть виолончель, можно подумать, будто Линн снимала Марту в
постели.
"А теперь мы летим в Таиланд, — заканчивала отчет Линн. — Там
большие гастроли, и на очень выгодных условиях для Говарда. Правда, он
загнан в очень жесткие рамки..."
Понятно, сказала себе Сандра и набрала номер мобильного телефона.
— Келли, — прошептала она, — ты меня слышишь, девочка?
— Сандра! А знаешь, что я делаю?
— Но ведь ты мне скажешь, правда?
— Я пишу письмо папе.
— Молодец. Но ты можешь ему не писать, ты можешь ему позвонить.
— А как?
— У тебя в руках мобильный телефон, по которому ты разговариваешь со
мной. Слушай внимательно... — И Сандра продиктовала номер.
— А когда мне ему позвонить?
— Я думаю, его стоит удивить ночью. Ведь он не знает, что у тебя есть
мобильный телефон. Но ты все еще помнишь, что этот телефон наш с тобой
секрет?
— Конечно, Сандра. Секрет может быть только на двоих, ты сама сказала.
А когда ты мне еще позвонишь? Я слушаю твой голос каждый день. Ты так хорошо
рассказываешь разные истории. Особенно про кота Маркиза. Я уже полюбила его.
Ты меня познакомишь с ним, когда я приеду к тебе?
— Обязательно, только он живет не у меня дома, а далеко, в другом штате. Но мы к нему съездим.
Сандра улыбнулась. Она начитала на кассету смешные истории из детских
книжек. Ей было важно приучить Келли к своему голосу, к своему постоянному
присутствию в ее жизни. Что ж, ради такого дела можно завести и кота.
Она и Говарда хотела приучить к постоянному присутствию дочери в его жизни.
Голос Келли должен постоянно напоминать ему о дочери, отвлекая от других
мыслей, чтобы каждый день он прислушивался к телефонным звонкам и думал о
своем ребенке. Его мысли должны быть заполнены не только собственной
персоной, музыкой и "ангельскими" глазами Марты. Сандра хотела "вживить" в
его подсознание голос дочери.
— Келли, я люблю тебя.
— И я тебя, Сандра.
— Целую, детка.
Потом она набрала номер Дуга.
Он отозвался тотчас.
— Дуглас Скотт.
— Дуг, ты мне нужен.
— Надолго? На ночь? Навсегда? Сандра улыбнулась.
— Навсегда ты не отдашься. Он хмыкнул.
— Навсегда ты меня и сама не возьмешь.
— Но я хочу воспользоваться тобой. Правда, не совсем обычным способом.
— То есть? Меня разбирает любопытство, милочка. Куда мне лететь? К чему
быть готовым? Какую часть моего тела ты хочешь получить на сей раз?
— Голову, Дуг.
— Что-то новенькое! Она еще не участвовала в наших играх.
— Но я очень надеюсь, что тебе понравится.
Он снова хмыкнул.
— Уже лечу.
Сандра откинулась на спинку нового кожаного дивана песочного цвета —
она недавно полюбила этот цвет и старалась как можно чаще держать его перед
глазами. Блузка цвета морской волны очень шла Сандре, придавая обманчивую
мягкость ее лицу. Как лучше поступить? Что для Говарда стало бы большей
потерей: Марта или, к примеру, инструмент?
Сандра встала и принялась мерить шагами комнату. Она ходила несколько минут,
сперва осторожно, словно по скользкому льду, потом ее ноги в черных лодочках
уже ступали твердо и уверенно. Ну конечно, инструмент! Он основа жизни
Говарда, то, что привязывает его к миру больше, чем все остальное.
И даже если Говард Нистрем переспит с этими распутными "ангельскими
глазами", пускай. Сандра усмехнулась. Я со временем заставлю его забыть о
Марте, о других, обо всех. Это произойдет.., скоро. Но, чтобы напрочь
отвратить его от "ангельских глаз", Марту надо повязать... В восприятии
Говарда эта девица должна ассоциироваться с болью, которую он испытает...
Да, иначе не получится. Я должна поспешить.
Сандра услышала шуршание автомобильных шин на гравийной дорож
...Закладка в соц.сетях
