Жанр: Любовные романы
Я все нашел
...ся. Филипп
явно не придал никакого значения этому поцелую, для него он что-то вроде
репетиции. Его, наверное, даже возмутило, что я
вложила в него такую страсть, словно мы действительно влюбленные.
- Думаете, я испытала огромное удовольствие от вашего поцелуя? - От
смущения Одри старалась не смотреть на
Филиппа, но была полна решимости объясниться. - Вы застали меня врасплох...
Полагаю, при вашем опыте в такого рода
делах мое поведение не стало для вас сюрпризом, хотя для меня сродни
эксперименту...
- Пожалуй, нам лучше отложить этот разговор, - буркнул Филипп.
Одри повернулась к нему лицом, веселая улыбка заиграла на ее губах.
- Вы не понимаете. Если даже вам удалось доставить мне удовольствие, могу
представить, в какой экстаз приведет
меня Келвин!
Воцарилась зловещая тишина. Филипп молча сверлил Одри потемневшими от
гнева глазами, но ни один мускул не
дрогнул на его смуглом лице. Напряжение росло, и Одри насупилась.
- Я просто хотела убедить вас, что вовсе не вела себя глупо потому, что вы
мне нравитесь, ну или что-то в этом
роде... Я хочу сказать, что вы мне не можете нравиться... вы такой... - Она
запнулась, поняв, что в своем импульсивном
желании объясниться зашла слишком далеко.
- И какой же я? - с убийственной улыбкой спросил Филипп.
Одри с трудом проглотила слюну, от страха мурашки побежали у нее по спине.
- Вы такой... такой отстраненный... вам до меня нет никакого дела.
- Ты вовсе не это собиралась сказать.
- Я, кажется, снова лезу туда, куда не следует, - поспешила заметить Одри.
- Так какой же я?
А, была не была! - решила Одри.
- Холодный, самовлюбленный, бесчеловечный.
- А ты вдруг стала на удивление... откровенной, - пробормотал Филипп.
Одри, не понимая почему, затаила дыхание. В этот момент, нарушив
напряженность момента, прозвучал веселый
голос стюарда:
- Командир самолета интересуется, не хочет ли мисс Флетчер посетить кабину
пилотов, сэр.
Филипп высокомерно кивнул.
- Полагаю, мисс Флетчер будет просто счастлива. Только ничего там не
трогай, Одри, и ради Бога не споткнись!
Услышав смешок стюарда, Одри покраснела и поднялась с кресла в полной
уверенности, что Филипп и не думал
шутить.
Когда в Ницце Одри покинула самолет, от ее бодрого настроения не осталось
и следа. Суровая действительность вдруг
со всей серьезностью заявила о себе.
До сих пор она, малодушничая, старалась не думать о предстоящем ей в конце
пути маскараде: ее радовало, что она
проведет время в обществе Максимилиана, к которому относилась с огромной
симпатией. Как жаль, что он серьезно болен!
Но теперь, следуя за Филиппом по залам аэропорта, Одри ненавидела себя за
то, что ей предстоит участвовать в
обмане, идущим вразрез с принципами, которые она привыкла уважать с детства. От
неминуемой перспективы лгать такому
искреннему и доверчивому старику, как Максимилиан, Одри мучилась и очень
нервничала. Разве сможет она смотреть
Максимилиану в лицо и лгать?
- Одри! - Вернувшись, чтобы поторопить ее, Филипп положил руку на плечо
девушки и развернул в нужном
направлении. - Черт! Ты разве не заметила, что отстала от меня?
- Нет...
Выйдя из здания, Филипп с видом пастуха, мужественно прогнавшего стадо
глупых овец через переполненный
аэропорт, втолкнул Одри в ожидавший их лимузин.
Оторвавшись от своих тяжелых раздумий, Одри почувствовала, как Филипп
застегивает на ней ремень безопасности.
Стиснув зубы, он затягивал его, как, должно быть, средневековый тюремщик
заковывал в кандалы готового к побегу узника.
- Теперь сиди и не двигайся.
- Куда я могу деться?
- И убери с лица скорбное выражение. Страдать по Келвину тебе запрещено!
Тебе предстоит играть роль, и, хотя я не
жду, что тебя удостоят "Пальмовой ветви", мне все же хотелось бы видеть на твоем
лице хоть немного радости.
- Но я вовсе не думала о Келвине! Уж если хотите знать, я волновалась, как
буду лгать Максимилиану...
- Оставь это мне.
- Да, вам это удастся намного лучше, - без малейшего намека на ехидство
согласилась Одри.
В глазах Филиппа появились злые искорки.
- Не понимаю, как я еще не задушил тебя, - дрожащим от ярости голосом
признался он. - Никогда не думал, что
смогу столько сдерживаться.
- Господи, да чем я заслужила подобное отношение?!
Филипп медленно, разжал стиснутые в кулаки пальцы.
- Ты хочешь знать... ты действительно этого хочешь?
Он и впрямь кипит от ярости, с тревогой поняла Одри, уставившись на него
широко открытыми голубыми глазами.
- Во-первых, ты ничего вокруг себя не замечаешь. Во-вторых, ты брела по
аэропорту, как безмозглая курица. Втретьих,
ты все еще ведешь себя так, словно я твой начальник. Когда именно ты
все-таки соизволишь изображать мою
невесту? Пока ты хихикала с моими пилотами и примеряла их фуражки, я слышал, как
ты трижды назвала меня мистером
Мэлори. В-четвертых, у тебя не все в порядке с нервами...
- С нервами? - дрожащим голосом переспросила Одри.
- Ты либо в приподнятом настроении, либо готова рыдать по пустякам!
Золотой середины нет, ты не можешь
нормально, спокойно себя вести.
- Моя жизнь в последнее время была далеко не нормальной, - обиженно
заметила Одри, чувствуя, как в горле у нее
появился комок.
- И пятое, - прорычал Филипп в ответ на немой упрек в ее наполненных
слезами голубых глазах, - мне не
нравится, когда меня не замечают.
Как избалованный ребенок, убежденный, что весь мир вращается вокруг него,
подумала Одри. К счастью, она не
произнесла этого вслух, но ее так и подмывало сказать: не припоминаю, мол, чтобы
вы выказывали желание вступить со
мной в беседу. Конечно, он не ожидал, что она будет сидеть рядом, храня полное
молчание, и ждать, пока к ней соизволят
обратиться.
- Вы ошибаетесь, говоря, будто я вас не замечала. Мне просто показалось,
что вы предпочитаете, чтобы я ничем себя
не обнаруживала... - Под недоуменным взглядом Филиппа Одри покраснела, но нашла
в себе силы продолжить: - У вас
столько забот... Вы не расположены к людям, не умеете просто радоваться... Ваш
мозг не перестает напряженно работать,
поэтому вы все время серьезны. А это действует на нервы.
- Ты мне тоже действуешь на нервы, - заявил Филипп.
Одри взглянула ему в глаза, которые сейчас под действием проникающих в
салон машины солнечных лучей отливали
серебром. Эти глаза ослепили ее своей красотой, и Одри вдруг почему-то начала
мучить совесть.
В смущении она отвернулась, но в ее воображение возник образ несчастного,
но не по годам умного мальчугана, о
котором ей однажды печально поведал Максимилиан. Ставший настоящим циником уже в
пятилетнем возрасте ребенок,
относящийся к взрослым с глубоким подозрением.
- Почему ты на меня так смотрела? - спросил Филипп.
Одри ничего не ответила. Она вдруг ясно поняла, что, хотя подчас Филипп
мог холодно и бесцеремонно говорить о
Максимилиане, старик, по-видимому, единственный человек в мире, которого Филипп
любит. И то, что Филипп готов
прибегнуть к уловке в своей решимости доставить крестному отцу радость, вдруг
показалось Одри очень трогательным... В
глазах у нее блеснули слезы.
- Смотрела, потому что думала о вас. - Одри сквозь слезы улыбнулась.
- Больше этого не делай. Я вовсе не хочу, чтобы ты обо мне думала.
Одри кивнула. Филипп взял ее за руку и надел на безымянный палец роскошное
бриллиантовое кольцо.
- Я сделаю все возможное, чтобы убедить Максимилиана... обещаю! - с
воодушевлением воскликнула Одри. - Я
стану вести себя так, как он того мог бы ожидать от меня, если бы я
действительно влюбилась. Я постараюсь представить,
что на вашем месте Келвин...
- Это опасно. Ты можешь действительно влюбиться в меня.
Одри вдруг перестало хватать воздуха, а Филипп, словно не заметив этого,
продолжал:
- Возможно, я расчетливый мерзавец, но я не хочу, чтобы эта затея нанесла
твоей душе непоправимый урон. Особа,
способная плакать по поводу съеденной золотой рыбки, больше чем просто ранимый
человек. По правде говоря, когда я
увидел тебя плачущей у фонтана, то решил, что ты не от мира сего.
- Я люблю домашних животных, но опасности, что я полюблю вас, не
существует! - возразила Одри.
Она погрузилась в глубокие раздумья, вновь и вновь заново переживая
странное чувство, возникавшее у нее всякий
раз, когда она встречалась взглядом с Филиппом. Это чувство пугало, приводило в
замешательство и вместе с тем наполняло
ее каким-то сладостным волнением. И наконец Одри поняла, что с ней происходит...
Филипп - яркая личность. Вне всякого сомнения, она реагировала на огромной
силы заряд сексуальности,
ниспосланный ему свыше. Сердцем меня вовсе не влечет к нему, рассуждала Одри,
просто моя плоть существует как бы
отдельно от меня. Это сродни тому, как если бы, проголодавшись, я вдруг
представила соблазнительный десерт. Это глупо,
вредно и бесполезно, но теперь, когда объяснение найдено, я попытаюсь обуздать
свои чувства. А если я поставлю Филиппа
на одну доску с шоколадным тортом, мне намного легче удастся с этим справиться.
Наступали сумерки, когда лимузин подъехал к крутому склону горы, у
которого расположилось поместье. Филипп
вышел из машины и помог выбраться Одри. Она изумленно огляделась.
- Так Максимилиан здесь живет?
- А чего ты ожидала? Крошечного домика на опушке леса?
Одри молча покачала головой. Огромное роскошное поместье могло показаться
ничем ни примечательным только
очень богатому человеку.
В просторном холле их ожидала улыбающаяся женщина средних лет. После
нескольких произнесенных ею фраз
Филипп помрачнел.
- Что-то случилось? - встревожилась Одри.
- Максимилиана нет дома. - Филипп отпустил ее руку - необходимость
притворяться отпала, решила Одри. - Его
экономка даже не знает, где он. Как раз в духе Максимилиана! И на кой черт, с
его-то здоровьем, он вздумал слоняться по
окрестностям?
- Возможно, следовало сообщить о нашем приезде.
- Я хотел сделать сюрприз. - Филипп бросил на нее раздраженный взгляд. -
На меня не похоже, но зато в полном
соответствии с идиотским порывом, которого Максимилиан вполне может ожидать от
недавно обручившейся пары! Я думал,
что сам факт нашего приезда без предупреждения окажется для него убедительным
подтверждением истинности наших
отношений... ну так, словно я не мог дождаться, чтобы похвастаться! - объяснил
он и, направившись к ожидавшей
распоряжений экономке, сказал ей что-то по-французски. - Франсуаза покажет тебе
нашу комнату. А мне надо сделать
несколько звонков, чтобы отыскать Максимилиана!
Одри направилась вслед за экономкой на второй этаж, но вдруг остановилась
и нахмурилась. Румянец вспыхнул у нее
на щеках. Нет, она, должно быть, ослышалась. Не может быть, чтобы Филипп сказал
"нашу комнату". Уж не думает ли он,
что они поселятся в одной комнате?!
Но минуту спустя Франсуаза ввела Одри в огромную роскошно обставленную
спальню, где рядом стояли чемоданы
Филиппа и ее собственные. Девушка с опаской посмотрела на кровать с массивным,
покрытым затейливой резьбой
изголовьем. Ложе выглядело огромным. Нет, это какой-то розыгрыш, недоразумение,
ведь Максимилиан весьма старомоден
и не прочь побурчать по поводу моральной распущенности современной молодежи.
Стараясь подавить смущение, Одри отправилась на поиски Филиппа. Она нашла
его в великолепной библиотеке, где
при виде полок с многочисленными томами в дорогих переплетах на мгновение
застыла в изумлении.
Филипп разговаривал по телефону. Его глухой отрывистый голос звучит так...
сексуально, мелькнула у Одри мысль.
Наконец Филипп соизволил обнаружить ее присутствие.
- Если ты голодна, Франсуаза приготовит тебе ужин.
- Тут произошла какая-то путаница. - Одри переминалась с ноги на ногу. -
Мои вещи отнесли вместе с вашими... в
ту же комнату, я хочу сказать, а я не знаю французского и не могу объяснить,
что... ну, вы понимаете...
- Нет, не понимаю. Естественно, нам положено жить в одной комнате.
Максимилиан ведь не идиот. Если мы будем
спать раздельно, он никогда не поверит, что мы действительно помолвлены.
5
Одри уставилась на Филиппа, румянец стремительно заливал ее щеки.
- Неужели вы и впрямь решили, что я буду жить с вами в одной комнате? - в
смятении прошептала она. - Я не
могу спать с вами в одной постели. В нашем договоре не было такого пункта.
- Ты что, с Луны свалилась? Ты продала мне право распоряжаться твоим
ближайшим будущим за определенную
цену. Я заплатил твои астрономические долги, так что ты, милая моя, не в том
положении, чтобы кочевряжиться. - Филипп
смотрел на нее, как на насекомое, которое собирался безжалостно раздавить. - И
ты вовсе не невинное создание, какое
пытаешься изображать перед Максимилианом!
Одри оказалась не готовой к этому неожиданно обрушившемуся на нее потоку
обвинений.
- Я вовсе не поступала бесчестно...
- Именно бесчестно. Ты наделала долгов, не имея возможности с ними
расплатиться. Ты ничем не лучше
обыкновенного вора. - Филипп презрительно скривил губы. - И не жди, что я стану
тебе потакать. Пора положить конец
твоим фантазиям.
- Фантазиям?.. - слабым голосом повторила Одри.
- Роскошные вечеринки, шикарный ремонт не в собственной, а в снятой
квартире - что это, если не глупые
фантазии? Возможно, таким образом ты пыталась купить чью-то дружбу. Но мне тебя
ничуточки не жаль, я знаю, что ты
далеко не глупа и прекрасно понимаешь, что делаешь...
- Но вовсе не я устраивала эти вечеринки, да и квартира тоже не моя! -
попыталась протестовать Одри.
- Думаю, ты рассчитывала, что Максимилиан позаботится об оплате твоих
счетов. Какое же, наверное,
разочарование тебя постигло, когда ты узнала, что он беден как церковная мышь!
Услышав обвинения в меркантильности, Одри побелела как полотно.
- Если бы вы с самого начала позволили мне дать объяснение по поводу этих
долгов, то знали бы...
- Тебе удалось разжалобить доброе сердце Максимилиана, и ты решила, что он
готов на все?! - презрительно
бросил Филипп. - Но я вовсе не идиот. Сначала нежная дружба, вслед за этим
довольно экстравагантная трата денег, а затем
ты, несомненно, написала Максимилиану и взволнованно поделилась с ним, что
оказалась в сложном финансовом
положении...
- Нет... нет, это какое-то безумие! - С каждой секундой отчаяние все
больше овладевало Одри.
- А затем, наверное, Максимилиан ответил тебе, что очень хотел бы помочь,
но, поскольку десять лет назад его
деньги были присвоены нечистым на руку бухгалтером, материально он полностью
зависит от меня!
- Я ничего подобного не сделала бы. Мне бы и в голову не пришло беспокоить
Максимилиана своими проблемами!
Вы ненавидите людей, Филипп. Вы всегда видите в них только плохое, а хорошее -
никогда!
- О, я не обвиняю тебя впрямую, но уверен, что в какой-то момент ты
наверняка пыталась выпутаться из трудного
положения, обратившись за деньгами к Максимилиану.
- Тогда, возможно, вам следует попросить его показать мои письма, -
предложила Одри, прилагая массу усилий,
чтобы держать себя в руках. - И, возможно, вам следует лучше разобраться в
имеющихся у вас фактах.
- Интересно, где же это я допустил ошибку? - сухо спросил Филипп.
- Вечеринки устраивала моя сестра...
- У тебя нет сестры, да и вообще ни одного оставшегося в живых
родственника.
- Я говорю о своей сводной сестре, Стелле Лэмберт. Она артистка мюзикхолла.
Квартира ее. Когда я переехала в
Лондон, то жила с ней, а поскольку Стелла часто отсутствовала, она открыла
совместный банковский счет, чтобы я могла
расплачиваться по счетам. А потом все пошло наперекосяк...
- Стелла Лэмберт? - переспросил Филипп, сделав ударение на фамилии, и
удивленно посмотрел на Одри.
Она не придала значения его недоумению и поспешила продолжить рассказ.
Может, Филипп, выслушав, изменит свое
мнение о ней, перестанет подозревать во всех смертных грехах.
- Стелла решила уехать в Голливуд и стать кинозвездой, она до сих пор в
Америке, правда, я не знаю ее адреса... Ну
так вот, заместитель управляющего банком оказался очень милым человеком... - И
Одри начала сбивчиво рассказывать об
их общем со Стеллой счете и о том, как часто делала заказы на товары и услуги от
имени сестры.
- Если ты не лжешь, то Дебора Денисон должна была знать, что заказчицей
являлась Стелла.
- Конечно, она знала, - устало подтвердила Одри. - Но когда мисс Денисон
поняла, что Стелла покинула
Великобританию, она не на шутку разозлилась. И, думаю, не поверила мне, когда я
сказала, что у меня нет адреса Стеллы.
- Возможно. Я могу все это проверить. - Предупреждение Филиппа почему-то
прозвучало не очень убедительно,
словно он уже решил для себя, что Одри говорит правду.
- Проверяйте. Мне скрывать нечего. Филипп задал еще несколько вопросов и с
каждым ответом мрачнел все больше.
- Беру назад свои слова насчет твоих умственных способностей. Ты понятия
не имеешь ни о том, как
приспосабливаться, ни о здравом смысле.
- Вы не понимаете! Стелла ужасно расстроилась из-за всего этого, но тогда
она здорово потратилась на переезд, и
денег у нее не было. Если бы вы только знали, как достойно она себя вела, когда
болела ее мать, моя мачеха...
- Она болела? - Филипп почему-то удивился.
- Стелла вела себя выше всяческих похвал, и я ей за это очень благодарна.
Она действительно очень хорошая -
немного легкомысленная, но очень добрая и не жалеет денег... когда они у нее
есть, - не очень уверено добавила Одри.
- Добрая... не жалеет денег... - переходя почему-то на шепот, задумчиво
повторил Филипп.
Одри, испугавшись, что в своих откровениях зашла слишком далеко,
насторожилась, тем более что на лице Филиппа
появилось столь несвойственное ему выражение восхишения, к которому, впрочем,
примешивалось недоверие.
- Полагаю, ты очень любишь Стеллу? Одри утвердительно кивнула. Скептицизм
Филиппа не остался ею
незамеченным, но в отличие от него она принимала людей такими, какие они есть.
Поступки Стеллы отнюдь не
приуменьшили доброго отношения Одри к сводной сестре.
- Ты долго ухаживала за мачехой? - Выслушав подробный ответ, Филипп мрачно
заметил: - Довольно большой
отрезок твоей жизни.
- Но я вовсе не жалею.
- Я должен извиниться перед тобой, - твердо сказал Филипп.
- Это не столь важно. Ничего иного, кроме всяких гадостей обо мне, вы и
подумать не могли. Просто ваш мозг так
устроен, - великодушно произнесла Одри. - Вам удалось найти Максимилиана?
- Нет... насколько я понял, он блуждает где-то по окрестностям. - На лице
Филиппа явно отражалось беспокойство.
Одри решила, что сейчас самый подходящий момент вернуться к щекотливому
вопросу о проживании в одной
комнате.
- Филипп, мне кажется, что Максимилиану вовсе не понравится, если,
вернувшись домой, он обнаружит нас
ночующими в одной спальне...
- Не смеши меня! - Филипп беспечно отмахнулся. - Мы не в средние века
живем.
- Максимилиан как глубоко верующий человек придерживается весьма строгих
взглядов, - мягко заметила Одри,
понимая, что Филиппу наверняка это хорошо известно. - Я ничуть не сомневаюсь,
что он придет в ужас, узнав, что мы
остановились в одной комнате.
Филипп раздражено посмотрел на нее.
- Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь. Максимилиана никогда не
интересовала моя личная жизнь.
Одри знала, что укрепившаяся за Филиппом репутация повесы всегда
доставляла Максимилиану массу беспокойств,
но он, видимо, так и не осмелился признаться в этом крестнику. Действительно,
трудно представить, чтобы Максимилиан,
благоговевший перед Филиппом, мог в чем-то его упрекать.
Филипп вновь взял телефонную трубку, давая понять, что разговор окончен.
- Мне все же не совсем удобно находиться с вами в одной спальне, Филипп, -
набравшись храбрости, продолжала
упорствовать Одри, внутренне содрогаясь от перспективы провести с ним ночь даже
в одной комнате, не говоря уж об одной
постели.
- Перестань, Одри. Я лучше тебя знаю Максимилиана. Представь, что на моем
месте Келвин, - предложил Филипп,
хитро подмигнув.
Испросив разрешения взять что-нибудь почитать, Одри, почти не глядя,
схватила с ближайшей полки книгу и
покинула кабинет. Вернувшись в спальню, она устремилась в превосходно отделанную
ванную комнату и, сбросив с себя
одежду, сразу встала под душ.
Да что это я о себе возомнила? - уговаривала себя Одри. Филиппу и в голову
не придет посягать на мою честь! Мы
будем спать с разных сторон этой широкой кровати, места предостаточно, так что,
проявив взаимное уважение и
рассудительность, нам удастся избежать затруднений.
Уже через пять минут после того, как она пришла к этому, как ей казалось,
вполне разумному заключению, Одри
устроилась на кровати с книгой. Когда в спальню вошел Филипп, она была так
увлечена чтением, что не сразу заметила его.
А, заметив, изумленно замерла, увидев в двух ярдах от себя спокойно снимающего
рубашку Филиппа.
- Не обращай на меня внимания, - без тени смущения посоветовал Филипп.
Едва дыша, Одри снова уткнулась в книгу, сердце ее бешено колотилось, во
рту пересохло, буквы расплывались перед
глазами. Одри отчаянно старалась не дать воли разыгравшемуся воображению,
бесстыдно рисующему образы полностью
обнаженного Филиппа Мэлори.
Когда за Филиппом закрылась дверь ванной, она начала судорожно хватать
ртом воздух, лицо ее горело. Так вот,
оказывается, что такое бесстыдное любопытство! Одри не могла припомнить, чтобы
испытывала нечто подобное по
отношению к Келвину. Слава Всевышнему, думала она, презирая себя за то, что
вожделеет к Филиппу.
Когда он вышел из ванной, Одри украдкой посмотрела на него поверх книги:
ее взгляд наткнулся на мощные ноги,
покрытые густыми черными волосами, и на темные, с серебристым отливом шелковые
трусы, - Быстро опустив глаза,
девушка почувствовала, что сердце готово выскочить у нее из груди. Если она
станет и дальше на него смотреть, то не
сможет за себя поручиться. Одри не знала, куда деваться от смущения. Уголком
глаза она заметила, как Филипп откинул
простыню и скользнул под нее.
- Надо же, а я думал, что ты, лежа в одной постели со мной, укутаешься с
головы до ног, - сказал вдруг Филипп, и
голос его звучал вкрадчиво и задушевно.
Напряжение Одри достигло апогея, она медленно повернулась к Филиппу лицом
и увидела, как он внимательно
рассматривает ее пышные формы, вырисовывающиеся под шелком простыни. Яркий
румянец окрасил щеки девушки, и она
опустила книгу, прикрыв ею грудь.
- Я никогда не думала...
- Слишком о многом ты не задумываешься... - угрюмо проворчал Филипп, и это
прозвучало как предостережение.
Завораживающий блеск глаз Филиппа, горевших на его смуглом лице, словно
две яркие звезды в ночном небе, поднял
в Одри волну сладостного возбуждения, стремительно растекающуюся по
отказывающему повиноваться ей телу.
- Я же никогда и нигде не перестаю думать, за исключением разве постели,
где на смену мыслям приходят
инстинкты, - бархатным голосом продолжал Филипп. - Я холодный, бесчеловечный, но
только не в постели, дорогая.
Одри вдруг поняла, что лежит почти вплотную к нему, хотя припомнить, как
подалась вперед всем телом, не могла.
Какая-то неведомая сила, подобно магниту, влекла ее к Филиппу.
Одри кончиком языка провела по запекшимся губам, и в эту секунду, не в
силах больше сдерживаться, Филипп со
стоном заключил ее в объятия. В первый момент Одри ощутила столь страстное
желание, что даже не поняла, что с ней
происходит, а уже в следующее мгновение безнадежно утратила способность мыслить.
Все ее охваченное сладостным трепетом тело бурно требовало неистовства от
чувственных губ Филиппа - меньшее
стало бы жестоким разочарованием. Когда же Одри почувствовала на себе вес его
тела, ее желание стало просто
нестерпимым, и она задрожала.
- Ты так прекрасна... - пробормотал Филипп, лаская похожие на розовые
бутоны соски Одри.
В следующий момент, когда она стыдливо попыталась прикрыть грудь, Филипп
коснулся ее там, где еще не касался
никто, и мир для Одри перестал существовать.
- Филипп, Филипп... - стонала она, извиваясь.
- О, мой Бог... - прохрипел Филипп, забывая обо всем, кроме желания
немедленно овладеть ею.
Охваченные безумной страстью, они не слышали, как открылась дверь, и
только радостный и слегка удивленный голос
Максимилиана прервал любовную игру:
- Мой дорогой мальчик, когда ты приехал?..
Филипп резко поднял голову, а Одри в ужасе и смятении бросила взгляд
поверх его плеча. Застывший на пороге
Максимилиан своим присутствием возвестил об окончании этого находившегося в
самом разгаре праздника.
- Жду тебя внизу, Филипп, - наконец поняв, что происходит в спальне,
довольно сухо сказал Максимилиан и ушел.
Ошеломленная внезапным появлением и не менее внезапным уходом
Максимилиана, а также щекотливым
положением, в котором оказалась, Одри взглянула на Филиппа, напряженно
смотрящего туда, где еще совсем недавно стоял
Максимилиан. Его, несомненно, задели слова крестного отца, обратившегося к нему,
словно к набедокурившему подростку.
- Черт побери! - Придя в себя, Филипп, забыв об Одри, вскочил с кровати. -
Максимилиан с такой ненавистью
смотрел на меня! - явно потрясенный случившимся воскликнул он, пытаясь дрожащей
рукой пригладить растрепанные
волосы.
Поспешно натянув на себя простыню, Одри с отчаянием в голосе судорожно
прошептала:
- Я же говорила, что Максимилиан не одобрит этого!
- Кто же знал, что он так поздно вернется, да еще сразу направится к нам!
Вот уж не рассчитывал сообщить ему о нас
подобным образом! Хотя, когда я скажу ему, что мы помолвлены, он успокоится, -
убежденно заявил Филипп.
Не в силах больше смотреть на него и вовсе не разделяя его уверенности,
Одри свернулась калачиком и уставилась в
стену. Чем я занималась с Филиппом? Что он делал со мной? Как я могла позволить
вытворять с собой такое?
- Максимилиан выбрал подходящий момент, - многозначительно продолжил
Филипп из смежной со спальней
комнаты, где, очевидно, рылся в поисках одежды. - В следующий раз, оказавшись со
мной в одной постели, потрудись
укутаться с головы до ног.
- Следующего раза не будет, - с досадой ответила Одри. - Я не ожидала, что
подобное вообще произойдет!
- Зато теперь у тебя есть вполне убедительное док
...Закладка в соц.сетях
