Жанр: Любовные романы
Жарче, чем тропики
...е чувствовала себя ни в коей мере ущемленной, пока он не
пробудил в ней бурные чувства. Только сейчас Мари пришла к осознанию, что
слишком долго отказывала себе в удовлетворении физиологических потребностей,
и дождалась, что женатый мужчина заставил ее вести себя как изголодавшаяся
по сексу развратница.
За долгие пять лет Джамал, оказывается, не забыл ее. Почему? Старое
вожделение? В Париже принц устроил ей такую осаду, словно вел военные
действия. Засыпал ее цветами и драгоценностями. Несколько месяцев,
проведенные им в студенческом городке, показали, чего именно европейские
женщины ждут от богатого африканца. Драгоценности она ему вернула. Но когда
Мари не поддалась его ухаживаниям, он не отказался от нее и не переключился
на более податливых поклонниц. Куда там!
Джамал неизмеримо выше ценил то, за что ему приходилось сражаться. Всю
изощренность, изобретательность ума он сосредоточил на этой девушке,
увлеченной изучением флоры и уже тогда подававшей большие надежды в науке.
Может быть, ее положение в университете ему и льстило, но не это было
главным. Однажды на ее пороге таинственно появился восхитительный персидский
котенок. А когда она засиживалась в библиотеке, заранее оплаченное такси
поджидало ее, чтобы отвезти домой. Джамал приглашал ее в оперу и на лекции
знаменитостей вместо дискотек и ночных клубов.
А она снова и снова повторяла
нет
и
извини
, ссылаясь на занятость, пока
наконец не выдала:
Ты меня не интересуешь... Ты мне не нравишься...
Это было неправдой, это было наглой ложью! Но самое ужасное состояло как раз
в том, что Джамал знал, что она лжет, и глубоко переживал, что она
отказывалась признать их взаимное влечение. Поэтому он и не забыл ее.
Она закрыла лицо дрожащими руками, ощущая небывалое, пугающее смятение. Как
он смел так вести себя с ней? Да что в нем такого, что он растревожил все
глубины ее души? Ее пугала неспособность сообразить, что же теперь делать.
Припомнив разговор с ним во внутреннем дворике, она еще больше расстроилась
от причуд своего поведения. Играла пальцами в воде фонтана и разговаривала с
ним! Ну разве это разумное поведение? Почему она не потребовала вернуть ей
свободу в таких выражениях, что их нельзя было бы проигнорировать? Почему не
пригрозила ему, не взяла его за горло, не назвала в глаза похитителем людей?
У нее голова шла кругом от всех несообразностей своего поведения. Как-то
нужно заставить Джа-мала отпустить меня, билась настойчивая мысль.
Мари вспомнила полные безысходности его последние слова. Какого бы ответа ни
ожидал Джамал на свое предложение, он его не получил. Ее охватило
подозрение, что он действительно мог поверить, будто она чувствует себя
польщенной, узнав, как он старался завлечь ее в Королевство Нботу. Он
утверждал, что им руководили самые благородные побуждения.
Благородные ли? Она здорово задела его самолюбие, когда наотрез отказала ему
в Париже. Тогда он со своим непомерным высокомерием сделал предложение, от
которого, по его расчетам, ни одна женщина в своем уме не отказалась бы:
супружество!
Да он безумец! Мало того что он не хочет понять ее чувств, так еще не видит
той глубокой пропасти в образовании и культуре, которая разделяет их. Ей от
отчаяния хотелось кричать и рвать на себе волосы.
Внезапно дверь спальни распахнулась. Мари с испугом воззрилась на
очаровательную брюнетку, остановившуюся на пороге. На ней был сказочный, из
парчи лимонного цвета костюм. Огромные карие глаза над тонкого очертания
скулами уставились на Мари. Чуть выпяченные красные губы тронула злая
усмешка.
— Я — принцесса Баньяни...
Смешанные чувства охватили Мари, но прежде всего — ужас. Она не могла
вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Ей захотелось
забиться в какой-нибудь укромный уголок.
Баньяни с ненавистью разглядывала Мари.
— Морковные волосы! Уродливая европейская сучка! — выпалила она
по-французски с сильным акцентом.
Что-то не похожа эта взбешенная фурия на несчастную, рыдающую женщину,
отметила про себя Мари. Не было и следа слез на этом удивительно красивом
лице. А выражало оно такую неукротимую ярость, что Мари испугалась, как бы
Баньяни не набросилась на нее.
— Ты надеешься занять мое место... Но позволь сказать, что уготовил
тебе Джамал! — выкрикнула Баньяни. — Он предложит тебе фальшивый
брак. У нас его называют свамба. Ты слышала, что это такое? Это — брачный
контракт на день, на неделю, самое большее на месяц или два. При нем даже не
требуется развод. Мужчины прибегают к старому обычаю, чтобы насладиться
женщиной и потом отделаться от нее!
Мари даже не подозревала, что в Королевстве Нботу до сих пор признают
временные брачные контракты. Подобные соглашения позволяли обойти строгие
правила общества, осуждающего внебрачные половые связи. Однако свамба
позволяла избежать греха и стыда. Годится и связь на одну ночь, если
соблюдены обычаи.
— Остановись, Баньяни... — с мукой произнесла Мари.
— Тебя это шокировало! — обрадовалась принцесса. — Ты к тому
же и дура! При иных обстоятельствах король Бутасу ни за что не разрешил бы
своему сыну жениться на европейской женщине!
— Баньяни, пожалуйста, прости меня за ту боль, что я причиняю тебе
своим пребыванием здесь, — попросила Мари, не в состоянии выдержать
испепеляющий взгляд брюнетки. — Пожалуйста, поверь мне, я вовсе не
желаю выходить замуж за твоего мужа...
— За моего мужа? — взвизгнула Баньяни.
— Джамал не выпускает меня из дворца!
— Не выпускает? — изумилась принцесса. Она, видимо, считала, что
француженка пребывает здесь по своей воле. — Ты не хочешь оставаться в
Патате? Не хочешь замуж за принца Джамала? Не могу поверить...
— И тем не менее это так! Я не желаю иметь с ним ничего общего. Я и
представления не имела, что Джамал хотел заманить меня сюда. И не знала, что
он женат...
— Поэтому ты и хочешь оставить его?
— Эта лишь одна из многих причин, — покраснела Мари.
— Если ты действительно хочешь удрать, я помогу тебе выбраться из
дворца, — пообещала Баньяни. — Старые женщины у нас еще пользуются
головными накидками, когда выходят из дома. Под накидкой тебя никто не
узнает.
— Буду очень благодарна тебе за помощь...
— Я все приготовлю.
Принцесса Баньяни приоткрыла дверь и быстро заговорила на своем языке с
поджидавшей у порога Маканой. Служанка пришла в ужас и упала на колени. Не
внимая ее мольбам, Баньяни вышла из комнаты. Что за ведьма! — невольно
подумала Мари, но тут же одернула себя: какое ты имеешь право судить других,
это не твой мир, и чем скорее ты из него выберешься, тем лучше.
Лежа на диване, Мари рассеянно листала иллюстрированный журнал, когда краем
глаза заметила какое-то движение, отразившееся в высоком зеркале, и быстро
обернулась.
— Ах! — вырвался у нее возглас, и она вскочила на ноги.
— Не кричи! — предостерег ее Джамал. — Это — женская половина
дворца, и из уважения к твоей репутации я не должен появляться здесь...
— Именно так! — выпалила Мари. — Какого же черта ты зашел
сюда?
— Я пробрался по крыше и спрыгнул на балкон.
Удивительно, что она ничего не слышала. Впрочем, чего же удивляться, если он
вообще двигается бесшумно, как и полагается сыну диких тропиков.
— Ты мог бы сломать свою дурацкую шею! Что тебе нужно?
— Разумеется, мне следовало прийти под покровом ночи, перерезав
охрану, — насмешливо вздохнул Джамал. — В тебе нет романтической
жилки, доктор Мари Третье.
Мари прерывисто вздохнула.
— Но мы можем вместе создать романтическую обстановку. Однако ты
спрашиваешь, зачем я здесь, а я спрашиваю, почему ты сбежала от серьезного
разговора?
— Я ясно высказала свое настроение, — с обидой в голосе ответила
Мари, не отводя взгляда от его лица.
Внимательные глаза Джамала изучающе смотрели на нее, его чувственный рот
тронула легкая улыбка. Густые черные ресницы прикрыли глаза.
— Когда ты не можешь сдержать себя и пожираешь меня глазами, как мне
понимать твое весьма неопределенное настроение? — тихо спросил он.
Еще более жаркий румянец начал заливать ее лицо.
— И вовсе я не...
— Еще как пожираешь, — мягко прервал ее Джамал. — Ты смотришь
на меня так же, как я на тебя. То зеленый свет, то красный стоп-сигнал. Это
приводит меня в возбуждение. И в данный момент вызывает у меня желание
бросить тебя на постель и вновь высвободить твою страсть, дать ей волю, пока
ты не зарыдаешь от восхитительной муки под моими любовными ласками и не
станешь умолять меня о любовной игре до конца. Сомневаюсь, чтобы после этого
ты вновь стала убеждать меня, будто я вовсе не интересую тебя.
Ошеломленная его страстной притягательной силой, Мари сама усомнилась в
своем поведении. Ее лицо пылало, каждый нерв был натянут до предела, остро
реагируя на сексуально возбужденную атмосферу вокруг них.
— Я не отрицаю, что... имеется некое влечение между нами, —
услышала она свое произнесенное сквозь зубы признание, ощущая исходящую от
него угрозу и пытаясь удержать его в узде.
— Это неожиданно, — усмехнулся Джамал.
— Н-не п-поняла.
— Ты наконец признала правду, но этого недостаточно.
— Тогда какой смысл признавать правду? — спросила она с
безысходностью.
— Это лишь крошка со стола, а я хочу весь ломоть. — Его
чувственные губы сжались. — Я хочу все, что ты можешь дать... в даже
больше. Я не попрошайка у твоих дверей. Я возьму то, в чем ты пытаешься мне
отказать. Я овладею тобой, как никому еще не удавалось, я ты уже никогда не
сможешь забыть меня. Это я обещаю! — резко бросил он, и холодок страха
пробежал у нее по спине.
Она-то надеялась, что признание взаимного влечения удовлетворит его, а оно,
напротив, воспламенило Джамала.
— Да что у нас может быть общего? — спросила она.
— Ты действительно невинное дитя, если не знаешь, что между мужчиной и
женщиной существует нечто более волнительное, чем сходство культур или
образовательного уровня.
— Нет, я все знаю о всякой такой волнительности! — Мари
отвернулась с нескрываемой миной отвращения. — И мне это не подходит.
Она имела мучительное знакомство с половым влечением, которое может
возникнуть между совершенно разными людьми. Подобное случилось с ее
родителями. Ее безответственный, эгоистичный и самовлюбленный отец то
появлялся дома, то исчезал, когда хотел, едва у него появлялось очередное
увлечение. Но, оставшись без денег, потеряв работу или просто желая
передохнуть, он возвращался в домашний уют. Ему хватало ума не разводиться.
А ее любящая мать все открывала и открывала ему дверь, прощала, верила и
надеялась, что на этот-то раз все будет по-другому и он останется навсегда.
Раз за разом мать уговаривала Мари дать почувствовать отцу, что он у себя
дома, что ему рады и не воспринимают его появление как случайное. От одного
этого воспоминания у Мари болезненно сжалось сердце. Она давно поклялась
себе, что в отличие от матери найдет свое счастье в научной карьере. Будет
независима и самостоятельна. Никогда не обречет себя на беспомощность, строя
свою жизнь с каким-либо мужчиной.
— Это кто же преподал тебе такой урок? — заинтересовался Джамал.
Выплыв из своих мучительных воспоминаний, Мари взглянула на него, испытывая
безумное влечение к этому темнокожему красивому мужчине и ненавидя его за
это. Страшно было ощущать, что она уже не справляется с собственными
чувствами.
— Тебе уже двадцать восемь, а ты ведешь себя как запутавшаяся в
чувствах девчонка. Почему ты сопротивляешься велениям своего сердца?
— Потому, что это невозможно... Почему, черт побери, ты не желаешь
понять и принять это? — Она почти кричала, превратившись в комок
издерганных нервов. — Почему ты не оставишь меня в покое? Ты можешь
думать о ком-то еще, кроме себя? Заманить меня сюда и ввергнуть в этот
кошмар... Да это просто садизм! Ты причиняешь мне боль! — Мари смолкла
в ужасе от того, что последней фразой выдала ему свою тайну.
Его полуприкрытые глаза казались непроницаемыми.
— Ты сама себе делаешь больно. Когда ты наберешься храбрости, чтобы
понять это, ты, возможно, поблагодаришь меня за то, что я даю тебе еще один
шанс.
— Еще один шанс? — растерянно спросила она, не веря своим ушам.
— Но ты должна доказать, что заслуживаешь его. Если бы я не желал тебя
так сильно, я бы давным-давно и думать о тебе забыл.
— Я ненавижу тебя! Неужели ты не понимаешь?
— А я вижу только страх в твоих глазах.
— Страх?
— Тебе некуда бежать. Ты отступаешь, а я наступаю. И ты быстро сдаешь
позиции.
— Мы играем в войну, что ли? — нашла в себе силы усмехнуться Мари.
— Это не игра. — Джамал взглянул на часы. — У меня назначена
встреча...
— Ты должен отпустить меня! — потребовала Мари.
Джамал сделал шаг к ней, но она отпрянула от него. Он рассмеялся, явно
забавляясь ее испугом, и его улыбка произвела на нее чарующее воздействие.
Тогда он приблизился к ней, поднял руку и прикоснулся длинными ласковыми
пальцами к ее твердо сжатым губам.
— Я предчувствую долгое, жаркое лето, во время которого ты превратишься
из той холодной неразбуженной женщины, какая ты сейчас, в замечательную
огненную, какой ты можешь стать. Тогда ты уже не захочешь, чтобы я тебя
отпустил, — сказал Джамал с абсолютной уверенностью.
— Не трогай меня! — Мари отстранилась от волнующе-интимной ласки,
сдерживая дрожь всего тела и приходя в бешенство от незнакомого ей чувства
неполноценности, которое он в ней вызывал.
Не слушая ее, Джамал запустил пальцы в ее локоны и накрыл своим ртом губы.
Мари попыталась было увернуться, но он сжал ее в объятиях и поцеловал так,
что она почувствовала, как всю ее охватывает адский жар. Она вновь испытала
муку, наэлектризованная силой собственного желания. Джамал прижал ее к стене
и целовал, пока ему хватило дыхания, с такой страстью, что все тревожные
мысли Мари растворились во всепоглощающем наслаждении.
— Я начинаю считать часы, оставшиеся до того момента, когда ты
окажешься в моей постели, — хрипло признался Джамал и отстранился от
нее.
Мари изо всех сил старалась удержаться на предательски ослабевших ногах,
несмотря на сильное головокружение. Она с трудом приподняла отяжелевшие
веки. Джамал исчез. Она скользнула вниз спиной по стене, как мягкая
тряпичная кукла, опустошенная вызванными им чувствами, эмоционально и
физически иссушенная собственным смятением. Что же, черт возьми, делать,
если Баньяни не поможет мне? — лихорадочно подумала Мари. Сколько
времени потребуется принцессе на приготовление ее побега?
Баньяни появилась через полчаса после ухода Джамала. Опять дверь открылась
без предварительного стука. На пороге стояла фигура в накидке до щиколоток.
Глубокие складки скрывали женские формы. В самом деле прекрасная маскировка.
Мари узнала посетительницу только по желтым туфлям. К ее ногам упал сверток
одежды.
— Поторопись, нас ждет машина! — прошептала Баньяни.
— Прямо сейчас?
— Ты что, передумала?
— Конечно нет! — воскликнула Мари.
С учащенно бьющимся сердцем она накинула на себя пеструю простыню, какие
видела из окна машины на местных женщинах.
— Спрячь руки под накидку, — подсказала Баньяни, — опусти
голову пониже и не разговаривай.
В коридоре никого не было. Мари с трудом передвигалась в непривычном
одеянии. Когда я наконец окажусь дома, то посмеюсь над этим приключением,
пообещала себе француженка, хотя понимала, что пока ей не до смеха.
Единственное, о чем она могла думать, это о том, что больше никогда не
увидит Джамала, и за это страшно сердилась на саму себя.
Глава 4
Баньяни вывела Мари в пыльный дворик, ограниченный длинной линией гаражей.
Там их ждал
рэйнджровер
с заведенным мотором. Стесненная накидкой
француженка неуклюже, как пьяный матрос, забралась на заднее сиденье, и
машина тотчас рванула с места. Мари сидела с опущенной головой, боясь, как
бы ее не узнал водитель. Через полчаса или чуть больше они будут в
аэропорту, рассчитывала она, ощупывая свою сумку под накидкой. Паспорт у нее
с собой, но нет билета. Черт, получить бы место на любой рейс, лишь бы
убраться из Королевства Нботу!
Они мчались на высокой скорости. Отвлекшись от своих мыслей, Мари вдруг
заметила, что поездка длится гораздо дольше, чем она ожидала. Выглянув в
боковое окно, она с изумлением обнаружила, что джип пересекает поросшую
высокой травой равнину, где нет и следа какой-либо дороги.
— Куда это?.. — Она не успела задать вопрос, как железная хватка
сжала ей руку, острые ногти вонзились в нежную кожу, и с ее уст сорвался
вопль боли. Она резко обернулась, и ее взгляд натолкнулся на горящие карие
глаза Баньяни. Мари поспешно убрала руку под накидку, чувствуя, как по ней
стекают капли крови.
Мари охватил ужас, она не знала, что ей делать. Куда везет ее Баньяни?
Вдруг с переднего сиденья донесся неожиданный шорох. Мари подавила крик,
когда с пола у ног водителя поднялась укутанная женская фигура.
— Две женщины выехали из дворца, и две вернутся во дворец, —
самодовольно изрекла Баньяни. — Никто не заподозрит, что ты выехала со
мной.
— Где мы, черт побери? — попыталась добиться ответа Мари,
чувствуя, как смертельный страх заползает ей в душу.
Джип резко остановился в тени огромных тропических деревьев, водитель
выпрыгнул и распахнул дверцу перед Мари.
— Вылезай! — Баньяни обеими руками сильно толкнула Мари в спину.
Француженка вылетела из джипа головой в траву. От удара оземь у нее
перехватило дыхание. Как сквозь сон она услышала ругательства Баньяни.
— Солнце сожжет твою белую кожу, у тебя выпадут все волосы, и после
этого ни один мужчина не пожелает тебя!..
Мари с трудом поднялась на ноги и сбросила сковавшую движения накидку.
— Ты не можешь оставить меня здесь одну!
В это время
рэйнджровер
резко рванул с места, и Мари едва увернулась от
дверцы, которую захлопывала Баньяни. Француженка осталась одна под
обжигающим солнцем, не в состоянии поверить в коварство принцессы.
Оставалось клясть себя за то, что слепо доверилась женщине, разъяренной от
ревности.
Взглянув на часы, Мари побледнела. Сколько миль проехали они на джипе больше
чем за час? К тому же скоро стемнеет.
Чтобы сориентироваться, Мари решила вскарабкаться на ближайший холм. Это
заняло немало времени и стоило больших усилий. Добравшись наконец до
вершины, она рухнула на землю, стараясь отдышаться и побороть
головокружение. Придя немного в себя, она огляделась и решила, что видит
мираж, — по другую сторону холма у его подножия высились крытые
тростником хижины.
Мари облегченно вздохнула. Можно было не опасаться, что она превратится в
кучку выбеленных солнцем костей после мучительной агонии от нестерпимой
жажды и солнечных ожогов. Недавнее паническое состояние рассеялось. Мари
поверила в свое чудодейственное спасение. Похоже, шофер Баньяни, выполняя
приказ принцессы, выбрал такое место для высадки француженки, где она не
могла бы погибнуть. С легкой надеждой Мари заскользила вниз по склону.
Первыми заметили девушку черные обнаженные, если не считать набедренных
повязок, ребятишки, встретившие ее появление громкими криками. Из хижин
стали выглядывать женщины. Мари последовала за бегущими впереди детьми
навстречу высыпавшим на площадь посреди селения мужчинам. На их темных лицах
можно было прочесть удивление, любопытство и даже откровенное неодобрение.
Окружив ее, они обменивались репликами на своем языке и размахивали руками.
Их реакция смутила Мари, которая не знала, как ей объяснить свое появление
вдали от столицы.
Ситуация счастливо разрешилась, когда в круг, посреди которого оказалась
Мари, вышел полный пожилой мужчина в расшитой золотом одежде и уставился на
нее суровыми глазами.
— Ты невеста принца Джамала? Как ты здесь оказалась? — спросил он,
с трудом подбирая французские слова.
Мари догадалась: иметь в этой стране рыжие волосы все равно что две головы.
И когда с лесистого холма свалилась запыхавшаяся идиотка-француженка с
пламенеющей гривой волос и дурацкой напряженной улыбкой, аборигены не могли
не догадаться, кто это такая. Макана не преувеличивала, утверждая, что о ней
знают в стране. Что же теперь — сказать, что она не является невестой
принца, и строить из себя дурочку?
— Я — двоюродный дядя Джамала, — пояснил пожилой негр, видя, что
она медлит с ответом. — Меня зовут Касута.
Прикидываясь дурочкой, тут никого не проведешь, решила Мари, понимая
неуместность своей вымученной улыбки. Ее обуяло жуткое подозрение, что в
глазах присутствующих бросившаяся в бега невеста Джамала выглядит
преступницей.
— Я потерялась, — глупо пробормотала она, чувствуя, как из-за жары
и изнурения окружающий ее мир пошел кругами.
— Больше ты уже не потеряешься, — заверил ее Касута. — У
моего племянника темперамент, как у песчаной бури, — в гневе он
опасен, — добавил Касута.
— Вы — дядя принца? Значит, брат короля? Почему же вы живете в этой
глухой деревне, где нет ни одного нормального дома? — недоверчиво
спросила Мари.
— Как раз эти дома нормальные для нашего климата. И я предпочитаю жить
в такой прохладной хижине, а не в каменной коробке. Сейчас ты сама сможешь
оценить мое жилище. Пока принц не приедет за тобой, ты — моя
пленница! — объявил Касута.
Мари покачнулась, ее подхватили на руки и внесли в благословенную прохладу
большой хижины. В пугающем молчании ей подали воду умыться, потом чай и
фрукты. С наступлением сумерек перед хижиной зажгли изящные бронзовые лампы.
Оставшись одна, Мари с облегчением опустилась на ковер и прижалась щекой к
шелковой подушке.
До утра ее никто не беспокоил, и Мари хорошо отдохнула за ночь. Проснувшись,
она бросила взгляд на часы. Было уже восемь. Она подняла руки, чтобы уложить
волосы, и замерла.
В нескольких шагах от нее стоял обряженный по африканской моде Джамал.
Взгляд его ярких горящих золотистыми отблесками глаз на ястребином лице
пронзил ее насквозь. Его молчание пугало. Но еще более Мари устрашило то
чувство счастья, которое она испытала при виде принца. Чтобы не выдать своих
эмоций, своего облегчения, она отвернулась.
— Ну да, ударилась в бега и оказалась неизвестно где, — с нервной
иронией призналась Мари, когда молчание стало невыносимо. — И что
теперь? Зароешь меня по шею в песок в самое жаркое время суток, обмажешь
медом и напустишь на меня скорпионов? Или просто с позором отошлешь домой?
Какой тут у вас обычай?
— По обычаю я должен взгреть тебя.
Мари смертельно побледнела, внезапно вспомнив о кошмарном браке своей тети с
суданским негром. Именно насилие разрушило их союз.
— Ну, это убивает всякое желание разговаривать с тобой, — заявила
она.
— Ты бросила меня! — Как ни старался, но в его словах прозвучал
гнев, который он пытался подавить в себе.
— Вечная проблема с похищением женщин, — парировала Мари. —
Глупышки вполне могут лелеять желание вновь обрести свободу.
— Ты добиваешься, чтобы я вышел из себя?
Гневное напряжение не испортило обворожительных черт его лица, отметила
Мари. Она вдруг сообразила, что действительно неплохо бы добиться именно
этого. Ей необходимо лекарство от любовного безумия. Джамал из тех мужчин,
которые способны использовать свою огромную силу для подчинения женщины, и
это, несомненно, станет для нее прекрасным лекарством от любви к нему.
Мари опустила голову, разрываемая противоречивыми чувствами. Нелогичность
собственных рассуждений смутила ее. Приходила ли ей в голову хоть одна
разумная мысль с тех пор, как она оказалась в Королевстве Нботу? —
подумала она с горечью.
...Закладка в соц.сетях
