Жанр: Любовные романы
Это случилось в полночь
...я замолчать, не так ли? — Все еще улыбаясь,
следя за выражением ее лица, Харрисон поднес палец к губам. — Ты не
проиграешь, Принцесса. Ты никогда не проигрываешь. У тебя были тяжелые
времена, но ты их пережила.
— Приведи в порядок дом, — сдавленно сказала Микаэла, резко втянув
воздух, только сейчас поняв, что на какое-то время перестала дышать. Опыт
подсказывал ей, что, когда Харрисон выигрывал первый раунд, следовало
сменить направление атаки.
— Хорошо. У меня есть на примете декоратор.
Харрисон протянул руку, чтобы выровнять керамическую лампу, которую Микаэла задела, отступая назад.
— Это подарок твоей матери. Надо наконец купить абажур.
То, что Харрисон готов кому-то платить, чтобы привести в порядок свой
восхитительный дом, пролило бальзам на ее сердце.
— Надеюсь, хороший декоратор? Ничего безвкусного или слишком
замысловатого?
— Шейла Рейнберд всегда отличалась прекрасным вкусом.
Харрисон вышел на крыльцо, Микаэла последовала за ним в одних носках. На
пороге он остановился и провел пальцами по носу, вглядываясь в далекие
очертания телевизионной башни.
— У вас с ней была связь?
Микаэла была шокирована своим вопросом. Она что же, не может представить
Харрисона в роли любовника. Или может? Наверное, он тщательно подбирал бы
себе подружку... Микаэла проглотила комок в горле, потрясенная бурей,
которая собиралась внутри ее.
Харрисон медленно, с жестким выражением лица, повернулся и невозмутимым
тоном спросил:
— У тебя ведь были любовники?
Микаэла постаралась подавить горячую волну раздражения, неудовлетворенности
и чего-то еще, поднявшуюся в ней, окрасившую щеки румянцем.
— Да, конечно.
Один любовник, неправильный любовник. Она не могла решиться сделать еще один
выбор.
— Ну что ж, — пробормотал Харрисон, отвернувшись и вновь
вглядываясь в очертания станции. — Полагаю, мы квиты?
Микаэле не хотелось думать о женщинах, которых он держал в своих объятиях,
которые были в его постели. И сознание того, что это ей небезразлично,
взбесило ее.
— Я займусь твоим домом, Харрисон. Теми комнатами, в которых возникнет
необходимость. Мне хочется создать нужную атмосферу для вечеринки. Важно
произвести хорошее впечатление на потенциальных спонсоров.
Харрисон взял Микаэлу за руку, его жесткие сильные пальцы переплелись с ее
изящными пальчиками, он поднес их к своим губам и поцеловал.
— Я всегда могу рассчитывать на тебя, Микаэла, правда? Знаешь, ты
настоящая собственница. Защищаешь свою территорию.
— Это я-то?
Его губы обожгли ее, а лицо приблизилось почти вплотную. Микаэла отступила и
чуть не упала со ступеньки, но Харрисон подхватил ее. Потом осторожно разжал
свои объятия, при этом нежно коснувшись большими пальцами ее груди.
Микаэла не могла дышать, словно ее пронзил электрический ток, который
заставил напрячься все тело и вызвал долгие плавные толчки внизу живота.
Осознавая, что Харрисон внимательно наблюдает за ней горячим и странным
взглядом, Микаэла, ощутив внезапную слабость, резко схватилась за грубые
деревянные перила.
— Ты измучена, дорогая. Тебе лучше отправиться домой. Если, конечно, ты
не собираешься лечь спать здесь.
Микаэла вздрогнула, понимая: что бы ни зарождалось между ними, погасить это
будет нелегко.
— Приготовьтесь, — скомандовал интерн, когда Микаэла устроилась за
дикторским столом рядом с Дуайтом. Программа первого дня должна была
познакомить зрителей со станцией, ролики представляли штат работников
студии. Скрестив руки на груди, Харрисон, одетый в серую тройку, стоял за
камерой и наблюдал за съемочной площадкой.
— Ты великолепен, — сказала Микаэла Дуайту, наслаждаясь его
замороженным
видом.
— Ведьма! — тихонько рыкнул в ответ Дуайт.
— Я тоже тебя люблю, — парировала Микаэла и повернулась к камере
со знаком
В эфире
, приготовившись к началу программы. — Это Микаэла
Лэнгтри и телестудия
Кейн
. Рады приветствовать вас на нашем первом шоу. Мы
будем выходить в эфир каждое утро с местными и национальными новостями.
Просим вас быть терпеливыми, так как мы только начали наше вещание. Это мой
соведущий Дуайт Браун. Дуайт новичок в нашем районе, он только что прибыл из
Лос-Анджелеса. Как тебе жизнь в сельской местности, Дуайт?
Дуайт улыбнулся, когда на него нацелилась вторая камера.
— Спасибо, Микаэла. Мне всегда нравилась деревенская жизнь. Ты ведь
местная, верно?
— От макушки до кончиков ногтей.
Напряженная улыбочка Дуайта говорила: деревенщина.
— Я с нетерпением ожидаю запланированных интервью. Первым будет встреча
с Фейт Лэнгтри — создательницей местного художественного центра. Давайте
отправимся в ее студию...
Когда зеленый глазок камеры погас, Микаэла вставила крошечный наушник в ухо
и сказала режиссеру:
— Попытайтесь разговаривать потише. Я слышу болтовню в комнате
новостных передач.
Микаэла начала просмотр ролика своего интервью с Фейт. Мать была
уравновешенной и элегантной, она объясняла процесс центровки комка глины на
гончарном круге.
— Да, у меня трое детей — Микаэла, Рурк и Сейбл...
Когда Фейт упомянула Сейбл, ее тон изменился, гордость сменилась тоской и
улыбка стала менее уверенной. Какое-то движение за пределами площадки
привлекло внимание Микаэлы. Харрисон стоял, сжав кулаки, линия рта стала
более жесткой.
Когда сюжет с Фейт закончился, Харрисон повернулся и пошел со съемочной
площадки, его походка выдавала напряжение. Какое бы чувство ни влекло его к
Фейт, оно не изменилось; лишь на мгновение Харрисон раскрылся, выдав
внутреннее напряжение, и сразу стал уязвимым. Харрисон увидел, что Микаэла
наблюдала за ним со своего дикторского места, и тут же постарался
отгородиться.
Она сумеет узнать, какое же чувство к ее матери скрывает друг семьи Кейн-
младший.
— Итак, я должна знать, что происходит, — сказала. Микаэла час
спустя, носком туфли слегка ткнув Харрисону под зад, когда тот наклонился,
чтобы распаковать новые фужеры. На нем были только джинсы, и его голая спина
блестела в свете кухонных ламп — от вида его обнаженного торса у Микаэлы
перехватывало дыхание. Ей хотелось провести руками по его спине, ощутить
силу хорошо развитых мышц.
Харрисон поднял фужер на свет, и дорогой хрусталь заиграл в свете ламп
мириадами отблесков.
— Это же стоит целое состояние.
— Достань из посудомоечной машины другие. Это же ирландский хрусталь,
самый лучший. Не дай Бог разобьешь.
Всегда было проще вцепиться в Харрисона, отбросив в сторону нежные чувства.
Микаэла отобрала у Харрисона фужер и поставила на стойку.
— Я рассчитывала на шампанское в офисе... и несколько
ура
от босса.
Все у нас прошло великолепно, а ты убежал. Терпеть не могу мужчин, которые
внезапно сбегают.
Харрисон медленно выпрямился и провел рукой по голой груди, успокаивая боль,
которую всегда приносила с собой Микаэла.
— Я никуда не сбегал.
Микаэла ударила его кулаком по плечу.
—
Кейн
вышла в эфир, а ты даже не сказал ни слова, никто не услышал
ни одного комплимента.
Харрисон забыл, как сильно Микаэла может меняться перед камерой. Как она
может заставить полюбить себя, как микрофон может улавливать это мягкое
мурлыканье, эту волнующую напевность ее голоса.
Первая программа в прямом эфире ошеломила его. Микаэла скомпоновала
расписание программ, заставила слаженно работать команду теленовичков из
колледжа и сейчас вся была сплошные нервы, ликующая, торжествующая, в
предвкушении успеха. И она готова была наброситься на Харрисона за
недостаток интереса, за нарочитую холодность и равнодушие.
Щеки Микаэлы горели, глаза сверкали. Волосы рассыпались по плечам, как
гладкий шелк, который хотелось смять в руке. Инстинкт подсказывал Харрисону,
что нужно сделать именно это, но он сдержался. Он не станет касаться ни ее
волос, ни ее губ, в которые ему так хотелось впиться. Он справится со своим
желанием овладеть Микаэлой прямо здесь, на этом полу. Харрисон запланировал
другую игру. Он не позволит ей уйти легко; он намеревался выждать и
убедиться, что Микаэла так же страстно желает его, как и он се. Она обрела
над ним власть, из-за которой рушились все его тщательно разработанные
планы.
— Тебе не надоедает заставлять окружающих плясать под твою дудку?
— Ты же не пляшешь. Пусть ты не захотел показать, что доволен моей
работой, тебе следовало бы поблагодарить других, кто торчал в студии день и
ночь. Ты мог бы провести время с этими людьми, особенно с ребятами из
колледжа. Это ведь было нелегко, понимаешь? Мы все работали сверхурочно, а
некоторые из ребят так и вовсе ездили за пятьдесят миль и обратно... и,
кроме того, посещали летние курсы. Ты иногда бываешь на удивление тупым и
абсолютно бесчувственным.
Микаэла закинула свою большую кожаную сумку на плечо и стремительно
бросилась в ванную комнату. По пути она пнула кипу нераспакованных коробок —
полотенца с монограммами для гостевой ванной, абажуры для ламп Фейт и
постельное белье для гостевой комнаты, в которую недавно привезли новый
спальный гарнитур — на тот случай, если кому-то из гостей захочется прилечь.
Харрисон не хотел, чтобы вторгались в его спальню. Ему нравились пружинный
матрац на полу и пустота незанавешенных окон. Не было ничего страшного в
том, что он складывал сложенные джинсы и футболки прямо на пол и там же
оставлял свои туфли. Его вполне устраивал встроенный шкаф для костюмов, а
картонная коробка прекрасно подходила для чистого нижнего белья, а еще одна
— для аккуратно сложенных носков.
Но иногда Харрисон с удовольствием заходил в спальню, которую Микаэла
подготовила для возможных притомившихся гостей, ложился на просторную
кровать и представлял, как они занимаются любовью...
— Я бы с удовольствием посадила тебя на электрический стул, — в
сердцах говорила она, снимая туфли. — И ведь моя семья считает, что
тебе все равно. Я решила, что, когда закончится этот первый лихорадочный
организационный беспорядок, я просто медленно задушу тебя.
Харрисон склонил голову набок, наслаждаясь быстрым покачиванием ее бедер.
Микаэла влетела в спальню, и он услышал, как мягко шуршат картонные коробки.
Харрисон покачал головой, представляя, как Микаэла роется в его аккуратно
сложенном белье. Наконец она выскочила из спальни, неся в руках одежду.
Харрисону нравилось, когда Микаэла сердилась. Ему нравилось, что она открыто
проявляет чувства. Как любой эмоционально открытый человек, Микаэла легко
сходилась и расходилась с людьми. Она заставляла и уговаривала, и ей каким-
то образом удалось добиться того, чтобы переутомленная от работы команда
получала удовольствие от напряжения и сложной задачи
своевременно вывести
новую студию в эфир
. Микаэла могла по-женски мягко, но четко поставить
задачу и ненавязчиво добиться ее выполнения, но могла при необходимости
стать твердой как сталь. Ей удавалось развлечь Дуайта, когда тот пребывал в
дурном настроении, поинтересовавшись, как движется его книга, и в то же
время подкинуть идеи относительно дикторской заставки.
Харрисон прислонился к двери ванной комнаты, наблюдая, как Микаэла снимает с
лица телевизионный грим. На ней были его футболка, боксерские трусы и носки,
которые на ее ногах больше походили на гольфы. Свежая фланелевая рубашка
висела на вешалке для полотенец, костюм, нижняя юбка и чулки были
переброшены через душ. Желание пронзило Харрисона, тело напряглось, а кровь
запульсировала в висках, когда он увидел свободную мягкость ее груди и
свисающий с дверной ручки кружевной бюстгальтер. Харрисон мало обращал
внимания на женское белье, но предпочтения Микаэлы были совсем другим делом.
Странно, подумал он, почему, пока Микаэла вновь не ворвалась в его жизнь, он
никогда не обращал внимания на женское белье и почти не помнит, как он
снимал это нежное, легко рвущееся кружево. Ее запах — запах женщины, запах
этой пронизанной эротикой смеси, вовсе не сладкий, — был настолько
реальным и возбуждающим, что вихрем закружил вокруг него.
— Интересный наряд. Пожалуйста, не стесняйся, чувствуй себя как дома.
— Я выросла вместе с братом. Ты полная его противоположность и
напряжен, как кирпич, но у тебя такие же туалетные принадлежности и такая же
одежда, как у Рурка... только ты намного аккуратнее. Прости, что я здесь
хозяйничаю. Но я страшно устала и очень сердита на тебя. И к тому же у меня
не было времени переодеться перед тем, как прийти сюда...
Микаэла посмотрела на длинную коробочку, оклеенную черным бархатом, которую Харрисон держал в руках.
— Что это?
— Специальная курьерская машина сломалась в сорока милях за городом.
Мне пришлось взять их на прицеп, и, когда я вернулся, вечеринка почти
закончилась. Я не люблю делать дело наполовину. И между прочим, нет ничего
плохого в том, чтобы содержать свою одежду в порядке.
— Что это? — Выражение лица Микаэлы смягчилось, когда она открыла
коробку. — Памятные золотые заколки? И на каждой выбиты имя члена нашей
команды и дата? Подарок на память, Харрисон! Ты приготовил всем нам подарки!
Восхищение Микаэлы заставило Харрисона воспарить, он наслаждался, ощущая
себя почти героем в ее глазах. В своей жизни он не так часто делал подарки и
не был уверен в ее реакции. Было очень важно сделать приятное Микаэле, хотя
в отношении с другими женщинами это его никогда не волновало.
— Обошлось мне в целое состояние, — пробурчал Харрисон, сразу
почувствовав себя более комфортно, когда речь зашла о деньгах, а не о
чувствах. — А еще завтрашнее шампанское и цветы, плюс бесплатные обеды
в течение месяца в кафе
У Меган
для всех сотрудников.
— И все-таки... — Микаэла улыбнулась ему. Она закрыла коробку и
подняла руку, чтобы потрепать его по щеке. — Ты хороший мальчик.
— Не надо.
Харрисон перехватил руку Микаэлы. Он видел, как она дразнила своих школьных
друзей точно таким же небрежным жестом.
— Не думаешь ли ты, что можешь управлять мной, как другими?
— Другими? Сколько же их было, по-твоему? — Ее глаза потемнели от
гнева.
Харрисон придвинулся ближе, и Микаэла оказалась прижата к туалетному
столику. Харрисон взял в руку бумажную салфетку и бережно стер с губ Микаэлы
блестящую губную помаду. Микаэла попыталась оттолкнуть Харрисона, но лишь
уронила на пол свою сумку и, теряя равновесие, вцепилась рукой в его плечо.
Тяжело дыша, Микаэла не сводила с Харрисона глаз, пытаясь преодолеть
возникшее между ними напряжение. Ее грудь почти касалась груди Харрисона.
Его бедра плотно прижались к ее телу.
— Ты возбужден, — прошептала Микаэла.
— А ты удивлена? Ты же без бюстгальтера. И пахнешь как... Каким, по-
твоему, я должен быть?
Взгляд Харрисона спустился к груди Микаэлы и задержался на набухших сосках,
проступающих через легкую ткань футболки. Теперь уже точно ничто не могло
удержать Кейна-младшего от того, чтобы сорвать с Микаэлы одежду и
насладиться этой соблазнительной плотью.
— Что ты делаешь, Харрисон? Ты что, хочешь меня? — спросила
Микаэла нежно. Мурлыкающая насмешка в ее голосе обволакивала его.
Харрисон узнал этот вызов: ему предлагали раскрыть душу, остаться
беззащитным, но он не сделает этого раньше Микаэлы и не позволит ей одержать
легкую победу. Сейчас Микаэла играла, и все это напоминало школьные времена
и легкий флирт с ребятами из колледжа, которых она изредка приглашала домой.
Харрисону от нее нужно было нечто большее, чем флирт, — гораздо
большее. Он улыбнулся, видя, как эти сказочные глаза расширяются, когда он
схватил ее волосы в кулак и запрокинул ей голову.
Выгнувшись дугой, Микаэла вновь выбросила руку, и на пол полетели бутылочки
с жидкостью для снятия макияжа и ватные шарики. Харрисон провел руками по ее
бедрам, по ягодицам и, обхватив за талию, усадил Микаэлу на туалетный
столик. Раздвинув ей ноги, он прижался к ней всем телом и ощутил интимную
теплоту и напряженную дрожь. Одной рукой он продолжал гладить бедро, а
другую положил на медальон, позволив и металлу, и женщине обжигать его кожу.
— Я заставляю тебя нервничать, Микаэла, с чего бы это?
— Отпусти меня, Харрисон. — Хрипловатый голос звучал прерывисто,
пальцы вцепились в его обнаженное плечо.
— Когда я буду готов к этому.
Будет ли он когда-нибудь готов отпустить ее? Харрисон погладил обнаженное
бедро Микаэлы, ласково провел по его внутренней поверхности большим пальцем
и вдохнул воздух, которого ему так не хватало. Желание поцеловать Микаэлу в
средоточие ее интимности поразило Харрисона; сердце забилось так сильно, что
ему показалось, Микаэла слышит эти удары.
Микаэла внимательно, словно изучая, смотрела на Харрисона, на его обнаженный
торс. Кончиками пальцев она провела вокруг сосков, и его тело отреагировало
еще одним болезненным толчком в паху. Он мог ответить на манящий взгляд этих
страстных голубых глаз, на призыв чувственно раскрытых губ, дыхания на его
лице... он мог дать облегчение и себе, и Микаэле. Но он хотел получить нечто
большее и от нее, и от себя — он не мог спешить.
— Ищешь развлечений, Микаэла? — спросил Харрисон, сознательно добавив холода в свой голос.
Понадобилось лишь мгновение, чтобы язвительное замечание дошло до нее, и
Микаэла тотчас же в ярости оттолкнула его. Она схватила фланелевую рубашку и
начала натягивать ее на себя, судорожно пытаясь найти рукава.
— Если бы я хотела тебя, ты давно бы принадлежал мне.
— В самом деле? — спросил Харрисон мягко, понимая, что в эту ночь
ему не заснуть.
— В самом деле. Не торопи меня, Харрисон. Это неразумно. Ну что, в
конце концов мы будем распаковывать все эти коробки или нет?
Глава 7
Из дневника Захарии Лэнгтри:
Я был очень удивлен и даже почти напуган, увидев, как моя возлюбленная с
закрытыми глазами, крепко прижимая фамильную монету к груди, стоит у могилы
бедного Обадаи, замерев, словно в молитвенном трансе. Полуночный ветер
развевал ее черные волосы. В этот момент Клеопатра совсем не походила на ту
изящную женщину в голубом шелке, которая пила чай с местными дамами, правда,
поверх шелкового платья было надето ожерелье из когтей убитого мной гризли,
наверное, таким образом она пыталась выразить мне свое уважение. Безусловно,
мне следовало подсказать ей не носить это украшение, но я не знал, что она
это делает, пока до меня не начали доходить сплетни местных дам, которые
были для Клеопатры как удар хлыста
.
— Уходи. Вечер получился великолепный, и ты не испортишь мне
праздник. — Микаэла напряглась. Ее раздражало то, что любое движение,
любой жест Харрисона действовали на нее как электрический ток, прожигающий
чувства. В помещении, заполненном людьми, среди гула голосов и негромких
звуков музыки, среди сотен различных запахов и ощущений, ее тело и ее
чувства реагировали только на одного человека.
Одетый в дорогой черный костюм Харрисон даже не дотрагивался до Микаэлы, но
как только она увидела его, волны тепла пробежали по ее спине, а дыхание
буквально остановилось. Темно-каштановые волосы Харрисона блестели
глубокими, аккуратно причесанными волнами, напряженные скулы были гладко
выбриты, стальные глаза, остановившиеся на Микаэле, слегка сузились. У нее
снова перехватило дыхание, и, чтобы не упасть, Микаэла судорожно ухватилась
за дверной косяк. От Харрисона пахло не только мылом и лосьоном для бритья,
от него пахло мужчиной — ни одна женщина не могла остаться равнодушной к
этому запаху...
У него так все гладко и прикрыто, — подумала Микаэла, — все под
покровами, которые ждут, чтобы их сорвали
. И слишком велик был соблазн
сорвать с него этот защитный панцирь, заглянуть в его серо-стальные глаза,
которые вдруг засверкают ледяным блеском, если его застичь врасплох.
Микаэла расправила плечи. Она жила с человеком и не знала его, не
чувствовала этого укола близости. А когда рядом находился Харрисон, она тут
же ощущала, как его присутствие, согревая, просачивается во все ее поры. И с
осознанием этой незащищенности перед бывшим
мальчишкой-занудой
было не так
легко смириться. Харрисон не имел права выглядеть так восхитительно:
белоснежная рубашка оттеняла его смуглую кожу, сшитый на заказ костюм
подчеркивал ширину плеч и длину сильных ног. Микаэла знала, что у Харрисона
несколько таких, безупречно сшитых троек серого и темно-синего цвета. И была
не готова увидеть Харрисона в эффектном черном смокинге.
Когда он был рядом, казалось, что ее чувства начинают нагреваться, бурлить и
плавиться, волоски на затылке поднимались, как от озноба, а на коже
ощущалось покалывание сотен иголок. Микаэла не забыла, как легко он поднял
ее на туалетный столик, каким упругим было его тело. Не могло быть никаких
сомнений в этом чувственном резком подталкивании, его теплая рука открыто и
крепко лежала на ее бедре. Ни один мужчина никогда так не прикасался к ней,
будто намереваясь навсегда удержать ее, словно ничто на свете не могло этому
помешать. Эта первобытная дикость, эта неконтролируемая внутренняя страсть
Харрисона распаляла ее собственные, глубоко запрятанные желания, и это
изумляло ее. Потребность схватить его, впиться губами в его губы не давала
Микаэле покоя бессонными ночами в течение всей последней недели.
Микаэла мимолетно улыбнулась Виктории де Рено, которая была во всем своем
блеске и великолепии и явно пребывала в сильном возбуждении от общения с
самыми властными и богатыми людьми
Кейн корпорейшн
. Микаэла знала толк в
корпоративных вечеринках и умела их проводить, и она не понимала Харрисона.
Он, конечно, не относится к разряду мужчин, которые любят играть в эти игры,
и все же...
Прохладными пальцами, только что державшими фужер с вином, он легко коснулся
тонких позвонков ее шеи.
Его низкий голос окутал Микаэлу, передвинув гудение толпы куда-то далеко на
задний план.
— Все еще сердишься на меня?
Харрисон легонько подул на завиток ее волос, выскользнувший из тугого узла,
и Микаэла поежилась, стараясь освободиться от прикосновения. Оценив эту
несколько нервную реакцию, Харрисон понял, что небезразличен ей. Сейчас
Микаэла попытается нанести ему удар и поставить на место.
Словно читая мысли Харрисона, Микаэла постаралась укрепить свои позиции:
— Тебе обязательно надо было настоять, чтобы все оставляли свою обувь у
порога?
— Рурк, Джейкоб, Калли и я так долго трудились над этим полом, что к
нему просто нельзя относиться пренебрежительно. Расслабься. Все это не имеет
значения, даже то, что остальная часть дома еще и не отделана. Тканые вещи и
керамика Фейт придают всему уникальный облик и позволяют продемонстрировать
ее работы. Она получит поддержку для своего художественного центра. Эта
комната просто набита деньгами, которые хотят покровительствовать искусству.
Добавь сюда несколько персонажей из наших
джунглей
, и картинка будет
просто шикарной. Совсем неплохо, Микаэла. Кстати, ты хорошо выглядишь.
Более чем, подумал Харрисон. Ему пришлось постараться скрыть свою первую
реакцию, когда она появилась пораньше, торопясь вместе с Силки и Джоном
расставить пластиковые подносы с холодными закусками. Простое бирюзовое
платье, развевавшееся при каждом движении, создавало иллюзию полного
единения ткани и женщины, глубокое декольте обещало ее груди сладкие
поцелуи. Тоненькие лямочки были созданы для того, чтобы их можно было
скинуть с плеч, а поразительное ожерелье из когтей свирепого медведя и
тяжелый медальон Лэнгтри резко контрастировали с ее утонченным, но шикарным
одеянием.
— Решила всех сразить? — спросил Харрисон, отгоняя желание
подхватить Микаэлу на руки и унести в ночь.
— Монета на счастье. Ожерелье — потому что мне нравится носить его.
Думаю, Захарии и Клеопатре понравилось бы, что это обогащает атмосферу и
делает художественный центр матери более наглядным. Сегодня я ощущаю себя на
подъеме. Я люблю успех. — Микаэла умело поправила галстук и, расправив
воротник сорочки, закончила, похлопав Харрисона по плечу: — Надеюсь, ты мне
ничего не испортишь. Будешь улыбаться, и смеяться и поддерживать светские
беседы. И не просто показывать зубы, как ты это обычно делаешь, а попытайся
искренне, от души повеселиться. Ты ведь умеешь смеяться, правда?
Ее запах дразнил, но Харрисону все же удалось улыбнуться абсолютно искренней
улыбкой. Он насладился реакцией Мик
...Закладка в соц.сетях
