Жанр: Любовные романы
Волшебный свет
...sp;Может, он сломан? — предположила Руфь.
— Да нет, просто не ловит сигнал, а почему — непонятно. Росс говорит:
это зависит от местности и от погоды. Наверно, снегопад блокирует
радиочастоты, хотя в технике я — полный профан.
— Я тоже! — закивала Руфь и, подумав, предложила: — Давайте я
налью вам ванну. Полежите в теплой воде, потом наденете мою рубашку, халат и
тапочки и что-нибудь съедите. Могу предложить омлет, или яичницу на тосте,
или бульон. А то, если хотите, сделаем спагетти. В холод, что может быть
лучше? И сытно, и возни немного. Вы любите спагетти?
— Обожаю, — ответила Дилан и медленно поднялась с кресла. — И
в ванне с удовольствием полежу, спасибо. Может, хоть чуть-чуть на человека
стану похожа.
Росс вытащил из дорожной сумки чистую рубашку и повесил на плечики; потом
положил на полочку в ванной бритвенный прибор, зубную щетку и пасту. Номер
ему понравился: чистый и уютный.
До коктейля в баре с друзьями оставалось четверть часа, и он уселся за
журнальный столик у окна — просмотреть свои записи перед совещанием. Времени
у него будет немного: надо, чтобы его сообщение было кратким и доходчивым.
Но, как ни странно, сосредоточиться он не смог. Росс по природе был очень
собранным человеком, и ум всегда повиновался ему с такой же легкостью, как и
тело, но в последнее время на обоих фронтах наступил полный разлад.
Недавняя ссора с Дилан как нельзя лучше убедила его в том, что их брак был
ошибкой: слишком они разные. Он же должен был понимать, что не сможет она
приспособиться к такой жизни. Она — горожанка до мозга костей, привыкла к
толпам, к суете и прелестей сельского уединения не видит и не понимает. Ей
трудно без общения, а в его кругу она чужая.
Он так надеялся, что она подружится с Сюзи, но очень скоро понял, что дело
это безнадежное. Они как два полюса, а жаль. Ему хотелось, чтобы Дилан была
в чем-то похожа на Сюзи: более приземленная, не такая эфирная, не такая
ранимая.
Ослепленный страстью, он упустил из виду, что ему совсем не такая жена
нужна. Ее утонченная красота затуманила ему мозги, и он закрыл глаза на то,
что она не привыкла вести хозяйство, копаться в земле, что она боится леса,
без которого он жить не может. На все закрыл глаза — лишь бы каждую ночь
сжимать в объятиях это нежное, прекрасное, совершенное тело.
Теперь спит в другой комнате и опасается не то что дотронуться, а и
взглянуть на нее лишний раз. Никакой физиологии.
Со сдавленным стоном он взглянул на часы. Что же Сюзи до сих пор нет? Они
договорились тайно встретиться перед обедом. Никто не должен ее видеть. Не
хватало только, чтоб она опоздала в такой день!
Обернувшись, он увидел за окном круженье белых комьев и помертвел: снег!
Значит, синоптики ошиблись, а Дилан была права. Надо позвонить ей,
успокоить.
Он снял трубку и набрал номер, но ответа не было. Он долго слушал гудки. Не
могла же она выйти в такую погоду? Вспомнив, что оставил ей сотовый, он
набрал его номер и услышал, что абонент находится вне зоны обслуживания.
Несколько минут Росс сидел неподвижно, будто пытаясь что-то разглядеть за
окном. Дилан там одна, а снегопад уже разгулялся не на шутку. От страха у
нее, чего доброго, схватки начнутся. Если она потеряет ребенка, он себе
никогда не простит. А уж про то, что она с ним не останется, и говорить
нечего.
Надо ехать, немедленно, надо убедиться, что ничего с ней не случилось. Пусть
он подведет Сюзи, тут уж ничего не поделаешь.
На столике вдруг зазвонил телефон, и Росс подскочил, как ужаленный. Вдруг Дилан? Он схватил трубку.
— Алло!
— Росс, Милый, — раздался в трубке тягучий чувственный голос.
— Сюзи, где ты? Внизу? Поднимайся скорей. Не дай бог, увидит кто.
— Нет-нет, я выезжаю. Алан только что выкатился. Я выезжаю и буду около
трех, ладно? Оставь ключ у администратора. Так даже лучше: все будут на
совещании, и никто меня не увидит. Пока, милый.
— Сюзи, погоди, я не могу... — начал было Росс, но она уже
отключилась. — Черт!
Он набрал ее номер, но ему никто не ответил: видно, Сюзи звонила уже с
порога. Ну и ладно, оставит ей записку и все объяснит. Она, конечно,
расстроится, но переживет как-нибудь.
Лежа в душистой пене, Дилан рассеянно поглядывала на высовывающиеся из воды
розовые пальцы на другом краю ванны. Ей вдруг вспомнилось, как Росс забрался
к ней в ванну и начал целовать эти пальцы, а руку просунул меж ее ног,
лаская самое чувствительное место, и как она хохотала от щекотки и
возбуждения.
Хочу тебя!
— хрипло бросил он и, гибко перевернувшись в ванне, накрыл ее
своим телом.
Она не успела опомниться, как сильные руки приподняли ее тело, и он одним
скользящим движением проник в нее.
Тогда, после свадьбы, они занимались любовью где можно и где нельзя, а
теперь это вовсе прекратилось.
Из-за Сюзи? Давно это у них? Нет, лучше не думать!
Подавив стон, Дилан выбралась из ванны и завернулась в белый махровый халат
Руфи. Потом уселась на пробковый табурет и стала тщательно вытираться.
Растянутая лодыжка чуть-чуть успокоилась, но синяк был огромный и сиял всеми
цветами радуги.
Руфь дала ей свою старомодную ночную рубашку из хлопка, всю в кружевах и
ленточках, синий бархатный халат на молнии и такие же тапочки. Дилан с
сомнением посмотрела на халат и рубашку. Влезет ли она в них?
К счастью, и рубашка, и халат оказались довольно свободными.
Когда спускалась по лестнице на кухню, в ноздри ударил запах пищи, и Дилан с
удивлением осознала, что хочет есть. Она уже и не помнила, когда ела
последний раз: казалось, еда вообще перестала для нее существовать, а вот
поди ж ты, организм своего требует, даже если утрачен интерес к жизни.
— Ну как? — с улыбкой обернулась к ней Руфь.
— Совсем другое дело, — благодарно кивнула Дилан. — Как
вкусно пахнет соус.
— Добавила чесноку, теперь мучаюсь: вдруг вам нельзя?
— Я очень люблю чеснок. Вам помочь?
— Что вы, не надо. Все уже готово. Садитесь и налейте нам вина. Или
беременным не положено?
— Положено, — решительно тряхнула головой Дилан и наполнила оба
стакана.
Руфь поставила на стол дымящееся блюдо спагетти, политых сверху густым темно-
красным соусом, и села. И тут раздался звонок в дверь. Руфь подскочила на
стуле и вытаращила глаза.
— Кто бы это мог быть? Накладывайте себе, Дилан, а я пойду открою.
Из прихожей донеслись ее удивленное восклицание и мужской голос.
Росс, подумала вдруг Дилан и резко отодвинулась на стуле. Глупость какая!
Откуда здесь Росс? Он же понятия не имеет, где она, да и вообще небось
позабыл обо всем на свете там, в Йорке, со своей любовницей. А когда узнает,
что она уехала, только обрадуется и, уж конечно, не станет ее искать. В
мозгу вихрем завертелись жуткие картины... Росс в постели с этой вульгарной
Сюзи. Его темные волосы смешиваются с ее белокурыми прядями.
Ревность и ненависть душили ее. Нет, не сможет она есть в таком состоянии.
Тут на пороге опять появилась Руфь, а с ней человек средних лет. Дилан
посмотрела на него затуманенными от боли глазами, и его взгляд пронзил ее
насквозь.
— Это доктор Траффорд, — объяснила Руфь, — он был у больного
на соседней ферме и...
— ... увидел вашу машину и следы на поле, — подхватил Траффорд,
расстегивая свое толстое пальто из твида и отдавая его Руфи.
— Он обожает детективы, — со смешком сказала Руфь, — и
поэтому...
— Поэтому привык думать головой, — перебил ее Генри. —
Впрочем, тут и не надо быть семи пядей: следы вели к твоему дому. Знаете, у
врачей и у сыщиков много общего: и те, и другие ставят диагноз, основываясь
на догадках. Если человек врезался в ограду, значит, ему помощь нужна.
Дилан помотала головой.
— Да я не сильно врезалась — синяки, царапины и лодыжку потянула. Как
умудрилась так дешево отделаться — не знаю! Но я буду вам очень благодарна,
если вы мне вызовете такси или подбросите до ближайшего гаража.
Генри скривил губы.
— Дорогая моя, такси в такую ночь сюда не пройдет. Холмы крутые, снег,
да еще подморозило. По радио каждые десять минут людей предупреждают, чтоб
сидели дома по мере возможности. Я еле-еле добрался, это при том, что у меня
машина с приводом на все четыре колеса. Телефоны отключились во всем районе,
мой сотовый тоже не работает.
У Дилан вытянулось лицо.
— О господи, как же я?..
Генри поглядел на стол с дымящимся блюдом.
— По-моему, вы ужинать собрались. Так ешьте, пока не остыло. А пахнет-
то как!
— Иди, мой руки, — улыбнулась Руфь. — Все равно нам столько
не съесть.
— Признаться, я надеялся, что ты предложишь.
Возбужденно потирая руки, он направился их мыть, а Руфь наложила Дилан в
тарелку спагетти с соусом, подала вазочку с натертым сыром и плетеную
корзинку с нарезанным толстыми ломтями домашним хлебом.
Генри уселся за стол, пригладил рукой седые волнистые волосы. Лицо его
раскраснелось от холодного ветра. Руфь поставила перед ним гору спагетти и
вывалила остатки себе в тарелку.
— После ужина осмотрю вас и поеду, — сказал он Дилан. — В
такую погоду всегда много срочных вызовов.
— Надеюсь, вашему пациенту лучше, — пробормотала Дилан.
— Пациенту? — Он нахмурился.
— Там, на ферме?
— Нет, он умер, — прозвучал краткий ответ.
— Боже мой! — ахнула Руфь. — Такой славный человек был!
Дилан ругала себя за то, что спросила, но Генри лишь пожал широкими плечами.
— Ему было хорошо за восемьдесят, и болезнь совсем его скрутила, так
что это избавление и для него, и для родни. Руфь, можно еще хлеба?
Руфь отрезала ему два ломтя. Дилан заметила, с какой нежностью они смотрят
друг на друга. Интересно, они просто близкие друзья, как она с Майклом, или
тут что-то большее? С первого взгляда угадать трудно.
— Еще вина? — спросила Руфь.
— Увы! — вздохнул он. — Мне сегодня много пить нельзя, рефлексы должны быть в форме.
Наверное, с ним нелегко, подумала Дилан. С одной стороны, свойственная
врачам резковатая прямота, с другой — несколько небрежная галантность. Серые
глаза смотрели на нее холодно, даже неприязненно, а она не в том состоянии,
чтоб вынести неприязнь даже от незнакомца.
— А это что? — спросил он вдруг, повернув голову в сторону
застекленной двери, ведущей из кухни в сад.
Руфь и Дилан оглянулись и хмыкнули.
— Да Фред, — мотнула головой хозяйка. — Надо будет после
ужина запереть его, а то совсем окоченеет. Правда, три часа назад он мне
сарай чуть не разнес. Терпеть не может сидеть взаперти. Ему в дом хочется,
но если впустишь, такого тут натворит!
Генри сыто вздохнул и отодвинул тарелку.
— Очень вкусно, Руфь. Повариха ты хоть куда. Тебе бы ресторан открыть, я бы оттуда не вылезал.
— Нет, это мне не под силу.
— А жаль. Ну что, Дилан, если вы закончили, пойдемте, я вас осмотрю.
Руфь, поработаешь медсестрой?
Он осмотрел ссадины Дилан, послушал пульс, измерил температуру, достав
стетоскоп, послушал сердцебиение ребенка, обследовал растянутую лодыжку и в
конце концов согласился с ее собственным диагнозом.
— Ничего серьезного, но лучше вам заночевать здесь. В такую погоду
ехать небезопасно, а к утру телефонную связь, надеюсь, восстановят. —
Он быстро взглянул на часы. — Все, помчался. Спасибо за ужин, Руфь,
давно я так вкусно не ел.
Дилан украдкой покосилась на женщину и решила, что отношения тут не такие уж
невинные, во всяком случае, с ее стороны. А может, это ей только кажется.
Уже на выходе из отеля Росса окликнул портье.
— Мистер Джефферсон, вас к телефону, срочно.
Наверно, Дилан, сказал он себе и бросился к телефону в холле, но в трубке
услышал взволнованный голос ее сестры Дженни.
— Росс? Ну наконец-то! Дилан сказала, что ты в Йорке на совещании, а в
каком отеле — неизвестно. Я попала с третьего раза. Послушай, Росс, Дилан
еще не приехала. За окном метель, гололед, я дико волнуюсь!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Росс уселся в холле и позволил себе несколько минут подумать. Потом позвонил
в полицейский участок в ближайшей от дома деревне.
— Джон, привет, Росс говорит. Ты мимо нас нынче не проезжал? Я за Дилан
волнуюсь. По телефону не отвечает. Она должна была поехать к сестре, но там
ее до сих пор нет. Я подумал, может, ты видел свет в наших окнах.
Деревенский констебль, человек спокойный, обстоятельный, отвечал долго и
неторопливо:
— Да нет, не было света. Я проезжал часов около пяти, уж стемнело.
Наши, деревенские, все по домам сидят, окна светятся, а у вас темно.
Ты ведь меня просил приглядеть за домом, пока тебя нет, ну я и решил
спросить у Дилан, не надо ли чего. Позвонил — никто не открывает. На всякий
случай обошел вокруг дома, в окна заглянул — нет, вроде дом пустой. Тогда в
гараж сунулся, а ее
цветочного фургона
на месте нет, стало быть, на нем
уехала. Ежели до сестры так и не добралась, я б на твоем месте в тамошнюю
полицию позвонил.
— Обязательно, спасибо, Джон. Я тебе продиктую телефон ее сестры. Если
вдруг что услышишь, звони мне туда.
Он положил трубку и вышел из отеля. Тревога нарастала, захватывая все его
существо, каждый нерв. Что же с ней такое? Где она? Если поехала на машине,
давно бы уже должна добраться до Дженни. Жуткие видения завертелись в мозгу,
сменяя друг друга. Руки дрожали, когда он заводил машину и выезжал со
стоянки перед отелем. Господи, и что ей вздумалось ехать в такую непогоду?
До Озерного края он добирался целую вечность — во всяком случае, так ему
показалось. Большой отрезок пути за отсутствием шоссе пришлось ехать
проселочными дорогами, которые все обледенели, так что Росс тащился со
скоростью улитки. Приехал он совсем поздно, но Дженни с мужем и не думали
ложиться. На первом этаже все окна были освещены; в окно гостиной было
видно, как на елке мигают лампочки.
Он позвонил, и дверь тут же распахнулась. Дженни выбежала ему навстречу, и
лицо у нее вытянулось. На всякий случай она глянула ему через плечо: а вдруг
Дилан у него за спиной или сидит в машине?
— Я один, — выдавил из себя Росс. — Так и не приехала?
У Дженни задрожал подбородок. Все-таки она очень похожа на сестру, только
ярче. Каштановые волосы отливают рыжиной, глаза светлые, сапфирового
оттенка, кожа матово-белая, а фигура, в отличие от невесомой Дилан, уютно
округлилась, как и следует ожидать от матери двоих детей. Дженни на пять лет
старше Дилан и во многом заменила ей мать.
— Нет. Ох, Росс, где же она может быть? Я звонила в полицию, в больницу
— нигде ничего!
Следом за ней он вошел в дом и кивнул Филу.
— Прости, что так поздно.
— Что ты, — замахал руками Фил. — Мы тоже места себе не
находим.
Росс благодарно ему улыбнулся.
— Я звонил в наш участок, там тоже ничего не знают. Дома никого, машины
в гараже нет. Не иначе, случилось что-то.
Последние слова он произнес почти шепотом — у него вдруг сел голос. Дженни и
Фил стояли и молча смотрели на него.
— Может, когда начался снегопад, она решила переждать где-нибудь в
гостинице, — предположил наконец Фил. — Я бы на ее месте...
— Она бы позвонила мне, — перебила его Дженни. — Она же знает, как я всегда волнуюсь.
— Это если телефон там работает. Ты же слышала в новостях — многие
линии прерваны.
Росс перевел дух.
— Может, еще раз в полицию позвонить?
— Да, — кивнула Дженни. — Номер там, возле телефона.
Дежурный сержант, с которым разговаривал Росс, изо всех сил пытался его
успокоить:
— Мало ли почему не позвонила, сэр, наверняка где-нибудь пережидает
снегопад, зачем сразу предполагать худшее? В такую погоду ездить — себе
дороже. Говорят, по проселкам теперь и вовсе не проехать — так намело. Но
пока никаких известий о том, что ваша жена попала в аварию, мы не имеем. Я
сейчас оповещу все патрульные машины, может, кто ее запомнил. Но больше
ничего сделать не могу. Сами понимаете — нас на части рвут.
— Она могла попасть в аварию где-нибудь в глуши, — подумал вслух
Росс.
— Все бывает, конечно. Я разошлю сведения об этой машине по другим
участкам. Если что, сразу же вам позвоним, но вы не волнуйтесь. Ложитесь-ка
лучше спать. Утром наверняка все прояснится.
Росс передал содержание разговора свояченице и ее мужу.
— По-моему, он прав, — кивнул Фил. — Давайте укладываться,
что еще тут сделаешь? Ступай спать, Джен. Росс, мы приготовили комнату для
Дилан, иди ложись там. Ты еле на ногах стоишь.
Росс устало качнул головой.
— Я все равно не усну, пока не узнаю, что с ней.
В ту минуту он был готов себя убить. Ведь утром Дилан просила, умоляла не
уезжать или взять ее с собой, а он и слушать не стал — отмахнулся от нее,
как от капризной девчонки. Вот теперь рви на себе волосы — время назад не
отмотаешь! Если с ней случилась беда, он себе этого не простит.
— Иди, я скоро, — сказала Дженни мужу, а он, уходя, похлопал ее по
спине.
— Не сиди всю ночь, Джен, все равно ничего не высидишь, — с этими
словами он вышел из гостиной.
Росс уставился на мерцающие огоньки елки, на серебряные колокольчики, на
красных, желтых, синих стеклянных птичек, угнездившихся среди мохнатых лап.
Запах хвои напомнил ему о доме, о лесе, который он так любит, о тенистых,
стройных соснах, под которыми всегда полутьма, как в кафедральном соборе.
Очутиться бы сейчас там вместе с Дилан и позабыть свои страхи и чувство
вины! Чего он потащился в этот Йорк! Велика важность совещание!
Глаза с побледневшего, осунувшегося лица смотрели сумрачно, на скулах
беспокойно ходили желваки.
— Ты хоть что-нибудь ел? Может, тебя покормить? — тихонько
спросила Дженни.
Он помотал головой.
— Спасибо, не хочется.
— Тогда чаю или кофе?
— Нет, спасибо, ничего не надо.
— Я все равно заварю чай, — решительно заявила Дженни. — Мне
надо чем-нибудь заняться, иначе я с ума сойду! Сидеть здесь и ждать
неизвестно чего, когда она, может, замерзает там... Даже если она сидит в
машине, все равно в такой холод... — Она запнулась, всхлипнула, и слезы
покатились по щекам. — Ой, Росс, я так боюсь за нее!
Росс оторвал кусок от бумажного полотенца, вытер ей слезы, обхватил одной рукой вздрагивающие плечи.
— Не надо, Джен. Сержант прав, наверняка она себе нашла пристанище — в
отеле остановилась или у кого-нибудь дома. Как только рассветет, я поеду
искать. Не может быть, чтоб никто не заметил ее идиотскую машину. Ей же все
вслед оборачиваются. — Он поймал себя на том, что успокаивает не
столько Дженни, сколько себя.
Она фыркнула сквозь слезы.
— И правда! Это Майкл постарался со своим пристрастием к
психоделической живописи.
Росс изменился в лице.
— Слушай, а может, он — наркоман? Они же все...
— Кто, Майкл? Ну что ты! Он — фанат физической формы. Следит, чтоб ни
грамма лишнего веса, каждую калорию считает, йогой занимается — какие
наркотики? — Дженни внимательно на него посмотрела. — Уж не
ревнуешь ли ты?
— Ревную? — У Росса вырвался неестественный смешок. — К нему?
Что я, полоумный? — Он до боли стиснул кулаки. — Как думаешь, она
могла к нему поехать?
— Куда поехать? Он же в Америке, на гастролях.
— Да, верно. Я и забыл. — У Росса вырвался невольный вздох
облегчения, и на губах мелькнула улыбка. — Знаешь, Дженни, я, пожалуй,
выпью чаю. И даже сандвич съем, если дашь. Я только теперь осознал, что
ничего не ел целый день.
— Я сейчас! — заторопилась она.
Дилан улеглась в постель в спальне для гостей. На пуховой перине Руфи ей
было мягко, как на облаке. Руфь растопила камин сосновыми чурочками; веселые
языки пламени отбрасывали на стены паутину пляшущих теней.
Камин уже догорал; последние красные отблески и шуршанье просыпающейся в
поддон золы успокаивали и грели душу. Разве центральное отопление может дать
столько радости? — подумала Дилан, вплывая в сон.
Для полного счастья только Росса не хватает рядом.
Все эта проклятая беременность! Если б тело не было так обезображено, Росс
бы ее не разлюбил. Ей до боли хотелось, чтобы руки Росса, как прежде,
скользили по ее телу, чтоб он целовал ее в глаза, в губы, чтобы потом рот
его спускался ниже, по шее, к обнаженной груди и соскам, которые он сначала
долго ласкал языком, а потом всасывал в рот, а пальцы его тем временем
прокрадывались меж ее бедер... Чувственные образы назойливо преследовали
Дилан, разгоряченную желанием и смятеньем.
Что толку вспоминать? Сейчас Росс наверняка в постели с Сюзи, а про жену и
думать забыл. Ее всю передернуло при мысли о том, чем они в данную минуту
занимаются. Давно это у них?.. Ревность жгла нутро. Дилан безуспешно
пыталась отогнать эти жуткие мысли. Как он мог, зная, что она носит его
ребенка? А с Аланом, с лучшим своим другом, как он мог так поступить?
Может, это из-за Сюзи он к ней так переменился в последнее время? Наверно,
оттого что она стала такая безобразная, ему противно заниматься с ней
сексом, вот он и нашел ей замену.
Поначалу, когда они только познакомились, и после свадьбы ему было совсем не
противно. Тогда секс доставлял им обоим сумасшедшее наслаждение. Может, его,
кроме секса, ничто не волнует? Может, он никогда ее и не любил так, как она
его любит, — умом, душой, телом, каждой частичкой? А Россу, выходит,
просто нравилось с ней спать?
Она все ворочалась, кусала губы от отчаяния.
Хватит, прекрати о нем думать,
вообще ни о чем не думай, ты же так устала, надо хоть немного поспать!
Когда-то давно она ходила на курсы медитации, Майкл ее заставил, он так
верил в йогу, медитацию, убеждал ее, что главное — здоровый дух, а тело
приложится. Ей тоже медитация помогала преодолеть мандраж перед поднятием
занавеса.
Ты можешь достичь покоя, и ничто его не поколеблет
.
Она вспомнила ту давнюю методику, и наконец ей удалось освободить ум от всех
мыслей, погрузиться в состояние покоя, плавно перешедшее в сон.
Пока Дженни делала ему сандвичи, Росс набрал номер телефона.
— Сюзи? Прости, мне пришлось уехать. Дилан пропала, так что...
— Пропала? Как пропала? — послышался в трубке томный женский
голос.
— Поехала в гости к сестре, но так и не добралась до места. Где она,
что с ней — ничего не знаем. Возможно, просто решила переждать непогоду в
какой-нибудь гостинице, но я все же волнуюсь. Ты извини, что подвел тебя.
— Да что ты, милый, есть о чем говорить! Или я не понимаю? Надеюсь, она
скоро найдется. Позвони, если сможешь.
Услышав шаги свояченицы, Росс поспешно сказал:
— Непременно. Ну, пока, Сюзи. До встречи. Вошла Дженни. В глазах
тревога.
— Есть новости?
— Нет. Это по работе. Надо было коллеге позвонить.
Дженни сдвинула брови.
— Ты еще способен думать о работе? С Дилан все что угодно могло
случиться, а у него работа на уме! Иногда я всех вас просто убить готова!
Росс благоразумно сменил тему:
— Это мой сандвич? Прямо слюнки текут! Что в нем?
— Всего понемногу, — вроде бы отвлеклась Дженни, — ветчина,
помидор, латук, яйцо вкрутую, сыр и майонез. Что, сыр не любишь? Тогда
вытащи. Или просто боишься наедаться на ночь?
— Нет, не боюсь. Я все равно не засну.
— Это точно! — вздохнула Дженни. — Где же она может быть, а,
Росс? Ведь если она попала в аварию, нам бы уже сообщили из полиции, правда?
В полночь он с трудом уговорил Дженни пойти спать, а сам сидел перед
телевизором, пока не задремал, скрючившись в кресле, то и дело вздрагивая, и
во сне все время ощущал под пальцами шелковистую кожу упругих бедер, которые
раздвигались, впуская его в горячий, трепещущий рай.
Со стоном потянувшись, он приоткрыл глаза и увидел в окне странно белый
рассвет: это снег, нападавший за ночь, сверкал под полуприкрытыми веками.
Уже утро! Он взглянул на часы: семь. Ноги затекли, во рту сухо, на душе
пакостно о
...Закладка в соц.сетях
