Жанр: Любовные романы
Страстный любовник
...а балконе, а изнывающая от любви
Джульетта под его окнами.
— Может, вы все-таки спуститесь? — резко спросила Клэр.
— Я уже заметил, что у вас, к несчастью, нет чувства юмора. Хорошо, я
оденусь и подчинюсь вашему приказу. У вас с собой ключи? Тогда входите,
милости прошу. — Окно со звоном захлопнулось.
Наглец! Клэр пыталась собраться и приготовиться к осуществлению задуманного.
Сегодня вечером ей нужно иметь ясную голову, поэтому нельзя поддаваться на
провокации Дэнзила.
Когда она вошла в прихожую, Дэнзил спускался по деревянной лестнице,
запахивая надетый поверх пижамы черный атласный халат, который подчеркивал
мощь его атлетической фигуры. Сердце Клэр забилось сильнее.
— Хотите чего-нибудь выпить? — предложил он, с головы до ног
окидывая ее долгим изучающим взглядом.
Клэр была одета в бледно-голубой свитер из ангоры, светло-серую
плиссированную юбку и серый жакет, который не застегивала — вечер был
теплым. На груди у нее мягко светилась жемчужная брошь. Клэр никогда не
изменяла своему стилю — классическому, скромному, очень английскому. Но по
взгляду Дэнзила можно было подумать, что она предстала перед ним
полураздетой.
— Нет, спасибо, — откликнулась она, надеясь, что от его
всепроникающего взгляда не укрылась неприязнь в ее глазах.
Но даже если он и заметил холодный блеск ее глаз, это только развеселило
его. Дэнзил насмешливо улыбнулся.
— А я, пожалуй, выпью. По вашему виду ясно, что вы явились сюда с
недобрыми намерениями, так что я должен подготовиться и быть во всеоружии.
Дэнзил направился в кухню. Когда он поравнялся с ней, Клэр испуганно
отшатнулась. Он остановился, глядя на нее сверху вниз, и, не выдержав этого
взгляда, Клэр попятилась к стене.
— Перестаньте! — раздраженно воскликнул он.
— Ч-что?
— Перестаньте вздрагивать! Когда я подхожу к вам ближе чем на десять
футов, вы вздрагиваете, как будто увидели змею. — Он придвинулся, почти
касаясь Клэр, и она почувствовала бешеное биение жилки на шее. — Чего
вы боитесь?
— Может быть, того, что вы делаете сейчас! — хрипло выдохнула
Клэр. Она резко подняла голову. Ею вдруг овладела неудержимая ярость.
Казалось, взглядом она была готова испепелить его. — Только троньте
меня, и...
Лениво улыбаясь, указательным пальцем он дотронулся до ее шеи в том месте,
где пульсировала голубая вена, проступавшая сквозь нежную кожу.
— И что?.. — прошептал он.
Клэр судорожно сглотнула, стараясь унять полыхавший в груди пожар. Дэнзил
медленно провел пальцем вверх.
— Прекратите! — Клэр попыталась вырваться.
Палец Дэнзила уже коснулся ее губ, обводя их изогнутый, дрожащий контур.
— Ваши ледяные голубые глаза кричат:
Руки прочь, мистер!
Но губы —
ваши манящие губы выдают вас. Они хотят сказать совсем не то, что говорят
глаза, и искушают меня.
— Они хотят сказать, что, если вы не оставите меня в покое, вам
придется несладко! — Разъяренная, Клэр попыталась оттолкнуть его.
Она просчиталась. Легче было бы столкнуть с места каменную стену. Едва ее
ладони коснулись черного атласного халата, Дэнзил придвинулся еще ближе.
Руки Клэр скользнули по мягкой ткани, как бы обняв мощный торс, а Дэнзил
локтями прижал ее руки к своему телу. Клэр оказалась в ловушке.
Прищурившись, он молча наблюдал за ее яростными попытками вырваться. Его
руки упирались в стену на уровне головы Клэр, всем телом он припал к
девушке.
— Пустите меня, — прошипела она. — Если вы думаете, что со
мной можете играть в те же игры, что и с другими женщинами, вы глубоко
ошибаетесь.
— Это не игра, Клэр, — голос Дэнзила стал совсем низким. —
Это настоящая война, и вы моя пленница. Маленькая беспомощная
пленница, — повторил он, наслаждаясь тем, что Клэр находится полностью
в его власти. Его губы улыбались, но глаза потемнели от страсти.
В душе Клэр все перемешалось. Разумом она ненавидела Дэнзила, проклиная день
их первой встречи, но сердцем стремилась окунуться в сладкий омут блаженства
и наслаждения, которые ей сулил его пламенный взгляд. Ее тело стремилось
подчиниться желанию, пульсировавшему в крови, и познать всю силу страсти
этого мужчины.
Разум напоминал ей — он подчиняет тебя, завладевает всеми твоими помыслами.
Те чувства, о которых рассказывала Хелен, сейчас захлестнули Клэр, но ей уже
было все равно. Его потемневшие глаза гипнотизировали, она заглянула в эти
глаза и задрожала. Его губы приближались, и она жадно потянулась к нему.
Дэнзил никогда бы не перестал целовать ее, если бы не раздался телефонный
звонок. Мышцы Дэнзила напряглись, он замер, прислушиваясь.
— Проклятье! Они не знают, от чего отрывают нас. Мне необходимо купить
автоответчик.
Телефон продолжал настойчиво звонить. Дэнзил вздохнул.
— Мне придется ответить: я жду важного звонка. — Дэнзил улыбнулся,
глядя на нее сквозь полуприкрытые веки. — Не убегай от меня, мое
сокровище.
Неохотно выпустив Клэр, он ушел в гостиную. Она осталась стоять у стены, с
пересохшим ртом, обессиленная, дрожащая.
До нее донесся звук снимаемой трубки и резкий, нетерпеливый голос Дэнзила.
— Алло? Привет, Джо! Ну, они проглотили это? — Он сдержанно
рассмеялся. — Не думал, что они смогут. Итак, каков следующий ход?
Клэр сделала несколько шагов, но ноги не слушались ее. Она устало опустилась
на нижнюю ступеньку лестницы. Из гостиной доносились лаконичные резкие
реплики Дэнзила, и Клэр подумала, что в бизнесе он жесткий, неумолимый
человек, с которым очень нелегко.
Но о чем бы речь ни зашла, с ним было нелегко.
Вскоре он повесил трубку и вернулся к
Клэр. К тому времени она уже пришла в себя и привела свои мысли в порядок,
чтобы серьезно поговорить с ним.
— Что вы пообещали Люси? Что она станет второй Гретой Гарбо?
Он бесстрастно взглянул на нее.
— Вряд ли у нее получится. Я даже не уверен в ее актерских
способностях.
— Тогда какого черта вы пригласили ее на кинопробу?!
— Она умирает от желания играть в кино, к тому же очень фотогенична. Я
сделал несколько ее снимков и убедился в этом. Думаю, и на экране Люси будет
смотреться неплохо. Следующий фильм я снимаю недалеко отсюда...
— По роману Бронте?
Он язвительно усмехнулся.
— Верные слухи. Да, по роману Бронте. В фильме будет несколько
маленьких ролей без слов. Мне также понадобится много статистов.
Клэр взорвалась:
— Значит, из-за этого должна расстроиться свадьба Люси? Из-за маленькой
роли без слов, а если не повезет, из-за участия в массовке?
— Прекратите винить меня в том, что случается с другими людьми. Я не
причастен к проблемам Люси с женихом. Так же как и к болезни Хелен.
Клэр с ненавистью взглянула на него, и он нахмурился.
— Я не собираюсь тратить время и спорить с вами. Но предупреждаю, что
не позволю исковеркать жизнь моей сестре.
Клэр решительно поднялась. Теперь она выяснила, что хотела.
— Мне нужно кое-что забрать из секретера в маленькой спальне. Это
займет немного времени, а после я уйду.
Она пошла наверх, оставив Дэнзила у лестницы — провожавшего ее взглядом. В
спальне Клэр открыла секретер — единственный предмет мебели в комнате. В
секретере хранились документы, связанные с домом. Клэр забрала их, затем на
цыпочках вышла и прислушалась. Дэнзил хлопнул дверцей шкафа в кухне.
Пользуясь его отсутствием, Клэр тихо прокралась в его спальню и...
осуществила задуманное.
Через несколько минут Клэр уже была в маленькой спальне и делала вид, что
разбирает бумаги.
На лестнице раздались шаги Дэнзила. Он подошел к раскрытой двери и
остановился, наблюдая за Клэр.
— Я почти закончила, — через плечо бросила она.
— Я принес вам выпить, — сказал Дэнзил, ставя на секретер бокал.
— Что это? Джин?
— Да, джин с тоником.
— К сожалению, я не люблю джин. А у вас есть апельсиновый сок?
— Конечно. Что вы хотите к нему?
— Ничего. Просто сок.
Он пожал плечами, поставил свой бокал на секретер и вышел. Услышав, что он
спускается по лестнице, Клэр вытащила из сумочки две маленькие таблетки и
крепко зажала в ладони. Теперь ей оставалось самое трудное.
Дэнзил вернулся со стаканом сока.
— Спасибо. — Она немного отпила, а Дэнзил потянулся за своим
джином с тоником, на миг отвернувшись от Клэр.
Клэр молниеносно бросила таблетки в стакан и хорошенько встряхнула его,
чтобы таблетки лучше растворились.
Когда Дэнзил повернулся к ней, она поднесла свой стакан к губам и вдруг
нахмурилась.
— Вы добавили в сок джин?
Его брови удивленно поползли вверх.
— Нет, вы же сказали, что не любите джин.
— Но у сока очень странный вкус.
— Что вы имеете в виду?
Она протянула ему стакан.
— Попробуйте сами.
Зло сверкнув глазами, он взял стакан и сделал несколько глотков.
— Здесь нет ни джина, ни чего-то другого.
Действительно вкус резковатый, но иногда такой бывает у апельсинового сока.
Клэр хотела, чтобы Дэнзил выпил как можно больше из стакана, и настойчиво
потребовала от Дэнзила попробовать напиток еще раз.
Он холодно посмотрел на нее, но выполнил требование.
— Теперь вы довольны? Здесь ничего нет.
Но если вам не нравится, не пейте.
Он со стуком поставил стакан на секретер, так что Клэр подпрыгнула — ее
натянутые как струна нервы начали сдавать.
— Не теряйте самообладания! Я просто нашла вкус сока странным, вот и
все.
Лицо Дэнзила выражало сильнейший гнев.
— Вы решили, я что-то добавил в сок, чтобы напоить вас? А потом что?
Изнасиловать? Это нарисовало вам ваше больное воображение?
Клэр поспешно заперла секретер, избегая взгляда Дэнзила.
— Послушайте, извините меня, и давайте забудем об этом. Ладно?
— Нет, — отчеканил Дэнзил. — Мне никогда не требовалось
опаивать женщину, чтобы уложить ее в постель.
Его слова были последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Клэр
вспылила:
— Неужели? Ну, меня вам пришлось бы стукнуть кирпичом по голове.
— Будь под рукой кирпич, я бы не замедлил это сделать, — парировал
он. — Но не для того, чтобы затащить вас в постель, поверьте мне! Я не
испытываю такой острой потребности в женщине!
Клэр вспыхнула. Она резко повернулась на каблуках и выбежала из комнаты,
кипя от негодования. Дэнзил бросился за Клэр и чуть не сбил ее с ног, когда
она внезапно остановилась возле его открытой спальни. Клэр вспомнила, что
нарушила свой план, поддавшись гневу. Она постаралась придать лицу
приветливое выражение.
— Вижу, вы здесь неплохо устроились, — произнесла Клэр, заглядывая
в его освещенную мягким светом настольной лампы спальню. Ее поразило
увиденное. Дэнзил полностью изменил облик комнаты. Раньше она была похожа на
монашескую келью, голую и убогую. Теперь же на стенах появились обои теплого
абрикосового цвета, на окнах висели новые шторы из темно-оранжевого шелка. У
окна Дэнзил разместил письменный стол, глубокое кожаное кресло и журнальный
столик. А для книг повесил несколько полок. Повсюду стояли лампы,
придававшие спальне уют. Гравюры и акварели, теснившиеся на стенах, вызвали
в памяти Клэр парадную залу
Сизой чайки
.
Дэнзил неожиданно зевнул и сонно проговорил:
— Вы не возражаете против таких перемен в вашем доме?
Прищурившись, Клэр зорко наблюдала за ним. Он зевнул еще раз.
— Нет, не возражаю. Вы сделали спальню теплой и уютной. Люблю
абрикосовый цвет. Наверное, по утрам, когда на обоях играют первые солнечные
лучи, в комнате сказочно хорошо. Здесь много картин — вы сами рисовали их?
— Да. Несколько акварелей и набросков...
— Правда? А какие? — Клэр подошла поближе, рассматривая картины, а
Дэнзил встал рядом. Он не переставая зевал.
— Вот эта акварель — моя, — он указал на картину.
— Она превосходна, — восхищенно выдохнула Клэр, удивленная, что он
так хорошо рисует. Пейзаж удался — Дэнзил не выписывал детали, но мастерски
передавал игру света и тени.
— Я сам себе сценарный отдел киностудии, — заявил Дэнзил. —
Это набросок заднего плана, который мы использовали в предыдущем фильме. Мне
необходимо увидеть и оценить каждый штрих, чтобы точно знать, что я буду
делать на съемках. А вот здесь, — он кивнул головой, — интерьер
дома из моего последнего фильма.
Клэр взглянула на показавшийся знакомым рисунок. В ее памяти возникла сцена,
когда актриса — та самая, наполовину ирландка, наполовину мексиканка, —
танцевала обнаженной для своего любовника — Со странным ощущением Клэр
рассматривала первое приближение к этому эпизоду, отраженное на бумаге, где
все очертания были неясны, силуэты людей нечетки, а вместо лиц — пустые
овалы. Однако эскиз глубоко передавал эротику сцены.
Дэнзил снова широко зевнул.
— Прошу прощения, — извинился он, заметив быстрый взгляд
Клэр. — Я говорил вам, что очень устал, но не знал, насколько сильно.
Он в изнеможении опустился на кровать.
Вероятно, каждое движение давалось ему с огромным трудом. Клэр подошла и
положила руку Дэнзилу на лоб.
— Может, вы подцепили грипп? Сейчас в городе эпидемия. Болезнь
протекает тяжело, но острый период продолжается всего сутки. Вам лучше лечь.
— Нет, я должен проводить вас и... — его голос прервался. —
Господи, что со мной...
Будто тряпичную куклу, Клэр уложила несопротивлявшегося Дэнзила на кровать.
Его веки слипались.
— О, моя голова! — простонал он и погрузился в глубокий сон.
Клэр наклонилась над его лицом, вслушиваясь в ровное дыхание. Дэнзил
полностью отключился. Она торжествовала победу. Без всяких осложнений ее
замысел удался. Она боялась, что снотворные таблетки будут действовать
медленно, поэтому всыпала в стакан с соком двойную дозу, и вот теперь
поверженный враг лежал у ее ног.
Клэр глубоко вздохнула. Она не знала, сколько продлится сон Дэнзила, поэтому
должна была действовать быстро. Дэнзил мог проснуться через пять минут или
через пять часов. Доктор, выслушав вранье Клэр про мучившую ее в течение
многих месяцев бессонницу, выписал сильное лекарство и предупредил, что
время его действия зависит от индивидуальных особенностей организма. Врач
также добавил, что средство имеет серьезные побочные эффекты и его
максимальная доза за один раз не должна превышать двух таблеток. Столько она
и подсыпала Дэнзилу без риска для его здоровья.
Клэр принялась за работу. Вначале она решила снять со спящего стеганый
халат, потому что слишком плотные рукава мешали ей надеть лично
изготовленные наручники на запястья Дэнзила.
Ох, до чего он был тяжел! Ей пришлось встать на колени на кровати и
подсунуть под него одну руку. Другой рукой Клэр стянула халат. А потом —
потом она защелкнула на запястьях Дэнзила наручники, заранее прикрепленные к
раме в изголовье кровати и спрятанные под подушкой.
Когда Клэр снова опустила Дэнзила на постель, пижама распахнулась, и она
увидела его бронзовые мускулистые плечи и покрытую жесткими волосами грудь.
В горле у нее пересохло. Она поспешно отвела взгляд от этого красивого
мужского тела. Злясь на себя, она схватилась за пижаму, чтобы прикрыть
смущавшую ее наготу мужчины, но в этот момент Дэнзил тихо застонал и
шевельнулся, как будто просыпаясь.
Клэр отскочила в угол спальни. Затаив дыхание, она напряженно следила за
тем, как он попытался перевернуться и не смог — из-за наручников, державших
его руки, закинутые за голову. Наконец он снова затих.
Клэр вернулась к кровати и сняла со спящего тапочки, невольно разглядывая
большие, но изящные ступни.
Девушка резко встряхнула головой, чтобы отогнать непрошеные мысли. Перестань
пялиться на него, твердила она себе, но все же не могла не любоваться
красотой его тела.
Бельевой веревкой Клэр связала Дэнзилу ноги — так-то надежней — и убрала
подальше стоявший в спальне телефон, предварительно отключив его. Однако
Клэр не унесла аппарат совсем — в ее плане телефон играл определенную роль.
Затем с помощью отвертки Клэр соединила наручники с длинной цепью и,
убедившись, что Дэнзил по-прежнему крепко спит, спустилась вниз сварить себе
кофе.
После чашки бодрящего напитка она вернулась в спальню. Теперь Клэр
оставалось только ждать.
Найдя среди книг детективы о Шерлоке Холмсе, Клэр попыталась читать, но не
сумела сосредоточиться. Как магнитом, ее взгляд притягивало к себе
полуобнаженное тело мужчины, распростертое в двух шагах от нее. Каждый его
глубокий вздох заставлял сжиматься ее сердце. В комнате было тепло, но Клэр
вдруг подумала, что Дэнзил замерз, ведь во время сна температура тела
понижается.
Она подошла к кровати и натянула на спящего стеганое одеяло. Внезапно его
веки дрогнули и между ними сверкнула молочно-белая полоска глазного яблока.
Через мгновение веки сомкнулись вновь. Злоумышленница облегченно вздохнула.
Наверное, ему снится сон. Моргание и вращение глазами характеризуют
погружение в сон, во время которого человек и видит цветные сказки.
Интересно, а что ему снится? — пронеслось в голове у Клэр. Она,
задумчиво смотрела на закрытые глаза с длинными ресницами, на пылавшие
скулы.
А вдруг у него температура? Клэр встревожилась. Она легко коснулась щеки
Дэнзила. Кожа была теплой, но не горела в лихорадочном жару.
Клэр следовало вернуться к чтению, однако искушение рассмотреть его, не
ведавшего о ее присутствии, было слишком велико. Клэр осторожно присела на
краешек кровати и потрогала жесткие волосы на его широкой груди. По пальцам
ее словно пробежал электрический ток, будоража все ее существо.
Клэр вспомнила ночной кошмар, который преследовал ее месяцами, —
зловещий силуэт Дэнзила, приближающийся к ней. Сейчас же Дэнзил был
неподвижен и находился в ее власти. Клэр закрыла глаза. Как слепая,
сосредоточенная лишь на ощущениях, она проводила кончиками пальцев по его
плечам, шее, волевому подбородку.
Во сне Дэнзил разомкнул губы. Клэр легко прикоснулась к ним, не в силах
противостоять желанию поцеловать его. Дыхание ее сбилось. Его рот был таким
дразнящим и обещал так много... Клэр наклонилась над ним, дрожа от волнения.
Он никогда ничего не узнает. Она может делать все, что захочет, а он даже не
вспомнит эту ночь.
Голова спящего повернулась на подушке.
Клэр взглянула на его шею и вновь вспомнила свой рождественский сон — губы
Дэнзила, скользнувшие по ее шее... чувство слабости и беспомощности,
охватившее ее. Теперь они поменялись ролями...
Повинуясь давно сдерживаемому желанию, Клэр припала к его шее, наслаждаясь
запахом кожи, чувствуя биение маленькой жилки, несущей жизнь всем клеточкам
тела... Господи, да она сошла с ума! Что он подумает, если сейчас проснется
и увидит, что она целует его?
Клэр торопливо встала, но зацепившаяся за что-то ее жемчужная брошка
расстегнулась, и острие булавки поранило кожу на обнаженной груди Дэнзила,
где сразу же выступила капелька крови.
Клэр приколола брошку к свитеру, не отводя завороженного взгляда от
маленькой ранки. Вид его крови вдруг возбудил ее. Закрыв глаза, она снова
склонилась над ним и жадно слизнула красную капельку с его кожи.
Наконец, вся пылая, Клэр выпрямилась, укрыла Дэнзила одеялом и заставила
себя вернуться в кресло — к чтению. Однако скоро строчки поплыли у нее перед
глазами, и, несмотря на выпитый крепкий кофе, Клэр уснула.
Стон и возглас удивления разбудили ее. Проснувшись, она не сразу поняла, где
находится.
Когда память вернулась к ней, Клэр обратила взгляд к кровати.
Глаза Дэнзила были широко раскрыты. Он барахтался, пытаясь освободиться от
оков.
— Что, черт возьми, происходит?!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Клэр встала с кресла, и Дэнзил резко повернул голову. Он широко раскрыл
глаза, потом сощурился.
— Простите меня, — сказала Клэр, чувствуя, как под его взглядом
кровь приливает к щекам.
— Так это ваших рук дело? — В голосе Дэнзила слышалось недоверие.
Он до сих пор не мог прийти в себя, и Клэр вполне понимала почему. —
Дьявол! Чем вы меня оглушили?
— В стакан с соком я кинула снотворные таблетки.
— Вы... что? Если это ваша манера шутить, то я вовсе не нахожу шутку
забавной. — Он снова попытался избавиться от наручников. — Снимите
с меня эти чертовы штуки!
Клэр подошла ближе к кровати и, успокоенная мыслью, что находится вне
пределов его досягаемости, начала сбивчиво объяснять:
— Мне очень жаль, что пришлось так поступить с вами, но ничего другого
я не придумала. Я должна была остановить вас, я не могу позволить, чтобы вы
разрушили жизнь моей сестры. Пройдя пробы и получив роль в вашем фильме,
Люси разорвет помолвку с Майком, а значит, совершит самую большую ошибку в
своей жизни, потому что она по-прежнему любит его, я уверена. Но когда она
это поймет, будет уже слишком поздно. На завтра я заказала билеты на
авиарейс — Люси должна лететь в Африку, где работает Майк. Мне нужно было
остановить ее, и ничего другого мне не пришло в голову. Я знала, вы не
захотите выслушать мои объяснения, так что... — Она прервалась, переводя
дыхание.
Дэнзил пробормотал сквозь стиснутые зубы:
— Бог мой, вы совсем спятили, — и снова попытался освободиться от
своих пут.
— Вы понапрасну теряете время и силы, — сказала Клэр.
Дэнзил поднял к ней лицо, искаженное звериной яростью.
— Проклятье, освободите меня!
Клэр упрямо покачала головой.
— Нет. Но если вы будете так трясти наручниками, то только поранитесь.
Он с трудом сдерживал готовый вырваться наружу гнев.
— Тогда расстегните наручники!
От звука его голоса Клэр нервно вздрогнула.
Она боялась Дэнзила, даже связанного. Однако нельзя было показывать свой
страх, иначе она проиграет. Клэр постаралась взять себя в руки.
Дэнзил лежал, тяжело дыша, и о чем-то раздумывал. Вдруг его лицо
преобразилось, стало мягким, понимающим. Морщинка, пересекавшая лоб,
разгладилась, а взгляд прояснился. Дэнзил обезоруживающе улыбнулся ей.
— Хорошо. Вы победили, Клэр. Завтра Люси не пойдет ни на какие пробы.
Даю вам слово. Договорились? А теперь расстегните наручники.
Клэр вновь отрицательно покачала головой.
Сладкое выражение тут же сползло с его лица, исказившегося от ярости.
— Когда я встану с этой кровати, вы пожалеете, что родились на свет,
клянусь!
Клэр облизнула пересохшие губы. Она не сомневалась, что он грозит всерьез,
но думать о последствиях сейчас не имело смысла — слишком многое было
поставлено на карту.
— Я хочу, чтобы вы поговорили с Люси, — решительно заявила Клэр.
Его брови сошлись на переносице — Дэнзил недоумевал.
— Она тоже здесь?! — В этот момент он, казалось, не удивился бы,
появись на пороге сам папа римский.
— Конечно, нет! — Клэр взглянула на часы: половина двенадцатого.
Люси уже вернулась из кино и, наверное, готовилась ко сну. Пора звонить.
Клэр снова подключила телефон и с аппаратом в руке встала у кровати, глядя
на Дэнзила в упор.
— Сначала пообещайте в точности повторить то, что скажу вам я, и ничего
больше не говорить.
— С какой стати? — резко спросил Дэнзил.
— Пока вы не позвоните Люси, я не освобожу вас.
— Вы что — серьезно? — Он неприязненно рассмеялся, но было видно,
что ему вовсе не до смеха.
— Абсолютно серьезно. Либо вы соглашаетесь, либо я оставляю вас здесь
на всю ночь.
Гнев снова прорвался, и Дэнзил разъяренно прокричал:
— Вам все это может показаться забавной шуткой, но мне уже не смешно!
Полиция тоже не найдет происходящее смешным. Вы знаете, какое наказание
полагается за подобные шалости? Вас осудят за нападение и захват заложника.
Поверьте мне, тюрьма отобьет у вас охоту шутить.
От нарисованной картины по спине у Клэр пробежал холодок, но отступать было
поздно.
— Вряд ли вы захотите признаться полиции, что вас приковала наручниками
к постели женщина, — сухо сказала Клэр. — Над вами будет
потешаться вся округа.
В его глазах сверкнул гнев. Он стиснул зубы, и она представила, как он
сворачивает ей ше
...Закладка в соц.сетях
