Жанр: Любовные романы
Сицилийские страсти
...Франческо все это не слишком интересует. Однако болезненная,
почти сверхъестественная чувствительность ко всему, что касается его,
позволила ей заметить обратное.
— Не знаю. Она повесила трубку, едва я подняла свою. Только успела
назваться.
Действительно ли он облегченно вздохнул или ей показалось? Утверждать что-
либо с уверенностью было практически невозможно. Лицо Франческо выглядело
привычно непроницаемым, взгляд ничего не выражал.
— Наверняка она перезвонит.
— Разумеется, перезвонит. Она ведь часто тебе звонит в последние дни.
Франческо ощутимо напрягся и в упор посмотрел на Роберту.
— Почему ты так в этом уверена?
— Я... я проверила, откуда к тебе поступают звонки.
Наступившее молчание длилось не более нескольких секунд, но для натянутых
как струны нервов Роберты этого было вполне достаточно.
— Значит, ты за мной шпионишь?
Вежливый тон, которым был задан вопрос, почти беззаботная интонация,
небрежность, с которой Франческо откинулся в кресле, не обманули ее — они
предвещали большие неприятности.
— Нет!
— Нет? Тогда как же еще это можно назвать? Когда один человек
вторгается в частную жизнь другого, следит за его действиями, за его
телефонными звонками — разве это не называется
шпионить
?
— Только не тогда, когда у этого человека есть что скрывать от другого!
— И что же? У меня есть что скрывать от тебя?
— Откуда мне знать. Тебе виднее. Если хочешь, можешь рассказать сам.
Ну пожалуйста, скажи! Если уж мне суждено узнать неприятное, то пусть это
произойдет сейчас. Выложи все начистоту, чтобы я раз и навсегда узнала,
какое именно место в твоей жизни я сейчас занимаю... или, вернее, не
занимаю.
Пожалуйста, Франческо! Перестань прикидываться. Только не после минувшей
ночи! Пожалуйста, скажи мне правду. Скажи прямо в лицо, кем является для
тебя Луиза. Будь честен, найди в себе мужество!..
Но все мысленные мольбы Роберты оказались напрасными. Брови Франческо по-
прежнему были сурово насуплены, губы плотно сжаты. Поднявшись с кресла, он
подошел к шкафу, взял пиджак и надел.
Помимо воли Роберта в который раз поразилась тому, насколько он красив, как
чудесно выглядит в этом темно-синем костюме, белоснежной рубашке и голубом
галстуке. От одного его вида у нее замирало сердце.
— Мне абсолютно нечего тебе сказать, — объявил наконец Франческо
ледяным тоном, лишая ее последней надежды, которая, несмотря ни на что, у
нее еще оставалась. — Кроме, как попрощаться.
Сердце Роберты словно остановилось.
— Что? Даже так? Прекрасно... Но ты сказал, чтобы я...
— Попрощаться до обеда, — уточнил он, бросая взгляд на наручные
часы. — Я уже опаздываю.
— Так, значит, ты... вернешься?
— Ты что, не расслышала! Я обещал тебе показать Париж после обеда.
Это переполнило чашу ее терпения, вызвав в памяти все обещания, которые
Франческо давал ей в прошлом. Обещания, заведомо ложные с его стороны, за
которыми скрывались истинные намерения.
— Это слишком поздно!
— Чепуха! У нас будем масса времени.
— Не для этого! Я хотела сказать, что ты опоздал. Опоздал на целый год!
— Роберта, ты говоришь ерунду! — Франческо нахмурился
сильнее. — Тогда что же тебе нужно? Хочешь ли ты вообще, чтобы я
вернулся?
Хочет ли она этого? Сердце ее говорило да, она согласна терпеть душевные
муки, только бы побыть с ним еще немного.
Однако разумом Роберта понимала: наилучшим выходом из создавшегося положения
было бы порвать с ним немедленно. Чем дольше она с ним останется, тем
труднее для нее будет расставание. Оно лишь продлит агонию, усугубит
ситуацию. Надо дать ему уйти.
И все же она знала, что не может, просто не в силах это сделать.
— Роберта! — В голосе Франческо звучало крайнее нетерпение и
недовольство.
Ощущая непонятный внутренний озноб, Роберта закуталась в халат плотнее,
засунула руки в карманы так глубоко, как только могла.
— Так в чем же все-таки дело, Роберта? — Франческо уже
окончательно потерял терпение. — Мне показалось было, что после этой
ночи...
Ох, не надо было ему этого говорить! Именно упоминание об
этой ночи
оказалось той спичкой, которая подожгла бочонок с порохом эмоций,
запрятанных глубоко в сердце Роберты.
— Эта ночь! — вскричала она с исказившимся от ярости лицом. —
Эта ночь! Я думаю, что именно после этой ночи мне никогда больше не
захочется тебя видеть. И знаешь ли ты почему?
— Почему же? — Вопрос прозвучал холодно, без заметных эмоций.
— Я скажу тебе почему. Эта ночь была ошибкой. Вероятно, самой крупной
ошибкой в моей жизни, худшей даже чем мое замужество. Хотя, казалось бы, это
просто невозможно. Как мне хотелось бы вернуться в прошлое, чтобы начать все
сначала, но на сей раз без тебя! Как я сожалею о том, что некогда приняла
твое предложение!
Вся пылкая тирада Роберты прозвучала при полном молчании со стороны
Франческо, молчании, от которого ей становилось все больше и больше не по
себе. Закончив, она взглянула в его лицо и испугалась не на шутку.
—
Самой крупной ошибкой в моей жизни
, — повторил он, подчеркивая
каждое слово. — Знаешь, дорогая, я с тобой полностью согласен.
И прежде, чем Роберта успела осознать сказанное им и отреагировать
соответствующим образом, Франческо вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Только тогда до нее начал доходить смысл всего происшедшего. И первой ее
реакцией была ярость, слепая, безрассудная, ищущая выхода ярость.
— Замечательно! — обратилась Роберта к закрытой двери, словно не
понимая, что Франческо ее не может больше услышать. — Прекрасно!
Великолепно! Наконец-то мы пришли хоть к какому-то согласию! Это
действительно было трагической ошибкой, которая, как мы оба надеемся,
никогда больше не повторится!
Тишина, наступившая в комнате после ее слов, была поистине гробовой. Долгая,
оглушающая тишина, во время которой до Роберты начало постепенно доходить
то, что Франческо действительно ушел и не вернется, по крайней мере, до
обеда.
Если вообще когда-нибудь вернется...
Внезапно нахлынувшее чувство одиночества и покинутости было таким сильным,
что, бросившись в отчаянии на кровать, Роберта разразилась рыданиями.
10
— Роберта! Эй, Роберта!
Замерев посреди огромного, выложенного мрамором холла отеля, она в
недоумении оглянулась.
Среди гула доносящейся со всех сторон французской речи привычное английское
произношение выделялось самым разительным образом. Да и голос принадлежал
человеку, которого она никак не ожидала здесь встретить. Этот голос
ассоциировался у Роберты с Лондоном и ее работой.
— Иден!
Направляющийся к ней с другого конца холла высокий светловолосый мужчина
приветливо улыбался. Увидеть Идена Лукаса в Париже Роберта никак не ожидала.
Еще вчера она звонила ему, чтобы договориться об отпуске в связи с
непредвиденными обстоятельствами, и он даже не упомянул о том, что куда-то
собирается.
Однако Роберта была рада его видеть, как была бы рада видеть любого
человека, способного отвлечь ее от неприятностей тяжелого дня.
— Въезжаешь или выезжаешь? — спросил Иден, поприветствовав
сотрудницу сердечным объятием, несколько улучшившим ее мрачное настроение.
— Ни то, ни другое. Я здесь остановилась, — ответила Роберта и тут
же спросила: — Ты случайно не видел снаружи фотографов?
— Видел. А они что, все еще за тобой охотятся?
Роберта молча кивнула. Всласть выплакавшись в спальне, она взяла себя в
руки, решив, что просидеть весь день в тоскливом одиночестве было бы
несусветной глупостью и напрасной потерей времени. Кроме того, даже если
Франческо и вернется к обеду, будет гораздо лучше, если ее в номере не
окажется. Это немного собьет с него спеси.
Приняв душ, Роберта заодно вымыла волосы и тщательно причесалась. До
некоторой степени это помогло. Выйдя из ванной и надев блузку в бело-зеленую
полоску и узкую юбку в тон, она почувствовала себя готовой к осмотру
парижских достопримечательностей вместе с Франческо или без него, это уж как
получится.
Однако ее решительности хватило ненадолго. Едва Роберта шагнула на тротуар,
под красный с белым тент, защищающий постояльцев отеля от непогоды, как
оказалась в тесном кольце вспышек фотокамер и репортеров, выкрикивающих свои
вопросы.
— Да, они не дают мне прохода. На этот раз им понадобилось всего
секунда, чтобы понять, что Франческо со мной нет. И разумеется, они тут же
захотели узнать причину этого.
Толпа журналистов надвигалась на нее так стремительно, что Роберта побоялась
быть затоптанной. Стоящий вокруг нее шум лишил ее всякой способности к
осмысленным действиям. Испуганно замерев на месте, она отчаянно пыталась
сообразить, какие отмени можно было бы дать на сыплющиеся на нее градом
вопросы.
— Вы поссорились с Бальонй?
— В чем дело? Милые бранятся, только тешатся, да?
— Куда делся Франческо? Почему он не с вами?..
Слушая Роберту, Иден Лукас изумленно качал головой.
— Бедняжка, — сочувственно произнес он.
— О да, — согласилась Роберта. — Мне не позавидуешь. Если бы
швейцар не оказался расторопным и не втащил меня обратно в холл, не знаю,
что бы со мной случилось, — продолжила она. — Теперь я уже боюсь
выходить одна. Это небезопасно!
— Такова цена, которую приходится платить за честь называться подружкой
известной личности, — сказал Иден с кривой усмешкой.
Жесткое выражение его глаз напомнило Роберте о том, что ее босс сам
прекрасно знаком с вмешательством прессы в личную жизнь. После развода с
женой — популярной киноактрисой ему пришлось испытать это на себе в полной
мере.
— Значит, ты меня понимаешь.
— Я понимаю тебя даже слишком хорошо. Поэтому, раз уж ты не рискуешь
выйти, может быть, выпьешь со мной кофе? Приятно увидеть здесь знакомое
лицо... Или ты ждешь Франческо?
— В данный момент нет.
А может быть, и никогда вообще, мысленно продолжила она. Но, тут же запретив
себе думать о подобных печальных вещах, с радостью ухватилась за предложение
Идена.
— С удовольствием!
Минут пятнадцать спустя они уже сидели в уютном кафе отеля за столиком, на
котором стояли серебряный кофейник, чашки тонкого фарфора и блюдо с
аппетитно выглядящими пирожными. Сюда нельзя было заглянуть ни с улицы, ни
из холла, и наконец-то Роберта смогла хоть немного расслабиться и подумать о
чем-нибудь, кроме охотящихся на нее репортеров.
— Послушай, Иден, а что здесь делаешь ты?
— Ищу свою дочь.
Его ответ ошеломил Роберту настолько, что она поставила чашку на стол, боясь
расплескать кофе.
— Свою дочь! Я и не знала, что у тебя есть дочь. Ты никогда о ней не
говорил.
Губы Идена вновь скривились в невеселой усмешке.
— Еще несколько дней назад я и сам этого не знал. Помнишь ту субботу,
когда я отпустил тебя с работы пораньше? Именно тогда мне позвонили и
сообщили, что Амелия, моя бывшая жена, умерла. У нее всегда было больное
сердце, и она никогда не следила за своим здоровьем. Очевидно, это
сказалось. Но перед смертью Амелия призналась близким, что ее дочь — о
существовании которой я даже не подозревал — родилась от меня.
Следы потрясения, испытанного им и момент получения этого известия, до сих
пор отражались на утомленном лине Идена.
— Господи, Иден! — Наклонившись вперед, Роберта сочувственным
жестом взяла его руку в свою. — И где же эта девочка... то есть твоя
дочь, сейчас? Ты с ней уже виделся?
— В этом-то вся и проблема. Я не знаю, где она. Ее забрала к себе какая-
то дальняя родственница Амелии. Я пытаюсь отыскать их след, поэтому и
оказался здесь.
— От души надеюсь, что тебе это удастся! — Повинуясь внезапному
порыву, она вновь наклонилась и запечатлела на щеке Идена нежный
поцелуй. — Знаешь, если я могу для тебя хоть что-нибудь сделать, тебе
стоит лишь сказать.
— Ты можешь рассчитывать на то же самое с моей стороны, — заверил
ее босс. — Послушай, в твоей власти послать меня куда подальше, но все
ли у тебя в порядке? У тебя несчастный вид, ты совсем не похожа на женщину,
нашедшую свою любовь. Если у тебя что-нибудь не так, только скажи — и я буду
рядом...
— Нет, не будете! — Внезапно раздавшийся низкий, хрипловатый
мужской голос прервал их разговор.
Роберте не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, кому принадлежит этот
голос. Тем не менее она сделала это — и сердце ее испуганно сжалось.
— Франческо... — попыталась остановить его она, но он продолжил, не
обращая на Роберту никакого внимания:
— Не знаю, кто вы, черт побери, такой... да меня это и не слишком
интересует. Однако держите свои руки подальше от моей женщины, а свой нос —
от наших с ней отношений, не то пожалеете!
Франческо и сам не знал, как долго наблюдал за этой парочкой. Долго, очень
долго. Достаточно долго для того, чтобы заметить особую интимность их
разговора, обратить внимание на позы, жесты, на то, как они полностью
игнорируют сидящих в кафе людей. А когда Роберта взяла этого типа за руку...
Одним словом, дольше терпеть было невозможно. Оторвавшись от стены, к
которой он прислонялся, Франческо, кипя словно переполненный раскаленной
лавой вулкан, пересек кафе.
— Франческо, не делай глупостей...
Глупостей
! Это слово подействовало на него, как красная тряпка на быка.
Все сегодняшнее утро мысли о Роберте не выходили у него из головы. С той
самой минуты, как он с силой захлопнул дверь номера, ее образ неотвязно
преследовал Франческо. Воспоминаниям о явно провокационном поведении,
окончательно переполнившем чашу его терпения, противоречило ощущение,
возникшее у него при виде того, как она спала, доверчиво и трогательно
приникнув к его груди.
Сама Роберта этого не знала, но, выходя из номера, Франческо успел увидеть
ее лицо в зеркале. И уловил появившееся на нем выражение крайней
растерянности и покинутости.
Воспоминание об этом выражении не оставляло его весь день. Именно оно не
давало мыслить ясно и выражаться рационально, и наконец, в очередной раз за
время совещания потеряв нить разговора, он решил, что с него хватит.
— У меня больше нет времени, — решительно объявил
Франческо. — Я должен завершить одно жизненноважное дело.
Оставив дальнейшее на своих помощников, он вышел из зала совещаний, вызвал
машину и велел шоферу везти его обратно в отель.
Пробиться сквозь толпу собравшихся у главного входа репортеров оказалось
непросто. Будучи не в настроении улыбаться и позировать перед камерами, он
бесцеремонно, не беспокоясь о последствиях, растолкал журналистов,
непрестанно бормоча:
Без комментариев
, — с добавлением гораздо менее
вежливых фраз.
Прорвавшись наконец внутрь, Франческо вошел в лифт и поднялся в апартаменты,
в которых утром оставил Роберту.
И не нашел ее там.
В первый момент он решил, что она ушла, покинула его, не прощаясь, как
сделала это шесть месяцев назад Он даже бросился искать записку и только
потом догадался проверить, собрала ли она свои вещи. Но ее одежда по-
прежнему висела в шкафу, а косметика и туалетные принадлежности находились в
ванной.
Обнаружив все это, Франческо ощутил такое огромное облегчение, что несколько
минут просидел неподвижно на кровати, пытаясь успокоить бешено бьющееся
сердце и взять себя в руки.
Только потом он спустился вниз. Небольшое расследование, проведенное среди
персонала отеля, привело его в кафе, где он и обнаружил Роберту, сидящую за
столиком напротив незнакомого ему мужчины.
Высокого, светловолосого и красивого мужчины, явно производящего на нее
впечатление.
Вспышка ярости вызвала красную пелену перед глазами, лишив способности к
рациональному мышлению. А когда Франческо увидел, как Роберта — его
Роберта! — наклонилась и поцеловала этого типа в щеку, запас его
терпения иссяк окончательно.
— Роберта... — угрожающе произнес он, и тон его голоса заставил мужчину
подняться.
Взгляды их встретились, и Франческо увидел то, чего никак не ожидал.
Противник явно не собирался уступать.
— Этот парень тебя преследует, Роберта?
Небрежно брошенное
этот парень
взбесило его. К тому же у Франческо было
основание полагать, что незнакомец прекрасно знает, кто он такой, однако
намеренно делал вид, будто это ему неизвестно.
—
Этот парень
... Да знаете ли вы, что я.. Впрочем, это сейчас неважно
— И, обращаясь уже к Роберте, Франческо резко произнес: — Я вернулся за
тобой!
Он взял совершенно неверный тон и тут же понял это по ледяному взгляду, которым его одарила Роберта.
— Вижу, что вернулся, — сухо заметила она. — Но это не
оправдывает твою грубость, присущую лишь безмозглым хулиганистым
молокососам, тогда как...
— Черт бы тебя побрал, Роберта, я вернулся за тобой и нахожу тебя с...
с...
— Находишь меня с Иденом, — спокойно подсказала она. — Моим
боссом.
— С кем?
— С моим боссом, — повторила Роберта с некоторым
раздражением. — Это Иден Лукас, человек, на которого я работаю.
— Прошу меня извинить, — процедил Франческо сквозь стиснутые зубы,
не в силах хотя бы немного смягчить тон.
Ответный кивок Идена Лукаса был столь же неприветлив.
— Я буду поблизости, Роберта, — сообщил он. — А пока оставлю
тебя ненадолго...
— Нет!
— Да!
Голоса Роберты и Франческо слились воедино.
— Нет! — повторила она, на этот раз настойчивее. — Я прошу
тебя, Иден, останься. Не уходи! Не оставляй меня с ним наедине!
— Убирайтесь отсюда к черту! — прорычал Франческо, встретив
неуступчивый взгляд англичанина.
— Вы слышали, что сказала леди?
— Да, слышал. Однако...
— Франческо, — вмешалась в разговор Роберта, тоже вставая и
переводя этим внимание на себя. — Я просила Идена остаться здесь, и он
останется. До тех пор, во всяком случае, пока ты не начнешь вести себя как
цивилизованный человек и не умеришь свой бешеный темперамент!
— Я приревновал тебя! — признался Франческо помимо своей
воли. — Я признаю, что набросился на тебя как сумасшедший. И тем не
менее...
— Ты?.. Приревновал?.. — повторила она, явно не поверив своим
ушам.
— Видишь ли...
Франческо склонил голову в некотором смущении. Их пикировка начала
привлекать внимание. Находящиеся в кафе посетители вольно или невольно
начали прислушиваться к разговору. А некоторые глазели в открытую.
— Ты приревновал?
К своему недоумению, он увидел, что Роберта не столько ошеломлена, сколько
разъярена.
По правде говоря, он никогда еще не видел ее в таком состоянии. Изумрудные
глаза сверкали, высокие скулы побагровели, даже ноздри яростно раздулись! К
тому же, опустив взгляд чуть ниже, Франческо увидел, что руки Роберты крепко
сжаты в кулаки, как будто она отчаянно старается не потерять контроля над
собой.
— Ты приревновал? — повторила она в третий раз, делая ударение на
каждом произносимом ею слове. — Ты?!
Признаваясь в своей ревности, Франческо рассчитывал заставить ее встать на
свою точку зрения. В конце концов, разве это не означает, что она ему
дорога?
Однако Роберта придерживалась другого мнения на сей счет. Собственно говоря,
сейчас она казалась еще дальше от него, чем была тогда наверху, в спальне.
Если, конечно, подобное вообще возможно.
— Роберта, я... — вновь попробовал Франческо, но закончить фразу не
успел.
— Ты приревновал? — как заведенная воскликнула Роберта. — У
тебя хватило наглости приревновать меня? К тому, как я сижу здесь и
разговариваю с Иденом?.. Да какое ты имеешь право ревновать? Слышишь меня?
Абсолютно никакого! Это же наглость — ревновать меня, когда все это время с
самого начала ты крутил роман за моей спиной. Когда ты...
— Крутил роман? — обескураженно переспросил Франческо. — О
чем, черт побери, ты говоришь? Роман с кем?
— О, перестань прикидываться! — Роберта раздраженно топнула ногой,
обратив на себя еще большее внимание окружающих. — Тебе больше ни к
чему лгать! Я знаю! И знала об этом все время. Мне сказал твой отец!
— Мой отец?!
Голова у него пошла кругом. Но теперь Франческо понял. Наконец-то понял
абсолютно все.
Как же он не догадался, что именно отец приложил руку ко всей этой истории?
Что старый упрямец так и не примирился с нежелательным для него браком? Если
бы отец только мог, то он, Франческо, и Роберта Стаффорд не поженились бы
никогда в жизни.
Его сын и внучка человека, которого он ненавидел всю свою жизнь! Человека,
владевшего жизненноважным для всех Бальони участком земли и отказавшегося
уступить его!
— Мой отец! — повторил Франческо с напряжением в голосе. — И
что же сказал мой отец? Какую именно ложь преподнес тебе? Скажи мне!
— Я...
— А впрочем, нет, — резко оборвал он ее, — лучше не говори!
Во всяком случае, не здесь. Мы и так устроили хороший бесплатный спектакль.
Пойдем куда-нибудь... обсудим это между собой.
— Нет! — Роберта тряхнула головой так энергично, что тщательно
причесанные волосы растрепались. — Ни в коем случае! Я не собираюсь
никуда с тобой идти, как и не собираюсь обсуждать что-либо! Мне хочется
только одного — покончить со всем этим. Окончательно, раз и навсегда!
— Роберта! — Голос Франческо прозвучал тоном ниже. — Не делай
глупостей! Пойдем со мной...
— Нет! — Увидев, что он шагнул к ней, Роберта защитным жестом
выставила перед собой руки. — Франческо, я сказала
пет
!
— А я сказал
да
!
Он уже плохо понимал, что делает, однако ему очень не нравилось то, что он
видел в глазах Роберты, и ее попытка защититься от него.
— Роберта... — Франческо взял ее руки в свои и крепко сжал.
— Послушайте, это уже чересчур! — Холодный, язвительный голос
Идена Лукаса донесся до него как будто из другого измерения. —
Прекратите сейчас же, Бальони! Я не позволю вам обращаться с ней подобным
образом. Как же вы можете называть ее своей возлюбленной, и в то же самое
время...
— Возлюбленной?!
Это был наполовину смех, наполовину стон, и даже сам Франческо не смог бы
сказать, чего там больше. Ему стало совершенно ясно: борьба идет за саму его
жизнь... эмоциональную жизнь, во всяком случае.
— Скажите еще — любовницей! — воскликнул он, качая головой. —
Вы ровным счетом ничего не знаете, да и откуда вам знать? Так вот я скажу:
Роберта вовсе не моя возлюбленная. Она — моя жена. Женщина, на которой я
женился год назад.
— Франческо! — Изумленный возглас Роберты, казалось, накалил
атмосферу еще сильнее.
Но начавший понемногу приходить в себя Франческо внезапно понял, что
напряженное молчание окружает сейчас не только их одних. Оно наполнило все
кафе. Теперь уже не было среди присутствующих здесь человека, который бы
продолжал заниматься своим делом, все взгляды были обращены на него одного.
— Франческо! — повторила Роберта, на этот раз уже совершенно иным
тоном.
В этот момент в кафе возникло какое-то движение. Это наиболее предприимчивый
репортер, ухитрившийся проникнуть сюда под видом постояльца, выскочил
вперед, навел на них камеру и нажал на спуск.
О черт! — мысленно простонал Франческо. Пропади все пропадом! Он все-
таки сделал это.
Она — моя жена
.
Роберта не верила своим ушам. Неужели Франческо произнес эти слова —
произнес вслух, перед всеми находящимися здесь людьми?
Она устремила взгляд в самую глубину его бездонных черных глаз. Да, он
действительно это сделал. И потрясен не меньше, чем она. А может быть, даже
гораздо больше.
Но что же здесь удивительного
...Закладка в соц.сетях
