Жанр: Любовные романы
Родственные души
...о-то другое? К несчастью, заглянуть под маску
бесстрастного равнодушия не представлялось возможным.
— Я скоро вернусь, — пообещала Эльвира.
Единственной реакцией Дерека был легкий кивок. Все его внимание было
сосредоточено на уже уснувшей на руках жены девочке. Протянув руку, он
осторожно коснулся пальцем пухлой щечки.
Контраст между его большой, сильной кистью и нежностью младенческого личика
подействовал на расстроенную Эльвиру так сильно, что понадобились поистине
героические усилия для того, чтобы сдержать вновь навернувшиеся на глаза
слезы.
— Займись лучше собой! — сказала она неестественно громким от
героических попыток совладать со своими нервами голосом. — Я ненадолго.
И, радуясь возможности покинуть эмоционально напряженную атмосферу гостиной,
Эльвира вышла в холл и поднялась по лестнице.
Не слишком торопясь, она переменила девочке пеленки и спустилась вниз, лишь
почувствовав себя в состоянии вновь встретиться с мужем лицом к лицу.
Конечно, неплохо было бы переждать еще немного, но дальнейшее промедление
могло привести к тому, что Дерек сам поднялся бы наверх, чтобы выяснить, в
чем дело.
Поэтому, плеснув в лицо холодной воды с целью уменьшить жжение в глазах,
Эльвира сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и неспешно вернулась в
гостиную.
Дерек сидел на диване, положив подбородок на упертые в колени руки, и
смотрел на огонь в очаге, как будто читая некие написанные пляшущими
язычками пламени таинственные письмена. Словно не заметив того, как она
укладывает Дороти в сделанную из ящика кроватку, он очнулся лишь тогда,
когда Эльвира, сходив в кухню, вернулась с тарелкой супа и сандвичами и
поставила их на стоящий рядом с ним кофейный столик.
— Спасибо, — рассеянно поблагодарил Дерек. Было ясно, что мысли
его снова находятся совсем в другом месте.
Что ж, у нее тоже были свои поводы для беспокойства.
— Дерек, я хотела спросить тебя насчет Дороти, — начала Эльвира,
устроившись в стоящем возле камина кресле. — Ты меня слышишь, Дерек?
— А что насчет Дороти?
— Разве это не ясно? Что мы будем с ней делать? Ты же понимаешь, что
держать ее у себя мы не имеем права. Может быть, надо сообщить о ней в
службу социального обеспечения? Или еще каким-нибудь официальным лицам?
Это неожиданно на него подействовало.
Словно внезапно ожив, Дерек бросил на нее испепеляющий взгляд.
— Ни в коем случае!
— Но, Дерек, мы ведь должны...
— Я сказал: ни в коем случае!
Прозвучавшая в его голосе ярость была столь необъяснима, что Эльвира
недоуменно переспросила:
— Что ты имеешь в виду?
Дерек, сделав над собой видимое усилие, несколько сбавил тон.
— Нам не надо сообщать о малышке в службу социального обеспечения.
Стоит им только узнать...
— Но мы обязаны это сделать! Для этого и существуют подобные органы.
Это их работа.
— Нет.
Это тихо, уверенно и спокойно произнесенное короткое слово произвело на
Эльвиру гораздо более сильное впечатление, чем все предыдущие.
— Позволь мне объяснить тебе, — начал Дерек после довольно долгого
молчания. — Дело обстоит гораздо сложнее, чем тебе может показаться на
первый взгляд. Дороти не обычный подкинутый ребенок. — — И в чем же эта
сложность?
— Я очень хорошо знаю мать Дороти.
Совершенно не ожидавшая подобного поворота событий Эльвира подняла на мужа
ошеломленный взгляд.
— Хорошо знаешь? Ты? Но каким образом?
— Она живет в деревне. И всегда была несколько странной... немного не в
себе. Ее зовут Оливией...
— А откуда ты знаешь, что именно Оливия мать Дороти? Кстати, с чего ты
вообще взял, что девочку так зовут? — спросила Эльвира.
— В коробке рядом с ней лежала записка. Там было написано, что имя
девочки Дороти... и еще кое-что.
— И в этом
кое-чем
говорилось, кто мать Дороти?
Ответом ей послужил лишь молчаливый кивок.
— Могу я увидеть записку?
Эльвира знала, что последует дальше, прежде чем муж открыл рот. Нежелание
Дерека сообщать ей определенные факты было очевидным, как нежелание показать
это.
— У меня ее с собой нет. Должно быть, оставил где-нибудь. Но я точно
знаю, что матерью Дороти является именно Оливия. И именно поэтому я знаю,
что если мы впутаем сюда представителей службы социального обеспечения, то
Оливия окажется в затруднительном положении.
— А разве она не находится в таком положении уже сейчас? Что это за
мать, которая...
— Позволь судить об этом мне! У Оливии были неприятности и до этого:
она заводила связи с малоподходящими парнями, пару раз даже имела дело с
законом. Ничего особо серьезного, однако достаточно для того, чтобы быть на
плохом счету. Но она старалась исправиться, поэтому меньше всего ей сейчас
нужен скандал. Если мы сообщим в службу социального обеспечения, то дело
примет официальный характер, и тогда огласки уже не избежать. У нее даже
могут отобрать ребенка.
— Даже не знаю, Дерек. Но, может, все-таки лучше...
— Нет! — прервал ее Дерек. — Это усложнит все до крайности.
Необходимо сохранить все в тайне, по крайней мере, несколько дней... во
всяком случае, не больше недели. За это время я смогу найти Оливию и все
уладить.
Взяв руки Эльвиры в свои, он крепко сжал их и заглянул ей в глаза.
— Эльвира... пожалуйста! Пожалуйста, помоги мне в этом!
Это буквально потрясло ее, потрясло до такой степени, что она потеряла дар
речи. Ее муж сказал
пожалуйста
. Пожалуйста! И не один раз, а дважды!
До этого Эльвира ни разу не слышала от него ничего подобного. Он не сказал
пожалуйста
даже тогда, когда делал ей предложение!
Нет, разумеется, Дерек часто употреблял это слово в житейских ситуациях —
бездумные, почти автоматические
спасибо
и
пожалуйста
, приправляющие
разговоры любого человека в магазинах, ресторанах или по телефону. Однако
истинное, искреннее
пожалуйста
, означающее
мне очень нужна эта вещь, а ты
единственный человек, способный предоставить мне ее
, никогда не слетало с
губ Дерека. , — Неужели это значит для тебя так много?
Впрочем, ответ был совсем не обязателен.
Пожалуйста
говорило само за себя. Однако Дерек все же утвердительно
кивнул.
— Дай мне всего несколько дней на наведение необходимых справок. Можешь
ты остаться на это время?
— Остаться?
В первый момент Эльвира ничего не поняла, уже забыв о своем обещании
покинуть его, развестись с ним. Однако Дерек, как оказалось, помнил все.
— Почему ты хочешь, чтобы я осталась? Из-за ребенка?
Эта неожиданно пришедшая ей в голову мысль причинила ужасную боль.
— Хотя бы поэтому.
— И чего ты от меня хочешь?
— Ты знаешь, чего я хочу. Того, чего хотел всегда. Брака, о котором мы
с тобой договорились с самого начала. Брака на условиях, на которые мы
согласились год назад.
— Ты имеешь в виду ребенка? — с трудом сдерживая дрожь в голосе,
спросила Эльвира.
— Законнорожденного ребенка.
Тон его вновь стал суровым и непреклонным. И она поняла, что проникнуть
сквозь его броню безразличия ей не удастся.
— Нет ребенка — нет брака, — с горечью в голосе повторила Эльвира
его же слова.
Ничего не ответив, Дерек просто смотрел на нее немигающим взглядом, в
котором не светилось ни единой человеческой эмоции.
— Так что за этим кроется, Дерек? Ты хочешь оставить Дороти в доме,
чтобы заставить меня почувствовать себя матерью... чтобы запустить в моем
организме нужные тебе процессы?
— Матерью? — с издевкой повторил он. — Тебя?
Новая боль, доставленная этим презрительным замечанием, заставила Эльвиру
возразить не подумав:
— Я могу стать ею... И буду... с подходящим партнером!
Она заметила ошибку сразу же, как только произнесла роковые слова, после
которых наступило пугающее, гнетущее молчание, молчание столь напряженное,
что у нее даже перехватило дыхание.
— С подходящим партнером, — отозвался Дерек с угрозой в
голосе. — И этим
подходящим партнером
, разумеется, буду не я.
Уже жалея о сказанном, Эльвира закрыла глаза. Говоря
с подходящим
партнером
, она имела в виду человека, который любил бы ее.
Однако прозвучало все совсем не так, как следовало, и она понимала, что
именно Дерек подумал по поводу ее отчаянного заявления.
Он, естественно, связал это с деньгами, его деньгами, которых ей якобы
показалось недостаточно для того, чтобы согласиться зачать его ребенка.
— Я... — начала Эльвира, толком не зная, что сказать, но понимая, что
необходимо каким-то образом разрядить взрывоопасную ситуацию. — Я вовсе
не...
Однако, открыв глаза, она, к своему удивлению, обнаружила, что обращается в
пустоту. Воспользовавшись тем, что жена его не видит, Дерек вышел из
комнаты, не сказав ей ни слова.
Второй раз за прошедшие сутки он решил, что покинуть место действия будет
гораздо умнее, чем поддерживать обоюдоострый диалог.
Ему не хотелось еще больше накалять обстановку. Продолжать разговор с
Эльвирой можно было лишь после того, как он возьмет себя в руки, иначе долго
сдерживаемая ярость грозила вырваться наружу, и масштабы причиненного ею
ущерба оценить не представлялось возможным. Дерек знал, что стоит только ему
открыть рот, как остановить его будет невозможно, а сказано было и так
вполне достаточно.
Помочь ему мог только душ, сначала очень горячий, а потом такой холодный, сколько можно выдержать...
Однако не помог и душ. К тому времени, когда Дерек, вытираясь полотенцем и
стуча зубами от холода, вылез из ванны, кожа его горела огнем, но бушующая
внутри ярость не уменьшилась.
Вытершись, Дерек швырнул полотенце в корзину для грязного белья и шагнул к
двери.
Раздавшийся под ногой странный хруст привлек его внимание. Нагнувшись, он
обнаружил смятую упаковку таблеток, отобранную этим утром у Эльвиры здесь, в
этой ванной.
Я просто не имею права ввести ребенка в этот мир... твой мир... Я... не
желаю рожать ребенка в нашем с тобой браке, где нет любви
.
Брошенные тогда ему в лицо слова сейчас отозвались в голове Дерека тупой
болью.
Я могу стать ею... И буду... с подходящим партнером!
А это она сказала всего каких-то полчаса назад.
Черт побери!
Пальцы сжались в кулак, яростно давя таблетки. Он дал этой женщине все, что
обещал, все, чего она хотела. А она швырнула полученное ему под ноги.
Что ж, пусть пеняет на себя! — зло усмехнулся Дерек. Эльвира решила
поиграть с огнем, пусть будет так. Но огонь, мысль о котором зародилась
сейчас в его голове, будет совершенно иного, более приятного свойства.
Дерек разжал пальцы и рассмотрел раздавленную упаковку таблеток. Недоставало
только двух. Однако наверняка у Эльвиры есть где-то еще.
Тщательно обыскав ящики туалетного столика жены, он с мрачным
удовлетворением обнаружил то, что и намеревался найти. Теперь оставалась
только одна мелочь...
Несколько минут спустя Дерек уже спускался по лестнице.
Эльвира все еще сидела там, где он ее оставил. Уронив стиснутые руки на
колени, она задумчиво смотрела на пламя в камине. Тарелка супа и блюдо с
сандвичами, уже начавшими подсыхать и выглядевшими весьма неаппетитно, по-
прежнему стояли на журнальном столике.
При виде Дерека она подняла было на него взгляд, но тут же потупилась.
— Твой суп совсем остыл.
Это было единственное, что пришло ей в голову в данный момент. Долгие
минуты, проведенные в ожидании Дерека, стали для нее нелегким испытанием и
привели ее на грань нервного срыва.
С момента его ухода Эльвире пришлось выдержать нешуточную борьбу с желанием
убежать.
Более слабая сторона ее натуры отчаянно желала лишь одного — схватить пальто
в охапку и покинуть этот дом с тем, чтобы никогда больше не возвращаться.
Однако, после некоторого раздумья, более сильная сторона от этой идеи
отказалась. Во-первых, нельзя было забывать о Дороти.
Не могла же она бросить девочку, как это сделала ее мать? А кроме того,
Эльвира не привыкла пасовать перед трудностями. Будь что будет, а она
останется и продолжит борьбу, хотя вряд ли кто-нибудь из них двоих способен
в ней выиграть.
— Я не голоден, — медленно произнес Дерек, останавливаясь в дверях
и глядя на Эльвиру. — Во всяком случае, в смысле еды.
Какой именно голод имеется в виду, спрашивать было не надо. Об этом давал
понять его чувственный взгляд, проникающий, казалось, в глубь ее сердца.
В любое другое время вполне определенная ответная реакция Эльвиры
последовала бы немедленно и неотвратимо. Даже сейчас тело ее словно само
стремилось оказаться в объятиях Дерека Но, поступив таким образом, она вновь
оказалась бы там, откуда начинала, и потеряла бы все приобретения последнего
дня.
Хотя, по правде говоря, Эльвира уже не могла понять, выиграла она хоть что-
то или проиграла. Можно ли считать желание остаться с Дереком, зная о том,
что он ее не любит, наихудшим выходом из сложившейся ситуации?
Или, напротив, самым ужасным будет разорвать этот брак и продолжить жить
одной, оставив всякую надежду вновь увидеться с любимым человеком?
— Больше мне нечего тебе предложить.
— Нечего? — вкрадчиво спросил Дерек. — Интересно, долго ты
еще собираешься дуться? Не вредишь ли ты самой себе, поступая мне назло?
Не давая себе труда ответить, Эльвира бросила на мужа презрительный взгляд,
надеясь скрыть за ним возникшие у нее подозрение и тревогу. Какую хитрую
комбинацию задумал он на сей раз?
Что ж, сейчас она наверняка узнает это.
Свободной, непринужденной походкой Дерек пересек гостиную, подойдя к Эльвире
совсем близко.
— Возьми...
На раскрытой ладони выставленной вперед руки лежало золотое кольцо.
Ее обручальное кольцо.
Эльвира сглотнула внезапно образовавшийся в горле комок.
— И что я должна с ним делать? — Усилие, приложенное ею к тому,
чтобы не позволить голосу дрожать, придало ему сухости и холодности.
— Попытайся носить. Я купил его для тебя.
Слова его прозвучали вполне резонно. Однако, прекрасно зная Дерека, она
понимала, что такого просто не может быть. За этим должно было стоять нечто
совсем иное.
— А я отдала его тебе. Оно мне больше не нужно.
Разумеется, это было ложью. Когда-то кольцо было для нее дороже всего на
свете, носить его на своем пальце означало для нее столь многое... означало
быть женой Дерека. Однако это было до того, как Эльвира поняла, что ей нужно
гораздо большее, чем он может дать, и что она не в состоянии продолжать жить
в том браке, который ей предлагается. Оставаться с ним, зная, что муж ее не
любит, было выше ее сил.
Поначалу, еще надеясь на то, что Дерек полюбит ее, Эльвира молилась об этом.
Но потом, когда стало окончательно ясно, что мольбы бесполезны, она стала
просить Бога о том, чтобы он помог ей разлюбить мужа. Однако это оказалось
равным образом невозможным.
— Оно мне больше не нужно, Дерек! — твердо повторила Эльвира.
— Что ж, мне тоже — Быстрым движением руки он сбросил кольцо со своей
ладони на кофейный столик. Подпрыгнув, оно прокатилось несколько сантиметров
и замерло... красивый, но бесполезный символ никогда не существовавшей
любви. — Без этого мы тоже можем обойтись...
Что первое он бросил в пламя камина, на мгновение окрасившее его в необычный
цвет, Эльвира не заметила. Однако второй предмет представлял собой знакомую
картонную упаковку.
— Это мои таблетки!
Вскочив с кресла, Эльвира попыталась остановить Дерека прежде, чем он
выкинет остальные две упаковки, но, опоздав на какую-то долю секунды,
попыталась вытащить их из огня. Схватив за плечи, Дерек оттащил Эльвиру
подальше от камина.
— У тебя с головой все в порядке? — прорычал он. — Ты же
могла обжечься!
— Плевать я хотела! — огрызнулась она. — Мне нужны эти
таблетки!
— Нет, не нужны, — хладнокровно возразил Дерек и прижал ее к себе,
лишая всякой возможности к сопротивлению. — Никакие противозачаточные
таблетки тебе больше не понадобятся.
— Не понадобятся? — недоуменно переспросила Эльвира.
— С этого момента у тебя не будет никаких поводов для того, чтобы
принимать их. Либо мы по-прежнему остаемся мужем и женой, и в этом случае ты
будешь спать со мной, когда и как я захочу. Либо ты уходишь, и тогда
таблетки тебе опять-таки не понадобятся, потому что я подам на развод. Но,
клянусь Богом, если ты после этого хотя бы посмотришь на другого мужчину, я
позабочусь о том, чтобы тебе не досталось ни единого пенса, даже если мне
придется самому отдать все деньги на еще более нелепый проект, чем дедов перпетуум-
мобиле.
По-прежнему не выпуская Эльвиру из рук, он повернул ее к себе, заставляя
заглянуть ему в словно окаменевшее лицо, нисколько не напоминающее лицо
человека, которого она так отчаянно любила.
— Так как же, сердце мое? Пришло время решать. Что ты скажешь? На чем
мы остановимся?
Глава 10
Поначалу на какое-то мгновение Эльвира даже не поверила, что правильно
расслышала его слова. Однако, поняв, что не ошиблась, почти инстинктивно
отвергла столь возмутительное предложение.
— Не делай из себя посмешище, Дерек! — воскликнула она. —
Неужели ты ни слова не слышал из того, что я сказала тебе ранее? У меня нет
никакого желания и далее состоять в этом браке. — По крайней мере, в
таком, каков он есть сейчас, мысленно добавила она. — Я же вполне
определенно сказала, чего хочу...
— Да, но все это было до того, как тебе стало известно об изменении в
завещании моего деда. Мне казалось, что, узнав всю правду, ты сможешь
посмотреть на ситуацию под другим углом зрения.
— Тебе это только показалось. Ничто из того, что я узнала или услышала,
не заставило меня переменить мнения. Однако это действительно помогло мне
взглянуть кое на что под другим углом зрения... На тебя самого! И я наконец
узнала, что ты — грубый, бесчувственный, эгоистичный самодур, заботящийся
только о собственной выгоде и, не задумываясь, переступающий через других
людей ради своего удовольствия!
— Кто бы это говорил, — язвительно произнес Дерек, кривя губы в
циничной ухмылке. — А не кажется ли тебе, что решение начать принимать
противозачаточные таблетки, ничего не сказав мне, выглядит тоже не слишком
красиво? И может быть, даже не менее эгоистично?
Эльвира собралась было возразить, но тут же передумала. Острое чувство стыда
и понимание своей вины отвратили ее от этого шага.
— Рано или поздно я бы тебе сказала, — только и смогла
пробормотать она.
— Да что ты говоришь? — насмешливо воскликнул Дерек. — И
когда же ты собиралась это сделать? Когда наш брак тебе наскучил бы?
Или когда бы умер мой дед и ты поняла, что тебе причитается не так много,
как ты рассчитывала?
— Нет, не так!
— Не так? Тогда, может быть, соблаговолишь объяснить как? Или
предоставишь мне догадываться обо всем самому?
Подобный тон отнюдь не способствовал задушевной беседе, и Эльвира
чувствовала, что просто не в состоянии вымолвить ни слова в свое оправдание.
— Не желаешь, разумеется, — саркастически усмехнулся Дерек. —
Что ж, значит, мы вновь оказываемся там, где начинали... Твой ход, дорогая.
Ее ход?! В мыслях Эльвиры царил полный сумбур, откуда же было взяться
разумному ответу?
Дерек демонстративно посмотрел на часы.
— Даю тебе пять минут на размышления. Либо ты остаешься, либо уходишь.
Тебе просто нужно окончательно решить, чего именно ты ждешь от этого брака в
будущем.
— А есть ли оно у нас? — С большим трудом ей удалось произнести
это достаточно громко и отчетливо.
— Есть ли у нас будущее? — Сделав вид, будто задумался над ее
вопросом, Дерек наконец безразлично пожал плечами, словно показывая свое
полное равнодушие к тому, что она скажет. — На самом деле это зависит
от тебя. Я уже сказал, чего мне надо... ребенка. И больше ждать я не
намерен, потому что мой дед не отличается особым терпением. Если ему в
ближайшем будущем не сообщить о возможном рождении наследника, оно может
лопнуть, и он вычеркнет меня из завещания. Тогда мы проиграем оба. А в
настоящее время единственной кандидаткой на роль матери этого ребенка
являешься ты.
— И что же, ты действительно полагаешь, что я захочу с тобой спать
после всего происшедшего? — Судорожным жестом Эльвира указала на угли в
камине, среди которых еще дотлевали остатки упаковок из-под таблеток. —
Это все равно что поставить на карту свое будущее.
— Наконец-то тебе самой довелось почувствовать, как это бывает. Ведь,
решив начать принимать противозачаточные таблетки, ты в некотором смысле
держала пистолет у моего виска. Да еще лгала мне при этом.
— Я никогда не лгала тебе! — воскликнула Эльвира, чувствуя себя
глубоко несчастной.
— Ну разумеется, — язвительно протянул Дерек. — Извини за
выражение. Конечно, ты не лгала мне насчет таблеток... просто забыла о них
сообщить. Однако какая разница? Так или иначе, но ты решила распорядиться
моим будущим, не ставя меня об этом в известность. Но теперь я вновь беру
его в свои руки. Так что решать тебе: либо ты остаешься, либо уходишь...
Только учти, если надумаешь уйти, уходи и больше никогда не возвращайся.
— Я не могу остаться!
— Тогда скатертью дорога. — Подойдя к двери, Дерек распахнул ее и
замер в ожидании. — Давай же, Эльвира, тебе никто не мешает. Я не
собираюсь тебя задерживать.
Что это со мной творится? — пораженно спрашивал себя Дерек. Неужели
рассудок окончательно покинул меня? Ведь я сам решил, что Эльвира должна
остаться, что она мне нужна здесь, рядом, а все остальное ничего не значит.
Тогда зачем же провоцировать ее уход? Неужели я так и буду стоять и
смотреть, как она идет мимо меня к двери и исчезает из моей жизни навсегда?
Нет, Эльвира не уйдет, не может уйти, возразил он самому себе. Не уйдет,
потому что, сделав это, потеряет слишком многое. Если она вышла за меня
замуж только из-за денег, денег, которые, как ей кажется, должен оставить
мне дед, то, чтобы не потерять их, вынуждена будет остаться.
Значит, если Эльвира все-таки уйдет, то это будет означать, что деньги не
были ее единственной целью. А если не уйдет, тогда все окончательно встанет
на свои места... что поставит его в не слишком завидное положение человека,
в котором жена видит лишь источник денег.
Хотя, черт с ним, это он переживет. Должен пережить. Иного просто не дано. В
конце концов, если быть честным перед самим собой, прожил же он таким
образом весь последний год... и ничего. Правда, все это было до того, как он
начал задумываться о возможности существования чего-то большего в их
отношениях. Чего-то, помимо желания зачать ребенка...
— Ну что? Ты ведь говорила, что хочешь уйти.
Так в чем же дело? Я не собираюсь тебя задерживать, — повторил Дерек,
сам ужасаясь своей настойчивости.
А может быть, дело было в том, что в глубине души ему хотелось, чтобы
Эльвира приняла вызов, отказалась капитулировать и действительно ушла? Ведь
это означало бы, что ее поступками руководит отнюдь не примитивная жадность.
Но если она сейчас уйдет, это будет означать, что ему предстоит выдержать
новое сражение. Он разрешит ей беспрепятственно покинуть его дом, позволит
некоторое время ненавидеть его — по крайней мере до тех пор, пока не
разберется с другими делами. Не отыщет Оливию и не вернет ей девочку. К тому
времени Эльвира, по всей видимости, успокоится и с ней можно будет
разговаривать. А им давно пора поговорить по душам.
Он мог бы рассказать ей, какие чувства возникают у него при мысли об их
ребенке. Как он представляет себе, как они вдвоем воспитывают малыша. Как
заботятся о нем, как трудятся, обеспечивая его будущее, и тем самым
обеспечивают свое будущее. О том, что раньше он никогда не задумывался о
жизни в долгосрочной перспективе, но в последнее время подобные мысли
посещают его все чаще и чаще.
Что ему уже не раз приходило на ум, что он мог бы заиметь детей от многих
женщин, однако в конце концов пришел к выводу, что матерью его ребенка может
быть только она, Эльвира.
И что он, без сомнения, давно сказал бы ей об этом, если бы не опасения, что
в бесплоднос
...Закладка в соц.сетях
