Жанр: Любовные романы
Развлечение
...ин замечательный подарок от его отца. Не будет ли реакция Гейбриела
такой же, как на известие о том, что ей отдали мансарду? Но потягивающий
аперитив Гейбриел лишь кивнул.
— Выглядят эффектно. Ты очень талантлива.
Это был единственный момент когда между ними возникло хотя бы подобие
нормального разговора. Но тут к ним присоединилась Лидия, и с ее появлением
атмосфера в комнате, которую и так едва ли можно было назвать теплой, стала
просто ледяной. Замечания, которыми они обменивались, звучали натянуто и
официально вежливо. Разговор крутился вокруг нейтральных, безопасных тем.
Все трое делали вид, что поглощены едой, хотя, очевидно, никто не испытывал
аппетита.
Еще до того как подали десерт, Лидия извинилась и поднялась в свою спальню.
Рейчел и Гейбриел продержались еще некоторое время, пока наконец он не
отодвинул почти полную тарелку и не бросил на стол льняную салфетку.
— Должно быть, перелет подействовал на меня хуже, чем я ожидал. Завтра
утром придется извиниться перед миссис Рейнолдс.
— Уверена, она поймет тебя. — Рейчел со вздохом облегчения
отодвинула свое кресло. — В эти дни никто не в состоянии оценить ее
готовку.
Хочешь кофе?
— Я откажусь, если ты не возражаешь. Кофеин не слишком способствует
ночному сну. Но я бы выпил бренди, если можно.
— Разумеется. Тебе не нужно спрашивать, ведь это...
Слова замерли на устах Рейчел, настолько яростный взгляд он бросил на нее.
Это больше не мой дом, — говорил его взгляд. — И ты, черт возьми,
прекрасно это знаешь!
— Хорошо, — сказала она. — Но извини, если я не составлю тебе
компанию. День был нелегким, так что я посмотрю, как мама, и лягу спать.
Сняв первым делом платье, смыв косметику и облачившись в розовый шелковый
халат, Рейчел пошла к матери. К удивлению дочери, Лидия была не прочь
поговорить и задержала ее дольше, чем можно было предполагать.
По пути в мансарду, на тускло освещенной лестничной площадке, ее вдруг снова
охватила паника, заставившая замереть уже взявшиеся за дверную ручку пальцы.
Слишком много воспоминаний было связано с этими комнатами, слишком многое
всплыло в памяти.
Однако ужасала и мысль о том, что Гейбриел сейчас может подняться по
лестнице и застать ее стоящей здесь в полном оцепенении, словно кролик,
попавший в свет фар приближающейся машины. Яростно тряхнув головой, Рейчел
заставила себя выйти из транса и открыть дверь. Оказавшись на лестнице,
ведущей в мансарду, она быстро закрыла дверь за собой.
И как раз вовремя. С отчаянно бьющимся сердцем Рейчел услышала, как
Гейбриел, поднявшись по лестнице, направился по коридору к своей спальне.
Под его тяжестью одна из половиц скрипнула, и на ум немедленно пришло
язвительное замечание:
Ведь мы же не хотим повторять прежние ошибки...
Если бы только ее саму могла сдержать мысль о том, что мать может услышать
скрип половиц, с горечью подумала Рейчел. Тогда, может быть, в ту ночь они
не зашли бы так далеко. Правда, Грег с ее матерью были тогда в театре и они
с Гейбриелом остались наедине.
Включив свет в спальне и увидев вокруг себя золотистые и бежевые цвета,
выбранные матерью во время отделки мансарды заново, Рейчел испытала что— то
вроде шока, почти ожидая увидеть темно— зеленый с бронзой интерьер, который
предпочитал Гейбриел. Такой она увидела комнату в первый раз и до сих пор
представляла в своем воображении.
Рейчел удостоилась чести получить приглашение в это святилище отнюдь не
сразу. Долгое время Гейбриел воспринимал присутствие Лидии с дочерью
настолько враждебно, что держался от них на расстоянии как физически, так и
психологически. Но со временем, постепенно, сменил гнев на милость, стал
разговаривать с Рейчел, сначала весьма иронично, и наконец — так ей, во
всяком случае, казалось — даже проникся к ней симпатией.
Что касается Рейчел, то при первой же встрече с высоким, темноволосым сыном
Грега он поразил ее воображение. Она никогда не встречала никого красивее. К
тому же только что окончивший университет, работающий во всемирно известной
ювелирной фирме отца, Гейбриел казался шестнадцатилетней девушке человеком
необыкновенно умным и многоопытным.
Как— то, в день рождения Гейбриела, она набралась смелости и спросила,
сколько ему лет. Ответ поразил ее:
— Двадцать шесть?! Но ты получил диплом только два год назад. В чем
дело? Тебе пришлось пересдавать экзамены?
Не успев еще договорить, она почувствовала, что хотела бы провалиться сквозь
землю от стыда. Но Гейбриел был, по— видимому, в хорошем настроении и только
рассмеялся.
— Ты что, хочешь поколебать мою уверенность в себе? — протянул
он. — Но все объясняется гораздо проще. Перед поступлением в
университет я два года работал добровольцем в Африке.
И Гейбриел назвал страну, до сих пор раздираемую гражданской войной и
страдающую от так и не разрешенной проблемы беженцев. Только накануне
вечером Рейчел видела по телевизору страшный репортаж оттуда и, представив
себе его в этих невозможных условиях, почувствовала пробежавший по спине
холодок.
— Но разве это не ужасно? Как ты там выдержал?
— Было нелегко, — лаконично ответил Гейбриел. — Самое
главное, если уж ты находишься там, то нельзя над этим задумываться. Вот у
нас с тобой всегда есть альтернатива, а эти люди не имеют никакого выбора.
Они должны выживать в тех условиях, потому что ничего другого у них просто
не остается. Осознав это, понимаешь, что выдержишь все, хотя бы в течение
того короткого времени, пока там находишься.
— Но что заставило тебя пойти на это? — Рейчел даже не пыталась
скрыть обожания, с которым на него смотрела.
— Комплекс вины, — ответил он с кривой усмешкой и, нервно
поднявшись, подошел к окну, выходившему на Темзу. — Я был молод,
здоров, ничем не связан и имел прекрасное происхождение. И внезапно мне
пришло в голову, что я словно нахожусь на ленте конвейера — весьма
комфортабельного и уютного. После школы университет, потом работа вместе с
отцом и, наконец, со временем, руководство семейным бизнесом. Мне захотелось
спрыгнуть, пока было еще не поздно, пока я не привык к этому окончательно. И
заняться чем-нибудь стоящим.
— Ты не считаешь семейное дело стоящим?
Этот вопрос заставил его улыбнуться:
— Создавать эксклюзивные ювелирные украшения для очень богатых людей?
Вряд ли это может перевернуть мир.
— А мне хотелось бы заниматься чем— то подобным! И если это делает тебя
очень богатым, как случилось с твоим отцом, то только подумай, как можно
распорядиться этими деньгами — покупать людям еду, строить больницы. Если бы
у меня были деньги, я тратила бы их именно так!
— Ну конечно.
В произнесенной вполголоса фразе прозвучал задевший ее сарказм.
— Зачем ты дразнишь меня! Я знаю, ты считаешь меня безнадежно наивной и
глупой...
— Ничего подобного! — резко прервал ее Гейбриел. — Поверь
мне, милая Рейчел, я никогда не считал тебя глупой. Простодушной — может
быть. Ранимой... ну, возможно, немного наивной.
— Я уже не ребенок! — Рейчел обиженно надула губы. — На
следующей неделе мне исполнится восемнадцать лет!
— Но ты еще достаточно юна, чтобы безоглядно верить в свои идеалы. К
несчастью, маленькая, реальная жизнь совсем не такова, она гораздо
сложнее. — С этими словами Гейбриел вновь пересек комнату и, присев на
подлокотник кресла Рейчел, заглянул в ее дымчато-серые глаза. — Прежде
всего, в мире есть проблемы, для разрешения которых не хватит никаких денег,
сколько бы я их ни заработал. И все, что нам остается, это держать глухую
оборону до тех пор, пока плотину где-нибудь не прорвет, и тогда приходится
начинать все сначала.
Он глубоко вздохнул, запустил пальцы обеих рук в волосы и оглядел роскошную
комнату, обставленную элегантной мебелью.
— Неприятное свойство больших денег в том, что они заставляют забывать,
что в жизни действительно является самым главным. И прежде чем поймешь это,
привыкаешь к тому, что можно на них купить все. С этого момента, сколько бы
у тебя их не было, всегда мало. Хочется чего— то другого... большего...
лучшего... Новый автомобиль, новый дом...
Он замолчал и бросил на нее пристальный взгляд.
— Новую жену? — вставила Рейчел, которой показалось, что Гейбриел
хотел сказать именно это. — Или новую любовницу, — поправилась
она, зная, что, по крайней мере официально, отец Гейбриела до сих пор женат
на его матери.
Тот молча кивнул, а она начала подсчитывать про себя годы. Если Гейбриел
отправился в Африку сразу после школы, тогда...
— Это и есть одна из причин, по которой ты решил на время
уехать? — нерешительно спросила она, боясь разбередить слишком много
ран одновременно.
Рейчел догадывалась, что Лидия была не единственной
другой
женщиной в
жизни Грега. Она знала, что ее мать в первый раз встретилась с ним двадцать
лет назад, но предполагала, что их роман был коротким, прекратившимся почти
сразу после того, как Лидия встретила Джона Эмиса и вышла за него замуж.
— По большей части — да. Когда то, что, как ты считаешь, является
основой твоей жизни, рушится, начинаешь подвергать сомнениям и все остальное
— даже то, чем мечтал заниматься всю жизнь. Поэтому я решил повременить с
университетом и уехать, чтобы обрести самого себя. — Мрачная решимость
его тона заставила Рейчел беспокойно заерзать в кресле. — И тебе это
удалось?
— Я ведь вернулся, не так ли?
Улыбка Гейбриела заставила ее сердце сжаться.
— Посчитал, что во всем разобрался. Даже по верил в то, что родители
покончили с враждой. И только через шесть месяцев я понял, что это было
всего лишь вооруженное перемирие и что отец опять взялся за старое.
Резко поднявшись, он тряхнул головой и, слегка сгорбившись, засунул руки в
карманы джинсов.
— Не могу в это поверить, — услышала она его бормотание.
— Во что ты не можешь поверить? Во что? — настаивала Рейчел, видя,
что Гейбриел сомневается, говорить или нет. — Гейб!
Он пожал плечами, как бы отметая прочь сомнения.
— Господи, зачем я обсуждаю такие вещи с ребенком?
После всех его признаний, после радости по поводу того, что к ней относятся,
как к человеку, достойному внимания, чье мнение чего-нибудь да значит, такая
внезапная перемена страшно обидела ее. Рейчел почувствовала себя так, будто
неожиданно наткнулась на кирпичную стену.
— Я не ребенок! — Скрыть боль, которую она испытывала, было
невозможно. — И не настолько уж я незнакома с жизнью! Может, я и была
совсем крохой, но помню, как чувствовала себя, когда умер мой папа, как
отказывалась понять, что он никогда уже не вернется, помню, как боялась, что
моя мать и все, кого я знаю...
— О Боже, прости меня!
Гейбриел, присев на подлокотник кресла, осторожно взял Рейчел за подбородок
и, подняв его, заглянул ей в глаза. Заметив слезы, он воскликнул:
— Я просто не подумал! Прости меня!
Вытерев глаза тыльной стороной руки, Рейчел попыталась придать себе как
можно более самоуверенный вид.
— Я действительно знаю...
— Верю, верю, — поспешил сказать он. — В конце концов ты
такая серьезная, умная девица.
Ласковые пальцы с такой нежностью убрали прядь волос с лица Рейчел, что у
нее защемило сердце. А глаза Гейбриела были так темны и глубоки, что,
казалось, в них можно было утонуть.
Не собирается ли он поцеловать ее? Это было все, о чем она мечтала, чего
хотела больше всего на свете.
— Я...
Рейчел так и не узнала, что именно Гейбриел хотел сказать или сделать,
потому что в этот момент дверь резко открылась.
— Так вот где вы!
Серые глаза Лидии мгновенно оценили развернувшуюся перед ней сцену, и по
тому, как нахмурились ее брови, было видно, что она ей не понравилась.
— Рейчел! Я же сказала тебе идти к себе и заняться домашними заданиями!
Почему ты болтаешься здесь?..
Чтобы оправиться от шока, вызванного столь внезапным поведением матери,
Рейчел понадобилось некоторое время. Гейбриел, однако, держал себя
совершенно непринужденно и не торопясь убрал руку с ее щеки.
— Я... — попыталась было оправдаться Рейчел.
— Немедленно наверх!
Рейчел посмотрел на Гейбриела, ожидая от него поддержки. Но он только
сочувственно улыбнулся и мотнул головой в сторону двери.
— Лучше делай, как тебе сказали. Иначе, если будешь пренебрегать
домашними заданиями, тебе никогда не удастся достичь будущего, о котором мы
только что говорили.
С недовольным видом Рейчел поднялась и вышла из комнаты. Но не успела дойти
до лестницы, как вновь услышала доносившийся сквозь полуоткрытую дверь
гостиной враждебный голос матери.
— Оставь мою дочь в покое, Гейбриел! Она девочка впечатлительная, и мне
не хочется, что бы ты забивал ей голову всякой чепухой...
— Вам не о чем беспокоиться, мисс Эмис! — отрезал Гейбриел
официальным тоном, который всегда использовал в разговоре с Лидией. —
Какие бы дьявольские намерения по отношению к Рейчел вы мне ни приписывали,
они существуют только в вашем воображении. Могу заверить вас, что смотрю на
нее только как на друга, поэтому со мной она находится в полной
безопасности.
Вспыхнувшие в сердце Рейчел радужные надежды, разгорячившие кровь и
заставившие сердце биться быстрее, мгновенно увяли. Но как ей не хотелось
быть в полной безопасности рядом с Гейбриелом! И уж меньше всего выглядеть в
его глазах просто другом!..
Вздрогнув, Рейчел вернулась к настоящему и обнаружила, что сидит на краю
кровати, уставившись в пространство перед собой. Если бы только все осталось
в том же положении, как в тот день! Если бы она поняла, что от добра добра
не ищут! Тогда, может быть, ей удалось бы действительно остаться в
безопасности, как это обещал Гейбриел.
Но зарождающаяся сексуальность и женская гордость были задеты услышанными
словами. Она восприняла их не как объявление окончательных намерений, а как
вызов.
Так, по крайней мере, произошло потом. А в первые минуты, взбежав по
лестнице и рухнув на кровать в своей спальне, Рейчел бурно разрыдалась, изо
всех сил колотя кулаками подушку. Наконец, когда слез уже не осталось и
дыхание начало успокаиваться, она мысленно вернулась к тому моменту, когда
Гейбриел коснулся ее лица.
— Он хотел поцеловать меня! Знаю, что хотел! — воскликнула
Рейчел. — И поцеловал бы, если бы мать не вошла!
А эти ужасные слова он произнес только для того, чтобы успокоить Лидию. Сам—
то он думал совсем по— другому.
Рейчел почти убедила себя в этом. Но, в конце концов, думал он так или нет,
не имело никакого значения. Она любила его и решила, что в один прекрасный
момент Гейбриел узнает о ее чувствах. Настанет день, поклялась себе Рейчел,
когда ему придется воспринять ее всерьез. И он поймет, что она уже взрослая
женщина с головы до пят, и больше никогда не посчитает ее ребенком, с
которым можно только дружить.
Тогда эта клятва воспринималась ею совершенно серьезно, с горечью вспомнила
Рейчел, не менее серьезно, чем присяга на Библии. В результате же с того
самого момента она никогда уже не чувствовала себя рядом с Гейбриелом в
безопасности.
4
— Нет ничего хуже ожидания, не так ли?
— Что ты сказал?
Встрепенувшись, бездумно смотревшая в окно гостиной Рейчел повернулась к
подошедшему сзади Гейбриелу. Наконец до нее дошел смысл сказанных им слов,
— Да, конечно. — Он был прав: нет ничего хуже ожидания. — Ты
говорил мне это, когда я шла сдавать экзамен или на прием к дантисту.
— Это ты всегда ненавидела, — сказал Гейбриел с легкой усмешкой.
— И до сих пор ненавижу.
Под глазами у него пролегли тени, как будто Гейбриел подобно ей самой провел
бессонную ночь. Но она была уверена: если это и так, то совсем по другим
причинам.
— Ты тогда говорил, что нет ничего хуже ожидания, потому что в
реальности все бывает гораздо проще, чем в воображении, И обычно оказывался
прав.
— Обычно?
— На этот раз мне даже не хочется, чтобы это начиналось, потому что,
как только похороны закончатся, я больше уже ничего не смогу сделать для
Грега.
— Да, это тяжело, — согласился Гейбриел. — Как переносит все
это твоя мать? — Заметив мелькнувшее в ее глазах удивление, он
нахмурился: — Что ты на меня так смотришь, Рейчел! Я вполне способен
посочувствовать ей. Кроме того, моя спальня находится рядом с ее.
Конечно, если мать опять проплакала всю ночь, как и все предыдущие ночи со
дня аварии, то надо было быть глухим, чтобы не услышать этого.
— Утром она выглядела немного лучше, — сказала Рейчел. —
Думаю, необходимость что— то делать пошла матери на пользу, Я обещала
позвать ее, когда прибудут машины, но до этого она хотела побыть в
одиночестве.
— Я понимаю твои чувства.
Рейчел, желая найти менее интимную тему для разговора, вспомнила, что он
пришел в гостиную после телефонного звонка.
— Это была твоя мать? — Совсем недавно она узнала, что после
распада семьи мать Гейбриела переехала жить в Австралию.
— Да. Она хотела сказать, что думает о всех нас и скорбит вместе снами.
. — Очень мило с ее стороны, — ответила Рейчел не в силах скрыть
своего удивления от слов
о всех нас
.
Гейбриел понял, что было у нее на уме.
— Моя мать совсем не в обиде на тебя и Лидию, Рейчел. Все это случилось
так давно, семь лет назад. Кроме того, она прекрасно знала, что собой
представляет Грег. Поэтому, несмотря ни на что, она собиралась быть на
похоронах. Да она и была бы, если бы не падение.
— Но никто и не ожидал, что твоя мать прилетит из Австралии со
сломанной лодыжкой. Хотя мне очень жаль. Я хотела бы познакомиться с ней.
— Ей тоже этого хотелось, — с какой— то странной интонацией
произнес он и окинул взглядом строгое черное платье Рейчел. — Я уверен,
увидев тебя, она была бы просто поражена. Ты выглядишь весьма...
элегантно. — Если судить по тону, это был вовсе не комплимент. —
Сегодня никаких драгоценностей?
Рука Рейчел машинально потянулась к ничем не украшенной шее.
— Мне казалось, что это не будет соответствовать обстоятельствам.
— Соответствовать... Любимое словечко отца... вернее, одно из любимых.
Но разве это не соответствует обстоятельствам: надеть драгоценности на
похороны ювелира? К тому же ты знаешь, что отец ненавидел черный цвет. Он
находил его отвратительным и годящимся только служить фоном для создаваемых
им ожерелий и брошей, оттеняя их совершенство. Ты должна надеть что-нибудь
из того, что он любил.
— Ты уверен?
Рейчел и сама сначала думала поступить именно так, но не рискнула
последовать инстинктивному желанию. На похоронах будет много народа: друзья
Грега, деловые партнеры, престижные заказчики, и ей не хотелось сделать что-
нибудь, что могли посчитать признаком дурного вкуса.
— Совершенно уверен. Иди... — Взяв Рейчел за плечи, он повернул ее к
двери и подтолкнул. — Иди наверх и выбери что-нибудь действительно
стоящее. И носи с гордостью... в память об отце.
Позднее Рейчел спрашивала себя, не было ли предложение Гейбриела намеренной
хитростью, имеющей целью отвлечь ее, чем-нибудь заполнить кажущиеся
бесконечными минуты ожидания того, чего она так боялась.
К тому времени как она выбрала показавшееся ей подходящим украшение, машины
похоронной процессии уже стояли у двери. Еле успев накинуть пальто и надеть
шляпу, Рейчел взяла мать под руку, повела ее вниз.
Только при виде Гейбриела, стоящего у дверец катафалка, в голову ей пришла
неожиданная и тревожная мысль: сегодня, в первый раз в жизни, он лицом к
лицу столкнулся с реальностью личной потери. Гейбриел был бледен как смерть,
и казалось чудом, что он еше стоит на ногах. Темно— карие глаза, потемневшие
почти до черноты, предательски блестели.
— Гейб... — Рейчел, боясь встретить резкий отказ, тем не менее
протянула к нему руку, но он стиснул ее в пожатии, в котором было больше
тепла, чем неприязни.
К тому времени, когда они прибыли в церковь, Гейбриел, по всей видимости,
уже справился с волнением. Судя по хранимому им напряженному молчанию,
Рейчел решила, что он полностью погружен в себя, и была крайне удивлена,
увидев, как, выйдя из машины, Гейбриел предложил матери опереться на его
руку.
Но еще больше ее удивило то, что, немного помедлив, мать приняла предложение
и даже выдавила из себя слабую улыбку. Мгновением позже Гейбриел повернулся
к Рейчел и тоже взял ее под руку. Все время службы и самой церемонии похорон
он находился рядом. Не отходил он от них и потом, когда все вернулись в дом,
где должны были состояться официальные поминки.
— Если бы я мог избавить тебя от этого, то сделал бы все, —
пробормотал Гейбриел из— за спины Рейчел, когда она остановилась перед
дверью, с беспокойством глядя на толпу приглашенных. — Но кто— то
должен выступить в роли хозяйки, а твоя мать явно не в состоянии больше
держаться, так что я отправил ее наверх отдохнуть.
— Может быть, мне стоит...
Рейчел повернулась было к лестнице, но он остановил ее, приобняв за плечи.
— Нет, не надо, — возразил он. — Миссис Рейнолдс понесла ей
поднос с чаем и одну из таблеток, прописанных доктором. Время от времени она
будет наведываться к ней, так что ты там не нужна. Ты не должна бояться...
— Бояться? — с яростью процедила она сквозь стиснутые зубы. —
Я вовсе не боюсь!
Голова Рейчел гордо поднялась, спина распрямилась, глаза засверкали.
Стряхнув руку Гейбриела и изобразив на лице вежливую, формальную улыбку, она
направилась к собравшимся. Но минут двадцать спустя, поймав на себе взгляд
вездесущих карих глаз и заметив легкий, одобрительный кивок головы, Рейчел
усомнилась, не стала ли она в очередной раз объектом тщательно продуманного
манипулирования с его стороны. Должно быть, эта мысль читалась на ее лице
настолько ясно, что Гейбриел решил прийти ей на помощь.
— Все в порядке? — В руках у него были два бокала белого вина,
один из которых он протянул Рейчел. — Мне кажется, что тебе это не
помешает.
Но Рейчел сконцентрировала все внимание на его вопросе.
— Разумеется, со мной все в порядке! Ты ведь специально спровоцировал
меня?
— Тебя просто нужно было подтолкнуть, — ответил он, устало
улыбнувшись. — Только не понимаю, чего так пугаться. Ты вполне можешь
справиться с приемом нескольких избранных друзей...
— Нескольких друзей! Гейб, все совсем не так и ты это прекрасно
знаешь! — Рукой, держащей бокал, Рейчел указала на переполненную
гостиную, чуть не пролив вино на прекрасно сшитый костюм Гейбриела. —
Здесь так много людей из бизнеса, и большинство с мировой известностью.
Кроме того, заказчики твоего отца, а они просто обязаны принадлежать к самым
богатым и влиятельным слоям общества, если уж им оказалось по карману
покупать украшения фирмы Грега. Я даже вижу пару членов королевской фамилии.
Может быть, по— твоему, это и есть несколько избранных друзей, но я не
принадлежу к их кругу. В конце концов, какова бы ни была моя любовь к Грегу,
для всех них я просто дочь его любовницы.
Она сказала что— то не то. Явно не то. Рот Гейбриела сжался, на скулах
выступили желваки, пальцы, держащие бокал, так побелели, что Рейчел
испугалась, как бы хрупкое стекло не треснуло.
— Дочь его вдовы! — резко поправил он ее после нескольких секунд
напряженного молчания.
Так вот в чем дело! Ему не нравилось, что Лидия жила здесь в качестве
любовницы, он считал это оскорблением для своей матери и предпочитал видеть
ее в качестве второй миссис Тернан. Но мог ли человек, весь день
выказывавший матери неподдельное внимание, питать к ней прежнюю
враждебность?
— Но ведь никто еще не знает о бракосочетании, — пробормотала
Рейчел вполголоса, не желая быть услышанной стоящими поблизости
людьми. — Мы не сделали публичного заявления.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
