Жанр: Любовные романы
Дикарка
... еще не было ему так тошно, как этим душным вечером.
Впервые в жизни в душу Виктора Кэвала закралось нешуточное сомнение.
Что будет, если его постигает неудача?
Что, если Эй Джи Саттон и Марко Эстевес ускользнут от него?
Что, если они смогут разрушить до основания его мир?
У них есть такая возможность, и они знают об этом.
Так что сейчас не время отдыхать.
Он не может позволить себе расслабиться, до тех пор пока они не окажутся у его ног.
Как они будут извиваться, увидев, что обречены...
Он едва заметно усмехнулся, представляя себе восхитительные картины мести. Как он
насладится ею. Месть будет длиться бесконечно...
Виктор поднял голову, когда до его ушей донесся едва слышный звук.
Шорох.
У порога двери, в том месте, где к полу свешивались листья растущей в кадке пальмы,
появилась неясная тень.
Виктор встал и пригляделся. Сначала он не увидел ничего.
Затем уловил какое-то движение на полу.
Длинная, с блестящей кожей змея скользнула под кресло в нескольких футах от
Виктора.
В южной Флориде нельзя оставлять двери открытыми, мысленно выругал себя Кэвал.
В тишине он быстро пересек комнату и встал возле кресла.
Теперь придется ждать.
Томительно тянулись бесконечные минуты.
Виктор продолжал терпеливо ждать, зная, что жертва рано или поздно появится. Когда
это произойдет, надо быть готовым к схватке.
Наконец он услышал под креслом едва слышную возню.
Из-под кресла показалась голова змеи с высунутым из пасти острым раздвоенным
языком. Тварь выползла, и в ту же секунду Виктор, рванувшись вперед, схватил ее чуть
ниже раскрытых челюстей. Сжав сильный кулак, Кэвал изо всех сил сдавил шею змеи,
чувствуя, как голова отделяется от извивающегося туловища.
Сидя в кресле-качалке, Лия бесцельно и бездумно раскачивалась взад и вперед, глядя в
камин, где завораживающе переплетались яркие языки пламени.
Она слышала, как Марко что-то делал на крохотной кухоньке, откуда доносились
восхитительные ароматы. Час назад он разжег в камине огонь, а потом занялся
открыванием банок и смешиванием каких-то таинственных ингредиентов.
Они не разговаривали с тех пор, как Марко начал говорить о пустоте, а она сделала
вид, что не поняла его намерений.
Он чувствует пустоту.
И так давно...
Черт возьми, что он себе воображает, когда смотрит на нее призывным взглядом и
рассказывает ей о своей пустоте!
Это она чувствует бесконечную пустоту с тех пор, как погибли ее родители.
Только однажды эта зияющая пустота отступила - прошлым летом во Флориде. С
Марко.
Какая же она была дура, когда поверила, что один человек вознаградит ее за все годы
душевного опустошения, за все, что она утратила, за все, чего она всегда была лишена.
Лия раскачивалась в кресле, глядя невидящим взором перед собой и слушая, как
возится на кухне Марко...
Она поняла, что тоскует по новой передышке, по новому краткому мигу наслаждения,
подобному тому, который когда-то давно уже пережила в объятиях Марко.
Лия не могла удержаться от этого желания: влечение было слишком сильно, оно зрело
в течение всего дня.
Она желала, чтобы Марко целовал ее, ласкал, взял бы ее...
Пусть даже ее глаза будут в этот момент широко открыты...
Пусть даже она знает, что это нереально, что это не может и не должно продлиться
долго.
Как это будет сладко, если кто-нибудь обнимет ее, полюбит, даст спокойно уснуть в
своих объятиях.
Но... не первый встречный.
Если бы ей было нужно просто теплое тело в постели, она сумела бы найти его где
угодно и когда угодно.
Нет, ей был нужен он.
Марко.
Только он.
Она хотела бояться его и ненавидеть.
А вышло так, что она оказалась способна лишь желать его.
Но на своих условиях.
Только на одну ночь.
"Твое желание невыполнимо, - сказала Лия себе, все сильнее раскачиваясь в старом,
скрипучем кресле. - Ты просто хочешь забыть, забыть на короткий миг, что он твой
тюремщик, а ты его пленница.
Ты хочешь его внимания, страстности, его тела...
Без эмоционального сопереживания.
Без любви..."
Любовь.
Но между ними никогда не было любви, напомнила себе Лия. Была только шарада
загадочной страсти, из-за которой она внушила себе, что влюбилась, как героиня одного
из множества прочитанных ею романов о людях, которые, полюбив однажды, оставались
потом счастливы всю жизнь.
Но такого не бывает в реальной жизни.
Особенно с такими, как она.
Она была страшно благодарна судьбе за то, что никогда не отдавалась ему полностью;
ни разу не позволила ему разглядеть в глубине своей души маленькую брошенную
девочку, которой она, в сущности, так навсегда и осталась.
Она никогда не давала ему возможности понять, как отчаянно он ей нужен.
Да, она не сделала всего этого. И поступила правильно.
За последний год многое изменилось. Она научилась заботиться о себе сама и
полагаться только на свои силы. И она, Лия, сумела выжить.
В одиночку.
Теперь-то она хорошо знает, что нужды и желания - совершенно разные вещи.
Лия слегка повернула голову и краем глаза посмотрела на Марко.
Он стоял у плиты, быстро мешая что-то на сковороде. Но взгляд его был устремлен в
стену. Он размышлял явно не о еде.
В его позе, в склоненной светловолосой голове была какая-то покинутость.
Однако его покинутость не следовало путать со слабостью. В Марко не было и намека
на слабость.
Впрочем, в ней самой тоже не осталось слабости.
В ней и Марко было очень много общего, нехотя признала она. Они очень подходили
друг другу - интеллектуально, физически, духовно.
Не подходили только эмоционально.
Но одно было непреложно: Марко хотел от Лии того же, чего она хотела от него.
Да, он очень сильно хотел ее, так сильно, что, когда он несколько часов назад стоял
возле нее, Лия буквально физически чувствовала пульсирующее в его теле вожделение.
Его мощь так напугала ее, что пришлось отреагировать: нельзя было позволить ему
сказать то, что он собирался сказать.
Как она перепугалась, поняв, куда он клонит.
"Я чувствую такую пустоту..."
"С тех самых пор..."
Лия не желала слышать ничего, что могло бы изменить испытываемые ею сейчас
чувства к Марко. Она не хотела снова раствориться в нем, снова начать думать о нем.
Нет, уж если она и позволит себе мимолетное удовольствие, то только на своих
условиях.
"Мне нужны его объятия, его прикосновения.
В последний раз, - пообещала она себе. - В эту последнюю ночь".
Сегодня.
Да, так и будет.
Если он сделает малейшее движение к ней, она пойдет ему навстречу.
Нет, не если.
Когда.
Лия была уверена, что рано или поздно настанет момент, когда вожделение,
охватившее Марко, возьмет свое; его сила воли, уже подточенная, окончательно рухнет
под бременем любовного томления.
Она позволит ему любить себя.
А потом, утром, при первой же возможности Лия сбежит.
И не станет больше оглядываться назад.
"Рис, - рассеянно подумал Марко, отыскав на полке запечатанную коробку. Заглянув в
нее, он увидел, что она заполнена наполовину. - Рис - это хорошо. Я люблю рис. Она
любит рис".
Марко погрузился в воспоминания.
- Я могу есть рис каждый день, просто так - без соли, без масла, без ничего, - сказала
однажды Эй Джи, когда они пировали в ее квартирке китайской едой. Схватив картонную
тарелку риса с жареной свининой, она палочками засовывала себе в рот внушительные
порции.
Марко смотрел на нее с радостным изумлением.
Он полюбил женщину, которая не боялась показать свой зверский аппетит, и не только
к еде.
Мало он встречал таких женщин в своей жизни. Большинство из тех, к кому он ходил
на свидания, ели, как птички, нажимая на салаты и отказываясь от десерта.
Напротив, Эй Джи Саттон не боялась заказать сочный стейк, если хотела есть, причем
стейк с жареной картошкой, сдобренной сметаной. Именно так она и поступила во время
одного из их первых свиданий, сославшись на то, что пропустила ленч.
- Как ты можешь столько есть и не полнеть? - спросил Марко, когда Эй Джи в
мгновение ока проглотила ужин.
- Я сжигаю массу калорий, занимаясь другими вещами.
- Какими, например?
Эй Джи пожала плечами и лукаво усмехнулась.
Когда они позже лежали рядом в постели, пытаясь отдышаться после страстных
объятий и любовных утех, он сказал:
- Теперь я понимаю, о чем ты говорила. Сейчас ты точно сожгла все калории, которые
съела за ужином.
Она перевернулась и снова оседлала его, говоря с улыбкой:
- Теперь давай поработаем, чтобы избавиться от калорий, которые я съела за ленчем.
- Ты же говорила, что пропустила ленч. Отбросив со лба волосы, она легонько стукнула
Марко в грудь кончиками пальцев.
- Поймал! Я и правда пропустила ленч. Ну и ладно. Давай поработаем, чтобы
избавиться от калорий, которые я съем завтра.
Марко энергично тряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные воспоминания, и снова
занялся содержимым буфета.
Взяв в руки банку артишоков, он несколько секунд подумал, а затем решительно
отставил банку в сторону.
"Артишоки пойдут в дело, только если я больше ничего не найду", - твердо сказал он
себе.
- А ты знаешь, Марко, что артишоки вызывают сексуальное возбуждение? - спросила
однажды Эй Джи, задержав у рта вилку.
- Мне помнится, что ты говорила это про клубнику и шоколад.
- Они тоже годятся.
- Откуда ты столько знаешь про возбуждающие средства? - поинтересовался он,
отправив в рот еще один маринованный артишок.
- Просто знаю, и все.
- Дело в тебе, - сказал Марко. - Тебя, по-моему, возбуждает все.
- Только когда я с тобой.
"Прекрати, - приказал себе Марко, задвинув артишоки обратно на полку. - Перестань
думать о прошлом. Зачем ты себя мучаешь?"
Чем больше времени проходило сегодня в ее обществе, тем большую подавленность
испытывал Марко.
Тем больше любая мелочь напоминает ему о ней, подумал Эстевес. О том, как им было
хорошо вместе.
Марко продолжал рыться в полках.
И по-прежнему пытался избавиться от нахлынувших воспоминаний.
Банка с малосольными огурцами напомнила ему об их совместном пикнике в Майами
в одно славное августовское утро.
Кэмпбелловский куриный суп напомнил о простуде, которую Эй Джи подхватила
прошлым летом: она лежала в постели в своей квартирке, а он заботливо исполнял любое
ее желание.
А вот маленький пакетик шоколадных драже; интересно, как он сюда попал? Марко
тут же вспомнил, как однажды после кино они ели шоколадное мороженое. Он вспомнил,
как желанна была Эй Джи, когда жадно слизывала язычком шоколадное лакомство.
Когда все это кончится, сказал себе Марко, хватая с полки банку с фасолью - по
крайней мере хоть этот продукт не напомнил ему о прошлом, - он возьмет длинный
отпуск.
Он поедет куда-нибудь один; куда-нибудь, где обязательно сумеет забыть о ней.
Поехать в Европу, рассеянно подумал он, открывая банку. Можно, например, двинуть в
Париж. Но Париж - город влюбленных. - Вот дьявол! - выругался он, выливая в раковину
сок из банки.
Должно же быть в мире какое-то место, где можно избавиться от пытки думать об Эй
Джи Саттон - Лии Хаскин, думать каждую минуту до конца своих дней.
Есть какой-нибудь способ избавиться от этого кошмара... вместе?
Можно ли спасти их любовь, воссоздать ее из тех руин, в которые превратились их
отношения?
Можно ли воплотить в жизнь его мечту - сделать ее своей женой, иметь от нее детей,
жить с ней до старости?
Марко очень хотел думать, что это невозможно, - так было легче. Так он приучил себя
думать, он натаскал себя на эту мысль с самого начала их отношений.
Брак, семья...
Это не для него.
Однажды у него был шанс обрести все это, но близкое счастье ускользнуло, было
жестоко отнято. Само пребывание в этой хижине напоминало о том, что есть вещи,
которых не должно быть.
О том, что в жизни не бывает гарантий счастья.
Он отсыпал рис в старую кастрюлю, и еще одно мучительное воспоминание властно
вторглось в его исстрадавшуюся душу.
На этот раз оно не касалось сидящей у огня Лии.
Теперь это была память о другой женщине, женщине из далекого прошлого, женщине,
которая, подобно Лии, сумела найти ключ к самым сокровенным тайникам его души,
заставила его забывать обо всем, когда была рядом.
Она тоже была очень красива.
Она тоже навевала мысли о женитьбе и детях.
Но с ней Марко оказался слишком наивным, чтобы воспользоваться таким случаем.
Ему следовало жениться на той женщине, на Карле...
И он был так близок к этому шагу...
Но произошла трагедия.
Нет, нет и не может быть гарантий, подумал он, энергичным движением заливая рис
водой.
Вот почему самое лучшее - забыть о пустых мечтах.
Лучше остаться одному.
Глава 11
- Что это за блюдо? - спросила Лия Марко, глядя на наполненную с верхом тарелку. В
ответ он пожал плечами.
- Рис. Фасоль. Немного того, немного этого. Попробуй.
Марко почти надеялся, что сейчас она отрицательно покачает головой и отодвинет
тарелку в сторону, но, к его удивлению, она набрала вилкой кушанье и отправила его в
рот.
- Нормально. Остренькое, - похвалила она, проглотив смесь и потянувшись за стаканом
с водой.
Марко кивнул, взял свою вилку и тоже начал есть.
- Ты всегда любил острую пищу. Она снова удивила Марко. Он кивком поблагодарил ее
за хорошую память и сказал:
- Моя мать все делала горячим и острым, даже печенье.
Лия улыбнулась.
- Моя тоже, - сказала она. - Но не печенье. Она готовила изумительные сахарные
пряники на Рождество и разрешала мне украшать их цветными блестками и коричными
конфетками.
- Ты хорошо ее помнишь?
- Конечно. - Она пожала плечами и, погрузив вилку в рис, продолжила говорить: - Мне
было девять лет, когда мои родители погибли. Мать обожала варить и печь, а отец очень
любил поесть. Я помогала маме в готовке.
- А я не помню своего отца.
Лия резко вскинула голову, услышав произнесенное ровным голосом признание, и
Марко пожалел, что сболтнул лишнее. Он никогда не обсуждал с Эй Джи свое прошлое,
да и сейчас не особенно хотел это делать, но было поздно.
- Он умер, когда ты был еще маленьким? - спросила Лия, и в ее голосе прозвучала
удивительная нежность...
Марко молча кивнул, явно не желая продолжать разговор на эту тему.
Пройдет еще несколько часов, и она навсегда исчезнет из его жизни. Марко не хотел
упрочивать связь с Эй Джи в эту последнюю ночь, чтобы потом не мучиться лишними
воспоминаниями.
Вдруг до Марко дошло, что на улице разгулялся ветер: зашумели верхушки деревьев и
задрожали оконные створки. Огонь в камине почти погас, и у Марко мелькнула мысль,
что надо подкинуть дров.
- Что случилось с твоим отцом? - Тихий голос Лии вернул Марко к реальности.
- Я не... это было так давно. Я был еще совсем маленьким, - Он постарался отделаться
от разговора, но Лия не позволила ему смалодушничать.
- Так ты не знаешь, что с ним случилось?
- Конечно, знаю. Его убили.
Лия тихо ахнула.
И Марко начал рассказывать свою историю, излагая факты сухим, деловым тоном,
стараясь скрыть муку, которую при этом испытывал.
Он рассказал не только об отце и ограблении, но и об Эдуардо, о том, как мужественно
пытался старший брат защитить мать и всех остальных.
- Ты до сих пор близок с ним? - спросила Лия.
И Марко рассказал ей все остальное: о самоубийстве Эдуардо и о том, как этот
поступок разрушил то, что еще оставалось от их семьи.
- Твоя мать сумела справиться с этим? - спросила Лия.
Отодвинув в сторону пустую тарелку, Марко отрицательно покачал головой:
- Нет. Она умерла, когда я учился в колледже, думаю, у нее просто не выдержало
сердце - ведь ей не было еще и пятидесяти.
- Ты видел с тех пор своего отчима?
Марко стиснул зубы.
- Нет, но если я его когда-нибудь встречу...
- Кажется, он так же очарователен, как мой дядюшка.
- Но твой дядя не избивал тебя.
- Откуда ты знаешь?
Он хотел было сказать, что знает о ней все, но вспомнил, с каким недоверием она
относится к подобным заявлениям, и передумал.
- Ты никогда не вздрагиваешь, когда кто-нибудь протягивает руку, чтобы прикоснуться
к тебе. Карла вела себя по-другому...
- А ты вздрагиваешь, - сказала Лия. - Я хочу сказать, что ты вздрагивал, когда мы...
были вместе.
Марко только пожал плечами.
Несколько мгновений Лия смотрела на него, потом перевела взгляд на мерцавшую в
центре стола керосиновую лампу.
Марко заметил, что Лия дрожит.
- Тебе холодно?
Она отрицательно покачала головой, но Марко видел, что она замерзла. Он подошел к
высокому шкафу в углу за кроватью и открыл его.
- Вот, - сказал он, порывшись внутри и достав большой шерстяной свитер, теплые
брюки и пару толстых вязаных носков. - Надевай.
- Чьи это вещи?
- Мои, а чьи же еще?
- Не надо.
- Но здесь холодно.
- Я прекрасно себя чувствую, - заупрямилась Лия.
Марко вздохнул и бросил вещи на кресло-качалку, надеясь, что когда он вернется к
столу, Лия забудет, о чем они говорили.
Но она не забыла.
- Ну ладно, - произнесла Лия таким тоном, словно разговор не прерывался, - а что
сталось с твоими сестрой и братом?
- Хасинта живет в Нью-Йорке, в каких-то трущобах, она алкоголичка, - ровным
голосом проговорил Марко. - Она уже бабушка - ее дочь родила в одиннадцатилетнем
возрасте.
- Какой кошмар! Ты видишься с ними? Он отрицательно покачал головой:
- Хасинта не хочет иметь со мной ничего общего.
Но не отказывается получать деньги по чекам, которые он посылает ей каждый месяц
вот уже в течение десяти лет, с горечью подумал Марко. Остается только надеяться, что
хотя бы часть этих денег перепадает малышке... Но, зная Хасинту...
- Люди не меняются, во всяком случае в лучшую сторону, - пробормотал он, обращаясь
больше к самому себе.
- А что с твоим братом?
С большим трудом Марко заставил себя ответить на вопрос Лии.
- С Чико? - Марко постарался сдержать грубые нотки в голосе, но не смог. - Насколько
я знаю, он умер.
- Что с ним случилось?
Марко махнул рукой, давая понять, что не хочет отвечать на вопрос, и отпил из стакана
холодной воды.
Однако Лия, не отрывая от него глаз, терпеливо ждала ответа.
Внезапно Марко овладело непреодолимое желание все до конца рассказать.
- Когда мне было семнадцать лет, - начал он, глядя пустыми глазами в пространство, -
я встретил девушку по имени Карла.
Это была стройная хрупкая итальянская красавица с большими черными глазами, в
которых застыло затравленное выражение, и сладостной, грустной улыбкой. В первый же
момент, когда Марко увидел ее на улице, у него возникло страстное желание защитить,
прикрыть ее. Он тогда не знал, от кого собирается ее защищать, однако побуждение было
настолько сильным, что он подошел к девушке, представился и зашагал с ней рядом.
Не прошло и нескольких месяцев после этой встречи, как Марко безнадежно и
беспомощно влюбился в Карлу.
Об этом он, конечно, не стал рассказывать Лии.
Поднявшись из-за стола, Марко подошел к камину и начал методично подкладывать
поленья в угасающий очаг.
Покончив с дровами, он рассказал Лии только, что они с Карлой по-школьному
любили друг друга, что жили в одном квартале, что у девушки был старомодный деспототец,
который бил дочь, когда был в плохом настроении, а в хорошем он не бывал
практически никогда.
- Потом я пошел учиться в колледж, а Карла поступила на секретарские курсы, -
продолжал Марко, вспомнив, как они украдкой встречались в каждую свободную минуту,
какие это были нежные и ласковые встречи, наполненные грустными мечтами о лучшем
будущем.
Говорили они и о свадьбе, хотя Марко знал, что отец Карлы объявил во всеуслышание,
что его единственная дочь выйдет замуж за итальянца, которого он выберет для нее сам.
Он запретил Карле видеться с Марко, но молодые люди все равно находили возможность
для тайных встреч.
Может быть, именно это и делало их встречи такими волнующими, думал
впоследствии Марко. Соблазн запретной страсти, азарт опасности - Марко знал, что
сделает с ним отец Карлы, если застукает их.
Временами Марко думал, что встречи с Карлой казались ему такими прекрасными
только потому, что он был по-настоящему влюблен.
Этого он тоже не стал говорить Лии.
Он лишь рассказал ей, что они были помолвлены, когда он учился на первом курсе
колледжа, помолвлены тайно, потому что Карла все еще жила в родительском доме. По
окончании колледжа они собирались уехать из города и поселиться где-нибудь в
маленьком городке подальше от Нью-Йорка и своих семей.
- Я никогда не думала, что ты был женат, - тихо удивилась Лия, на ее лице появилось
странное выражение.
- Я не был женат, - просто сказал Марко.
Лия промолчала, а у Марко не было сил посмотреть ей в глаза.
Глядя немигающим взглядом на лампу, Марко закончил свой рассказ.
О том, как его брат Чико появился вдруг на горизонте незадолго до того, как Марко
окончил колледж, и объявил, что выиграл в лотерею большую сумму.
- Я знал, что он торговал наркотиками. - Голос Марко задрожал от сдерживаемой
ярости. - Я знал, что он наркоман, и знаешь что? Мне было совершенно наплевать на это.
- Почему?
- Потому что в качестве подарка к выпуску из колледжа он преподнес мне огромную
сумму наличными. Он сказал: "Возьми эти деньги, братец, потому что я по-настоящему
горжусь тобой". Я-то думал, что это был билет на небеса, но выяснилось, что то был
билет прямиком в ад.
Марко откашлялся.
Лия молчала.
- Итак, я взял деньги, - снова заговорил Марко, - и мы с Карлой поехали на месяц
путешествовать. Мы доехали до Канады и здесь на деньги, которые дал мне Чико, я купил
эту землю.
Он взглянул на Лию, ожидая реакции. Лия сидела неподвижно, внимательно смотря на
Марко. Он отвел глаза.
- Я нашел в Нью-Йорке настоящую высокооплачиваемую работу в то лето, на стройке.
Мне хотелось заработать на первое время, когда мы поженимся, потому что у меня не
было разрешения на работу в Канаде.
- А ты собирался получить такое разрешение?
- Тогда я об этом не задумывался, - ответил Марко. - Так далеко я не заглядывал. Это
не казалось мне важным. Я думал, что мы уедем в Канаду и немного поживем на
природе... Ну, в общем, я не знаю...
Как бы там ни было, мы начали строить свадебные планы.
- А как отнесся к этому отец Карлы?
- Он обо всем узнал и выгнал ее из дома, но к тому времени моя мать умерла, а отчим
исчез в неизвестном направлении. Карла поселилась в нашей квартире - со мной и Чико.
Она прожила у нас все лето. Я работал по пятнадцать часов в день, а Карла пыталась
найти временную работу, но ей не слишком везло. Она нашла работу официантки на
выходные дни, но на выходные я уезжал сюда - строить хижину.
- А что делал Чико?
- Сидел дома, - мрачно произнес Марко, прищурив глаза от некстати нахлынувших
воспоминаний. - Я очень радовался, что они хорошо поладили. Карла была единственным
ребенком в семье и говорила, что Чико заменил ей старшего брата, которого у нее
никогда не было. Я не знал, что во время моего отсутствия по выходным Чико таскал ее
по клубам после того, как у нее заканчивалась смена.
- Так они?..
- Сначала нет, - ответил Марко. - По крайней мере так они рассказывали. Сначала они
были просто друзьями. На свадьбе Чико должен был быть свидетелем. Это была идея
Карлы, и я, конечно, согласился. Кого еще мог я пригласить?
Марко замолчал, в который уже раз за последние годы подивившись, как мог он
оказаться таким доверчивым дураком.
- Так они вместе спали, стоило тебе отвернуться? - спросила Лия, когда молчание
затянулось. Марко был погружен в свои мысли.
- Вместе спали? - Он зло рассмеялся. - Если бы дело было только в этом, я бы пережил
такую неприятность.
Лия нахмурилась:
- Но что может быть хуже?
- Он приучил Карлу к наркотикам, - просто ответил Марко, сам удивившись, что в его
голосе не отразился весь ужас происшедшего.
Превращения милой, красивой женщины, которую он любил, в бледное, крикливое и
несчастное существо.
Как же он не хотел взглянуть в лицо беде, как отказывался признать, что его
единственная Карла - наркоманка! Ему пришлось это сделать, когда однажды, вернувшись
с работы, он нашел ее лежащей без чувств на полу, а склонившийся над ней Чико на всю
квартиру молил о прощении.
- Брат, я не знаю, что с ней произошло, - кричал он Марко, пока тот, не нащупав пульса
на руке Карлы, в панике набирал 911.
Врачи реанимировали ее и в машине "скорой помощи", мчавшейся в госпиталь,
объяснили Марко, что, очевидно, девушка передозировала крэк.
- Только не Карла, - пытался протестовать Марко. Слезы ручьем струились по его
щекам, в горле застрял ком.
Но он уже понял, что это правда и что его родной брат виноват в том, что случилось.
В тот вечер он выгнал Чико из дома.
После излечения Марко забрал Карлу домой и объяснил ей, что он все знает, что Чико
уехал и что они вдвоем - он и она - вместе станут выбираться из этого болота.
Карла в ответ погрузилась в странное и отчужденное молчание.
- Я решил, что она просто испугана, - сказал Марко Лии, удивляясь, как он мог так
легко ошибиться в поведении Карлы.
Он по-прежнему, даже после всего случившегося, продолжал видеть только то, что
хотел видеть.
- Она справилась с болезнью? - спросила Лия. Марко словно не слышал ее вопроса.
- Домик был почти готов, - заговорид он, - и я приехал сюда на неделю в сентябре,
когда закончил работу на стройке, чтобы кое-что доделать. Пока меня не было, Чико и
Карла... ну, словом, ты понимаешь. Лия кивнула, пристально глядя в лицо Марко.
- Когда я вернулся из Канады, - медленно подбирая слова, продолжал Марко, - до
свадьбы оставалось две недели. Но Карла объявила мне, что не выйдет за меня замуж,
потому что любит Чико. Было ясно, что она снова стала употреблять наркотики. Теперь
они с Чико выгнали меня из дома.
- Это ужасно, - прошептала Лия.
- Я остался ночевать в своем пикапе, припаркованном у подъезда. Было страшно
холодно, как зимой. Но я как-то умудрился уснуть. Разбудил меня вой сирены. Ты же
наверняка слышала этот страшный ночной звук, правда?
Марко уставился на лампу, но мыслями снова был там, на темной городской улице, во
мраке жуткой ночи, которая навсегда изменила его жизнь.
- Сам не знаю почему, но сирена разбудила меня, когда машина "скорой помощи" была
еще далеко. Я просыпаюсь и лежу, дрожа от холода, и слышу, как сирена приближается; и
вот салон пикапа заливает мерца
...Закладка в соц.сетях
