Жанр: Любовные романы
Дикарка
...платное справочное бюро. Так что, я сказал...
Франциско продолжал говорить, но Виктор слушал его вполуха. Значит, ее разыскивает
кто-то еще. Возможно ли это?
- Так вот, - продолжал Франциско, - он сказал Мне, что это был клерк по имени Тони.
Дальше все было очень просто: я использовал Интернет.
- Каким образом?
- Я составил список всех бостонских клерков по Имени Тони, Энтони и Антонио - их
оказалось на удивление много, но я нашел их всех, Виктор. Потом выяснил номера их
машин и сопоставил этот список со списком машин, которые парковались в день матча у
"Фенвей-парка". Служащие стоянки всегда охотно расскажут что угодно за пару-другую
долларов. Я предположил, что этот парень обязательно припарковал свою машину в тот
день у стадиона. И что ты думаешь? Так оно и получилось. Таким образом я отыскал Тони
Ланцоне, - от души гордясь собственной гениальностью, проговорил Франциско.
- Итак, ты нашел клерка, - подтолкнул собеседника Виктор. - И направился к нему
домой?
- Да. Мы с Нардо проникли к нему через окно - это было очень просто. Он чуть не
наложил в штаны, когда увидел нас.
- Ничего удивительного, - сухо произнес Виктор, представив себе здоровенного Нардо,
состоявшего из сплошных мышц. - Так что он сказал?
- Не слишком много. Он был напуган до смерти и молил нас не убивать его.
- И вы этого не сделали, не правда ли? Франциско секунду поколебался.
- Нет. Мы ему правда врезали слегка, но уже после того, как он все рассказал.
- И что же он рассказал?
- Он сказал нам ее фамилию - Хаскин - и адрес. Это...
- Адрес я знаю. Он говорил еще что-нибудь?
- Нет... Хотя да, говорил... что слишком многие интересуются именем и адресом этой
женщины. Виктор едва не раздавил телефонную трубку.
- Ты хочешь сказать, что вы были не первыми, кто ее ищет?
- Думаю, что именно это он и имел в виду.
.- Проклятие, - тихо выругался Виктор, тряся в бешенстве головой.
Может быть, он зря волнуется, и действительно, какой-нибудь сумасбродный репортер
вынюхивает следы Эй Джи Саттон.
Нет.
Нет, Виктор точно знал, кто еще напал на след Эй Джи Саттон.
И это ему совсем не нравилось.
В голове у Лии вертелись тысячи вопросов, но она и была слишком потрясена и
пребывала в такой ярости, что ее могла произнести ни слова.
Она, съежившись, уселась на переднее сиденье видавшего виды черного седана,
несомненно, взятого напрокат. Марко любил гораздо более яркие машины - по Майами он
всегда разъезжал в вишнево-красном "ягуаре".
- Только пикни - и ты горько об этом пожалеешь, - прорычал Марко, ведя Лию к
машине, припаркованной у тротуара.
Впервые Лия пожалела о том, что поселилась в такой глухомани, вместо того чтобы
выбрать себе жилье в оживленном районе - тогда Марко не смог бы ее так незаметно
увезти.
А здесь ее не заметила даже вездесущая Хайна, и Лия поняла, что надежд на бегство
нет. Она не осмелилась ни кричать, ни вырываться: ее пыл охлаждал пистолет, упертый
дулом в ее бок.
"Он не собирается меня убивать", - подумала Лия, глядя, как Марко, по-прежнему
сжимая одной рукой оружие, выруливает на шоссе.
Тот Марко Эстевес, которого она любила, не способен был причинить боль ни одному
живому существу.
Она вспомнила, как однажды громадный волосатый паук заполз в их спальню и она
под каким-то предлогом - не могла же она признаться, что до смерти испугалась, -
отлучилась на кухню. Когда она набралась смелости и вернулась, то увидела, что Марко
аккуратно поймал паука в газету и выпустил его на лужайку.
"Он не собирается меня убивать", - снова подумала Лия, кладя по приказу Марко, руки
на приборный щиток.
Нет, поправила она себя, ее не убил бы тот Марко, которого она знала когда-то очень
давно.
Но кто знает, на что способен этот человек, этот незнакомец, сидящий сейчас рядом с
ней?
В ту ночь, год назад, она уже убедилась, что он не тот человек, которым казался. Она
убедилась в этом, увидев, как он выскользнул из темноты, привычным движением
изготовившись к стрельбе. Он не был, подобно ей, случайным свидетелем кошмара,
который случился в ту ночь, - он сам был частью того кошмара. И от одного сознания
этого она решилась тогда бежать, бежать без оглядки, не только от опасности, но и от
прошлой жизни. Как могла она так ошибиться?
Как могла она, даже сейчас, усомниться, что этот человек абсолютно безжалостен и
способен убить в случае надобности?
"Я должна немедленно бежать", - лихорадочно подумала она.
Впереди появилась таможенная будка границы штата. "Вот оно - спасение", -
подумала она и напряглась, видя, как Марко давит на педаль тормоза. Машина замедлила
ход.
- Одно слово или одно неосторожное движение - и я убью таможенного чиновника, -
произнес он спокойным приглушенным голосом, словно читая ее мысли. - А потом я убью
тебя. Ты все поняла?
С упавшим сердцем Лия безнадежно кивнула головой.
Она судорожно сглотнула слюну, когда седовласый клерк вручил Марко таможенный
билет и улыбнулся.
- Вам повезло с погодой, ребята, - сказал он. Машина рванула с места.
Весь разговор у будки занял секунду, от силы две. За это время Лия не успела бы
сбежать, даже если бы осмелилась. Она поняла, что сейчас машина разгонится до такой
скорости, что выпрыгивать из нее станет смертельно опасно зато меньше шансов, что
Марко, начав стрелять, попадет в цель.
Если она действительно не начнет действовать, она пропала...
- Стоп! - прорычал Марко, не поворачивая головы и поигрывая пистолетом перед
носом Лии.
- Я не...
- Ты пошевелила пальцами. Прекрати, не то пожалеешь. Держи руки на щитке и не
шевелись.
Охваченная отчаянием Лия отказалась от сумасшедшего плана. Она умрет, не успев
дотянуться до ручки двери. Стоило ей едва пошевелиться, как он моментально
среагировал, словно и вправду мог читать ее мысли.
Но он ведь и раньше говорил, что может их читать.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал он ей со своим соблазнительным, едва заметным
испанским акцентом в тот вечер, когда они познакомились, глядя ей прямо в глаза.
- Нет, не знаешь. - Она рассмеялась и моментально смутилась.
- Очень хорошо знаю. Я могу свободно читать твои мысли.
- В самом деле? Тогда скажи, о чем я сейчас думаю, - с вызовом произнесла она.
У нее кружилась голова от выпитой сангрии и духоты лунной флоридской ночи. Но
под пронзительным взглядом его голубых глаз она внезапно обрела способность ясно
мыслить. Она поняла, что прекрасно знает, что должно произойти между ней и
таинственным незнакомцем, с которым свела ее судьба несколько часов назад.
- Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, и не первым робким поцелуем, правда, Лия? Ты
хочешь, чтобы я изо всех сил тебя обнял, ты хочешь, чтобы мой язык хозяйничал у тебя во
рту, ты хочешь, чтобы я обласкал тебя. Ты хочешь...
- Я просто хочу тебя, - прошептала она и, подавшись вперед, прижалась к нему всем
телом и подняла глаза, ожидая проявления страсти.
Сейчас она смотрела на его до боли знакомый профиль и мучительно размышляла, как
случилось, что ее желание, ее страсть превратились в страх.
Думая об этом, она вдруг поняла, что где-то в глубине души, откуда она, как ей
казалось, изгнала всякие воспоминания об узах, которые связывали ее с Марко, вновь
поселилось давно забытое смятение.
Она пыталась бороться с этим чувством, но ее властно охватило желание назвать его
по имени и погладить по лицу, как она делала когда-то.
Словно почувствовав ее пристальный взгляд, он скосил глаза в ее сторону, и она могла
бы поклясться, что в них была боль. Но взгляд его тут же стал жестким.
- Как ты меня нашел? - выпалила она, когда он снова стал смотреть на дорогу.
Она заметила, что он изо всех сил старается не слишком превышать скорость. От
оснащенных радарами патрульных полицейских машин ему уйти не удастся.
Несколько мгновений Марко молчал. Потом пожал плечами.
- Тебе следовало бы спросить не как я нашел тебя, А почему.
- Я знаю почему.
"Ты нашел меня, чтобы убить за то, что я увидела в ту ночь", - мысленно продолжила
она.
- Ну? - с некоторым оттенком изумления спросил еж. - Ты всегда воображала, что все
знаешь.
Она нахмурилась, возмущенная его издевательским тоном.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ты всегда была очень самоуверенной, - ответил Марко, покачав головой и попрежнему
глядя на дорогу. - И очень упрямой. Это упрямство тебе вредило.
Как часто слышала она эти слова!
"Ни в чем не уступит", - со вздохом говорила по-испански ее мать, Аурелия.
"Упрямая до чертиков, - с улыбкой соглашался ее отец, Джек. - Ив этом нет ничего
удивительного".
Она унаследовала гены упрямства от своих предков по материнской линии вместе с их
горячей кубинской кровью.
Отец, напротив, был совершенно невозмутимым человеком - типичный крестьянин со
Среднего Запада с благородным, щедрым сердцем.
Его способность к сочувствию оказалась главным качеством, которое привлекло к
нему Аурелию. Мать Лии покинула Гавану в восемнадцать лет на переполненном
дырявом плоту вместе с дюжиной молодых парней и девушек, среди которых был и ее
жених Карлос. Карлос утонул во время того безумного путешествия, когда плот попал в
шторм.
Мать Лии была спасена экипажем американского корабля недалеко от Ки-Уэста. Джек
Саттон, молодой морской офицер, взял под крыло несчастную перепуганную девушку,
которая, вероятно, тогда же ранила его в самое сердце.
Об этой встрече Лии рассказал брат Джека, дядя Брюс, который поведал девушке о ее
прошлом только через несколько лет после смерти ее родителей.
Лишенный эмоциональности и сердечности своего брата, Брюс, естественно, опустил
многие волнующие детали. Но по его рассказу нетрудно было представить себе то
притяжение, которое возникло между уравновешенным галантным мужчиной в военной
форме и юной экзотической красоткой, очутившейся в полном одиночестве в чужой
стране.
Они поженились через несколько месяцев после знакомства, а через год у них
родилась дочь. Джек настоял, чтобы ее назвали в честь матери и при крещении девочке
дали имя Аурелия Джейн Саттон.
С самого рождения и до той кошмарной ночи все звали ее просто Эй Джи. Потом она
сбежала от Марко Эстевеса и Виктора Кэвала, превратившись в ЛиюХаскин.
Фамилию она нашла в телефонной книге на автобус-ной остановке где-то в Виргинии.
Что касается имени, то оно эхом звучало в ее голове с тех пор, как погибли родители,
разбившись в авиационной катастрофе по пути на Бимини, где они собирались
отпразновать десятилетие свадьбы.
Лия... Так называл Джек Саттон свою жену - то была ласковая, укороченная версия
Аурелии, имени, которое дочь унаследовала от матери.
Лия... Это имя было единственным связующим звеном между ней и ее счастливым
прошлым, которое кончилось со смертью родителей, когда девочке пришлось отправиться
жить к единственному родственнику - единственному в этой стране - дяде Брюсу, брату
отца.
Недавно разведенный, весь погруженный в работу правительственный чиновник был
совершенно не готов воспитывать девятилетнюю племянницу, которую едва знал. У дяди
Брюса были две дочери - Синди и Дебби: одна на несколько лет старше, другая на
несколько лет моложе Аурелии Джейн.
Обе девочки не отличались красотой и были довольно угрюмыми созданиями. Они
совсем не собирались отдавать своей хорошенькой кузине хотя бы часть того скудного
внимания, которое уделял им отец. Они постоянно напоминали Лии, что их отец взял ее в
свой дом скрепя сердце; что он изо всех сил старается отыскать семью ее погибшей
матери, оставшуюся на Кубе.
Но несмотря на свои обширные связи в правительственных кругах, дядя Брюс оказался
не в состоянии приоткрыть "железный занавес" и связаться с родственниками Аурелии
Сантьяго Саттон. Все они словно сквозь землю провалились.
Лия была несказанно подавлена, когда до нее наконец дошло, что она никогда не
увидит дедушку, бабушку, теть и дядю, что она обречена жить в пустом и холодном доме
дяди Брюса. Девочка росла, слушая рассказы матери о тесных узах, связывавших всех
родственников. Мать не теряла надежды, что настанет день, когда вся семья сможет
воссоединиться. Много раз видела маленькая Лия, как плачет ее мать, вспоминая навеки
потерянных любимых людей.
- А почему мама просто не поедет к ним? - спросила как-то раз девочка у отца.
- Это не так просто, Эй Джи, - ответил тот. - К Люди не ездят на Кубу просто так.
- Но почему она не может позвонить им по телефону или написать письмо?
Отец объяснил дочке, что есть на свете такой человек, которого зовут Кастро, и он не
хочет, чтобы мама звонила или писала своей семье.
- Ну а зачем тогда она уехала от них? - не унималась маленькая Аурелия.
- Она хотела лучшей жизни, - грустно ответил отец. - И если бы она не уехала от них,
то у нее не было бы нас.
- Я никогда не оставлю тебя и маму, папочка, обещаю тебе.
Джек усмехнулся:
- Когда-нибудь оставишь, малышка. Каждый человек однажды покидает родительский
дом.
- Но ведь не навсегда, как мама. Она никогда не оставит нас, папа?
- Нет, никогда.
- И ты тоже, правда, папа?
- Да, я обещаю тебе, что никогда не оставлю вас, малышка. - Он встряхнул головой,
подхватил дочку на руки и прижал к своей сильной груди. Прошло всего несколько
месяцев - и папа с мамой погибли, лишив Лию своей любви и оставив ей в наследство
горькое одиночество.
Те ранние годы вынужденного уединения и боли хорошо подготовили Лию к роковым
тринадцати месяцам. Самодостаточная и опытная в сокрытии эмоций, Лия дважды
убедилась в том, что способна выжить в самых неблагоприятных обстоятельствах.
"И ты снова сделаешь это сейчас, - думала Лия, несмотря на уверенность, что Марко
Эстевес везет ее навстречу судьбе. - Не важно, что он тебе приготовил, но ты не сдашься
без борьбы".
Ведя машину по дорогам Массачусетса к границе штата Нью-Йорк, Марко молча
вспоминал другое путешествие, которое они с Лией совершили в один из уик-эндов
жарким флоридским летом.
- Нам надо сбежать, - сказала она за несколько дней до той поездки, робко подойдя к
нему, когда в доме не было никого, кто бы мог их подслушать.
- Сбежать... от чего?
- Ну... от всего. Нам надо побыть вдвоем, Марко, без Виктора и остальных. Кстати, у
меня свободный уик-энд.
- И куда ты хочешь поехать?
- В рай, - ответила она, и в глазах ее сверкнул огонек.
Так и случилось, что они пересекли штат в его вишнево-красном "ягуаре", болтая по
дороге о всякой всячине и наслаждаясь обществом друг друга.
Они весело болтали - обо всем и ни о чем... Как это было не похоже на мертвое
молчание, которое царило в машине сейчас!
Марко помнил, что думал он тогда, проезжая дикую, прекрасную глушь Эверглейдса.
Никогда в жизни не чувствовал он себя столь безмятежно, и ему было абсолютно все
равно, достигнут ли они цели путешествия - настолько хорошо было сидеть рядом с
обожаемой женщиной, наслаждаясь солнцем и ее легким звонким смехом.
Незаметно добрались они до кристально чистых вод залива, пересекли мост и
оказались на усеянном ракушками острове Санибель.
Они остановились в выбеленном коттедже с красной черепичной крышей и следующие
три дня провели, занимаясь любовью, точнее, три дня и три ночи.
Каждое утро, пользуясь благоуханной прохладой, они гуляли по пляжу, где Эй Джи
старательно собирала самые красивые из ракушек, которые выбрасывал на берег прилив.
Обедали они каждый день в Тики-баре, на открытой террасе, потягивая ледяные
прохладительные напитки и спасаясь от жара послеполуденного солнца. Потом они
купались или томно отдыхали в шезлонгах на кромке бассейна, причем Марко считал
своим долгом втирать в тело Эй Джи крем для загара, хотя она уже буквально
пропиталась им, но Марко Эстевес находил необыкновенное удовольствие в намазывании
жирного крема на ее разогретое солнцем тело.
- Я и так уже жирная, как французское жаркое, - шутливо пожаловалась она как-то раз,
извиваясь под его руками.
Роман, который она безуспешно пыталась начать читать, валялся у босых ног Марко:
Эй Джи сказала ему, что реальная жизнь волнует ее гораздо больше выдумок.
- Хочешь, чтобы я остановился? - спросил он, нежно массируя ее бедро под кромкой
эластичного купальника; пальцы его слегка скользили по полоске материи, натянутой
между ног. Марко ощутил, как Эй Джи изогнулась и подалась назад, словно не желая
потерять ощущение его ласковых прикосновений.
- Нет... О Боже мой, нет, - простонала она. - Слушай... пойдем в номер, там мы
продолжим... Я смогу снять этот проклятый купальник.
Он улыбнулся.
- Тебе что, не хватает крема для загара внутри? - поддразнил Марко возлюбленную.
- Нет, внутри мне не хватает тебя, - произнесла она колдовским шепотом и повлекла
его в дом, поближе к постели.
Рай.
Те дни на острове казались Марко далеким миражом. Было ли все это на самом деле?
Он взглянул на Лию и увидел, что она пристально смотрит на него со своего места.
Она смотрела долго, о чем-то размышляя, и Марко безошибочно прочитал в ее взгляде
только вызов и враждебность.
Наверное, тот рай действительно был лишь миражом, подумал он мрачно и снова стал
не отрываясь смотреть на серую ленту разворачивающегося впереди шоссе.
Перелет чартерным рейсом из Майами в Бостон был не из приятных. Тропический
ураган, обрушившийся на Флориду прошлой ночью, стремительно смещался к побережью
и вызвал непрекращавшуюся почти весь полет болтанку.
Альберто Мансана и без того ненавидел летать самолетами. Едва узнав, в какое дело
его втягивают, он постарался убедить Виктора не посылать его с этой миссией, но
двоюродный брат оказался непреклонен. Интересно, может, Виктор получает какое-то
извращенное удовольствие, подвергая Альберто испытанию его фобией при всяком
удобном случае.
Перед вылетом из Майами Альберто бросил в кармашек своей дорожной сумки
упаковку валиума, но перед взлетом обнаружил, что лекарство пропало. Вместо него в
кармашке лежала записка, написанная знакомым крупным почерком: "Прости, Берто. Но
для этого дела ты не должен быть сонным. Желаю приятного полета!"
Приятных полетов у Альберто не бывало сроду, и к моменту посадки бедняга был
бледным как полотно и мокрым как мышь, основательно пропотев с момента взлета в
Майами.
В аэропорту Альберто и двух его товарищей - Рамона и Хондо - ждала машина, на
которой они отправились в рабочий пригород к северо-востоку от Бостона. Водитель,
человек, который вел дела Виктора в Бостоне, вкратце рассказал приехавшим о развитии
событий за последние несколько часов.
Пока они летели, Виктор через свою подпольную сеть успел выследить женщину,
которая мелькнула на экране телевизора во время трансляции бейсбольного матча. Найти
ее оказалось очень легко благодаря наводке парня, который сидел рядом с ней на трибуне.
Рассказал шофер и о том, что, когда агент Виктора нашел того парня, он потребовал
платы за свои сведения, сославшись на то, что один репортер уже интересовался
женщиной, а он, дескать, не собирается работать бесплатным справочным бюро.
Альберто сразу понял, что все это значит. Кто-то еще выслеживал ее. И этот кто-то
наверняка не был репортером. Теперь, когда автомобиль медленно подъезжал к дому,
находившемуся по адресу, записанному у Альберто, его не покидало ощущение, что они
приехали слишком поздно. Внимательно осмотрев дом сквозь тонированные стекла
автомобиля, Альберто пришел к неутешительному выводу: ставни закрыты, все двери
заперты - дом выглядел покинутым.
- На подъездной дорожке стоит машина, - произнес Рамон, когда они подъехали к
тротуару. - Она должна быть здесь.
- Должна быть, - согласился Альберто, хотя внутренний голос убеждал его в обратном.
Но даже если ее нет дома, это еще ничего не значит.
Она могла ненадолго выйти - пойти за покупками или по каким-то еще делам. Нет
пока никаких оснований думать, что кто-то увел ее из-под носа Виктора Кэвала. А увести
ее мог только один человек.
Если это случилось, Виктор придет в неописуемую ярость.
А когда Виктор сердится... Альберто собрался выйти из машины.
- Сиди. Я пойду, - сказал вдруг Рамон. Альберто всегда считал его юным задавакой.
- Пойду я, - решительно произнес Альберто, открыв дверь.
Рамон обругал его по-испански. Альберто ответил тем же.
- Пусть он идет, - рявкнул на Рамона Хондо. Он был, видимо, по горло сыт
перебранкой, а Рамон подначивал Альберто в течение всего полета из Майами: "В чем
дело, Альберто? Бедный мальчик боится самолетика? А, Альберто?"
- Прикрой меня, - сказал Альберто, обращаясь к Хондо, и вышел из машины.
Гулко стуча начищенными до блеска ботинками по мощенной камнем дорожке, он
торопливо свернул на тропинку, ведущую к дому, стараясь уловить малейшие признаки
присутствия Лии в доме.
Короткие ножки вознесли его тучное тело на три ступеньки к входной двери, и тут он
увидел в стекле свое отражение. Не мешало бы побриться, подумал он, заметив обильную
щетину, покрывшую его смуглое круглое лицо. Волосы были, как всегда, всклокочены и
лоснились.
Левую руку он опустил в карман, а правой нажал кнопку звонка.
Сжав пальцами левой руки пистолет, он собрался позвонить вторично, но тут за его
спиной раздался женский голос:
- Ее нет дома.
Альберто ошарашенно оглянулся и увидел на лужайке привлекательную блондинку в
обтягивающих лайкровых лосинах. Волосы у нее были стянуты в высокий хвост.
- Простите? - произнес он, стараясь свести к минимуму свой акцент.
Пряча глаза за стеклами солнцезащитных очков, он скользнул взглядом вниз - с лица
женщины по ее высокой упругой груди и округлостям стройных бедер.
- Вы ищете Лию, верно? Лию Хаскин? Он кивнул.
- Я ее соседка. Лии здесь нет.
Альберто, чувствуя в паху приятное напряжение, спустился со ступенек, стараясь не
смотреть на столь близкое женское тело. Стоя в нескольких футах от незнакомки, он тем
не менее явственно ощущал свежий травяной запах ее духов или шампуня.
Альберто почувствовал, что дрожит от неуемного желания схватить женщину, вдавить
лицо в ее шею и, раздирая одежду, вонзить пальцы в нежную плоть... Он смог справиться
со своим вожделением, заставив себя думать о деле.
Эй Джи Саттон.
Она же Лия Хаскин.
- Где она? - спросил он. Блондинка пожала плечами:
- Минут двадцать назад она ушла из дома с каким-то парнем.
- Как он выглядит?
- Просто великолепно и очень мужественно, - ответила женщина, но, прищурившись,
замолчала. - А почему вы спрашиваете? Кто вы?
- Я ее брат, - выпалил Альберто, но тут же сообразил, что такое алиби выглядит весьма
слабо. В Эй Джи, так же как в нем самом, текла испанская кровь, но она была в отличие
от него красива и привлекательна, да к тому же на добрых двадцать лет моложе.
Блондинка удивленно уставилась на Альберто и, фыркнув, заметила:
- Ну-ну! - Прежде чем он успел ответить, она продолжила: - Вы здесь из-за того
мужчины, с которым она была, верно? Я догадалась, что он женат или что-то в этом роде.
Вы детектив, которого наняла его жена?
Альберто молча пожал плечами, давая женщине самой развить вполне
правдоподобный сценарий.
- Мне даже не верится, что я могла до сих пор не понимать, кто она такая на самом
деле, - продолжала трещать между тем Хайна. - Я хочу сказать, что, когда мы с ней
разговариваем, она ничего не рассказывает о себе, а когда рассказывает, то всегда лжет.
Она рассказывала, что у нее никого нет, и вдруг выходит из дома в сопровождении
золотоволосого Адониса. Боже правый, у него волосы длиннее, чем у меня, и он красивее,
честное слово.
- У него длинные светлые волосы? - задумчиво спросил Альберто только для того,
чтобы удостовериться. Хайна кивнула.
- Да, это был светловолосый, рослый, мускулистый парень с мужественным лицом. Не
понимаю, почему она его прятала, если только там не было чего-нибудь этакого, -
многозначительно добавила она, и в ее больших глазах мелькнуло неодобрение. -
Например, он женат, или она наняла его, как жиголо.
Альберто равнодушно пожал плечами, хотя внутренне напрягся при мысли, что Марко
Эстевес первым добрался до Эй Джи. Виктору это не понравится. Очень не понравится.
- Я не знаю, кто он, - солгал Альберто блондинке. - Вы видели, куда они пошли?
- Нет. Я как раз решила принять душ. Если бы не это, я пошла бы к ним и все выяснила.
Ее слова вызвали в его воображении возбуждающую сексуальную картину: обнаженная
красотка с блестящим от горячей воды стройным телом, покрытая мыльной пеной...
Мгновенно в нем вспыхнуло желание, грозившее лишить его разума.
"Помни о Викторе! - одернул себя Альберто. - Помни о своей миссии..."
В глубине кармана он снова нащупал рукоять пистолета, с помощью которого, он знал
это точно, можно сделать с этой красивой сладкой женщиной все, что угодно. И надо-то
всего лишь показать ей пушку, отвести в укромное местечко и популярно объяснить, что
от нее требуется.
Она сделает все, что он захочет, - они всегда так делают. Сначала она, конечно, будет
умолять, просить и рыдать, а потом встанет на колени и ублажит его прихоть. Потом он
поимеет ее и задушит.
Так он поступал с ними в Боготе - много раз, - пока его не поймали.
Вот тогда-то на выручку к нему пришел Виктор, их семейный герой, и сделал он это по
настоянию своей матери, тети Марии, которая, к счастью, была крестной Альберто.
Виктор никогда особенно не жаловал двоюродного брата, но он все сделает для своей
люби-мой мадре.
Он нанял каких-то ловких адвокатов, нажал на какие-то педали, дал кому-то крупные
взятки и сумел таки вытащить Альберто из тюрьмы.
Затем, к удивлению Альберто, Виктор предоставил ему шанс поработать во Флориде,
но с одним условием - держать себя в руках. Никаких женщин и никаких убийств, если,
конечно, это не будет приказ Виктора.
Несколько раз Виктор действительно отдавал такие приказы, но, по мнению Альберто,
не слишком часто. Конечно, это было совсем не то - убивать по чьему-то требованию.
Жертвами Виктора неизменно бывали мужчины, и по инструкции их следовало убивать
быстро, не мешкая, что лишало Альберто болезненного наслаждения.
Он предпочитал убивать женщин. Насытившись ими, смотреть, как они плачут, молят
о пощаде и ползают на коленях, а потом видеть, как его сильные руки сдавливают их шеи
до те
...Закладка в соц.сетях
