Обольщение

Аманда Квик.
Обольщение

Анонс

Неискушенная провинциалка Софи выходит замуж за баснословно богатого, но
высокомерного, окутанного мрачными
тайнами, разочарованного в женщинах графа Рейвенвуда. Как в такой ситуации
поступит молодая жена: согласится на роль
покорной рабыни, начнет жить в свое удовольствие или попытается пробудить в муже
любовь и нежность?

Глава 1

Джулиан Ричард Синклер, граф Рейвенвуд, слушал и не верил услышанному: на
официальное предложение руки и сердца
он получил отказ. Он был взбешен. Что воображает о себе эта леди? К сожалению,
спросить ее об этом он не мог. Леди
предпочла исчезнуть, поручив своему деду отклонить столь великодушное
предложение графа. Ее поверенный чувствовал
себя явно не в своей тарелке.
- Черт побери, Рейвенвуд! Мне и самому ее решение не по душе. Моя внучка уже
не желторотый цыпленок, только что
из детской, - мрачным тоном рассуждал лорд Дорринг. - Вообще-то она весьма
приятная девушка и обычно покладиста.
Но она выросла. - Он удивленно пожал плечами. - Ей уже двадцать три, в конце
концов. И в последнее время в ней стало
заметно проявляться своенравие. Иногда ее поведение меня совершенно
обескураживает и раздражает, но ничего не
поделаешь. Я уже не могу ей приказывать.
- Мне известен ее возраст, - сухо отвечал Джулиан. - Я как раз надеялся, что
в ее-то возрасте девушка должна
проявлять больше благоразумия и она сразу примет мое предложение.
- Да она вообще-то разумная, - пролепетал лорд Дорринг. - Вполне разумная, и
не подумайте, что она какая-нибудь
глупенькая, легкомысленная, истеричная девица. - Румяное лицо лорда, обрамленное
бакенбардами, вспыхнуло от
смущения. - Моя внучка спокойного и веселого нрава, вполне может служить
прекрасным образцом женской скромности и
добродетели...
- "Женской скромности и добродетели..." - эхом отозвался Джулиан.
Лорд Дорринг просиял:
- Совершенно верно, милорд. Женской скромности и добродетели. После того как
утонули в море ее родители - наш
младший сын и его жена, она с сестрой переехала к нам. Софи тогда исполнилось
семнадцать. С тех пор она лучшая
помощница бабушке. Я думал, вы запомнили ее. - Лорд Дорринг откашлялся. - Или вы
тогда не обратили внимания на
Софи? Вы, конечно, были заняты... гм... другими делами...
"Другие дела... Лорд Дорринг прибегнул к вежливому эвфемизму, чтобы не
называть своими именами мою очевидную
глупость: я попался в сети, расставленные красивой ведьмой по имени Элизабет, и
запутался в них, как беспомощный
птенец", - подумал про себя Джулиан.
- Если ваша внучка, как вы утверждаете, образец всех достоинств, Дорринг,
почему вам не удалось убедить ее принять
мое предложение?
- Да, я сам виноват, - быстро закивал он, - по крайней мере так утверждает ее
бабушка. - Кустистые брови старика
сошлись на переносице. - Боюсь, я разрешил ей слишком много читать. И как
говорят мне теперь - совсем не те книги,
какие нужны молодой леди. Но разве кто посмеет диктовать Софи, что можно читать,
а что нельзя? Я даже не могу
вообразить, чтобы кому-нибудь удалось ей что-то запретить. Еще немного вина,
Рейвенвуд?
- Спасибо. Пожалуй, не помешает пропустить еще стаканчик.
Джулиан взглянул на раскрасневшегося хозяина и заставил себя говорить
спокойно:
- Признаюсь, я не очень понимаю, Дорринг, какое отношение имеет чтение к
нашему делу?
- Я не следил за тем, что она читает, - пробормотал лорд Дорринг и залпом
выпил вино. - Молодые женщины
набираются из книг всяких глупых идей, читая все без разбору. После того как
умерла ее сестра три года назад, я многое ей
позволяю. Мы с женой обожаем Софи. Она действительно очень умная девушка. Никак
не пойму, почему ей взбрело в
голову отказать вам? Я уверен, если бы вы дали ей время на раздумье, она
переменила бы свое мнение.

- Время на раздумье? - Брови Рейвенвуда поднялись, и в голосе прозвучал
неприкрытый сарказм.
- А разве вы не торопите события? Даже моя жена так считает. Мы, деревенские,
предпочитаем не спешить в подобных
делах. Не то что в городе, смею заметить. Очаровательные головки женщин, даже
вполне здравомыслящие, забиты
романтическими мечтами, у них свои представления о том, как джентльмен должен
делать девушке предложение. Цветы,
комплименты... - Лорд Дорринг посмотрел на гостя с некоторой надеждой. - И если
бы вы дали Софи еще несколько дней,
чтобы обдумать ваше предложение...
- Я бы сам хотел поговорить с мисс Дорринг, - решительно заявил Джулиан.
- Но я же вам все объяснил. Сейчас это невозможно: ее нет - по средам она
навещает старую Бесс.
- Да-да. Но ведь Софи знала, что мой визит назначен на три часа дня?
Лорд Дорринг снова прокашлялся:
- Я, конечно, сообщил об этом Софи, но она, видимо, пропустила мои слова мимо
ушей. Вы же знаете этих молоденьких
женщин. - Старик посмотрел на часы. - Она будет дома в половине пятого.
- К сожалению, я не могу ждать. - Джулиан поставил бокал и поднялся. -
Пожалуйста, сообщите вашей внучке, что я
не отношусь к числу терпеливых мужчин. Я очень надеялся, что сегодня мы уладим
вопрос с женитьбой.
- Мне кажется, Софи считает дело решенным, милорд, - печально отозвался лорд
Дорринг.
- Будьте так любезны сообщить ей, что я не считаю дело решенным. Я заеду еще
раз - завтра в это же время. Я буду
весьма признателен, Дорринг, если вы потрудитесь напомнить Софи о моем визите. Я
хочу побеседовать с ней лично.
- Конечно, конечно, Рейвенвуд, однако обязан вас предупредить: она уезжает из
дома, когда вздумается. Временами она
бывает очень упрямой.
- Тогда мне остается лишь надеяться, что вы проявите немного собственной
воли. Она же ваша внучка, в конце концов.
И если есть необходимость натянуть вожжи, так почему бы этого не сделать?
- Бог мой! - воскликнул Дорринг.- По-вашему, так легко повлиять на Софи?!
Джулиан направился к двери через маленькую обшарпанную библиотеку и вышел в
узкий темный холл. Дворецкий, чья
ливрея вполне гармонировала с поблекшим и обветшалым, давно забывшим лучшие
времена старым имением, вручил ему
высокую касторовую шляпу и перчатки.
Джулиан резко кивнул и быстро проследовал мимо пожилого слуги. Каблуки
блестящих ботфортов глухо простучали по
каменному полу. Он уже пожалел, что потратил столько времени, переодеваясь в
официальный костюм для совершенно
бесплодного визита. Лучше бы он поехал в Чесли-Корт верхом, а не в этой карете.
Зря только потратил столько усилий,
чтобы придать своему визиту официальный характер. И будь он верхом, на обратном
пути заехал бы к арендатору одного из
коттеджей. По крайней мере день не пропал бы даром.
- Домой! - бросил он, когда ему открыли дверцу кареты.
Кучер в рейвенвудской ливрее, зеленой с золотом, дотронулся до шляпы, что
означало: приказ ясен.
Прекрасная упряжка гнедых рванула с места, едва только щелкнул кнут и
хлопнула дверца кареты. Граф Рейвенвуд
сегодня не в настроении раскатывать по сельским дорогам.
Джулиан откинулся на подушки, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Он
попытался сдержать нетерпение, хотя задача
была не из легких.
У него и мысли не возникало, что его предложение кем-то будет отклонено. Мисс
Софи Дорринг, черт ее побери, не
может и мечтать о чем-то лучшем. Все заинтересованные лица понимали это.
Лорд Дорринг и его жена едва не лишились сознания, когда несколько дней назад
Джулиан попросил руки их внучки.
Они прекрасно отдавали себе отчет, что Софи давно уже миновала тот возраст,
когда девушке делают столь выгодное
предложение. Граф был прямо-таки подарком судьбы, посланным провидением.
Губы Джулиана насмешливо скривились, когда он представил себе сцену: Софи
сообщает своим воспитателям о
намерении отклонить предложение графа. Лорд Дорринг явно растерялся, лихорадочно
соображая, как выпутаться из
ситуации, а лицо мадам наверняка пошло пятнами. Их начитанная внучка нанесла им
сокрушительный удар.
Но весь вопрос в том, почему эта дурочка так повела себя. Она должна была
кинуться Джулиану на шею, услышав такое
предложение. Он ведь собирался поселить ее в Рейвенвудском аббатстве, сделать
графиней Рейвенвуд. Девица двадцати трех
лет, воспитанная в деревне, со скромным приданым, с весьма посредственной
внешностью, вряд ли могла рассчитывать на
что-то большее. Джулиан мимоходом подумал: а что за книги читает Софи? Впрочем,
не так это важно.

Дедушка явно потакает прихотям внучки. Вот в чем дело. Женщина моментально
начинает пользоваться слабостями
мужчин, стоит только проявить их.
Однако возраст Софи играл не последнюю роль в выборе Джулиана. Он уже был
однажды женат на молодой
взбалмошной девице, с него довольно. Воспоминаний о сценах, вспышках ярости и
истериках Элизабет ему хватит до конца
жизни. Поэтому он решил выбрать взрослую и уравновешенную женщину. И менее
требовательную. И благодарную.
К тому же у Софи в деревне, казалось Джулиану, нет большого выбора женихов.
Сомнительно, что и в городе она
пользовалась успехом. Она не из таких леди, кто притягивает к себе пресыщенных
светских львов, считающих себя
знатоками женщин и ценителями лошадей. И, увидев ее однажды, они бы не удостоили
ее более взглядом.
Софи не была ни жгучей черноволосой красавицей, ни милой голубоглазой
ангелоподобной блондинкой, которые
пользовались бешеным успехом у мужчин. Ее каштановые приятного оттенка локоны
были столь же своенравны, как и сама
хозяйка. Кольца волос постоянно выбивались из-под шляпы и стремились покинуть
старательно уложенную прическу.
Она даже отдаленно не напоминала греческую богиню - образ, который вошел в
моду в Лондоне. Но Джулиан ничего не
имел против вздернутого носика Софи, мягкой округлости ее подбородка и теплой
улыбки. Так что ему, желавшему
поскорее получить наследника, будет совсем не обременительно почаще оказываться
с ней в постели.
Он не мог не восхищаться прекрасными глазами Софи - удивительного, необычного
бирюзового цвета с золотыми
искорками. И самое замечательное, привлекавшее его в ней больше всего, -
обладательница столь прекрасных глаз понятия
не имела, как их использовать для флирта.
Вместо того чтобы бросать кокетливые взгляды из-под ресниц, Софи смотрела в
глаза мужчине открыто и честно. Такая
манера убеждала Джулиана, что Софи вряд ли удастся освоить виртуозное искусство
обмана. И это его вполне устраивало.
Попытка узнать истину, скрывавшуюся за милой ложью Элизабет, однажды чуть не
свела его с ума. Софи была изящна,
модные платья с завышенной талией шли ей, хотя и подчеркивали, что ее грудь не
столь высока. Однако от Софи веяло
здоровьем - качество, которое Джулиан очень ценил. Зачем ему болезненная жена?
Хрупкие женщины трудно рожают.
Джулиан, мысленно рассматривая свою избранницу, понял, что в основном он
довольно верно оценил ее физические
качества, но в то же время, судя по всему, не принял во внимание некоторые
особенности ее характера.
Например, он никогда бы не догадался, что за простотой и скромностью
обнаружится своенравие и чрезмерная гордость.
Вероятно, именно гордость помешала Софи проявить хотя бы элементарную
благодарность. И ее своенравие оказалось
сильнее, чем можно было ожидать. Ее бабушка и дедушка пребывают в растерянности
и совершенно беспомощны перед
непредвиденным отказом внучки. И спасать положение следует самому, ни на кого не
надеясь.
Джулиан принял решение, когда карета с грохотом остановилась перед
импозантным въездом в аббатство Рейвенвуд. К
парадному входу в дом вели две лестницы, словно две клешни огромного рака. Граф
выбрался из экипажа и, поднимаясь по
каменным ступеням, негромко и спокойно отдавал приказы:
- Пошлите кого-нибудь в конюшни, Джессап. Я хочу, чтобы через двадцать минут
мне оседлали вороного жеребца.
- Слушаю, милорд.
Дворецкий удалился, чтобы передать указание лакею, а Джулиан прошел через
холл, громко стуча каблуками по чернобелому
мрамору, затем поднялся по лестнице, покрытой тяжелым плотным ковром.
Джулиан не обращал внимания на окружавшее его великолепие: он здесь вырос,
все ему было привычно, и он мало
заботился об аббатстве после женитьбы на Элизабет. Когда-то он гордился своим
домом. Гордился и принадлежавшими ему
плодородными землями. Теперь же чувствовал лишь смутную неприязнь к своему
родовому гнезду.
Время от времени ему приходила в голову навязчивая мысль: не в этой ли
комнате ему наставляли рога.
Земля - другое дело. Ни одна женщина не способна запятнать репутацию
прекрасных плодородных полей Рейвенвуда
или других его имений. Мужчина может положиться на землю, если будет о ней
заботиться. Она не предаст и не оставит его
без награды. Сохранить земли для будущих графов Рейвенвудов - ради такой цели
Джулиан мог пойти на самую большую
жертву. Он готов был снова жениться в надежде, что при другой жене в аббатстве
не останется и следа от Элизабет,
особенно в чрезвычайно роскошной, экзотически чувственной спальне, которую она
здесь устроила. Джулиан ненавидел эту
комнату и ни разу со дня смерти Элизабет не переступал ее порога.

Не вызывает сомнений одно, говорил он себе, поднимаясь по лестнице: никогда
больше он не повторит ошибки, которые
совершил в первом браке, никогда больше не окажется мухой, попавшей в паутину.
Через четверть часа Джулиан в костюме для верховой езды уже спускался по
лестнице. Он ничуть не удивился,
обнаружив уже оседланного вороного жеребца по кличке Ангел. Он воспринял это как
должное. Каждый в доме старался
предупредить любое желание хозяина Рейвенвуда. И никто в здравом уме не захотел
бы совершить промах, способный
пробудить гнев дьявола.
Джулиан вскочил в седло, и конюх быстро отступил назад: жеребец вздернул
голову, нетерпеливо перебирая копытами.
Мощные мускулы перекатывались под глянцевой кожей, но Джулиан твердой рукой
успокоил животное. Потом пришпорил
коня, и тот рванулся вперед.
Ему не составит труда перехватить мисс Софи Дорринг на пути в Чесли-Корт,
думал Джулиан. Он знал каждый дюйм
своих владений и догадался, что встретит ее на берегу: желая сократить путь, она
наверняка поедет через его земли по
тропинке, огибающей пруд.
- Он когда-нибудь убьется на этом жеребце, - бросил слуга конюху, своему
двоюродному брату. Конюх сплюнул на
гравий.
- Его светлость верхом на Ангеле ничем не рискует. Ездит, как сам дьявол. Не
знаешь, надолго он сюда на этот раз?
- На кухне говорят, что граф решил подыскать себе жену. И будто бы положил
глаз на внучку лорда Дорринга. Его
светлость мечтает о спокойной деревенской девушке. Такой, чтобы не доставляла
хлопот.
- Его за это не осудишь. На месте графа я бы тоже так поступил, после той-то
ведьмы.
- Кухарка Мэгги божится, что первая жена графа была настоящей ведьмой,
которая превратила его светлость в дьявола.
- Если Мэгги говорит, значит, так оно и есть. А я же тебе скажу, что очень
сочувствую мисс Дорринг. Она хорошая.
Помнишь, зимой она лечила своими травами мою матушку от простуды? Матушка
клянется, что, если бы не мисс Дорринг,
она сошла бы в могилу.
- Зато мисс Дорринг станет графиней, - заметил слуга!
- Оно конечно, но ей придется слишком дорого заплатить за честь быть женой
дьявола.

---

Софи, пристроившись на скамейке перед домиком старой Бесс, тщательно
укладывала в мешочек сухой пажитник. Потом
занялась пучком только что собранных трав. Домашние запасы чеснока, чертополоха,
паслена и мака быстро истощались.
- Ну вот, этого мне хватит месяца на два, Бесс, - объявила она, поднимаясь и
отряхивая руки.
Она не обратила внимания, что на блекло-синей юбке, в которой она обычно
отправлялась верхом, осталось пятно от
свежих трав.
- Осторожнее заваривай головки мака, когда будешь готовить чай от ревматизма
для леди Дорринг, - предупредила
Бесс. - Нынче мак очень сильный.
Софи кивнула сморщенной старой женщине, научившей ее разбираться в травах.
- Я постараюсь. А как твои дела? Может, нужно что-нибудь?
- Ничего, детка. Ничего. - Бесс окинула взглядом свой домик, огород,
засеянный травами, спокойно вытерла руки о
фартук. - У меня все есть.
- Ты всегда так говоришь. Тебе повезло, что ты довольна своей жизнью, Бесс.
- Придет время, и ты тоже успокоишься. Если, конечно, сама того захочешь.
Лицо Софи стало серьезным.
- Может быть. Но сначала мне предстоит кое-что сделать.
Выцветшие глаза Бесс с сожалением и пониманием посмотрели на девушку.
- Я думала, ты уже отказалась от мести, детка, и наконец оставила в прошлом
все, что там и должно остаться.
- Все меняется, Бесс. - Софи завернула за угол маленького, крытого соломой
домика, где стоял ее мерин. - У меня
появилась возможность добиться торжества справедливости.
- Если у тебя есть хоть какой-то здравый смысл, послушай моего совета: забудь
все, детка. Что сделано, то сделано.
Твоя сестра - упокой Господи ее душу! - умерла. И ты ее не вернешь. У тебя своя
жизнь, и лучше заняться ею. -.Губы
Бесс раздвинулись в беззубой улыбке. - Я слышала, на днях тебе предстоит принять
важное решение.

Софи быстро посмотрела на старуху, машинально пытаясь поправить сбившуюся
набок шляпу для верховой езды.
- Тебе всегда обо всем известно. По слухам, сам дьявол сделал мне предложение
выйти за него замуж.
- Люди, которые называют лорда Рейвенвуда дьяволом, - самые настоящие
сплетники. А меня интересует только
правда. Итак, он сделал предложение?
- По-моему, правда заключается в том, что он связан с Люцифером. Я почти
уверена в этом. Никогда в жизни я не
встречала более надменного человека, чем его светлость. Этакая гордость может
распирать только самого дьявола.
Бесс нетерпеливо покачала головой:
- Я о другом. Значит, он сделал тебе предложение?
- Да.
- Ну? И когда ты должна дать ответ?
Софи пожала плечами и отказалась от дальнейших попыток поправить шляпку на
голове. Шляпки никогда на ней не
держались.
- Дедушка должен встретиться с ним сегодня днем. Граф послал записку, что в
три часа заедет за ответом.
Бесс резко остановилась на выложенной камнем дорожке. Седые букли выбились
из-под желтого муслинового чепца. Ее
морщинистое лицо выразило удивление.
- Сегодня? А ты тут возишься с травами? Точно сегодня обычный день? Что за
вздор, детка? Ты должна быть в ЧеслиКорт,
одетая в свое лучшее платье.
- Зачем? Нет совершенно никакой необходимости. Дедушка в состоянии сказать
дьяволу, чтобы он убирался в свой ад.
- Сказать дьяволу, чтобы он убирался в свой ад? Софи, ты велела отказать
графу?
Софи мрачно улыбнулась. Она остановилась рядом с мерином.
- Ты все правильно поняла, Бесс. - Она рассовала мешочки с травами по
карманам.
- Что за вздор?! - не унималась Бесс. - Невозможно поверить, чтобы лорд
Дорринг оказался настолько бестолковым.
Он же знает, что тебе никогда больше не сделают лучшего предложения, проживи ты
еще хоть сто лет.
- А я в этом не уверена, - усмехнулась Софи. - Хотя, конечно, все зависит от
того, что считать хорошим
предложением.
Бесс пристально посмотрела на нее:
- Дитя, ты боишься графа? Я думала, у тебя хватает ума не верить слухам,
которые рассказывают деревенские кумушки.
- А я им и не верю, - сказала Софи, устраиваясь в седле. - Ну разве что
наполовину. Тебе так спокойнее, Бесс?
Софи подоткнула подол юбки вокруг ног. Она ездила верхом по-мужски, что
считалось для женщины неприличным, но в
деревне люди снисходительно относились к ее привычке. В любом случае Софи была
уверена, что она сидит на лошади
достаточно скромно, показывая миру только коричневые ботиночки.
Бесс ухватилась за поводья:
- Так вот, девочка, не верь никаким сказкам вроде того, что его светлость
утопил свою первую жену в пруду. Хорошо?
Софи вздохнула:
- Нет, Бесс, я не верю этому.
А если точнее, она не хотела этому верить.
- Слава Богу. Хотя сам Бог знает, что никто в округе не осудил бы графа,
поступи он так с женой, - заявила Бесс.
- Да.
- Тогда почему? Из-за какой такой чепухи ты отказываешь его светлости? Мне не
нравятся твои глаза, детка. Я уже
видела их такими, и это не сулит ничего хорошего. И что ты собираешься сейчас
делать?
- Сейчас? Отправлюсь на старом Дансере в Чесли-Корт, а потом разберу травы,
которые ты великодушно мне дала.
Дедушку беспокоит подагра, а у меня как раз кончился его любимый отвар.
- Софи, дорогая моя. Ты действительно откажешь графу?
- Нет, - честно призналась Софи. - Так что не смотри на меня с ужасом. Если
он проявит упорство, то в конце концов
получит меня. Но только на моих условиях.
Глаза Бесс округлились.
- А, теперь понимаю. Ты снова взялась за книжки о правах женщин. Не дури,
дитя. Послушайся совета старой Бесс: не
играй с Рейвенвудом. Он не из тех, кто ходит на поводу. Можно обвести вокруг
пальца лорда Дорринга, но граф - человек
другого замеса.

- Конечно, он совсем не похож на дедушку. Но постарайся не беспокоиться обо
мне. Я знаю, что делаю. - Софи взяла
поводья и каблуком тронула Дансера.
- Нет, детка, я как раз в этом не уверена! - крикнула ей вслед Бесс. - Не
дразни дьявола. Не надейся, что ты
останешься цела и невредима!
- Кажется, ты убеждала меня, что Рейвенвуд не дьявол, - бросила через плечо
Софи, когда Дансер перешел на крупную
рысь.
Она помахала Бесс рукой, и конь поскакал в гущу леса. Дансер не нуждался в
указаниях наездницы: за последние годы он
хорошо изучил эту дорогу и помнил, что ближе всего до Чесли-Корта через земли
Рейвенвуда.
Софи опустила поводья на шею Дансера, пытаясь представить себе сцену,
которая, несомненно, разыграется по ее
возвращении в Чесли-Корт.
Бабушка с дедушкой наверняка очень расстроены: леди Дорринг утром слегла в
постель и принимает соль и тоники; лорд
Дорринг, которому предстояло встретиться лицом к лицу с Рейвенвудом, скорее
всего находит успокоение в бутылке
кларета. А лакеи маленького дома молчаливы и угрюмы, поскольку им выгоден
удачный брак Софи, иначе у старых слуг не
будет никакой надежды на пенсию.
Никто в доме, похоже, не в силах понять упрямства Софи. Слухи, домыслы,
мрачные истории... Если это не учитывать, то
он хорошая партия: граф - солидный, богатый и знатный человек. В его
собственности большая часть земель здесь, в
Хэмпшире, два имения поменьше в соседних графствах и роскошный дом в Лондоне.
Кроме того, всем известно, что Рейвенвуд прекрасно управляет всеми своими
землями, честен с арендаторами и слугами.
А это ценилось здесь в первую очередь. Все, кто зависел от графа и был
достаточно благоразумен, чтобы ему не
противоречить, чувствовали себя на его землях хорошо.
У Рейвенвуда, конечно, есть свои недостатки, никто этого не отрицает, но он
заботится о земле и людях на ней. Может,
он и убил свою жену, но, однако, не сделал ничего поистине дурного - не промотал
наследство в Лондоне, не проиграл его
бездарно в карты.
"И почему бы им, спрашивается, хорошо не относиться к Рейвенвуду, - подумала
Софи, - им же не грозит выйти за
него замуж и остаться с ним наедине".
Взгляд Софи - как обычно, когда она ездила по этой дорожке, - был прикован к
темным холодным водам
Рейвенвудского пруда, мелькавшего в просветах между деревьями. На поверхности
еще плавали льдинки. Пруд был очень
глубокий. На берегу кое-где виднелся нерастаявший снег, и воздух был по-зимнему
холодным. Софи поежилась, а Дансер
внезапно беспокойно заржал. Софи наклонилась, протянула руку, собираясь
успокоить коня, потрепав его по шее, но рука
замерла на полпути. Холодный ветер гнул ветви над ее головой. Софи снова
поежилась, но на этот раз не от весенней
прохлады. Она выпрямилась в седле, завидев мужчину на черном как ночь жеребце.
Он скакал ей навстречу через рощицу
голых деревьев. Ее сердце забилось, как всегда в присутствии Рейвенвуда.
Хотя и не сразу, но Софи призналась себе: она знает, что это за дрожь. Что
поделать, если в глубине души она хранит
любовь к этому человеку еще с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать. Именно
тогда ее впервые представили графу
Рейвенвуду. Он, конечно, не помнит этого. Тогда он смотрел только на свою
красивую ведьму - Элизабет.
Ее чувство к богатому графу Рейвенвуду было не просто увлечением молодой
девушки первым мужчиной, поразившим
ее воображение. Это увлечение не прошло само собой даже тогда, когда стало ясно,
что у нее нет никаких шансов
заинтересовать графа. За несколько лет ее чувство лишь окрепло, став глубоким и
постоянным.
Софи влекли спокойная сила, врожденная гордость и целостность характера,
которые она чувствовала в графе. Она тайно
мечтала о нем, думала как о честном благородном человеке, совершенно забывая о
его наследном титуле.
Когда ослепительная Элизабет весьма преуспела в том, чтобы преклонение мужа
сменилось болью и яростью, Софи
очень хотелось помочь Рейвенвуду, успокоить его. Но он был недосягаем: искал
утешения на континенте, сражаясь под
знаменами Веллингтона.

По возвращении графа стало понятно, что он спрятал свои чувства где-то
глубоко внутри и со всей страстью и энергией,
на которые только был способен, обратился к земле.
Вороной жеребец очень подходит ему, подумала Софи. Она слышала, что коня
зовут Ангелом, и оценила чувство юмора
Рейвенвуда.
Ангел, словно творение мрака, принадлежал человеку, предпочитавшему жить в
тени. Граф в седле казался одним целым
с великолепным конем. Рейвенвуд был гибким и сильным, его руки, большие и
ловкие, без труда могли задушить жену, как
поговаривали местные жители, пронеслось в голове Софи.
Рейвенвуд не нуждался в подкладных плечах, чтобы подчеркнуть их ширину. А
бриджи для верховой езды обрисовывали
его мускулистые бедра.
Он знает толк в одежде, рассуждала Софи, но во всем Лондоне не отыскать столь
искусного портного, который нарядом
сумел бы смягчить неумолимую суровость вечно угрюмого лица Рейвенвуда.
Его волосы были такие же черные, как шелковистая шерсть жеребца. Глаза
светились зеленым демоническим светом.
Говорили, что все Рейвенвуды рождались с глазами под цвет фамильных изумрудов.
Но глаза графа смущали Софи не только своим цветом. Ее тревожил его
оценивающий взгляд. "Интересно, чего я стою в
глазах его светлости?" - спрашивала себя Софи.
Она натянула поводья, поправила перо на шляпе, спадавшее на глаза, и
попыталась изобразить доброжелательную
улыбку:
- Добрый день, милорд. Какая неожиданная встреча в лесу.
Вороной жеребец резко остановился в нескольких футах от Дансера. Рейвенвуд
секунду молчал, изучая вежливую
улыбку Софи. Но не поддержал предложенного светского тона.
- А что именно вы считаете удивительным в такой встрече? В конце концов, это
моя земля. Я знал, что вы отправились
навестить старуху Бесс, и догадался, какой путь вы изберете, чтобы добраться до
Чесли-Корта.
- Вашей проницательностью можно только восхищаться, милорд. Достойный пример
владения дедуктивным методом.
Я обожаю логическое мышление.
- Вы прекрасно знали, что сегодня нам предстояло решить очень важное дело. И
если вы умны - так, по крайней мере,
утверждает ваш дед, - то должны были догадаться, что я хотел уладить все сегодня
же. Следовательно, в нашей встрече нет
ничего удивительного. Более того, я готов держать пари, что встреча
предусмотрена вами заранее.
Софи крепко вцепилась в вожжи, мягкий голос словно обжигал ее изнутри. Дансер
настороженно вскинул уши, и она
тотчас расслабила пальцы. Бесс права, Рейвенвуд не тот человек, которого можно
дергать за веревочку. С ним необходимо
соблюдать осторожность.
- Видите ли, мои дела ведет дедушка, - сказала Софи. - Разве он не передал
мой ответ на ваше предложение?
- Передал. - Рейвенвуд позволил своему норовистому жеребцу еще на несколько
шагов приблизиться к Дан-.серу. -
Но я решил не принимать ответ, не обсудив вопрос с вами лично.
- Совершенно справедливо, милорд, иначе не очень хорошо получается. Может
быть, в Лондоне так принято решать
подобного рода дела?
- Я хочу поговорить с вами. Вы же не жеманная пустышка, мисс Дорринг, и,
пожалуйста, не надо меня дразнить. Вы
вполне способны сами за себя отвечать. Так что объясните, в чем ваши
затруднения, а я попытаюсь, если возможно, их
решить.
- Затруднения, милорд?
Глаза его стали темно-зелеными.
- Я бы советовал вам не играть со мной, мисс Дорринг. Я не потворствую
женщинам, которые пытаются дурачить меня.
- Я прекрасно понимаю вас, милорд. И поверьте, я не хотела бы связать себя с
мужчиной, который потворствует
женщине, особенно если она пытается его дурачить.
Рейвенвуд сощурился:
- Объяснитесь, пожалуйста.
Она слегка пожала плечами. Ее шляпка чуть съехала на лоб, и привычным жестом
Софи попыталась отодвинуть
мешавшее перо.
- Конечно, милорд. Вы заставляете меня говорить откровенно. Я вам не верю и
не представляю нас с вами супружеской
парой. Я трижды пыталась завести разговор, когда вы посещали Чесли-Корт в
последние две недели. Но похоже, у вас не
было никакого интереса обсуждать дело со мной. Вы относитесь к женитьбе, словно
к покупке новой лошади. И признаться,
я намеренно воспользовалась столь решительной тактикой сегодня, чтобы наконец
привлечь к себе внимание:
Рейвенвуд взирал на Софи с холодным раздражением.

- Я все-таки прав: вы ничуть не удивлены, встретив меня здесь. Прекрасно.
Сейчас вы полностью завладели моим
вниманием, мисс Дорринг. И что же, на ваш взгляд, я должен понять?
- Я знаю, что вы ждете от меня, - заявила Софи. - Это совершенно ясно. Но вы
не имеете ни малейшего понятия, чего
хочу от вас я. А до тех пор, пока вы этого не поймете и не согласитесь с моими
пожеланиями, наш брак будет невозможен.
- Значит, нам следует шаг за шагом двигаться в этом направлении, - сказал
Рейвенвуд. - Вы утверждаете, что вам
известны мои ожидания. Чего же, по-вашему, я жду?
- Наследника. И никаких волнений. Вам нужно, чтобы я вас ничем не беспокоила.
Рейвенвуд кивнул, нехотя соглашаясь. Его губы слегка скривились.
- Ну что ж, довольно кратко.
- И точно?
- Вполне, - усмехнулся он. - Нет никакого секрета в том, что мне нужен
наследник. Три поколения Рейвенвудов
владели имением, и я не хочу, чтобы традиция прервалась на мне.
- Иными словами, вы смотрите на меня, точно на кобылу для разведения
молодняка?
Кожаное седло скрипнуло под графом, он угрожающе посмотрел на Софи.
- К сожалению, ваш дед не ошибся, - наконец проговорил он. - Чтение книг
лишило вас деликатности, мисс Дорринг.
- О, я бываю куда более грубой, чем сейчас, милорд. Например, я могу заявить,
что у вас в Лондоне есть любовница.
- Черт побери! Кто вам сообщил? Не лорд же Дорринг, могу поклясться!
- Да здесь все говорят о ней.
- А вы верите рассказам крестьян о жизни лондонского света? Однако, насколько
мне известно, жители деревни не
отлучаются от своих домов далее чем за несколько миль, - фыркнул Рейвенвуд.
- А разве по столице о вас ходят другие сплетни?
- Я начинаю думать, что вы намеренно желаете оскорбить меня, мисс Дорринг.
- Нет, милорд, просто я очень осторожна.
- Это упрямство, а не осторожность. Да пошевелите, наконец, своими мозгами!
Если бы в моем поведении было хоть
что-то предосудительное, неужели ваши воспитатели одобрили бы мое предложение?
- Поскольку ваше предложение руки и сердца подкрепляется солидной суммой, то
безусловно.
Рейвенвуд слегка улыбнулся:
- Впрочем, может, вы и правы.
- А вы хотели бы утверждать, что все россказни несправедливы? - спросила,
немного поколебавшись, Софи.
Рейвенвуд испытующе посмотрел на нее:
- А что еще вы слышали?
Софи не ожидала, что разговор примет такой необычный оборот.
- Вы имеете в виду, что я слышала, кроме того, что вы содержите любовницу?
- Если другие слухи столь же нелепы, как этот, вам должно быть стыдно за
себя, мисс Дорринг.
- Увы, боюсь, я не наделена столь изысканным чувством, как стыд, милорд.
Досадный недостаток - несомненно, но
вам следует иметь его в виду. Слухи, конечно, могут быть очень нелепы, но,
признаюсь, я не могу к ним не прислушиваться.
Граф стиснул зубы:
- Действительно, прискорбный недостаток. А что еще вы слышали?
- Ну, кроме пикантных подробностей о любовнице, говорят, что вы как-то
дрались на дуэли.
- Неужели вы рассчитывали, что я могу подтвердить такую чушь?
- Еще я слышала, что вы отправили жену в деревню, потому что Она не смогла
вам лодарить наследника! - выпалила
Софи.
- Я ни с кем не собираюсь обсуждать первую жену. - Лицо Рейвенвуда сразу
стало непроницаемым. - Если мы
намерены жить вместе, мисс Дорринг, я посоветовал бы вам никогда больше не
упоминать о ней.
Софи вспыхнула:
- Извините, милорд. Я пытаюсь обсуждать не ее, а вашу привычку отправлять жен
в деревню.
- Что за черт! О чем вы?
Софи призвала на помощь все свое мужество, чтобы продолжать разговор в столь
ужасном тоне:
- Полагаю, мне следует объяснить вам, что я не намерена оставаться здесь, в
Рейвенвуде, или в каком-то другом вашем
имении, когда вы будете проводить время в Лондоне, милорд.
Он нахмурился:
- У меня сложилось впечатление, что вам здесь нравится.
- Да, мне нравится сельская жизнь, я ею довольна. Но я не хочу, чтобы меня
заперли в Рейвенвудском аббатстве.

Большую часть своей жизни я провела в деревне, милорд, и у меня появилось
желание снова увидеть Лондон.
- Снова? А мне дали понять, что вам не понравилось в городе, мисс Дорринг.
Она смущенно отвела глаза:
- Не сомневаюсь, вам известно о моем поражении. Меня вывозили на сезон в
город, но я никого не заинтересовала и не
получила ни одного предложения.
- И я начинаю догадываться, почему так случилось, мисс Дорринг, - жестоко
отвечал Рейвенвуд. - Если вы были
такой же занудой со своими поклонниками, как сегодня со мной, вы их просто
испугали.
- И вы тоже испугались?
- Еще бы, у меня просто дрожат коленки.
Софи едва сдержала улыбку.
- Но вы умеете скрывать свой страх, милорд.
Глаза Рейвенвуда заблестели, но он подавил смех:
- Давайте продолжим наш откровенный разговор, мисс Дорринг. Итак, я обещаю,
что вы не будете жить безвыездно в
Рейвенвуде. Каковы ваши следующие требования?
Софи задержала дыхание. Положение становится угрожающим.
- Да, есть еще требования, милорд.
Граф вздохнул:
- Позвольте узнать - какие?
- Вы достаточно определенно выразились, в чем состоит ваш интерес в нашем
браке. Наследник.
- А вас удивляет мое желание, мисс Дорринг? Но разве желание иметь детей не
совершенно закономерная причина для
женитьбы?
- Понимаю, - кивнула Софи. - Но я не готова сразу приступить к вынашиванию
ребенка, милорд.
- Не готовы? Но позвольте... вам уже двадцать три. По-моему, дорогая моя, вы
более чем готовы.
- Конечно, меня пора сдать в архив, милорд. И нет нужды подчеркивать это
лишний раз. Но, как ни странно, я не кажусь
себе старой, и вам, видимо, тоже, иначе вы не захотели бы на мне жениться.
Рейвенвуд улыбнулся, и Софи увидела, какие у него сахарно-белые зубы.
- Я должен признаться, что когда тебе тридцать четыре, то двадцать три не так
уж много. Тем более вы производите
впечатление здоровой женщины, вы хорошо сложены и достойно справитесь с муками
родов.
- Я и понятия не имела, что вы такой эксперт.
- Мы опять уклоняемся от предмета разговора. Итак, о чем вы хотели мне
поведать, мисс Дорринг?
Софи собралась с духом:
- Я соглашусь выйти за вас замуж только в том случае, если вы поклянетесь,
что не примените ко мне насилия. Пока я
сама не дам разрешение...
Она почувствовала, как под напряженным пристальным взглядом Рейвенвуда
горячая волна прилила к ее лицу. Руки,
уцепившиеся за поводья, дрожали, и Дансер беспокойно принялся перебирать ногами.
Сильный порыв ветра согнул кроны
деревьев, прошелся по юбке Софи.
Холодный гнев вспыхнул в зеленых глазах Джулиана.
- Даю вам слово чести, мисс Дорринг, что никогда в жизни я не насиловал
женщин. Но мы говорим о браке, и мне
кажется, вы должны понимать, что супружеские отношения дают не только
определенные права мужу и жене, но и налагают
некоторые обязательства.
Софи быстро кивнула, и ее шляпка совсем съехала на глаза. Но на сей раз она
не обратила на это никакого внимания.
- Но я также знаю, милорд, что большинство мужчин не понимают, как глупо
настаивать на своих правах, не принимая
в расчет желание женщины. Вы относитесь к числу таких мужчин?
- Вы не можете ожидать, что я женюсь на женщине, которая не готова
предоставить мне право исполнять обязанности
мужа, - процедил Рейвенвуд сквозь зубы.
- А я и не говорила, что никогда не буду готова предоставить вам возможность
исполнения супружеских прав. Я только
прошу, чтобы вы дали мне время узнать вас поближе, привыкнуть к новому
положению.
- Вы не просите, мисс Дорринг, вы требуете. Не результат ли это вашей любви к
чтению?
- Ах, дедушка предупредил вас и об этом!
- Да, и я обещаю, что лично прослежу за вашим чтением, когда мы поженимся,
мисс Дорринг.

- Таким образом, мы подошли к третьему пункту. Вы должны мне разрешить
покупать книги и трактаты по своему
усмотрению.
Вороной конь вскинул голову, а Рейвенвуд мысленно выругался. Опытная рука
графа успокоила Ангела.
- Позвольте уточнить, верно ли я понял ваши требования? - спросил он с явной
насмешкой. - Вас нельзя держать в
деревне, вы не будете делить со мной постель до тех пор, пока сами того не
захотите, и собираетесь читать все, что
пожелаете, даже если я буду возражать.
Софи вздохнула:
- Да, это все мои условия.
- И вы надеетесь, что я соглашусь на этот возмутительный перечень?
- Сомневаюсь, милорд. В этом и заключена причина моего отказа, переданного
вам сегодня днем. Я решила, что мой
отказ спасет нас обоих от напрасной траты времени.
- Извините, мисс Дорринг, кажется, теперь мне совершенно ясно, почему до сих
пор вы не замужем. Ни один
здравомыслящий мужчина не согласится на столь смешной список условий с вашей
стороны. Вы действительно искренне
стремитесь избежать замужества?
- Я не спешу к алтарю.
- Оно и видно.
- Вообще-то у нас есть что-то общее, милорд, - пропела Софи сладким голосом.
- Мне кажется, вы хотите жениться
исключительно из чувства долга. Неужели вам так трудно понять, что и я могу не
находить ничего привлекательного в
замужестве?
- Похоже, вы недооцениваете даже те преимущества, которые способны дать мои
деньги.
- Разумеется, милорд, ваши деньги сильная приманка. Но она из числа тех, что
я в силах оставить без внимания.
Конечно, на деньги, оставшиеся от отца, я никогда не куплю себе бальные туфельки
с бриллиантами, но зато буду
чувствовать себя независимой и все наследство истрачу как захочу. В случае если
я выйду замуж, мне это не удастся.
- Так почему бы вам не добавить к списку еще одно требование: муж не должен
руководить вами в экономических и
финансовых вопросах, мисс Дорринг?
- Прекрасная мысль, милорд. Я думаю, именно так и следует поступить. Вы
разрешили мои сомнения по еще одному
вопросу. Благодарю вас.
- К сожалению, если даже найдется мужчина, начисто лишенный здравого смысла и
готовый согласиться с вашими
требованиями, где гарантия, что муж не изменит данному слову после свадьбы. Что
вы на это скажете?
Софи опустила глаза. Граф, безусловно, прав.
- Да, милорд. Я буду полностью зависеть от слова чести будущего мужа.
- Осторожно, мисс Дорринг, - с мягкой угрозой произнес Рейвенвуд. - Мужское
слово чести может быть нерушимым,
когда дело касается карточных долгов или репутации дуэлянта, но оно почти ничего
не стоит, когда разговор идет о
женщине.
Софи похолодела:
- Следовательно, у меня нет выбора. В таком случае, я никогда не рискну выйти
замуж.
- Вы ошибаетесь, мисс Дорринг. Выбор вы уже сделали и теперь не упустите свой
шанс. Судя по вашим словам, вы бы
согласились принять мое предложение, если бы я принял ваши условия? Прекрасно. Я
согласен.
Софи в изумлении открыла рот. Сердце ее бешено забилось.
- Вы согласны на мои требования?
- Считаю, сделка заключена. - Сильные руки Рейвенвуда слегка натянули
поводья, конь настороженно вскинул голову.
- Мы поженимся как можно скорее. Ваш дед ждет моего визита завтра в три.
Передайте ему о моем желании, чтобы к этому
времени все было подготовлено. Поскольку вы и я пришли к согласию, смею
надеяться, что у вас хватит мужества
встретиться со мной завтра в вашем доме.
- Милорд, я не совсем вас понимаю, - ошеломленно проговорила Софи. - Вы
уверены, что хотите на мне жениться на
таких условиях?
Рейвенвуд саркастически улыбнулся, его зеленые глаза опасно сверкнули. Он
явно забавлялся.
- Суть в том, Софи, как долго вы сможете придерживаться ваших требований,
после того как столкнетесь с
реальностью, став моей женой.

- Милорд, но ваше слово чести! - взволнованно воскликнула Софи. - Я настаиваю
на нем!
- Жаль, что вы не мужчина, иначе за одно лишь высказанное сомнение я вызвал
бы вас на дуэль. Я дал вам слово чести,
мисс Дорринг.
- Благодарю вас, милорд. Вы действительно не будете возражать, чтобы я
тратила наследство моего отца по своему
усмотрению?
- Софи, сумма, которую я буду давать вам на квартал, значительно превышает
ваш годовой доход. На первых порах вам
будет этого достаточно для оплаты счетов. Ваши расходы меня не интересуют.
- О, понимаю. А как насчет книг?
- Надеюсь, как-нибудь справлюсь с глупыми идеями, которые книги вдалбливают
вам в голову. Без сомнения, время от
времени я буду раздражаться, но совсем не исключено, что это станет поводом для
интересных споров. Скучные женские
разговоры любого мужчину сведут с ума.
- Я попытаюсь не наскучить вам, милорд. Но давайте окончательно убедимся, что
мы поняли друг друга. Вы не будете
круглый год держать меня в деревне?
- Я разрешу вам сопровождать меня в Лондон при всяком удобном случае. Если
вам действительно того хочется.
- Вы слишком добры, милорд. А как насчет последнего требования?
- Ах да. Я должен пообещать не пытаться овладеть вами насильно. Но мне
кажется, надо как-то оговорить сроки. В
конце концов, главная цель брака - наследник.
Софи почувствовала себя неловко:
- Оговорить сроки?
- Да, как долго вы будете привыкать ко мне?
- Шесть месяцев! - отважилась она.
- Не глупите, мисс Дорринг. Я не намерен ждать шесть месяцев, чтобы
воспользоваться правами мужа.
- Три месяца?
Он собрался отвергнуть и этот срок, но вдруг в последнюю минуту передумал:
- Ну что ж, хорошо. Три месяца. Видите, как я покладист?
- Я поражена вашим великодушием, милорд.
- Так и должно быть. Вам ни за что не найти другого мужчину, который
согласился бы на столь долгую отсрочку
выполнения супружеских обязанностей.
- Вы правы, милорд. Я никогда не нашла бы другого мужчину, столь покладистого
в вопросах, касающихся брака.
Простите, но любопытство сильнее меня. А почему вы так покладисты?
- Я покладист потому, моя дорогая мисс Дорринг, что в конце концов я получу
от этого брака то, что хочу. До скорого
свидания. Встретимся завтра в три.
Его черный Ангел мгновенно развернулся на небольшом пространстве и галопом
понесся между деревьями.
Софи находилась в оцепенении, пока Дансер не опустил голову пощипать траву.
Это движение коня вернуло ее к
действительности.
- Домой, Дансер! Я уверена, сейчас бабушка и дедушка или в истерике, или в
полном отчаянии. Я должна сообщить им,
что все разрешилось.
Но тут ей на ум пришла старая поговорка: если садишься обедать с чертом,
возьми ложку подлиннее.

Глава 2

Леди Дорринг, не покидавшая с утра постель из-за мигрени, к обеду совершенно
ожила, получив известие,
свидетельствующее, что к ее внучке вернулся здравый смысл.
- Не могу понять, Софи, почему тебе взбрело в голову отказать графу, -
произнесла леди Дорринг, изучая
шотландский суп, принесенный дворецким Хиндли. Он прислуживал и за столом. -
Нет, не понимаю. Слава Богу, в конце
концов ты выбрала правильное решение. Я тебе скажу, мы все должны быть
чрезвычайно признательны Рейвенвуду за его
снисходительность к твоему странному поведению.
- Но его предложение не совсем понятно, не правда ли? - пробормотала Софи.
- Почему?! - удивленно воскликнул Дорринг, восседавший во главе стола. - Что
ты имеешь в виду?
- Только то, что я не понимаю причины, по которой граф захотел просить моей
руки.
- Боже праведный, но почему он не мог предложить тебе выйти за него замуж? -
подняла брови леди Дорринг. - Ты
привлекательная, хорошо воспитанная молодая леди из уважаемой семьи.
- Но меня же вывозили в город, бабушка, разве ты не помнишь? Я видела,
сколько там красавиц, со многими из них мне
не сравниться. И если я не составила им конкуренцию пять лет назад, то о чем
говорить сейчас? И у меня нет приданого,
которое часто служит приманкой.

- Рейвенвуд не нуждается в деньгах, - с глубокомысленным видом заметил лорд
Дорринг. - Брачный контракт,
который он предлагает, весьма щедр.
- Разумеется, ему не нужно жениться ради земли или денег, и у него уже была
красавица, - упорствовала Софи. -
Вопрос в том, почему он остановил выбор на мне. Вот что странно.
- Софи, пожалуйста, - решительно вмешалась леди Дорринг, - не задавай глупых
вопросов. Ты очаровательна и
вполне подходящая для него партия.
- "Очаровательна, подходящая партия..." - такое можно сказать про многих
девушек в свете. Большинство из них к
тому же гораздо моложе меня. Наверное, есть во мне нечто способное привлечь
воинственного графа Рейвенвуда. Мне очень
хотелось догадаться, что же именно. Однако все объяснилось достаточно просто,
стоило только поразмыслить об этом.
Лорд Дорринг посмотрел на нее с искренним любопытством:
- Так ради чего он остановил выбор на тебе? Я, конечно, хорошо тебя знаю и
люблю, ведь ты моя внучка. Но,
откровенно говоря, даже я удивлен: почему граф именно на тебя обратил внимание?
-Тео!
- Извини, моя дорогая. Извини, - смешался Дорринг, переводя глаза на
негодующую супругу. - Просто очень
любопытно, понимаешь?
- И мне любопытно, - быстро проговорила Софи. - Кажется, я разгадала его
намерение: у меня есть три качества,
которыми, по его мнению, должна обладать жена. Во-первых, я первая подвернулась
под руку из тех местных девушек, кто,
по словам бабушки, получил достойное воспитание. Скорее всего он просто не хотел
тратить время на поиски второй жены,
у него ведь есть дела поважнее.
- Например? - спросил Дорринг.
- Выбор новой любовницы, новой лошади, новой земли. И еще тысячи мелочей,
которые стоят на первом месте и
гораздо важнее жены.
- Софи!
- Увы, бабушка, но это так. Рейвенвуд потратил немного времени, чтобы выбрать
жену. Согласись, ведь не было ничего,
даже отдаленно напоминающего ухаживание.
- Ну вот, - резко прервал ее лорд Дорринг. - Ты, конечно, не можешь смириться
с тем, что мужчина не приносил тебе
цветов, не читал любовных сонетов. Рейвенвуд, похоже, не относится к
романтическим натурам.
- Думаю, ты прав, дедушка. Он совершенно неромантичен. Он заезжал сюда, в
Чесли-Корт, всего несколько раз и раза
два приглашал нас в аббатство. И все.
- Я тебе уже говорил, он не любит тратить время попусту. - Лорд Дорринг
чувствовал себя обязанным защищать
другого мужчину. - Ему надо заниматься многочисленными имениями, к тому же, по
слухам, он начал новое строительство
в Лондоне. Он очень, очень занят.
- Именно так, дедушка. - Софи едва сумела скрыть улыбку. - Но я продолжаю.
Вторая причина, почему выбор графа
пал на меня, - мой возраст. На его взгляд, любая незамужняя женщина моих лет
должна быть чрезвычайно благодарна
человеку, столь великодушно снявшему ее с пыльной полки. А благодарная жена -
жена управляемая.
- У меня большие сомнения на сей счет, - задумчиво протянул лорд Дорринг. -
Конечно, он рассчитывал, что
женщина твоего возраста окажется более разумной и уравновешенной, чем юная особа
с романтическим вздором в голове.
Он говорил сегодня что-то в этом роде.
- Правда, Тео? - Леди Дорринг внимательно посмотрела на мужа.
- Да-да, - быстро кивнула Софи. - Он полагает, что я более уравновешенна, чем
семнадцатилетняя девица, только что
выпорхнувшая из детской. Но в любом случае мой возраст имеет важное значение для
графа. И последняя, на мой взгляд,
самая главная причина его выбора - я совсем не напоминаю его бывшую жену.
Леди Дорринг едва не поперхнулась вареной рыбой, которую ей только что
подали.
- А какое отношение это обстоятельство имеет к вашему браку?
- Не секрет, что граф пресытился красавицами: они заставили его
поволноваться. Все знали о привычке леди Рейвенвуд
приглашать своих любовников в аббатство. Если даже мы это знали, то его
светлость тем более. В таком случае какую жизнь
она вела в Лондоне?!

- Это точно, - проворчал Дорринг. - Если она в деревне так себя вела, то в
городе наверняка превратила его жизнь в
сущий ад. Говорят, из-за нее он пару раз подставлял свою голову на дуэли. Так
что трудно осудить его за желание иметь
жену, которая не станет гоняться за мужчинами. Не обижайся, Софи, но ты не
относишься к тем женщинам, которые
доставляют беспокойство по этой причине. И у него нет никаких сомнений на сей
счет.
- Я бы хотела, чтобы вы оба прекратили неприличный разговор, - заявила леди
Дорринг. Но было совершенно ясно,
что она не надеялась на их послушание.
- Но, согласись, дедушка прав. Я буду самим совершенством в качестве графини
Рейвенвуд. В конце концов, я
воспитана в деревне, и можно ожидать, что с радостью буду все время проводить в
аббатстве. И не стану возить за собой
любовников, если куда-нибудь отправлюсь. Я ведь вообще провалилась на брачном
базаре в Лондоне и вряд ли решусь
появиться в свете еще раз. Лорд Рейвенвуд это прекрасно понимает, как и то, что
ему не придется отбиваться от моих
назойливых поклонников по той простой причине, что их вообще не будет.
- Софи, - произнесла леди Дорринг с чувством собственного достоинства. -
Довольно. Я больше не потерплю столь
неприличного разговора.
- Да, бабушка, но неужели ты не заметила, что неприличные разговоры всегда
самые интересные?
- Больше ни слова, девочка. Предупреждение распространяется и на тебя, Тео.
- Да, дорогая.
- Не знаю, - угрожающе продолжала леди Дорринг, - насколько точны ваши
умозаключения относительно лорда
Рейвенвуда и его мотивов, но в одном я с ним полностью согласна. Софи, ты должна
быть чрезвычайно признательна графу.
- У меня уже был случай испытать благодарность к его светлости, - печально
вспомнила Софи. - Во время моего
выезда в свет. Он был очень галантен со мной на балу. Кстати, то был
единственный раз, когда я танцевала весь вечер.
Сомневаюсь, что он помнит об этом, поскольку из-за моего плеча все время ревниво
высматривал, с кем танцует его
несравненная Элизабет.
- Постарайся забыть о первой леди Рейвенвуд. Она умерла, и все кончено, - как
обычно, без обиняков заявил лорд
Дорринг. - Послушай моего совета, девочка. Не дразни Рейвенвуда, и тебе будет с
ним хорошо. Не жди от него больше, чем
он может дать, и у тебя будет достойный муж. Мужчина, который хорошо относится к
своей земле, будет хорошо относиться
и к жене. Он умеет заботиться о том, чем владеет.

---

Дедушка, конечно, прав, размышляла Софи ночью, лежа в постели без сна. Она не
сомневалась, что, если бы ей удалось
не раздражать, не перечить ему, Рейвенвуд был бы не хуже других мужей. К тому же
вряд ли они часто будут видеться. За
время своего сезона в Лондоне Софи уяснила, что большинство мужей и жен в свете
живут каждый своей жизнью.
"И это в моих интересах", - сказала себе Софи. Как жена графа Рейвенвуда, она
сумела бы расследовать дело бедняжки
Амелии. Однажды Софи поклялась, что отыщет человека, соблазнившего и бросившего
сестру.
Вот уже три года Софи следовала совету старой Бесс и почти смирилась со
смертью сестры. Гнев и ярость, которые она
испытывала первое время, постепенно улеглись.
Она почти безвыездно жила в деревне, поэтому у нее не было шансов найти
соблазнителя и бросить ему вызов. Но
теперь, когда она выйдет замуж за графа, все переменится.
Софи откинула одеяло, встала с кровати. Босоногая прошла по мягкому ковру к
туалетному столику, отыскала
маленькую шкатулку с драгоценностями. Без труда открыла ее и в темноте нашла
черный перстень. Она не раз держала его в
руках, поэтому теперь на ощупь распознала его. Пальцы Софи сомкнулись вокруг
кольца. Холодный и тяжелый перстень.
Софи чувствовала, как в кожу вдавливается странный символический треугольник,
выгравированный на его поверхности.
Софи ненавидела перстень. Его нашли в кулаке Амелии в ту злосчастную ночь,
когда она выпила слишком большую дозу
настойки опия. Позже Софи выяснила: черный перстень принадлежал человеку,
который соблазнил ее белокурую красавицу
сестру и наградил ее ребенком. Амелия наотрез отказалась назвать имя
соблазнителя. Только одно удалось узнать Софи:
мужчина был одним из любовников леди Рейвенвуд.

Софи была также почти уверена, что ее сестра тайно встречалась с ним в
развалинах старого нормандского замка во
владениях Рейвенвуда. Софи нередко бывала там, делая наброски древних камней, и
однажды ей попался на глаза платочек
Амелии - всего через несколько недель после смерти сестры. С того времени Софи
даже близко не подходила к руинам
замка.
Как же еще найти человека, виновного в смерти Амелии, если не стать новой
леди Рейвенвуд? Софи на миг сжала кольцо
в кулаке, а потом бросила в шкатулку. Только ради этого она выйдет замуж за
графа, а что касается остальных доводов в
пользу брака, они ей казались нелепыми.
Софи собиралась научить дьявола любить.

---

Джулиан, небрежно развалившись в карете с мягкими рессорами, критически
разглядывал новую графиню Рейвенвуд. В
последнее время он редко встречался с Софи, ибо не видел необходимости для
постоянных поездок из Лондона в Хэмпшир.
У него были дела в городе. Теперь же ему представилась возможность оценить
женщину, выбранную им для рождения
наследника.
Он изучал свою невесту, которая всего лишь несколько часов назад, к своему
удивлению, стала графиней.
Как обычно, в ее одежде и прическе царил беспорядок. Несколько рыжеватых
локонов выбились из-под новой
соломенной шляпки, а перо торчало под странным углом. Джулиан присмотрелся -
стебель пера надломлен. Скользнув
взглядом чуть ниже, он обнаружил, что от ленточки, украшавшей сумочку, оторвался
хвостик, а подол платья в пятнах от
травы. Видимо, Софи испачкалась, высовываясь из кареты, когда принимала букет
цветов от немытого деревенского
паренька. Почти все жители деревни захотели пожелать Софи счастливого пути.
Оказывается, его жена весьма популярна в
этих местах.
Он с удовольствием вспомнил, что не услышал от нее жалоб, когда сообщил о
своем намерении сделать медовый месяц
рабочим. Недавно он купил имение в Норфолке, и, по его мнению, свадебное
путешествие - прекрасная возможность
осмотреть новое приобретение.
Он не мог не признать, что леди Дорринг с блеском провела свадебный прием.
Большинство гостей были местными
жителями. Джулиан не пригласил своих многочисленных знакомых из Лондона: пройти
еще раз через свадебную церемонию
в присутствии тех же лиц оказалось ему не под силу.
Когда объявление о предстоящем браке появилось в "Морнинг пост", Рейвенвуда
закидали вопросами, но он сумел
отбиться от наиболее назойливых приятелей. Правда, не всегда его тактика имела
успех, и теперь он сжал губы, вспомнив об
этом. Некую леди с Тревор-сквер не обрадовало известие о женитьбе Джулиана. Но
Марианна Харвуд была слишком хитра и
прагматична, чтобы устроить кое-что посерьезнее, чем небольшая сцена. Он знал,
как ее успокоить. Серьги, оставленные ей
Джулианом в свой последний визит, помогли разгладить скорбные черты на лице
красавицы Харвуд.
- Что-то не так, милорд? - осведомилась Софи, выводя Джулиана из
задумчивости.
Он быстро вернулся к действительности:
- Все хорошо. Я просто вспомнил одно дело, которым пришлось заняться на
прошлой неделе.
- Должно быть, очень неприятное дело. Вы казались весьма раздраженным. Я даже
предположила, что вам достался
плохой кусок мясного пирога.
Джулиан слабо улыбнулся:
- Да, именно мясной пирог довольно плохо переваривается мужским желудком. Но,
уверяю вас, мое здоровье вне
опасности.
Софи посмотрела на него спокойным открытым взглядом:
- Понятно. - Она отвернулась к окну. Джулиан нахмурился:
- А теперь моя очередь спросить: что-нибудь не так, Софи?
- Все хорошо.
Скрестив руки на груди, Джулиан принялся рассматривать кисточки на своих
отполированных ботфортах, а потом его
глаза насмешливо блеснули.
- Полагаю, нам лучше прийти к взаимопониманию по некоторым небольшим
вопросам, мадам жена.

Она бросила на него быстрый взгляд.
- Да, милорд?
- Несколько недель назад вы предъявили мне список своих требований.
- Именно так, милорд.
- Какое-то время я был занят и пренебрег тем, что у меня тоже есть список
требований к вам.
- Я знаю ваши требования, милорд. Во-первых, наследник, во-вторых,
безмятежная жизнь.
- Я намерен воспользоваться представившейся возможностью, чтобы кое-что
уточнить.
- Вы хотите что-то добавить к своим требованиям? Но вряд ли это честно.
- Но я не сказал, что хочу что-то добавить. Я просто хочу уточнить... -
Джулиан прервался, заметив беспокойство в ее
бирюзовых глазах, и, слегка улыбнувшись, продолжил: - Зачем так волноваться, моя
дорогая? Первый пункт в списке без
изменений - наследник. Что касается второго...
- Чтобы жизнь ваша была спокойной? Требование довольно простое.
- Так оно и будет, как только вы поймете, что я под этим подразумеваю.
- Объяснитесь, пожалуйста.
- Полагаю, нам удалось бы избежать многих неприятностей, если бы вы взяли за
правило никогда мне не лгать.
Ее глаза расширились.
- У меня и в мыслях не было ничего подобного.
- Прекрасно. Будьте уверены, вам это все равно не удастся. Ваши глаза, Софи,
всякий раз выдают вас, и меня будет
чрезвычайно раздражать ложь в них. Вы меня хорошо поняли?
- Вполне, милорд.
- Тогда вернемся к моему вопросу. Мне кажется, я вас спросил: что-то не так?
И вы сказали, что все хорошо. А ваши
глаза - совершенно обратное.
Она теребила оторванную ленточку на сумочке.
- Я не имею права на собственные мысли, милорд?
Он сердито сдвинул брови:
- А у вас настолько личные мысли, что о них не должен знать муж?
- Нет. Я просто предположила, что вам не понравится, если я выскажу вслух
свои мысли, поэтому и оставила их при
себе.
Джулиан хотел разразиться гневной тирадой, но внезапно почувствовал
любопытство:
- Я все же хотел бы узнать, если можно.
- Ну что ж, хорошо. Я попытаюсь логически поразмышлять, милорд. Вы
проговорились, что занимались одним делом
на минувшей неделе перед нашим браком, и я осмелилась предположить, какое дело
вам следовало уладить.
- И к какому заключению вы пришли?
- Конечно, трудная задача - сообщить своей любовнице о предстоящей женитьбе.
Но кто осудит бедную женщину? В
конце концов, она выполняла обязанности жены, а теперь ей объявлено, что вы
намерены передать ее "титул" другой
претендентке. Кстати, весьма неопытной претендентке, смею заметить. Наверняка
она устроила трагическую сцену, сильно
огорчившую вас. Ну скажите, она актриса или балерина?
Джулиан едва не рассмеялся. Но он, как добропорядочный муж, подавил это
желание.
- Вы превзошли самое себя, мадам, - процедил он сквозь зубы.
- Так вы же сами потребовали рассказать о моих мыслях? - Перо на шляпке
заколыхалось. - Теперь вы согласны, что
иногда мне лучше держать некоторые глубоко личные мысли при себе?
- В первую очередь, вы не должны размышлять на такие темы.
- Я совершенно уверена в вашей правоте, но, к несчастью, я не способна
контролировать работу своего ума.
- Может быть, вас надо научить некоторым способам контроля? - предложил
Джулиан.
- Сомневаюсь. - Софи вдруг улыбнулась, и так тепло и обворожительно, что
Джулиан растерялся. - Скажите мне, -
порывисто продолжала Софи, - я правильно отгадала?
- Дело, которое я улаживал перед отъездом из Лондона на прошлой неделе, не
касается вас, мадам.
- А, теперь понятно. Я не имею права оставаться наедине со своими мыслями, а
вы имеете на это все права. Вряд ли
справедливо, милорд. В любом случае, если мои дурные мысли вас так волнуют,
может, мне лучше держать их при себе?
Джулиан подался вперед и без лишних слов взял ее пальцами за подбородок. Он
почувствовал, какая шелковистая и
мягкая у нее кожа.

- Ты дразнишь меня, Софи?
Она не пыталась отстраниться.
- Признаюсь, да, милорд. Вы настолько высокомерны, что искушение слишком
велико, и ему трудно противостоять.
- Да, я понимаю, что такое - испытывать непреодолимое искушение, ибо сам
почти не в силах ему противостоять.
Джулиан придвинулся к ней ближе и обнял ее за тонкую талию. Потом поднял
сильными уверенными руками и посадил
к себе на колени. В его взгляде она прочла холодное удовлетворение, и ее глаза
тревожно расширились.
- Рейвенвуд! - Она почти задохнулась от изумления.
- Итак, мы подошли еще к одному пункту в моем списке требований, который
нуждается в уточнении, - пробормотал
он. - Когда мне хочется вас поцеловать, будет лучше, если вы станете называть
меня по имени. Почему бы вам не называть
меня Джулианом? - И вдруг он почувствовал, как ее упругие крепкие ягодицы
придавили его бедра, а складки юбок
накрыли его бриджи.
Она уперлась руками ему в плечи.
- Неужели мне надо снова напоминать вам о данном слове чести, о том, что
не... что вы не будете применять ко мне
силу?
Софи дрожала. Он ощутил, как дрожь сотрясает ее тело, и это раздражало его.
- Не глупите, Софи. Я не собираюсь применять к вам насилие, как вы это
называете. Я просто хочу вас поцеловать. Нет
ничего предосудительного в поцелуях.
- Милорд, вы обещали!
Поддерживая ее одной рукой за затылок, он осторожно прильнул к ее устам. Ее
губы раскрылись с новыми словами
протеста, как только он их коснулся. Поэтому поцелуй сразу оказался более
интимным, чем ожидал Джулиан, и внезапно его
охватил огонь желания. Рот Софи был мягким, влажным и пряным.
Софи вздрогнула и тихо застонала, когда он сжал ее еще крепче. Она попыталась
высвободиться, но он не отпускал, и она
затихла в его объятиях.
Джулиан почувствовал ее осторожную податливость, и его поцелуй стал более
страстным. Боже, как она была хороша!
Он и не ожидал, что она окажется такой теплой и такой сладкой. В ней было
достаточно женской силы, чтобы он мгновенно
осознал в себе превосходящую силу мужчины, и эта мысль оказала на него
удивительно возбуждающее действие. Он почти
сразу почувствовал, как проснулась его плоть...
- А теперь назовите меня по имени, - тихо приказал он, не отрывая своих губ.
- Джулиан, - отозвалась она дрожащим голосом, но вполне отчетливо.
Он провел ладонью по ее руке и уткнулся головой в ее шею:
- Еще раз.
- Джулиан, прекратите, пожалуйста. Это слишком далеко заходит. Вы же дали мне
слово.
- А разве я применяю насилие? - насмешливо спросил он и нежно поцеловал за
ухом. Рука скользнула вниз по ее руке,
к колену. Джулиану вдруг захотелось большего, чем просто раздвинуть ее колени,
ему хотелось исследовать всю Софи. Если
его там ожидает такой жар и сладость, как и во рту, он вполне бы удовлетворился
выбором жены. - Софи, именно это вы
называете насилием?
- Я не знаю.
Джулиан тихо рассмеялся - так жалобно и неуверенно прозвучал ее голос.
- Позвольте мне уверить вас, что мои действия не имеют ничего общего с
насилием.
- Но как иначе расценить ваши действия?
- Я занимаюсь с вами любовью, мадам. Подходящее занятие для мужа и жены.
- Вы не занимаетесь со мной любовью, - вполне серьезно ответила Софи.
Джулиан поднял голову и встретился с ней взглядом:
- Разве нет?
- Конечно, нет. Как же можно заниматься любовью, когда вы не любите меня?
- Тогда скажем так: я вас обольщаю. А муж имеет полное право обольстить свою
жену. Я дал слово не применять
насилие, но никогда не обещал отказаться от попыток обольстить вас.
"И не будет нужды нарушать данное слово чести по тому глупому соглашению, -
удовлетворенно подумал он. - Она
только что выказала свою готовность отвечать мне".
Софи отстранилась, в ее бирюзовых глазах зажегся гнев.
- Насколько я знаю, обольщение - одна из форм насилия по отношению к женщине.
Это просто мужской способ
скрыть истинные намерения.

Джулиана поразила воинственность ее голоса.
- Видимо, у вас был опыт? - холодно спросил он.
- Результат обольщения для женщины тот же, что и после применения силы. Вы
думаете иначе?
Она неловко сползла с его колен, шерстяные юбки дорожного платья небрежно
закрутились вокруг ног, сломанное перо
продолжало падать со шляпки, пока не свесилось над ее настороженным глазом. Она
потянулась, чтобы выдернуть его и
воткнуть снова.
Джулиан схватил ее за руку:
- Я не услышал ответа, Софи, вас уже пытались обольстить?
- Ваш вопрос, милорд, немного запоздал, не правда ли? Следовало выяснить это
раньше, до того как сделать мне
предложение.
И вдруг он понял, что она никогда еще не была в объятиях мужчины. Он видел
желанный ответ в ее глазах. Но он
чувствовал, что должен заставить ее признаться. Софи должна знать, что он не
потерпит уклончивых ответов, полуправды и
миллиона других женских уверток.
- Я жду ответа, Софи.
- Тогда вы ответите мне на все мои вопросы о бывших любовницах?
- Конечно, нет.
- Какая несправедливость, милорд!
- Я ваш муж.
- Это дает право быть несправедливым?
- Это дает мне право и обязывает меня делать то, что я считаю для вас самым
лучшим. Обсуждение с вами моих
прошлых связей не приведет ни к чему хорошему. Мы оба это понимаем.
- Лично я не разделяю вашу уверенность. Несомненно, ваш рассказ помог бы мне
лучше узнать ваш характер.
Он рассмеялся:
- Думаю, вы уже достаточно его изучили. Иногда мне кажется, что даже слишком.
Теперь расскажите мне о своем
опыте в таком прекрасном деле, как соблазнение, Софи. Может быть, какой-то
деревенский ухажер пытался позабавиться с
вами на лесной полянке?
- А если да? Что вы тогда сделаете?
- Постараюсь, чтобы он за это заплатил, - просто ответил Джулиан.
- То есть вызовете его на дуэль за дела минувших дней?
- Вы уходите от разговора, Софи. - Его пальцы еще сильнее сжали ее запястье.
Он чувствовал, какие хрупкие и
нежные у нее косточки, и ослабил хватку.
Она отвела взгляд:
- Нет нужды беспокоиться. Некому мстить за мою поруганную честь, милорд. Я
вела чрезвычайно тихий образ жизни...
можно сказать, меня вообще не было. Честно говоря, я жила очень скучно.
- Я так и думал. - Он отпустил ее руку и откинулся на подушки. - А теперь
скажите мне, почему вы ставите на одну
доску обольщение и насилие?
- По-моему, не стоит вести такой неприличный разговор, - глухо проговорила
она.
- У нас впереди еще много неприличных разговоров. Кстати, иногда, дорогая
моя, вы сама походите на неприличную
молодую даму. - Он потянулся и выдернул остаток пера из ее шляпки.
Она посмотрела на обломок пера с покорным видом.
- Ну, тогда вам следовало обратить внимание на мои неприличные наклонности до
того, как настаивать на браке.
Джулиан вертел между пальцами остатки пера.
- А я решил, что все поправимо. Но прошу вас не отвлекаться. Расскажите
наконец, почему вы боитесь соблазнения не
меньше насилия?
- Это слишком личное, милорд, такие вопросы не обсуждают.
- Боюсь, мне придется настаивать на этом. Не забывайте, я ваш муж.
- Сколько можно это повторять, пряча за своими вопросами праздное
любопытство, - резко проговорила Софи.
Он искоса посмотрел на нее и увидел, как упрямо вскинулся ее подбородок.
- Вы оскорбляете меня, мадам.
Она почувствовала неловкость и принялась расправлять юбки.
- Вы очень обидчивы, милорд.
- Ах да, моя чрезмерная надменность! Видимо, вам придется смириться с этим
недостатком, Софи, так же как и с моим
чрезмерным любопытством. - Джулиан рассматривал сломанное перо.
В карете воцарилось молчание. Стук колес, скрип кожи, цоканье лошадиных
подков казались неправдоподобно
громкими.

- Обольщение не касалось меня лично, - очень тихо отозвалась Софи.
- Дальше? - Джулиан был нетерпелив.
- Это касалось моей сестры. Она стала жертвой соблазнителя. - Софи
отвернулась к окну. - И никого не нашлось, кто
отомстил бы за нее.
- Насколько я помню, ваша сестра умерла три года назад.
- Да.
Что-то в напряженном голосе Софи насторожило Джулиана.
- Так, по-вашему, причина ее смерти кроется в соблазнении?
- Она оказалась беременной, милорд, и мужчина, посодействовавший этому,
бросил ее. Она не могла вынести ни
позора, ни предательства. И выпила большую дозу настойки опия. - Софи стиснула
руки на коленях.
Джулиан вздохнул:
- Извините, Софи. Мне очень жаль...
- Она могла бы не делать этого, - пробормотала Софи. - Бесс бы спасла ее.
- Старуха Бесс? А как? - нахмурился Джулиан.
- Есть способы. И если бы сестра доверилась мне, я отвезла бы ее к Бесс. И
никто бы ничего никогда не узнал.
Джулиан уронил обломок пера, подался вперед, схватив жену за руки. На этот
раз он намеренно сдавил ее хрупкие
косточки.
- Что вам известно о таких вещах? - тихо, но настойчиво спросил он.
Элизабет знала...
Софи быстро заморгала в явном смущении от гнева, который он едва сдерживал.
- Бесс прекрасно разбирается в лекарственных травах. И многому меня научила.
- И она научила вас, как избавиться от нежеланного ребенка? - был настойчив
он.
Софи, казалось, поняла наконец, что рассказала слишком много.
- Она... Она называла травы, которые может принимать женщина, если
забеременеет, - нехотя призналась Софи. - Но
такие травы бывают опасными, и ими надо пользоваться очень умело и осторожно. -
Софи в смущении потупилась. -
Увы, я не настолько искусна...
- Черт побери! Лучше бы вы вообще о них ничего не знали! Клянусь, если старая
ведьма Бесс занимается такими
делами, я немедленно сгоню ее со своих земель!
- Правда, милорд? А позвольте спросить, ваши друзья в Лондоне все кристально
чистые? Неужели никто из ваших
любовниц не прибегал к подобного рода помощи? Из-за вас же?
- Нет, - зло заскрежетал Зубами Джулиан. - Да будет вам известно, мадам, есть
определенные средства
предохранения от беременности, как и от некоторых заболеваний, связанных...
Впрочем, не важно.
- Определенные средства, милорд? Какие? - В глазах Софи зажегся явный
интерес.
- Бог мой! Нам не стоит это обсуждать.
- Вы, ваша светлость, сами начали разговор. Но вы не расскажете мне об этих
средствах, чтобы не возникало проблем, я
права?
- Нет, конечно.
- Понятно, еще одна привилегия мужчин - права на информацию.
- Вам незачем это знать, - сердито отозвался он.
- Но есть женщины, которым известны подобные вещи, - настаивала она.
- Все, довольно, Софи.
- И вы близко знакомы с такими женщинами? Почему бы вам не познакомить меня
хотя бы с одной? Я бы с
удовольствием с ней поболтала. Очевидно, она поведала бы мне много интересного,
о чем нельзя вычитать из книг.
У Джулиана мелькнула мысль, что Софи снова его дразнит, он уже готов был
совсем потерять терпение, но вдруг понял,
насколько невинен и искренен ее интерес и само ее поведение. Он застонал и
откинулся на спинку сиденья.
- Больше мы не будем обсуждать эту тему.
- К сожалению, вы очень похожи на мою бабушку. И признаюсь, это сходство меня
очень огорчает, Джулиан. Я
надеялась, что буду жить с человеком, который окажется интересным собеседником.
- Я буду развлекать вас иными способами, - пробормотал он, закрывая глаза.
- Если вы снова имеете в виду обольщение, Джулиан, запомните - это для меня
не развлечение.
- Из-за того, что произошло с вашей сестрой? Я понимаю, случившееся оставило
след в вашей душе, но уверяю, муж и
жена - совсем другое, между ними не может быть того соблазна, которому поддалась
ваша сестра, Софи.
- Правда, милорд? А когда вы научились находить различия? Во время своего
первого брака? Или с любовницами?

Терпение Джулиана иссякло. Он не шевелился и не решался открыть глаза.
- Я уже объяснил, что мой первый брак не подлежит обсуждению. Как и то, о чем
вы сейчас ведете речь. Лучше
помолчите, Софи.
Что-то в этом тихом голосе произвело на нее впечатление, она умолкла. Джулиан
снова овладел собой и, поняв, что
способен контролировать свои эмоции, открыл глаза и посмотрел на жену:
- Рано или поздно вы должны ко мне привыкнуть, Софи.
- Вы обещали мне дать время. Три месяца, милорд.
- Черт побери, женщина! Я же не применяю насилия! Но не рассчитывайте, что я
не попытаюсь изменить ваше
отношение к занятию любовью. Во-первых, три месяца - слишком большой срок, а вовторых,
об обольщении ничего не
говорилось в нашем соглашении.
Она резко повернулась к нему:
- Значит, вот что вы имели в виду, когда предупреждали меня: слово чести
мужчины не слишком надежно, когда дело
касается женщины? Я вас правильно поняла, милорд, то есть я не могу положиться
на слово джентльмена?
Слишком сильное оскорбление - оно бросило Джулиана в холод.
- Никто из моих знакомых не рискнул бы сказать мне такие слова, мадам.
- Вы собираетесь вызвать меня на дуэль? - продолжала она с неподдельным
интересом. - Дедушка научил меня
обращаться с пистолетом. Можете мне поверить, я неплохо стреляю.
Джулиан только вздохнул: честь джентльмена не позволяла ему побить
собственную жену в день свадьбы. Но он понял,
что новый брак не обещает быть гладким и спокойным, как он рассчитывал.
Он взглянул на сияющее лицо жены, размышляя, как бы достойнее ответить на
выпад Софи.
В этот момент кусочек ленточки, свисающий с ее ридикюля, совсем оторвался и
упал на пол кареты. Софи нахмурилась и
быстро наклонилась, чтобы подобрать его. И Джулиан нагнулся за ленточкой, его
большая рука коснулась ее маленькой. -
- Позвольте мне, - холодно произнес он, поднимая ленту за кончик.
- Спасибо. - Чуть смутившись, она попыталась сразу же пристроить ленточку к
ридикюлю.
Джулиан с удивлением наблюдал, как лента распускается еще больше. Все, что
было сделано на ридикюле из ленты,
расползалось на глазах. Она смущенно подняла глаза на мужа:
- Я никогда не пойму, отчего со мной всегда происходят подобные неприятности.
Джулиан молча взял ридикюль с ее колен и, открыв, засунул внутрь
распустившуюся ленту. Возвращая ей ридикюль, он
внезапно осознал - он только что открыл ящик Пандоры.

Глава 3

Шла вторая неделя их медового месяца в имении Джулиана в Норфолке, когда у
Софи появились опасения, что ее муж
чересчур увлечен послеобеденным портвейном. В остальном она даже испытывала
некоторое удовольствие от свадебного
путешествия. Эслингтон-Парк был окружен величественными лесистыми холмами и
тучными пастбищами. Главный дом
выглядел весьма внушительно. Он был выстроен в прошлом веке в модном тогда
классическом стиле.
Интерьер по нынешним временам казался старомодным и тяжеловесным, но Софи
нравились большие комнаты с
высокими окнами. Она с увлечением обдумывала, что здесь можно изменить.
Она радовалась ежедневным прогулкам верхом с Джулианом, во время которых они
осматривали леса, луга и богатые
земли. Джулиан представил ее новому управляющему, Джону Флемингу, и, казалось,
был очень благодарен Софи за то, что
она не обижалась, когда долгие часы он проводил с молодым человеком, обсуждая
будущее имения.
Джулиан постарался сам познакомиться со всеми арендаторами и представить их
Софи. Он казался довольным, когда она
восхищалась овцами и опытным взглядом определяла лучших животных.
Да, есть польза от деревенского воспитания, подумала Софи. По крайней мере
такая женщина способна дать дельный
совет мужу, который любит свою землю. Софи невольно ловила себя на мысли,
полюбит ли когда-нибудь Джулиан так же
свою вторую жену.
Арендаторы и соседи волновались в ожидании нового хозяина. Однако когда
Джулиан в сопровождении фермеров
обошел скотные дворы и конюшни, совершенно не обращая внимания на свою модную
одежду и начищенные сапоги, и
сделал ряд дельных замечаний, у них сложилось мнение, что Рейвенвуд прекрасно
разбирается в фермерстве.

Софи тоже приняли тепло, особенно после того как она поворковала с
пухленькими младенцами, а потом в глубокой
задумчивости свела брови, увидев больных, и посоветовала использовать местные
травы в домашнем лечении. Иногда
Джулиану приходилось терпеливо ждать, пока его жена давала рецепт сиропа от
кашля или средства от желудка для жены
фермера.
Казалось, он с удовольствием вынимал соломинки из волос Софи, когда она,
закончив дела, выбиралась из приземистой
хижины.
- Я вижу, из вас получится прекрасная жена, - заметил он мимоходом на третий
день их путешествия. - На этот раз я
сделал удачный выбор.
Софи постаралась скрыть свой восторг при этих словах и даже не улыбнулась.
- Судя по вашему замечанию, вы полагаете, у меня есть определенные качества,
чтобы стать достойной женой фермера.
- Если отбросить все наносное, то, по сути, я и есть фермер. - Он оглядел
ландшафт с гордостью человека,
осознающего себя хозяином всего, что его окружает. - Хорошая фермерская жена
меня бы вполне устроила.
- Вы говорите так, будто я когда-нибудь стану образцом совершенства, - тихо
заметила Софи. - Но не забывайте, я
уже ваша жена.
Он одарил ее дьявольской усмешкой:
- Нет еще, моя сладость. Но скоро будете. Гораздо скорее, чем вы думаете,
мадам.
Все работники Эслиштон-Парка были прекрасно вышколены, и Софи внутренне
вздрагивала, когда слуги чуть ли не
кидались со всех ног, выполняя приказание Джулиана. Они явно побаивались нового
хозяина, но в то же время гордились
службой такому важному человеку.
Они слышали рассказы о его горячем жестком характере от кучера, конюха, слуги
и горничной, сопровождавших лорда и
леди Рейвенвуд, и не хотели бы испытать этот характер на себе.
Итак, медовый месяц проходил своим чередом. Единственное, что немного
огорчало Софи, - это то, как незаметно, но
весьма искусно Джулиан очаровывал ее по вечерам.
Само собой разумеется, он не собирался проводить три месяца в холодной
одинокой постели. Он надеялся, что соблазнит
ее гораздо раньше условленного срока. Но все бы так и продолжалось, если бы она
не заметила его растущего пристрастия к
послеобеденному вину. Причина ее тревоги была и в том, что она ощущала, как
послушно отзывается на его все более
интимные поцелуи перед сном. Если бы она смогла справиться с собой, то не
сомневалась бы, что Джулиан не нарушит если
не дух, то букву данной клятвы. Она надеялась, что гордость не позволит ему
силой увлечь ее в постель.
Но ее беспокоило все усугубляющееся пристрастие к портвейну. Уже возникло
предчувствие надвигающейся опасности.
Она прекрасно помнила ту ночь, "когда сестра Амелия вернулась с одного из тайных
свиданий вся в слезах и объяснила, что
пьяный мужчина способен к насилию и ведет себя как животное. Мягкие белые руки
Амелии в тот вечер были покрыты
синяками. Софи в ярости требовала назвать имя любовника, но Амелия наотрез
отказалась.
- А ты рассказала своему распрекрасному любовнику, что уже несколько
поколений Доррингов - соседи Рейвенвудов?
Если дедушка узнает, что происходит, он сразу отправится к лорду Рейвенвуду и
положит конец безобразию.
Амелия залилась слезами.
- Именно поэтому я и постаралась, чтобы мой любовник не узнал, кто мой
дедушка. О Софи! Разве ты не понимаешь!
Я как раз боюсь, что, если мой возлюбленный обнаружит, что яДорринг и наш дед
такой давний сосед Рейвенвуда, он
больше никогда не захочет со мной встречаться.
- Так ты предпочитаешь, чтобы твой любовник издевался над тобой? Лишь бы не
раскрылось, кто ты? - не веря
своим ушам, спросила Софи.
- Ты не знаешь, что такое любить, - прошептала Амелия и, пока не заснула,
сотрясалась от рыданий.
Софи прекрасно сознавала, как ошибалась Амелия. Она знала, что такое любить,
но пыталась совладать с опасными
эмоциями. Она-то уж постарается не повторять ошибок бедной Амелии.

---

Софи молча сдерживала беспокойство по поводу увлечения Джулиана портвейном,
которое росло от вечера к вечеру. Но
наконец она не выдержала.

- Милорд, у вас проблемы со сном? - спросила Софи.
Шла вторая неделя после свадьбы. Она сидела перед камином в малиновой
гостиной. Джулиан наливал себе второй
большой бокал вина.
Он искоса посмотрел на нее:
- Почему вас это интересует?
- Прошу прощения, но я замечаю, что ваше пристрастие к вину растет с каждым
днем. Люди часто используют шерри,
портвейн или кларет, чтобы спастись от бессонницы. У вас вошло в привычку так
много пить по вечерам?
Он побарабанил пальцем по ручке кресла и пристально посмотрел на нее.
- Нет, - наконец произнес он и залпом выпил половину бокала. - А вас это
беспокоит?
Софи опустила глаза на свое вышивание.
- Если вы плохо спите, то есть более действенные средства. Бесс научила меня.
- Вы хотите предложить мне настойку опия?
- Нет, это слишком сильное средство. Сначала можно попробовать другие.
Пожалуй, я приготовлю отвар. Я привезла с
собой травы.
- Спасибо, Софи. Я лучше доверюсь своему портвейну. Я понимаю его, а он
понимает меня.
Брови Софи изогнулись дугой.
- Что значит - понимает меня?
- Вы хотите, чтобы я был откровенен, мадам жена?
- Конечно. - Она удивилась такому вопросу. - Вам известно, что я предпочитаю
доверительный разговор, без утайки.
Это вам трудно говорить откровенно на такие темы, а не мне.
- Тогда я честно предупреждаю: причина моей бессонницы - не тот вопрос,
который вам хотелось бы обсудить.
- Чепуха! Если вы плохо спите, уверена, найдутся средства получше портвейна.
- Вполне с вами согласен. Но все дело в том, моя дорогая, захотите ли вы дать
мне такое средство.
Насмешка в его голосе заставила ее вздернуть подбородок. Она посмотрела прямо
в его сверкающие зеленые глаза. И
вдруг ее осенило.
- Ах, понятно, - заставила она себя произнести спокойно. - Я не подумала, что
наше соглашение может вызвать такие
физические трудности.
- В таком случае вы постараетесь освободить меня от данного слова?

---

Шелковая нитка в ее руках порвалась от натяжения, но Софи не отрывала
невидящего взгляда от болтающихся концов.
- Я думала, вы уже успокоились, милорд, - проговорила она сдержанно.
- Вижу, вам здесь нравится, в Эслингтон-Парке, не так ли?
- Да, очень, милорд.
- И мне тоже. Но в то же время меня очень утомил наш медовый месяц. - Он
допил остатки портвейна. - Чертовски
утомил. Дело в том, Софи, что мы находимся в совершенно противоестественной
ситуации.
Она вздохнула с глубоким сожалением:
- Не следует ли отсюда, что вы намерены сократить наш Медовый месяц?
Пустой хрустальный бокал треснул, сжатый в его руке. Граф выругался и
стряхнул осколки с ладони.
- Из этого следует, - сделал мрачный вывод Джулиан, - что я хотел бы
нормальных брачных отношений. И по
обязанности и по желанию я на этом настаиваю.
- Неужели вам так не терпится произвести на свет наследника?
- Сейчас я не думаю о наследнике. Я думаю о нынешнем графе Рейвенвуде. И
также о нынешней графине Рей-венвуд.
Вам не понять моих страданий, Софи, только потому, что вы еще не знаете, что
упускаете.
Софи вспыхнула:
- Нет нужды в столь презрительном снисхождении, милорд. Я деревенская девушка
и росла рядом с животными. Меня
просили помогать при родах, и мне доподлинно известно, что происходит между
мужем и женой. И, честно говоря, я вовсе
не считаю, что лишаюсь чего-то возвышенного.
- А я и не имею в виду какие-то радости ума, мадам. Я имею в виду чисто
физические.
- Что-то вроде верховой езды? Пожалуй, от нее больше пользы. Когда скачешь
верхом, непременно добираешься до
нужного места.
- Наверное, настало время, чтобы вы наконец поняли, в какое место вам пора
приехать. И оно вас ждет. Это спальня,
моя дорогая.

Джулиан уже стоял на ногах и, прежде чем Софи поняла, что происходит,
потянулся к ней. Он вырвал вышивание из ее
рук и отбросил в сторону. Затем обнял ее и требовательно притянул к себе.
Взглянув на его напряженное лицо, она поняла,
что на этот раз ее ждет не воркование и легкий поцелуй в щечку со словами:
"Спокойной ночи".
Испугавшись, Софи уперлась руками ему в плечи:
- Прекратите, Джулиан. Я повторяю: не хочу, чтобы меня обольстили.
— Напротив, я просто обязан вас обольстить. Предложенный вами проклятый
договор слишком тяжкий груз для меня,
малышка. Сжальтесь над своим несчастным мужем. Я умру от полного изнеможения,
если придется ждать три месяца!
Софи, довольно противиться.
- Джулиан, ну, пожалуйста...
- Тише, моя радость. - Он провел пальцем по контуру ее мягких губ. - Я дал
вам слово. Я его сдержу. Я сдержу
клятву, даже если умру. Но у меня есть право попытаться заставить вас изменить
свое мнение, и я намерен это сделать. За
десять дней вы могли бы уже привыкнуть к своей новой роли жены. Это на девять
дней больше, чем позволяет любой другой
мужчина в подобной ситуации.
Он вдруг жадно и требовательно прижался к ее губам. Софи не ошиблась. Этот
поцелуй совсем не походил на прежние,
которых она ждала каждый-вечер. Этот был жаркий и сильный. Она чувствовала, как
смело его язык проник в ее рот. На
мгновение тяжелая опьяняющая волна блаженства прошла по всему ее телу, но Софи,
различив вкус портвейна в его
дыхании, инстинктивно начала сопротивляться.
- Не двигайтесь, - пробормотал Джулиан, гладя ее широкой ладонью. - Только не
двигайтесь и позвольте мне
целовать вас. Это все, чего я сейчас хочу. Я хочу освободить вас от некоторых
наивных страхов.
- А я и не боюсь вас, - быстро возразила она, совершенно испугавшись силы его
рук. - Но я против того, чтобы
уединенность моей спальни была нарушена мужчиной, которого я все еще воспринимаю
как чужого.
- Но мы больше не чужие, Софи. Мы муж и жена. И нам пора стать любовниками.
Он снова прижался губами к ее губам, заглушив ее протесты. Джулиан целовал ее
страстно, как бы впечатываясь в ее
губы, пока Софи не задрожала. Как всегда в его объятиях, она замерла от какой-то
странной слабости. Его руки скользнули
ниже, лаская и прижимая ее к своему телу. Она ощутила его восставшую плоть и...
в страхе вздрогнула.
- Джулиан? - Софи вопросительно посмотрела на него широко открытыми глазами.
- Вы ждали иного? - улыбнулся он с усмешкой. - В этом смысле мужчины не
отличаются от животных. Вы сами,
помнится, утверждали, что прекрасно разбираетесь в таких делах.
- Милорд, нельзя же запирать овцу и барана в одном загоне.
- Я очень рад, что вы это понимаете.
Он не отпустил ее, когда она попыталась высвободиться, обхватил широкими
ладонями ее бедра и еще теснее, прижал к
себе.
У Софи закружилась голова, когда она уже безошибочно почувствовала его
непреодолимое желание. Ее юбки обвились
вокруг его ног и накрыли икры. Он раздвинул свои колени и заключил ее между
ними, как в клетку.
- Софи, малышка. Софи, моя дорогая. Разрешите мне... Должна же торжествовать
справедливость...
Мольба, страстные и настойчивые поцелуи в подбородок, в шею, в оголенное
плечо...
И Софи ответила ему. Она чувствовала себя морем: то прилив, то отлив. В конце
концов, она ведь так давно любит
Джулиана. И искушение сдаться наконец под его чувственным напором, отдаться той
сладостной волне, которую он в ней
поднял, было уже невыносимым. Бессознательно она обвила его шею руками и
раскрыла губы навстречу его страстным
поцелуям. За последние дни она многому научилась в искусстве поцелуя.
Второго приглашения Джулиану не требовалось. Удовлетворенно застонав, он
снова впился в нее губами. Он нежно
положил ладонь на ее грудь, большим пальцем поглаживая напрягшийся под тонким
муслином сосок.
Софи не слышала, как дверь гостиной за ее спиной отворилась, не слышала, как
кто-то испуганно вскрикнул от
неловкости и дверь быстро захлопнулась. Джулиан поднял голову и раздраженно
посмотрел на дверь. Очарование момента
разрушилось безвозвратно.

Софи покраснела, догадавшись, что кто-то из слуг стал свидетелем страстного
поцелуя. Она поспешно отступила назад.
Джулиан отпустил ее, слегка улыбаясь. У нее был растрепанный вид, она подняла
руку к волосам, которые были в полном
беспорядке. Несколько локонов выбились из прически, а ленточка, которую
горничная так тщательно завязала перед обедом,
болталась где-то на затылке.
- Я... Прошу прощения, я должна пойти наверх. Мне надо привести себя в
порядок. - И, резко повернувшись, Софи
быстро побежала к двери.
- Софи!
Бутылка звякнула о бокал.
- Да, милорд. - Она остановилась, и ее рука задержалась на ручке двери. Софи
бросила на мужа настороженный
взгляд.
Джулиан стоял у камина, небрежно облокотившись о белую мраморную доску. Он
держал полный бокал портвейна.
Софи еще больше разволновалась, заметив чисто мужское удовлетворение в его
глазах. Его губы изогнулись в улыбке, не
скрывавшей обычной надменности. Сейчас он был слишком в себе уверен... нет, даже
самоуверен.
- Обольщение не такое уж страшное дело, в конце концов, а, моя дорогая? Вы
убедитесь в этом, и уверен, вам
понравится. Для того чтобы вы это поняли, прошло достаточно времени.
Так ли было с бедняжкой Амелией? Она ощущала себя полностью опустошенной.
Софи пальцем коснулась нижней губы:
- Поцелуи, которыми вы только что осыпали меня, это и есть ваш способ
обольщения, милорд?
Он наклонил голову, его глаза удивленно сверкнули.
- Надеюсь, они вам понравились, Софи. У нас впереди будет еще много таких
поцелуев. Начиная с сегодняшней ночи.
Отправляйтесь в свою спальню, дорогая. И ждите меня. Сегодня я наконец соблазню
вас. Это будет наша настоящая брачная
ночь. Поверьте, моя любовь, завтра утром вы будете благодарить меня за то, что я
наконец покончил с той глупой ситуацией,
в которой мы оказались по вашей милости. И я с большим удовольствием приму от
вас эту благодарность.
Софи охватила ярость, смешанная с другими, не менее бурными чувствами. От
бешенства она не могла вымолвить ни
слова. Она резко толкнула тяжелые двери и кинулась к лестнице. Она влетела в
свою спальню, напугав горничную,
готовившую постель.
- Миледи, что-то случилось?
Софи взяла себя в руки.
- Нет, нет, Мэри, ничего не случилось. Просто я слишком быстро шла по
лестнице. Вот и все. Помоги мне, пожалуйста,
с платьем. - Софи тяжело дышала.
- Конечно, мадам.
Мэри, юная девушка с яркими блестящими глазами, которой еще не было двадцати,
пребывала в восторге от своего
головокружительного продвижения - она стала горничной мадам! Мэри быстро
подбежала и помогла мадам снять вышитое
муслиновое платье.
- Мэри, принеси, пожалуйста, чай.
- Конечно, миледи.
- Да, Мэри, на этот раз две чашки, - глубоко вздохнув, сказала Софи. - Вторую
для графа.
Глаза Мэри засветились интересом, но у нее хватило ума придержать язык. Она
помогла Софи облачиться в шелковый
пеньюар.
- Я сейчас же принесу чай, мадам. И кстати, одна из горничных жаловалась на
недомогание. Видимо, легкое отравление.
Она просила узнать у вас, чем ей полечиться.
- Что? Ах да, конечно... - Софи порылась в своем саквояже с травами и быстро
отсыпала в маленькие пакетики
порошки лакрицы и ревеня. - В чашку чая надо бросить по две щепотки того и
другого, должно помочь. Если к утру ей не
станет лучше, скажи мне.
- Вы так добры, мадам. Элис вам будет очень признательна. Она так мучается
животом. Да, Алан, слуга, просил вам
передать, что горло у него почти прошло благодаря сиропу из меда и бренди. Его
по вашему совету приготовил повар.
- Прекрасно, я очень рада, - нетерпеливо проговорила Софи. Сейчас ей меньше
всего хотелось обсуждать состояние
горла слуги Алана. - А теперь, Мэри, пожалуйста, поторопись с чаем.

- Да, да, мадам. - И Мэри выбежала из комнаты.
Софи принялась расхаживать из угла в угол. Мягкие туфельки бесшумно ступали
по темному пестрому ковру. Она
заметила, что кружевная отделка пеньюара отпоролась и повисла над грудью.
Невыносимый, невероятно надменный человек. И за него она вышла замуж! Он
думает, стоит ему дотронуться до нее,
как она упадет в его объятия. И он будет вот так ее поддразнивать, пока не
добьется своего. Софи прекрасно понимала его
намерения. Видимо, мужская гордость требует поскорее увлечь ее в постель.
Джулиан не успокоится до тех пор, пока не докажет свои права на нее. Таким
образом, у нее не будет возможности
потрудиться над созданием гармоничных отношений в семье, о которых она так
мечтала. Джулиан намерен во что бы то ни
стало и не теряя времени соблазнить ее.
Софи резко остановилась: а удовлетворится ли граф Рейвенвуд только одной
победной ночью? Ведь Джулиан в нее не
влюблен. Она прекрасно сознавала, какой вызов ему бросает: жена отказывает в
привилегии, которая - он, как муж, уверен
в этом - принадлежит ему по праву. Но если он будет считать, что наконец доказал
и себе, и ей свою способность
соблазнить жену, возможно, тогда он оставит ее в покое?
Софи быстро подошла к изящному шкафчику, где хранились ее снадобья, и обвела
взглядом ровные ряды маленьких
деревянных подносиков и ящичков. Ее трясло от гнева, страха и других чувств,
которые сейчас она не способна была
объяснить. У нее мало времени, через несколько минут сюда явится Джулиан,
обнимет ее, будет ласкать так же, как ласкал
балерин и актрис и еще черт знает кого...
Отворилась дверь, и в спальню вошла Мэри с серебряным подносом в руках.
- Ваш чай, мадам. Что-нибудь еще?
- Нет, спасибо, Мэри. Можешь идти, - сказала Софи, изобразив на лице улыбку.
Но глаза Мэри разгорелись еще ярче. Она присела в легком реверансе, после
чего удалилась.
Софи была уверена, что слышала сдавленный хохоток в прихожей. Вероятно, слуги
знают все, что здесь происходит,
промелькнуло в голове Софи. Неужели горничной известно и о том, что Джулиан не
провел еще ни одной ночи с женой? Эта
мысль показалась ей оскорбительной.
Софи пришло в голову, что раздражение Джулиана отчасти объясняется тем, что
все слуги оживленно обсуждают,
почему новая жена не приглашает хозяина к себе в спальню.
Софи не позволила своему сердцу уступить жалости. Она не собиралась сдаваться
ради удовлетворения мужской
гордости Джулиана. Гордости у него хоть отбавляй. Она взяла щепотку душицы и
другой, более сильной травы и умело
смешала их в чайнике для заварки.
Потом села, поскольку не могла стоять из-за сотрясавшей ее нервной дрожи. Ей
не пришлось долго ждать неизбежного.
Дверь между спальнями тихо отворилась, Софи вздрогнула. Джулиан стоял в черном
шелковом халате с вышитым гербом
графства Рейвенвуд. Он смотрел на нее с насмешливой улыбкой.
- Вы слишком волнуетесь, моя дорогая, - нежно сказал он, неслышно прикрывая
дверь. - Так бывает всегда, когда
долго откладываешь дела на завтра. Вы раздули все до ужасающих размеров. Но к
утру все вернется на круги своя, как и
должно быть.
- В последний раз прошу вас, Джулиан, не требуйте невозможного. Не
настаивайте... Вы нарушаете если не букву, то
дух нашего соглашения.
Улыбка сошла с лица Джулиана, взгляд его потяжелел. Он засунул руки в карманы
халата и принялся медленно
расхаживать по комнате.
- Лучше не будем обсуждать мою честь. Уверяю вас, для меня это слишком
серьезно, и я еще ни разу не запятнал ее.
- Значит, у вас собственное представление о чести, милорд.
Он сердито посмотрел на нее:
- Я гораздо лучше вас знаю, что такое честь. И что входит в это понятие.
- А я не могу верно определить, что входит в это понятие, лишь потому, что я
женщина?
Он расслабился, и снова на его губах заиграла усмешка.
- Вы не просто женщина, моя любовь. Вы самая необыкновенная женщина в мире. Я
даже не предполагал, когда просил
вашей руки, что получу такую изумительную жену, словно сотканную из
противоречий. Кстати, у вас на пеньюаре кружева
болтаются.

Софи стало неловко. Внутри что-то сжалось, когда она увидела, что оторванные
кружева висят над грудью. Она
попыталась поправить их, но безуспешно. Подняв взгляд, она обнаружила, что ей
приходится смотреть на Джулиана сквозь
выбившиеся из прически локоны. В раздражении Софи заправила локон за ухо и
решительно поднялась:
- Не хотите ли чаю, милорд?
Поощряющая улыбка разлилась по его лицу, глаза Джулиана стали совсем
зелеными.
- Спасибо, Софи. После портвейна, который я позволил себе за ужином, чашка
чая не помешает. Мне совсем не хочется
попасть в объятия Морфея в самый неподходящий момент. Иначе вы окончательно во
мне разочаруетесь.
Надменный мужлан, подумала она, трясущимися руками наливая ему заварку. Он
понял ее предложение как
добровольную сдачу. Несомненно. Джулиан принял из рук жены чашку с таким видом,
будто она вручала полководцу на
поле битвы меч победителя.
- Какой изумительный аромат. Это ваш собственный рецепт, Софи? - Джулиан
отхлебнул и снова прошелся по
комнате.
- Да... - Казалось, слово застряло у нее в горле. Она пристально следила за
ним - он сделал еще глоток. - Душица и...
еще кое-какие цветы. Очень успокаивает нервы.
Джулиан с отсутствующим видом кивнул.
- Прекрасно. - Он остановился перед столиком из розового дерева, пробежав
глазами по аккуратно расставленным
книгам. - Книги, которые читает моя ученая жена. Что ж, посмотрим, насколько ваш
вкус достоин сожаления. - Он взял
одну, потом другую - в кожаных переплетах. Отпил еще чаю, изучая названия. - Вот
как: Вергилий, Аристотель в
переводе. Книги достаточно серьезные для среднего читателя. И не такие ужасные.
Я тоже читаю подобную литературу.
- Я рада, что вы одобряете мои увлечения, - напряженно проговорила Софи.
Он удивленно посмотрел на нее:
- Вы признаете мою покладистость, Софи?
- Да, вы очень покладисты.
- Вообще-то снисходительность мне не свойственна. Но мне просто интересно
знать о вас все. - Он поставил книги
классиков на место. - Так, что у нас еще здесь? "Естествознание" Уэсли. Довольно
старая книга, по-моему?
- Прекрасная книга о травах, милорд. Там очень много сведений об английских
травах. Эту книгу подарил мне дедушка.
- Ах да, травы... - Он положил книгу и взял следующую, сдержанно улыбаясь. -
Прекрасно, наконец вижу
романтическую чепуху лорда Байрона, проникшего даже в деревню. А как вам
нравится Чайльд Гарольд, Софи?
- Очень интересно. А вам, милорд?
Он ответил улыбкой на открытый вызов:
- Признаюсь, почитывал. И должен сказать, что этот человек скорее всего герой
мелодрамы. На мой взгляд, он из
нескончаемой череды мелодраматических глупцов. Боюсь, мы еще что-нибудь услышим
от этих байроновских тоскующих
героев.
- По крайней мере Байрон не скучен. Насколько я знаю, сейчас лорд Байрон
очень моден в Лондоне, - проговорила
Софи, как бы пытаясь нащупать, не сойдутся ли их интеллектуальные интересы.
- Если вы под этим подразумеваете, что женщины буквально бросаются ему на
шею, - я согласен. Любого мужчину
просто затопчут тысячи маленьких хорошеньких ножек, если такой идиот осмелится
появиться на сборище, где
присутствует Байрон. - Но Джулиан явно не завидовал поэту, феномен Байрона его
просто удивлял. - А что еще на вашей
полке? Какие-то тексты по математике?
Софи чуть не поперхнулась, увидев, какую книгу он держит в руках.
- Не совсем, милорд.
Внезапно снисходительное выражение исчезло с лица Джулиана.
- Уоллстоункрафт. "Защита прав женщин"?
- Вы не ошиблись, милорд.
Он поднял глаза от книги и посмотрел на нее, словно прозрев:
- Так вот какие книги вы читаете"? Эту смешную чепуху, изложенную женщиной,
которая ничем не лучше уличной
потаскушки?
- Мисс Уоллстоункрафт не была... потаскушкой! - горячо возразила Софи. - Она
свободный мыслитель. Умная
женщина, очень способная.

- Она была куртизанкой. Открыто жила с несколькими мужчинами, не оформляя
брак.
- Она чувствовала, что брак - западня. Выходя замуж, женщина полностью
попадает под власть мужа. У нее нет
никаких прав. И мисс Уоллстоункрафт чувствовала, что такие порядки надо менять.
И я с ней полностью согласна. Вы
утверждаете, что хотите понять меня. В таком случае вам надо побольше узнать и о
моих интересах. Прочитайте
Уоллстоункрафт, милорд.
- Я не собираюсь читать идиотскую писанину. - Джулиан отшвырнул книгу в
сторону. - И более того, моя дорогая, я
не, собираюсь позволять вам отравлять мозги писаниной женщины, которую вообще-то
следовало запереть в бедламе,
оградить от общества или отправить на Тревор-сквер к профессиональным
куртизанкам.
Софи едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него свою полную чашку чая.
- Мы заключили договор о моем свободном выборе книг, милорд. Вы собираетесь и
его нарушить?
Джулиан одним глотком допил чай, поставил чашку на блюдце и решительно
направился к ней. Его лицо пылало
холодной яростью.
- Еще одно обвинение в нарушении слова чести, мадам, и я не отвечаю за
последствия. Я и так достаточно натерпелся
от того фарса, который вы именуете медовым месяцем. Пришло время поставить все
на свои места. Я довольно долго
потакал вам, Софи. Сейчас вы наконец станете настоящей женщиной - и в спальне, и
за ее пределами. Вы будете
прислушиваться к моему мнению во всем, даже в том, что читать, а что нет.
Чашка на блюдце опасно зазвенела, когда Софи вскочила на ноги. Непослушный
локон снова вырвался из прически. Она
попятилась назад, и каблучок домашней туфельки зацепился за кайму пеньюара.
Раздался треск - тонкая ткань порвалась.
- Только посмотрите, что вы наделали! - воскликнула она.
- Я еще ничего не сделал. - Джулиан встал перед ней, разглядывая ее
возмущенное лицо. Его взгляд потеплел. -
Успокойтесь, у вас такой вид, будто вы доблестно сражаетесь за свою женскую
честь. - Он поднял руку и, нежно
коснувшись ее локона, пропустил его между пальцами. - Как это вам удается, Софи?
- тихо спросил он.
- Что удается?
- Да ни одна из знакомых мне женщин не способна добиться такого
обворожительного беспорядка в своей внешности.
У вас всегда что-то - или ленточка, или кружево - откуда-то свисает, или же
локоны выбиваются из прически.
- Для вас не является секретом, что я не склонна к женским уловкам, и вы
знали об этом, когда делали мне
предложение, милорд.
- Да, конечно. Я же не ругаю вас за этот беспорядок. Просто удивляюсь, как
вам это удается, и так безыскусно. - Он
потянулся к ее волосам, освободил их от заколок
Софи напряглась, когда другой рукой он обвил ее талию, притянул к себе. В
смятении она спрашивала себя, сколько еще
понадобится времени, чтобы чай подействовал на Джулиана. Он, кажется, не
собирался засыпать.
- Окажите любезность, Джулиан...
- Я стараюсь быть любезным, - пробормотал он ей на ушко. - Я не хочу ничего
больше, чем быть любезным с вами
сегодня ночью. И предлагаю вам расслабиться и позволить мне доказать, что быть
женой не так уж плохо.
- Я все же должна настаивать на условиях нашего договора.
Она попыталась спорить, но так волновалась, что не могла даже стоять на
ногах. Она вцепилась в плечи Джулиана, с
ужасом соображая, что же ей делать, если она вдруг по оплошности, второпях,
смешала не те травы.
- Завтра утром вы даже не вспомните о нашем глупом договоре, - пробормотал
Джулиан, впиваясь в ее губы долгим
пьянящим поцелуем. Его руки нащупали завязки на пеньюаре.
Когда пеньюар начал медленно сползать с плеч, Софи резко рванулась. Она
уставилась в разгоряченное лицо Джулиана,
пытаясь заметить признаки сонливости.
- Джулиан, можете ли вы подарить мне еще несколько минут? Я не допила чай.
Почему бы и вам не выпить еще чашку?
- Не надейтесь, моя сладость. Вы ведь пытаетесь только отсрочить неизбежное.
Но уверяю вас, это неизбежное
окажется весьма приятным для нас обоих. - Его руки ласкали ее тело, замерли на
талии, потом спустились на бедра,
натягивая ткань шелковой сорочки. - Как приятно, - прошептал он, и его голос
стал хриплым, когда он нежно сжал ее
бедра.

Софи запылала под его напряженным взглядом. Желание, исходившее от мужчины,
гипнотизировало. Еще никогда в
жизни мужчина не смотрел на нее так, как сейчас
Джулиан. Она чувствовала его силу, у нее слегка закружилась голова, будто она
сама выпила чай из трав...
- Поцелуйте меня, Софи, - требовательно попросил Джулиан, приподняв пальцами
ее подбородок.
Она послушно подняла голову, встала на цыпочки и нежно скользнула губами по
его рту. "Ну сколько еще ждать?" -
нетерпеливо спрашивала она себя.
- Еще раз, Софи.
Ее пальцы вцепились в ткань его халата, когда она еще раз коснулась губами
его губ. Он был горячий, сильный, и ему так
трудно противостоять. Ведь она могла бы провести всю ночь, тесно прижавшись к
нему, как сейчас, но она понимала, что он
будет настаивать на большем, чем поцелуи.
- Уже лучше, моя дорогая, моя сладкая... - Его голос становился все более
хриплым. Действие снотворного? Или
желания? - Как только мы поймем друг друга, нам будет хорошо, Софи.
- Вы так же поступали со своей любовницей? - храбро спросила Софи.
Его лицо напряглось.
- Я несколько раз предупреждал вас не упоминать об этом.
- Вы меня все время предупреждаете о чем-то, Джулиан. Я устала от ваших
предупреждений.
- Неужели? Возможно, вам пора понять, что я способен не только на слова, но и
на действия.
Он взял ее на руки и понес к кровати, бережно положил ее на постель. Она
торопливо поправила задравшуюся ночную
сорочку. Подняв глаза, увидела, что Джулиан не сводит глаз с ее груди: очертания
ее сосков проступали сквозь
полупрозрачную ткань.
Джулиан сбросил халат, скользя взглядом по ее телу.
- Какие красивые ноги. Я уверен, что все остальное не хуже.
Но Софи уже не слушала. Она с удивлением рассматривала его обнаженную фигуру.
Ей никогда не приходит лось видеть
обнаженного мужчину, да еще в боевой готовности к занятию любовью. Это зрелище
было ошеломляющим и
захватывающим. Она считала себя довольно зрелой и хорошо осведомленной, не то
что несмышленые девицы, падающие в
обморок по малейшему поводу. Она, как не раз напоминала Джулиану, росла в
деревне. Но орудие Джулиана, воинственно
угрожающее из-за черных завитков, казалось огромным. Кожа на его плоском животе
была натянута, широкую грудь
покрывала густая поросль. Софи понимала, что ему не составит труда с ней
справиться.
В пламени свечи Джулиан выглядел очень опасным. Но его дикая мужская сила
приводила Софи в волнение и трепет.
- Джулиан, нет, - быстро проговорила она. - Пожалуйста, не делайте этого. Вы
дали мне слово.
Страсть в его глазах сменилась гневом. Он произнес нетвердым голосом:
- Черт побери, Софи, я был чрезвычайно терпелив. Не говорите мне больше ни
слова о нашем так называемом
соглашении. Я не собираюсь его нарушать.
Он опустился на кровать, потянулся к ней, большие сильные руки схватили ее за
плечи. Наконец она заметила, как его
взгляд подернулся туманом, и поняла, что он вот-вот уснет. Но облегчения не
почувствовала.
- Софи, - продолжал он полусонно. - Какая мягкая, какая сладкая. Вы моя... -
Длинные темные ресницы медленно
опустились, скрывая смущение в глазах Джулиана. - Я позабочусь о вас, я не
позволю, чтобы вы ускользнули от меня, как
та дрянь, Элизабет. Скорее я задушу вас.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Софи напряглась, но он не дотронулся до
ее губ, со стоном рухнув на подушку. Его
сильные пальцы не отпускали ее еще несколько секунд, потом разжались.
Сердце Софи билось часто-часто, пока она лежала рядом с Джулианом. Какое-то
время она боялась шевельнуться.
Наконец успокоившись и убедив себя, что он не проснется - вино и травы заставят
его проспать да самого утра, - Софи
выбралась из постели, не спуская глаз с величественной фигуры Джулиана. Он
выглядел сильным и грозным на нежных
белых простынях.
Что она наделала! Стоя у кровати, Софи попыталась собраться с мыслями. Сейчас
было невозможно сказать с
определенностью, что вспомнит Джулиан утром. Гнев мужа будет ужасным, если он
поймет, что жена опоила его. Поэтому
надо убедить Джулиана, что он достиг своей цели.

Софи рылась в своем аптекарском хозяйстве. Однажды Бесс рассказывала ей, что,
после того как женщина впервые
занимается любовью, появляется кровь. Особенно если мужчина не очень заботлив и
нежен. Джулиан утром будет искать
кровь на простыне - свидетельство того, что он исполнил обязанности мужа.
Софи смешала красноватые листья травы с чаем. Потом с сомнением оценила свою
работу. Цвет был подходящий, но
очень бледный. Плеснула на простыню. Не очень-то убедительно, - может, из-за
того, что ткань сразу же промокла. Она
добавила жидкости на простыню, где только что лежала. Ткань снова промокла, и
осталось маленькое красноватое
пятнышко. Но достаточно ли этого, чтобы успокоить мужчину, жаждущего убедиться в
девственности избранницы?
Она напряженно нахмурилась и, решив, что пятнышко слишком маленькое, добавила
еще. Рука задрожала, когда она
склонилась к кровати, и жидкости пролилось гораздо больше, чем следовало.
Испуганно она отступила назад и пролила еще.
Теперь мокрое пятно было внушительных размеров. Софи в сомнении покачала
головой: не перестаралась ли.
Остатки смеси она вылила в заварочный чайник, задула свечи и осторожно
скользнула в кровать рядом с Джулианом,
стараясь не касаться его крепких мускулистых ног. И ей не оставалось ничего
другого, как попытаться заснуть в ею же
сотворенной большой луже на простыне.

Глава 4

Джулиан услышал, как открылась дверь и в спальню проникли приглушенные
женские голоса. Дверь снова закрылась, и
он уловил веселое дребезжание подноса с завтраком, который опустили рядом с
кроватью на столик. Он медленно
пошевелился, чувствуя необычную сонливость. Во рту был отвратительный привкус.
Он нахмурился, пытаясь вспомнить,
сколько портвейна выпил прошлым вечером.
С большим усилием он открыл глаза и в первый момент ничего не мог понять.
Похоже, стены его комнаты перекрасили
за ночь. Он уставился на незнакомые китайские узоры и долго смотрел на них, пока
память медленно возвращала к нему
события прошлой ночи.
Джулиан лежал в постели Софи. Он медленно приподнялся на подушке, ожидая, что
представшая перед ним картина
вызовет приятные воспоминания. Но ничего не приходило на ум: мешала непроходящая
раздражающая боль в голове. Он
снова нахмурился и потер виски.
Не может быть, чтобы он не помнил, как занимался любовью со своей женой! Хотя
его слишком долго продержали в
болезненной готовности к этому - он страдал почти десять дней в ожидании
счастливого момента. И уж конечно, результат
должен был вызвать у него самые приятные воспоминания. Он обвел взглядом комнату
и увидел у гардероба Софи. Она
стояла к нему спиной в том же пеньюаре, что и накануне вечером. Он улыбнулся,
заметив, что кружевная оборка ее сорочки
подвернулась под воротничок. Джулиан испытал сильное желание подойти к ней и
поправить оборку, но потом решил, что
лучше вообще снять с нее пеньюар и вернуть ее в постель.
Он попытался вспомнить, как выглядят ее маленькие нежные груди в свете
свечей, но единственное, что у него возникло
перед глазами, - это темные напрягшиеся соски под мягкой тканью шелковой ночной
рубашки.
Подталкивая свою память дальше, он вдруг обнаружил, что помнит, как его жена
лежала в постели в ночной рубашке, как
обнажились ее стройные изящные ножки, и он вспомнил, какое волнение испытал при
мысли, как они могли бы обхватить
его бедра.
Он вспомнил также, как сбросил с себя халат, почувствовав безумное желание. В
глазах Софи стоял ужас, когда она
смотрела на него. Он разозлился, подошел к кровати, сел рядом с ней, полный
решимости переубедить ее и заставить
принять его. Она была насторожена, и беспокойство застыло в ее глазах, но он
знал, как убедить ее расслабиться и
насладиться его ласками. Она уже отвечала ему взаимностью.
Он помнил, как потянулся к ней и...
Джулиан потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Конечно, он не мог
опозориться, не справившись с
обязанностями мужа. Ему просто необходимо было сделать Софи своей, и не мог же
он, в конце концов, заснуть на полпути,
независимо от количества выпитого портвейна.

Ошеломленный провалами своей памяти, Джулиан попытался выбраться из-под
одеяла. И вдруг увидел на простыне
большое пятно, высохшее за ночь. Он с облегчением улыбнулся. Конечно, он должен
был его увидеть. Нет, он не
опозорился!
Но минутой позже к удовлетворению примешалось некоторое сомнение. Краснокоричневое
пятно на постели было
слишком большим.
Невозможно большим.
Чудовищно большим.
Что же он такое сотворил со своей хрупкой нежной женой? Джулиан только раз
овладевал девственницей - в первую
брачную ночь с Элизабет. За все последние горькие годы ему больше не
представилось случая, так что нечего было
вспомнить и не с чем сравнить.
Он слышал мужские разговоры и знал, что обычно женщина не истекает кровью,
как зарезанный теленок. Иногда вообще
крови не бывает. Но чтобы вызвать такое кровотечение, мужчина должен был
растерзать женщину. Видимо, он причинил
очень много боли, если появилось такое пятно.
Тошнотворный спазм сжал горло Джулиана, пока он рассматривал ужасное
свидетельство своего зверства. И вдруг он
вспомнил свои слова: "Ты поблагодаришь меня утром".
Боже мой! Ни одна женщина, пострадавшая подобно Софи, не стала бы благодарить
мужчину, который столь жестоко ее
ранил. Она должна его возненавидеть. Джулиан закрыл глаза, отчаянно пытаясь
вспомнить, что же он с ней вытворял. Но
никакой картины не возникало в затуманенном мозгу. Однако нельзя же отрицать
очевидное. Он снова открыл глаза.
- Софи! - Голос прозвучал неуверенно даже для самого Джулиана.
Софи вздрогнуло, точно он ударил ее хлыстом. Она повернула к нему лицо с
таким выражением что Джулиан стиснул
зубы.
- Доброе... доброе утро, милорд. - Она смотрела на него широко открытыми,
полными смущения глазами.
- Я понимаю, предполагалось, что сегодняшнее утро должно быть намного лучше,
чем есть. Во всем виноват я.
Он потянулся за халатом. Ему понадобилось время, чтобы надеть его, при этом
он лихорадочно соображал, как с честью
выйти из положения. Вряд ли она сейчас в состоянии выслушивать объяснения. Бог
ты мой, когда же наконец прекратится
мучающая его головная боль.
- Я думаю, слуга вам уже все приготовил для бритья.
Джулиан оставил без внимания ее слова.
- Ты хорошо себя чувствуешь? - тихо спросил он.
Он подошел к жене и остановился, когда она вдруг отшатнулась. Но, упершись
спиной в гардероб, она не могла
отступать дальше, хотя в ее глазах читалось именно такое желание. Она замерла,
уцепившись за расшитую муслиновую
юбку, и взволнованно смотрела на него.
- Со мной все хорошо, милорд.
Джулиан с силой втянул воздух.
- Софи, малышка, что такое я сотворил с тобой? Что наделал? Неужели я был
ночью таким ужасным монстром?
- Вода для бритья стынет.
- Софи, меня не волнует вода для бритья. Меня волнует твое самочувствие!
- Я сказала уже, что со мной ничего не случилось. Пожалуйста, Джулиан, мне
надо одеться.
Он застонал и придвинулся к ней, не обращая внимания на попытки Софи избежать
его прикосновений. Он мягко взял ее
за плечи и заглянул в испуганные глаза:
- Мы должны поговорить.
Она облизала губы.
- Вы не удовлетворены, милорд? Я надеялась, что наконец-то вы успокоитесь.
- Бог ты мой, - выдохнул он, нежно притянув ее голову к своему плечу. - Могу
себе представить, как ты отчаянно
надеешься, что я наконец удовлетворен. Не сомневаюсь, ты и думать не хочешь о
второй ночи.
- Конечно, милорд, я предпочла бы не иметь второй такой ночи. Пока я жива. -
Голос Софи звучал глухо, поскольку
она уткнулась в его халат. Он понял, насколько искренне ее желание.
Его мучила вина. Успокаивая, он гладил Софи по спине:
- А если я поклянусь, дам слово чести, что в следующий раз все будет не так
плохо?
- Слово чести, милорд?

Он выругался, еще сильнее прижал ее к себе. Он чувствовал ее напряжение, но
понятия не имел, как вывести ее из этого
состояния.
- Возможно, ты не веришь в мое слово чести, но обещаю, в следующий раз, когда
мы займемся любовью, ты не будешь
страдать.
- Я даже мысли не допускаю о следующем разе, Джулиан.
Он медленно выдохнул:
- Да, понимаю.
Он почувствовал, как Софи пытается высвободиться из его рук, но не отпускал
ее. Он должен найти способ успокоить ее,
уверить, что он вовсе не чудовище, каким показался ей прошлой ночью.
- Извини, дорогая, сам не знаю, что на меня нашло. Может показаться странным,
но, честно говоря, я даже не помню,
что случилось. Поверь, я не хотел причинить тебе боль.
Софи пошевелилась, упираясь ему в плечи:
- У меня нет желания это обсуждать.
- Мы должны. Иначе будет еще хуже. Софи, посмотри на меня.
Она медленно подняла голову, неуверенно взглянула на него из-под ресниц и
торопливо отвела взгляд.
- Что вы хотите от меня, Джулиан?
Его руки на миг сжали ее, потом он заставил себя расслабиться.
- Я хочу, чтобы ты простила меня и не злилась из-за проклятой ночи. Конечно,
я сейчас прошу слишком многого...
Она прикусила губу:
- Ваша гордость удовлетворена?
- Черт с ней, с гордостью. Я пытаюсь извиниться перед тобой и объяснить, что
никогда не будет так... так неприятно. -
Проклятие! "Неприятно" - разве этим словом можно объяснить, что она чувствовала
прошлой ночью, когда он такое с ней
сотворил? - Любовь должна быть приятна и мужчине, и женщине. Любовь - это
удовольствие. И я хотел, чтобы ты его
испытала. Не знаю, что случилось... видимо, у меня помутился разум. Черт побери,
я, наверное, сошел с ума.
- Пожалуйста, милорд. Ваши слова меня ужасно смущают. Неужели мы должны
обсуждать случившееся?
- Но пойми, нам просто необходимо все обсудить.
После паузы она осторожно спросила:
- А почему необходимо?
- Софи, ну будь наконец разумной, моя радость. Мы женаты и должны заниматься
любовью часто, поэтому у тебя не
должно быть страха после первого опыта.
- Я не хотела бы называть любовью то, что не имеет к любви никакого
отношения, - резко ответила Софи.
Джулиан закрыл глаза, пытаясь не терять самообладания. Ничего не поделаешь,
он должен проявить терпение по
отношению к своей жене. К сожалению, он не мог похвастаться этой чертой своего
характера.
- Софи, ты ненавидишь меня?
Она тяжело вздохнула и уставилась в окно.
- Нет, милорд.
- Хорошо, во всяком случае, уже что-то. Немного, но что-то. Проклятие, Софи,
что я делал с тобой ночью? Я
набросился на тебя? Но клянусь, я ничего не помню после того, как подошел к
твоей кровати.
- Я на самом деле не желаю это обсуждать, милорд.
- Да, разумеется.
Он запустил пальцы себе в волосы. Разве можно ожидать, что она сейчас в
подробностях опишет все его действия? Он и
сам ничего не хотел слышать. Однако ему необходимо знать, что он действительно
сделал с ней и как низко может
опуститься. Воображение уже начало мучить его.
- Джулиан!
- Вы правы, этому нет прощения, но вчера вечером я выпил слишком много
портвейна. Клянусь, я никогда больше не
приду к тебе в таком скверном состоянии. Этого, конечно, нельзя простить. И всетаки,
пожалуйста, простите меня и
поверьте, что в следующий раз все будет совсем иначе.
Софи откашлялась
- Что касается следующего раза...
Он поспешно прервал ее:
- Я понимаю, ты не горишь желанием повторить эту ночь, но не будем торопить
события. Мы можем заниматься
любовью, Софи. Это для тебя только первый неудачный опыт. Мы можем провести
сравнение: допустим, ты упала с лошади,
пытаясь научиться ездить верхом. И если снова не сядешь в седло, ты уже никогда
не овладеешь искусством верховой езды.

- Я не совсем уверена, что собираюсь им овладеть, - пробормотала она.
- Софи!
- Да, конечно. Но есть маленькая проблема - наследник. Извините, милорд. Я
чуть не забыла о ребенке. Он проклинал
себя.
- Да не думаю я о наследнике! Я думаю о тебе! - простонал он.
- Наш договор заключен на три месяца, - тихо напомнила Софи. - Можем ли мы
вернуться к первоначальному сроку?
Джулиан выругался про себя.
- Сомневаюсь, что это будет лучший выход. Твоя естественная неловкость за три
месяца вырастет до чудовищных
размеров. Софи, я тебе объяснил, что самое страшное позади. Зачем возвращаться к
глупому договору?
- Да, именно. Особенно после того, как вы достаточно ясно дали понять, что у
меня слишком мало средств добиваться
выполнения нашего соглашения. - Она высвободилась из его объятий и подошла к
окну. - Вы были совершенно правы,
милорд, утверждая, что у женщины очень мало прав в браке. Она может положиться
только на слово чести мужаджентльмена.
Новая волна неловкости и чувства вины накрыла его с головой. Но когда
вынырнул из нее, он скорее предпочел бы
оказаться перед лицом дьявола, чем перед Софи. По крайней мере он мог бы
защищаться.
Его положение казалось невыносимым. Остается одно достойное решение, и
следует выбрать именно его, даже если
уверен, что этим все осложнится еще больше.
- А могла бы ты вновь поверить моему слову, если я соглашусь вернуться к
трехмесячному сроку нашего договора? -
глухо проговорил Джулиан.
Она быстро глянула на него через плечо:
- Да. Я могла бы вам поверить, если вы пообещаете не обольщать меня и не
применять насилие.
- Я хотел тебя обольстить, это верно. Однако сегодня ночью я применил
насилие. Совершенно справедливо, ты можешь
теперь расширить границы своих требований. Ну что ж, Софи, я согласен. Хотя мой
внутренний голос подсказывает, что
этого не следует делать, я все-таки не в силах отказать тебе в праве настаивать
на отсрочке.
Софи наклонила голову и сцепила перед собой пальцы:
- Благодарю вас, милорд.
- Не стоит благодарности. Поверь, я совершаю серьезную ошибку. Что-то здесь
не так. - Он потряс головой, словно
пытаясь восстановить в памяти прошлую ночь. Но перед ним словно возникла стена.
Неужели он потерял голову? - Я даю
тебе слово больше не пытаться обольстить тебя в течение действия нашего
соглашения. Не говоря уже ни о каком насилии.
- Он поколебался и протянул руку, чтобы привлечь ее к себе, но осмелился лишь
прикоснуться к ней. - Пожалуйста,
прости меня.
И Джулиан вышел из ее спальни, чувствуя, что вряд ли мог уронить себя в ее
глазах больше, чем уже уронил в своих
собственных.

---

Следующие два дня могли бы быть лучшими днями в жизни Софи. Наконец-то ее
медовый месяц стал таким, каким она
рисовала его в своих мечтах. Джулиан был добр, задумчив и бесконечно нежен. Он
относился к ней, точно она была редким
и бесценным произведением из фарфора. Молчаливая чувственная угроза, витавшая в
атмосфере пролетевших дней, наконец
исчезла.
Она не могла утверждать, что больше не видела желания во взгляде Джулиана,
оно было, но тщательно скрывалось, и
Софи больше не боялась, что пламя страсти вырвется из-под контроля. Наконец она
получила ту передышку, которую
хотела получить перед свадьбой.
Но вместо того чтобы успокоиться и наслаждаться жизнью, Софи чувствовала себя
совершенно несчастной. Два дня она
боролась с ощущением вины, пытаясь убедить себя, что поступила правильно, выбрав
единственно верное в сложивших
обстоятельствах решение. У нее так мало прав, что она вынуждена была
использовать средства, оказавшиеся под рукой.
Но свойственная ей честность не позволяла успокоить себя подобными
объяснениями. На третье утро после фиктивной
брачной ночи она поняла, что ни дня больше не выдержит, не говоря уже о трех
месяцах.

Никогда прежде Софи не чувствовала себя так скверно. Самобичевание Джулиана
давило на нее тяжелым грузом, и она
была не в силах его вынести. Совершенно очевидно, он ругал себя за то, чего не
делал. Но поскольку он не совершил ничего
дурного, Софи чувствовала себя намного хуже, чем если бы он действительно сделал
что-то плохое.
Она допила чай, принесенный горничной, со стуком опустила чашку на блюдце и
отбросила одеяло.
- Какой прекрасный день, мадам. Вы поедете кататься верхом после завтрака?
- Да, Мэри. И пожалуйста, пошли кого-нибудь спросить лорда Рейвенвуда, не
присоединится ли он ко мне.
- О, разве можно сомневаться в том, что его светлость поедет с вами? - весело
засмеялась Мэри. - Он примет любое
ваше приглашение, он поспешит даже в Америку, если вы его попросите. Мы все
просто не нарадуемся.
- А что особенное происходит?
- Мы видим, как он стелется перед вами, стараясь угодить... Никогда его таким
не знали. Его светлость должны быть
благодарны судьбе за то, что нашли себе такую жену, совсем не похожую на ту
ведьму, на которой он был женат в первый
раз.
- Мэри!
- Извините, мэм, но вы не хуже меня знаете... Это же не секрет. Она была
просто ненормальная... Так коричневый или
синий костюм для верховой езды, мадам?
- Новый коричневый, Мэри. И довольно о первой леди Рейвенвуд. - Софи сказала
это с должной твердостью. Она
ничего не хотела сегодня слышать о своей предшественнице. Вина, приносившая ей
столько страданий, внушала опасения,
что граф, узнав правду, решит, что она кое в чем похожа на его первую жену.
Часом позже Софи спустилась в холл, где ее уже ждал Джулиан. Он был одет в
элегантный костюм для верховой езды:
облегающие светлые бриджи, сапоги до колен, сюртук подчеркивали скрытую силу его
тела.
Джулиан улыбнулся, увидев на лестнице Софи. В руке он держал маленькую
корзинку.
- Я велел повару упаковать нам ленч в надежде, что мы поедем осмотреть руины
старого замка на холме за рекой. Как
вам мое предложение, дорогая? - С этими словами он подошел к Софи и подал ей
руку.
- Вы очень внимательны, милорд, - застенчиво отозвалась Софи, стараясь
удержать на лице улыбку. Его страстное
желание угодить ей трогало и в то же время заставляло страдать еще сильнее.
- Может быть, ваша горничная поднимется наверх и выберет ваши любимые книга?
Я выдержал бы любую, кроме
Уоллстоункрафт. Я сам взял из своей библиотеки кое-что. Кто знает, если будет
солнце, мы могли бы посидеть под
деревьями, почитать.
Сердце Софи дрогнуло.
- Хорошо, милорд. - Но потом она вернулась к реальности. Вряд ли у него будет
настроение сидеть и читать в тени
под деревьями, после того как он услышит ужасную правду.
Джулиан вывел ее из дома под яркие лучи весеннего солнца. Две оседланные
лошади ждали их - гнедой мерин и Ангел.
Конюхи стояли рядом. Джулиан внимательно наблюдал за Софи и, обвив рукой ее
талию, подсадил ее в седло. Его
напряженное лицо расслабилось, когда он заметил, что она не вздрогнула от его
прикосновения.
- Я очень рад, что вы решили сегодня покататься верхом, - сказал Джулиан,
вскочив в седло и взявшись за поводья. -
В последние два дня мне очень не хватало наших утренних прогулок. - Он бросил на
нее быстрый взгляд. - Вы уверены,
что хорошо себя чувствуете в седле?
Она покраснела и пустила своего мерина рысью.
- Вполне, Джулиан.
"До тех пор я буду вполне хорошо себя чувствовать, пока не найду мужества
рассказать тебе правду, а потом мне будет
очень плохо, - добавила она про себя и подумала: - Не побьет ли он меня?"
Часом позже они остановились возле руин старого нормандского замка, некогда
бывшего сторожевой крепостью над
рекой. Джулиан спешился, подошел к мерину Софи. Он нежно помог жене спуститься
на землю, а когда ее ноги коснулись
почвы, он не сразу отнял руки.
- Что-то не так, милорд?
- Нет. - Он насмешливо улыбнулся. - Все хорошо.

Он убрал руку с ее талии и заботливо поправил плюмаж на ее маленькой
бархатной шляпке, который, как всегда, был в
беспорядке и свисал под привычным опасным углом.
Софи вздохнула:
- Да, постоянные недочеты в моем туалете были одной из причин, по которой я
провалилась на брачном базаре в
Лондоне. Как бы горничная ни старалась привести в порядок мои волосы и одежду, я
всегда умудрялась появиться на балу
или в театре в таком виде, будто по мне проехал экипаж. Наверное, я предпочла бы
жить в более непритязательные времена,
когда люди носили меньше одежды и ее не надо было содержать в таком порядке.
- Я ничего не имею против того, чтобы жить с тобой в наше время. - Улыбка
Джулиана стала еще шире. В его
освещенных солнцем зеленых глазах искрился смех. - И чем меньше на тебе одежды,
тем лучше ты выглядишь.
Софи почувствовала, что снова краснеет, и, отшатнувшись от него, направилась
к груде камней, оставшихся от старого
замка. В другое время Софи нашла бы эти руины живописными. Сегодня же с трудом
заставляла себя сосредоточиться на
них.
- Прекрасный вид, не правда ли? Он напоминает мне старый замок на земле
Рейвенвудского аббатства. Мне надо было
привезти с собой альбом.
- Я вовсе не хотел смутить вас или нарушить ваш покой, мадам, - тихо
проговорил Джулиан, подходя к ней сзади. -
Или испугать напоминанием о той ужасной ночи. Я просто хотел немного пошутить. -
Он коснулся ее плеча. - Прошу
прощения.
Софи закрыла глаза:
- Ты не испугал меня.
- Каждый раз, когда ты уходишь от меня, я начинаю беспокоиться, что ты
боишься.
- Джулиан, прекрати, прекрати немедленно. Я тебя не боюсь.
- Не обманывай, малышка, - нежно убеждал он ее. - Я просто волнуюсь, что твое
мнение обо мне не скоро изменится.
- О, Джулиан, если ты еще хоть раз извинишься, я закричу! - Она отступила от
него, не осмеливаясь оглянуться.
- Софи, что за ерунда? Что сейчас не так? Мне жаль, что ты не желаешь слышать
мои извинения. Но у меня нет другого
достойного способа, кроме как попытаться тебя убедить, что мое раскаяние
искренне.
Все, что она могла сделать, - это не разрыдаться.
- Ты не понимаешь, - с несчастным видом проговорила Софи. - Я не хочу больше
слышать твоих извинений, потому
что... потому что в них...
Наступила короткая пауза, прежде чем Джулиан тихо сказал:
- Ты вовсе не обязана пытаться облегчить мою участь. Она обеими руками
вцепилась в плетку.
- Я не пытаюсь облегчить. Я просто пытаюсь объяснить тебе некоторые детали.
Дело в том, что я намеренно ввела тебя
в заблуждение.
Снова молчание.
- Я не понимаю. Что ты имеешь в виду, Софи? Что мое поведение ночью было не
столь плохим, как мне кажется? Ну,
пожалуйста, не беспокойся. Мы оба знаем правду.
- Нет, Джулиан. Ты не знаешь правду. Ее знаю только я. И должна кое в чем
признаться, но боюсь, что ты очень
разозлишься.
- Но не на тебя. Я никогда не смогу разозлиться на тебя.
- О, молю Бога, чтобы ты помнил об этом, хотя здравый смысл подсказывает мне,
что ты забудешь свое обещание. -
Она собрала все мужество, не осмеливаясь обернуться и прямо посмотреть ему в
глаза. - Причина, по которой ты не
должен извиняться заревое якобы постыдное поведение, в том, что ты ничего
плохого не сделал...
- Что?!
Софи, закрывая лицо рукой в перчатке, задела шляпку, и плюмаж снова съехал
набок.
- То есть ничего не произошло, хотя ты думаешь, что произошло.
Тишина за ее спиной стала оглушающей. И тут Джулиан снова заговорил:
- Софи, черт побери! Но ведь было так много крови! И она бросилась объяснять,
пока мужество совсем не оставило ее:
- Но со своей стороны я должна вам указать, что вы пытались нарушить суть
нашего соглашения. Я очень нервничала и
злилась... Надеюсь, вы примете это во внимание, милорд: вы из тех людей, которые
способны понять, что такое гнев.

- К черту, Софи! О чем ты говоришь? - Голос Джулиана стал слишком тихим.
- Я пытаюсь, милорд, объяснить, что вы вовсе не терзали меня в ту ночь. Вы
просто заснули.
Наконец Софи медленно повернулась и посмотрела на него. Он стоял рядом. Ноги
в блестящих ботфортах расставлены, в
руке - плетка. Его изумрудный взгляд был холоднее, чем царство Аида.
- Разве я заснул?
Софи быстро кивнула, напряженно глядя мимо его
плеча:
- Я добавила в чай кое-каких трав. Я же говорила, что есть более эффективные
средства от бессонницы, чем портвейн.
- Помню, - вымолвил он ужасно тихо. - Но ты ведь тоже пила чай.
Она покачала головой:
- Я просто притворилась, что пью. Вы были слишком заняты, ругая книгу мисс
Уоллстоункрафт, поэтому вообще не
замечали, что я делаю.
Он сделал к ней шаг. Плетка болталась у его ног.
- Дьявольщина! Но ведь доказательство было на простыне! Пятно...
- Это травы. После того как вы заснули, я добавила их в чай, чтобы добиться
красноватого цвета. Только я не знала,
сколько надо лить жидкости на постель, и так волновалась, что пролила слишком
много, и пятно на постели получилось
больше, чем задумывалось.
- Ты пролила чай с травой?.. - медленно повторил он.
- Да, милорд.
- И таким образом я убедился, что жестоко набросился на тебя.
- Да, милорд.
- И ты утверждаешь, что той ночью ничего не произошло? Вообще ничего?
Что-то внутри Софи всколыхнулось.
- Да ведь вы же пытались соблазнить меня, несмотря на мои протесты и просьбы
не обольщать меня. И вы все равно
пришли ко мне в спальню, не слушая моих возражений, и я очень испугалась. Дело,
разумеется, не в том, что ничего не
случилось, - если вы понимаете, о чем я говорю, - а в том, что ничего не
случилось, потому что я помешала этому. Ведь
не только у вас есть характер, Джулиан!
- Так ты меня опоила?! - В его голосе прозвучали недоверие и ярость.
- Но это было легкое снотворное, милорд.
Плетка Джулиана хлестнула по кожаному верху сапога, прервав ее объяснения.
Глаза Джулиана зажглись, точно зеленые
изумруды.
- Ты опоила меня одним из своих проклятых составов и устроила декорации,
чтобы я подумал, что взял тебя силой.
По сути, ей нечего было возразить в ответ на такое заявление. Софи опустила
голову. Она стояла уставившись в землю,
плюмаж болтался перед глазами.
- Да, я полагаю, именно так вы можете относиться к случившемуся, милорд. Но я
никогда не собиралась заставить вас
думать, что вы, что... вы сделали мне больно. Я только хотела, чтобы вы думали,
что добились, чего хотели... выполнили
свою обязанность. Мне казалось, вас очень беспокоило то, что вы еще не
воспользовались правами мужа.
- И ты решила, что, однажды осуществив свои права, я оставлю тебя в покое на
следующие несколько месяцев?
- Я надеялась, что на какое-то время вы удовлетворитесь. И после этого
согласитесь со сроком нашего договора.
- Софи, если ты еще хоть раз упомянешь соглашение, я задушу тебя. По крайней
мере я испробую на твоей спине свою
плетку.
Она смело шагнула вперед:
- Я готова к вашему насилию, милорд. Хорошо известно, что у вас дьявольский
характер.
- Неужели? Но тогда я удивлен, как ты осмелилась сделать свое великое
признание наедине? На несколько миль вокруг
никого, кто мог бы услышать крики о помощи, если бы я захотел наказать тебя.
- Я решила, что было бы неправильно вовлекать окружающих в наши отношения, -
прошептала она.
- Ох как благородно, моя дорогая. Ты простишь меня, если я не поверю, что
женщина, способная опоить мужа, будет
настолько обеспокоена мнением слуг? - Его глаза сощурились. - Боже мой, что же
они подумали, меняя постельное белье
на следующее утро?
- Я объяснила Мэри, что пролила чай.
- Другими словами, один я поверил, что совершил грубое насилие над тобой.
Так-так, очень интересно.

- Прости, Джулиан. Я приношу свои искренние извинения. Ради оправдания я еще
раз напоминаю, что очень испугалась
и разозлилась. Я уже думала, что у нас все так хорошо складывается, что мы все
лучше узнаем друг друга... А ты вдруг со
своими угрозами...
- Мысль о том, чтобы заняться любовью, страшит тебя настолько, что ты готова
зайти так далеко? Черт побери, Софи,
ты же не девочка, ты зрелая женщина и прекрасно понимаешь, зачем я на тебе
женился.
- Я уже объяснила, что не боюсь самого действа, - призналась она с
горячностью. - Просто я хочу, чтобы у нас было
время узнать друг друга. Нам необходимо время, чтобы научиться понимать друг
друга как муж и жена. Я не желаю
превращаться в племенную кобылу для твоих прихотей, а затем возвращаться на
сельское пастбище. Согласись, что именно
это, и только это, ты имел в виду, когда женился на мне.
- Ни с чем не соглашусь. - Он еще раз стегнул кнутом по сапогу. - Насколько я
знаю, ты сама нарушила наш договор.
Мои требования просты, и их мало. И одно из них, если помнишь, - чтобы ты
никогда не лгала.
- Джулиан, я не лгала тебе. Скорее, я ввела тебя в заблуждение. Ты должен
понять, что я...
- Ты лгала мне, - грубо прервал он. - И если бы я не мучил себя виной в
последние дни, я бы сразу догадался. Ведь
все признаки были налицо. Ты не могла встречаться со мной взглядом. И если бы я
не думал, что ты просто не выносишь
одного моего вида, то сразу бы понял, что ты меня обманываешь.
- Извини, Джулиан: Мне очень жаль.
- Ты еще больше будешь сожалеть, когда мы с этим покончим. Я не твой дедушка,
который готов глупо потакать тебе
во всем, и пора это понять. Я надеялся, что ты достаточно умна, чтобы понять все
самой. Но видимо, нужен наглядный урок.
- Джулиан!
- Садись на свою лошадь, Софи.
Софи колебалась.
- Что ты собираешься делать?
- Когда все решу, тогда и скажу. А пока тебе полезно пострадать и
поволноваться в ожидании моего решения.
Софи побрела к мерину.
- Я понимаю, что ты в ярости, Джулиан. И может быть, я этого заслуживаю. Но я
действительно хочу услышать, как ты
собираешься наказать меня. Я же не выдержу этой неизвестности.
Джулиан взял ее сзади за талию так внезапно, что она вздрогнула. Он поднял ее
в седло, затем постоял минуту, глядя на
нее с холодной яростью.
- Если вы собираетесь устраивать такие трюки со своим мужем, мадам жена, вам
лучше сразу научиться жить в
ожидании наказания. Я отомщу, Софи. Можешь не сомневаться. Я не собираюсь
позволить тебе стать такой же
сумасбродной потаскухой, как моя первая жена.
Прежде чем она смогла что-то ответить, он отвернулся и вскочил на своего
Ангела. И, не говоря ни слова, галопом
понесся к дому, оставив Софи далеко позади.
Она приехала через полчаса после Джулиана и с удивлением обнаружила, что
веселый жужжащий дом, каким он был
несколько последних дней, изменился как по мановению волшебной палочки.
Эслингтон-Парк стал угрюмым и тихим.
Дворецкий печально посмотрел на Софи, когда она с несчастным видом вошла в
прихожую.
- Мы беспокоились о вас, миледи.
- Спасибо, Тайсон. Как видите, со мной ничего не случилось. А где лорд
Рейвенвуд?
- В библиотеке, миледи. Он дал указание, чтобы его не беспокоили.
- Понятно.
Софи медленно пошла к лестнице, тревожно оглядываясь на угрожающе закрытую
дверь библиотеки. Поколебавшись,
приподняла юбки костюма для верховой езды и побежала вверх, стараясь избежать
озабоченных взглядов слуг.
Джулиан появился к ужину, чтобы объявить о своем решении.
Когда он с непримиримо тяжелым взглядом сел за стол, Софи поняла, что он
обдумывал свою месть за бутылкой кларета.
Непроницаемое молчание воцарилось в столовой. Софи казалось, что все фигуры
на медальонах на потолке укоряюще
смотрели на нее.
Изо всех сил она пыталась проглотить кусочек рыбы... Когда Джулиан кивком
головы отправил дворецкого и слугу из
комнаты, Софи затаила дыхание.

- Утром я уезжаю в Лондон, - наконец нарушил молчание Джулиан.
Софи подняла на него глаза. В них зажглась надежда.
- Мы едем в Лондон, милорд?
- Нет, Софи. Ты не едешь в Лондон. Еду я. Ты же, моя дорогая разумная
женушка, останешься здесь, в ЭслингтонПарке.
Я собираюсь подарить тебе исполнение твоего самого сильного желания. Ты
можешь проводить остаток трех
прекрасных месяцев в абсолютном покое. Я даю торжественное слово, что не буду
тебе докучать.
До нее дошло, что он собирается оставить ее здесь, в Норфолке.
Софи замерла, пораженная.
- Я останусь одна, милорд?
Он улыбнулся с издевательской любезностью:
- Совершенно одна, даже без мужа, убитого чувством собственной вины, готового
танцевать под твою дудку. Однако в
твоем распоряжении хорошо обученный штат слуг, и, может быть, ты сможешь
развлечь себя, занимаясь лечением их
больных глоток и внутренностей.
- Джулиан, пожалуйста. Лучше ударь меня, и мы с этим покончим.
- Не искушай меня, - сухо посоветовал он.
- Но я не хочу оставаться здесь одна. Мы же договорились перед свадьбой, что
ты не оставишь меня в деревне, когда
поедешь в Лондон.
- Ты еще осмеливаешься упоминать о чем-то подобном? После всего, что
случилось?
- Мне очень жаль, если вам это не нравится, милорд, но вы же давали мне слово
перед свадьбой. Вы были так близки к
тому, чтобы нарушить собственное слово! А теперь собираетесь нарушить и другое.
Это... это нечестно с вашей стороны,
милорд.
- Не вздумай читать мне лекцию о чести и честности, Софи. Ты всего лишь
женщина и мало понимаешь в этом! -
рявкнул он.
Софи прямо взглянула в его глаза:
- Но я быстро учусь.
Джулиан тихо выругался и отшвырнул салфетку.
- Не смотри на меня как на человека, у которого нет чести. Уверяю тебя, я не
нарушаю клятву. Конечно, когда-нибудь я
возьму тебя в Лондон, но не раньше, чем ты согласишься выполнить обязанности
жены. В конце наших драгоценных трех
месяцев я вернусь, и мы обо всем поговорим. Думаю, к тому моменту ты поймешь,
что сможешь перенести мои
прикосновения. Так или иначе, мадам, я получу от нашего брака то, что хочу.
- Ну да, наследника.
Он усмехнулся:
- Ты уже доставила мне много осложнений, Софи. И если тебя это удовлетворяет,
пожалуйста. Я не собираюсь
позволять тебе и дальше превращать мою жизнь в кошмар.

---

На следующее утро Софи стояла потерянная среди мраморных скульптур в холле,
стараясь не подавать виду, что
расстроена, и наблюдала за приготовлениями Джулиана к отъезду. Слуга
присматривал за погрузкой багажа, а его
сиятельство подошел к жене и холодно и официально с ней попрощался:
- Я желаю вам наслаждаться своим браком в эти два с половиной месяца, мадам.
Он отвернулся, потом остановился и отвратительно выругался, снова заметив
болтающуюся ленточку, выбившуюся из
прически Софи. Задержался, быстро и нетерпеливо перевязал ее, после чего
удалился. Его каблуки застучали по мрамору.
Софи выдержала неделю унизительного наказания, прежде чем наконец пришла в
себя, посчитав, что уже достаточно
настрадалась за свое преступление. Конечно, она допустила серьезную тактическую
ошибку в отношениях с мужем, а
посему немедленно отправляется в Лондон. И мир снова наполнился для нее
радужными красками.
Если ей вменялось в обязанность научиться управляться с мужем, то почему бы и
Джулиану не научиться кое-чему в
обращении с женой? Софи решила, что их брак следует начать с новой страницы.

Глава 5

Джулиан вошел в клуб и обвел взглядом торжественную сцену, представшую перед
его взором.
- Здесь так уныло, будто на похоронах... - заметил он одному из своих друзей,
Майлзу Таргуду. - Или на поле битвы,
- добавил он, помолчав.
- А чего ты ожидал? - спросил Майлз. Его красивое молодое лицо исказила
угрюмая гримаса, как и лица других
мужчин в комнате. Но в живых голубых глазах светился веселый: огонек.

- Такая обстановка сегодня вечером во всех клубах Сент-Джеймса: мрачно и
скучно.
- Насколько я понимаю, первая часть мемуаров Физерстоун вышла сегодня.
- Да, как и обещал издатель. Разошлась за час.
- По мрачным лицам я делаю вывод, что великолепная Физерстоун выполнила свою
угрозу и назвала имена.
- Да, среди них Гластонбери и Плимтон, - кивнул Майлз в сторону мужчин
средних лет в углу комнаты. На маленьком
столике между ними стояла бутылка портвейна. Лорды, казалось, пребывали в
глубоком отчаянии. - И говорят, в
продолжении будет названо еще больше имен.
Губы Джулиана вытянулись ниточкой, когда он сел и взял свежий номер "Газетт".
- Да, женщина сумела доставить больше волнений, чем новости с полей сражений.
- Он пробежал глазами заголовки,
выискивая привычный отчет с театра военных действий и список погибших в ходе
кампании на полуострове - кампании,
которая, казалось, никогда не закончится.
Майлз улыбнулся:
- Да, тебе легко быть таким веселым. Твоя новая жена осталась в деревне, и ей
не попадутся на глаза эти газеты. А
Гластонбери и Плимтон не могут похвастаться везением. Говорят, леди Гластонбери
велела дворецкому запереть двери и не
пускать его домой. А жена Плимтона устроила такую сцену, что весь дом ходил
ходуном.
- Понятно, теперь оба спасаются в клубе.
- А куда им еще идти? Последнее прибежище.
- Вот уж пара дураков. - Джулиан нахмурился, читая сообщения с фронтов.
- Дураков? - Майлз откинулся на спинку кресла и посмотрел на друга весело, но
с уважением. - Полагаю, ты
сможешь им дать дельный совет, как уладить дело с рассерженной супругой. Не
каждому удается держать жену в деревне,
Джулиан.
Но Джулиан не позволил втянуть себя в этот разговор. Майлз и другие друзья
умирали от любопытства, желая узнать
побольше о его новой жене и познакомиться с ней.
- Гластонбери и Плимтон должны были позаботиться, чтобы мемуары не попали в
руки их женам.
- А как они могли помешать? Скорее всего та и другая с утра послали слуг
постоять в очереди у конторы издателя.
- Ну, если Гластонбери и Плимтон не способны управлять женами, то они оба
получили то, что заслуживают, -
бессердечно заявил Джулиан. - Муж должен установить твердые правила в доме.
Майлз подался вперед и, понизив голос, сказал:
- Говорят, оба могли спастись, но упустили свой шанс. Великолепная Физерстоун
решила использовать их как пример,
чтобы следующие жертвы были сговорчивее.
- О чем ты?
- А ты разве не слышал о письмах Шарлотты, которые она рассылает бывшим
любовникам? - протянул кто-то тихо.
Брови Джулиана взлетели вверх, когда подошедший с томной расслабленностью
опустился в кресло напротив него.
- Какие еще письма?
Майлз закивал:
- Расскажи, расскажи ему о письмах. Знакомься, Джулиан, это единственный
племянник и единственный наследник
распутного, расточительного и холостого графа Дарегейта.
Наследник улыбнулся жесткой улыбкой. Он походил на хищную птицу. Серебристосерый
цвет его глаз только усиливал
это впечатление.
- Ну как же. Записки великолепной Физерстоун были разосланы всем
потенциальным жертвам. За определенную сумму
мужчина мог выкупить свое имя из мемуаров.
- Шантаж, - мрачно бросил Джулиан.
- Конечно, - согласился Дарегейт с равнодушно-скучающим видом.
- Мужчина не должен платить, когда его шантажируют. Получив плату, вымогатель
будет преследовать жертву и
дальше, требуя большего.
- Я уверен, что именно так и решили Гластонбери и Плимтон, - кивнул Дарегейт,
- а в результате они не только
нашли свои имена в мемуарах Шарлотты, но на них еще и накинулись газетчики.
Очевидно, их доблести в ее будуаре не
произвели на великолепную Физерстоун особого впечатления.
Майлз простонал:
- Что, в мемуарах даже такие детали?
- Боюсь, что да, - насмешливо отозвался Дарегейт. - Только женщина может
запомнить все мелочи, недостойные
интереса мужчины, на которые он не обращает внимания: как, например, принять
ванну, поменять белье, прежде нем
нанести визит даме. А в чем дело, Майлз? Ты никогда не был в числе защитников
Шарлотты, не правда ли?

- Нет, но Джулиан какое-то время был. - Майлз рассмеялся.
- Слава Богу, это было так давно. Она, наверное, уже забыла меня, -
поморщился Джулиан.
- Я бы на это не полагался. У женщин такого сорта очень хорошая память.
- Не беспокойся, Джулиан, - поспешил на помощь Майлз. - Если тебе повезет,
твоя жена никогда не услышит про эти
мемуары.
Джулиан что-то проворчал и снова уткнулся в газету. Черт побери, но уж он-то
об этом позаботится!
- Скажи мне, Рейвенвуд, - прервал его Дарегейт, - когда ты представишь новую
жену обществу? Все горят
нетерпением увидеть ее. Сколько можно ее прятать?
- Между новостями о маневрах Веллингтона в Испании и мемуарами Физерстоун у
общества есть чем занять свое
внимание, - негромко отвечал Джулиан.
Таргуд и Дарегейт открыли рты, собираясь возразить, но, взглянув на холодное
выражение лица друга, передумали.
- Не взять ли еще бутылочку кларета? - предложил Дарегейт. - Что-то в горле
пересохло. Весь вечер играл в карты.
Как вы?
- Да. - Джулиан отложил газету в сторону. - Думаю, что присоединюсь.
- Не будете ли вы сегодня вечером у леди Иствелл? - беззаботно
поинтересовался Майлз. - Ходят слухи, что лорд
Иствелл получил утром записку от Шарлотты.
- И все гадают, известно ли об этом леди Иствелл? - уточнил Джулиан. - Я
видел его в бою на континенте. И ты,
Дарегейт, видел. Этот человек знает, как постоять за себя перед лицом врага. И
он, конечно, сумеет справиться с женой.
Дарегейт печально улыбнулся:
- Оставьте, Рейвенвуд, мы оба знаем, что борьба с Наполеоном - это пикник на
берегу моря по сравнению с битвой с
рассерженной женщиной.
Майлз понимающе кивнул, хотя всем было известно, что он никогда не был женат
и ни разу не имел серьезного романа.
- Да, ты очень мудро поступил, не прихватив жену. Очень мудро. Никаких
волнений.

---

Целую неделю в Лондоне Джулиан пытался убедить себя, что поступил
справедливо. Но сегодня вечером, как и всяким
вечером по приезде, сомнения терзали его душу.
Он скучал по Софи. Это было необъяснимо и неприятно, но это было так. Он
совершил глупость, оставив ее в деревне. С
ней следовало поступить иначе. К несчастью, Джулиан не знал как.
В смятении духа он вышел из клуба позднее обычного, вскочил в ожидавший его
экипаж и задумчиво уставился в окно,
глядя на темные улицы и на освещенные окна и витрины.
Как только он вспоминал, что с ним проделала Софи, когда он предъявил права
мужа, в нем вспыхивал гнев. И по
нескольку раз в день он повторял, что обязан ее проучить в самом начале брака,
пока она еще наивна и податлива. Она не
должна увериться, что может им управлять.
Но как бы он ни старался напоминать себе о ее поступке и о том, как важно
пресечь неповиновение в самом зародыше,
вспоминалось совсем другое. Он скучал по утренним прогулкам верхом, по беседам о
фермерском хозяйстве и по вечерним
играм в шахматы.
Он скучал по ее очарованию и женственности, по тому, как она воинственно
вздергивала подбородок, принимая его
вызов, по трогательной наивности, которая мягко светилась в ее бирюзовых глазах.
Он вспоминал ее счастливый озорной
смех и то, с какой радостью она давала советы слугам и арендаторам.
В последнюю неделю он постоянно ловил себя на мысли, что пытается
представить, что именно сейчас в облике Софи в
беспорядке. Он закрыл глаза, желая вспомнить ее верхом на лошади в шляпке,
съехавшей на ухо, или с отлетевшей каймой
на юбке. Доставит же она хлопот своей горничной.
Софи совершенно не похожа на его первую жену.
Элизабет всегда выглядела безупречно. Каждый ее локон лежал на месте. А
низкий вырез платья позволял подать ее
прелести в самом выгодном свете. И даже в спальне первая графиня Рейвенвуд
сохраняла свое совершенство. В
обольстительно пикантных ночных рубашках она являла собой богиню любви. Самой
природой она была предназначена,
чтобы возбуждать страсть мужчин и обольщать на их же погибель, Джулиан всякий
раз чувствовал себя больным,
вспоминая, как он сам попал в ловушку колдуньи, сплетенную из шелковой паутины.

Он решительно отбросил воспоминания. Ведь он выбрал в жены Софи именно
потому, что она ничем не напоминала
Элизабет. И он проследит, чтобы новая жена никогда не походила на первую. Любой
ценой, но он не позволит Софи пойти
разрушительным путем Элизабет.
Зная точно, что хочет от Софи, он, однако, не был так уверен в средствах
достижения цели. Наверное, оставив Софи в
деревне, он совершил ошибку. И она там без присмотра, и он здесь, в городе, не у
дел.
Экипаж замер перед роскошным городским домом Джулиана. Граф мрачно взглянул
на парадную дверь и так же мрачно
вспомнил об одинокой постели, ожидавшей его. Если бы он захотел, то развернул бы
экипаж и поехал на Тревор-сквер.
Марианна Харвуд, без всякого сомнения, с удовольствием приняла бы его, несмотря
на столь поздний час.
Но даже предвкушение чувственных чар красавицы Харвуд не свернуло его с пути
целомудрия, который он выбрал себе
после свадьбы. Уже через сорок восемь часов после возвращения в Лондон Джулиан
понял, что на свете есть только одна
женщина, с которой он хотел бы оказаться в постели, - его жена. Такая
одержимость ею была, несомненно, прямым
следствием того, что он согласился отсрочить их первую брачную ночь, решил
Джулиан. Он выбрался из экипажа и
поднялся по лестнице. Однако его не покидала уверенность: в следующий раз, когда
они окажутся с Софи в постели, они
запомнят это событие до мелочей.
- Добрый вечер, Гаппи, - приветствовал Джулиан дворецкого, открывшего ему
дверь. - Так поздно, а ты все еще не
спишь? Я же распорядился не ждать меня.
- Добрый вечер, милорд. - Гаппи важно откашлялся и посторонился, пропуская
хозяина. - Сегодня вечером мы
переволновались. Вся прислуга на ногах.
Джулиан, бывший уже на полпути к библиотеке, остановился, повернулся и бросил
вопросительный взгляд на слугу.
Гаппи исполнилось пятьдесят пять, он был прекрасно вышколен и не склонен к
преувеличениям.
- Переволновались?
Выражение лица Гаппи сохраняло подобающую моменту вежливость, но в глазах
светилось нескрываемое возбуждение.
- Графиня Рейвенвуд прибыла сегодня. Прошу прощения, но если бы мы знали
заранее о ее приезде, то оказали бы ей
более теплый прием. К сожалению, она застала нас врасплох. Но это не значит, что
мы не справились с ее приемом.
Джулиан остолбенел. Мысли вихрем проносились в его голове.
Софи здесь! Такого не бывает, но его желания действительно исполнились. Он
ведь хотел, чтобы она оказалась здесь!
- Я не сомневаюсь в тебе, Гаппи, - машинально проговорил он. - В тебе и в
других. А где сейчас леди Рейвенвуд?
- Она только что отправилась отдыхать, милорд. Мадам, осмелюсь доложить,
очень внимательна к слугам. Миссис
Пибоди показала ей комнату, рядом с вашей, разумеется.
- Разумеется. - Джулиан забыл о своем намерении усладить себя перед сном
последним стаканчиком портвейна.
Мысль о том, что наверху в постели Софи, потрясла его. Он решительно прошел к
лестнице. - Доброй ночи, Гаппи.
- Доброй ночи, милорд. - Гаппи позволил себе легкую улыбку, когда запирал
парадную дверь.
Софи здесь! Джулиана охватило возбуждение. В следующий миг он постарался
подавить его, напомнив себе, что вообщето
его новая жена своим приездом в Лондон заявила о своей победе над ним. Его
робкая маленькая деревенская жена
становилась все более воинственной.
Он разрывался между яростью и радостью - радостью от мысли, что он снова
увидит Софи. От этих противоречивых
чувств у него кружилась голова. Джулиан направился к своей спальне, нетерпеливо
дернул за ручку двери и обнаружил в
одном из красных бархатных кресел спящего глубоким сном слугу.
- Привет, Кнэптон. Мечтаешь отоспаться?
- Милорд... - Кнэптон просыпался с трудом, он часто моргал, глядя на мрачное
лицо хозяина, внезапно возникшего на
пороге. - Простите, милорд, я тут присел на минутку, но, видимо, задремал, не
знаю даже, как это получилось.
- Ничего страшного. - Джулиан махнул рукой. - Сегодня я обойдусь без твоей
помощи.
- Хорошо, милорд, если вы уверены, что моя помощь вам не нужна... - Кнэптон
поспешил к двери.

- Кнэптон!
- Да, милорд? - Слуга замер перед открытой дверью и настороженно оглянулся.
- Насколько я понимаю, сегодня к нам приехала леди Рейвенвуд?
Узкое лицо Кнэптона расплылось от удовольствия.
- Всего несколько часов назад, милорд. Весь дом встал с ног на голову, но все
уже позади. Сейчас все улажено. Леди
Рейвенвуд умеет управлять слугами, милорд.
- Леди Рейвенвуд умеет управлять всеми, - пробормотал Джулиан, когда Кнэптон
наконец удалился в прихожую.
Он подождал, пока за ним закроется дверь, и принялся стягивать с себя сапоги
и одежду, потом потянулся за халатом.
Завязав шелковый пояс, он постоял, пытаясь решить, как ему вести себя с
непослушной и неуправляемой женой. В нем
боролись два неутолимых желания: излить гнев на Софи и заняться с ней любовью.
Почему бы не удовлетворить оба
желания, подумал он. Несомненно, он не мог оставить без внимания приезд жены, а
утром как ни в чем не бывало
поздороваться с ней за завтраком.
Но и не имело смысла стоять здесь, словно зеленому офицеришке перед первым
боем, ничего не предпринимая. В конце
концов, это его дом и он здесь хозяин.
Джулиан глубоко вздохнул, тихо выругался и решительно направился к двери
между его комнатой и спальней Софи. Он
взял свечу и уже протянул руку, чтобы постучаться, однако в последний момент
передумал - не время для изысканных
манер. Он нащупал ручку двери, полагая, что она заперта, но, к его удивлению,
оказалось, что нет. Дверь в спальню Софи
легко отворилась.
Какое-то время в темноте комнаты он не мог ничего различить, но потом его
взгляд выхватил в пламени свечи
маленькую, свернувшуюся в комочек фигурку посередине массивной кровати. Он
почувствовал болезненное напряжение в
бедрах. Это его жена. И наконец она в спальне, где ей и надлежит быть.
Софи беспокойно зашевелилась, цепляясь за обрывки сна. Она медленно
пробуждалась, пытаясь сообразить, что
происходит. Ее взгляд обратился к пламени свечи, медленно приближающейся к ней
из темноты. Сначала ее охватила
паника, потом Софи облегченно вздохнула, догадавшись, что это за черная фигура
со свечой. Она села в кровати, подтянув
простыню к подбородку.
- Джулиан, ты испугал меня. Ты как привидение.
- Добрый вечер, мадам. - Приветствие мужа прозвучало холодно и бесчувственно.
Оно было произнесено опасно
тихим голосом, который не предвещал ничего хорошего. - Надеюсь, вы простите
меня, мадам, за мое позднее возвращение
домой в день вашего приезда. Я не ждал вас, смею заметить.
- Не беспокойтесь, милорд. Я понимаю, что мое повеление для вас довольно
неожиданно.
Софи изо всех сил старалась не дрожать от страха, помня, что должна выдержать
неприятную сцену. Она предвидела ее,
как только приняла решение уехать из Эслингтон-Парка. Долгие часы в дорожной
карете она представляла себе, что будет
говорить Джулиану, столкнувшись с его гневом.
- Не беспокойтесь? Мягко сказано.
- Не надо насмешек, милорд. Вне всякого сомнения, вы сердиты на меня.
- Надо же, какая осведомленность.
Софи перевела дыхание. Разговор оказался труднее, чем она рассчитывала. Его
отношение к ней не переменилось за
минувшую неделю.
- Может, лучше обсудим наши дела завтра утром?
- Нет, мы поговорим прямо сейчас. Утром скорее всего не будет времени,
поскольку тебе придется собрать вещи и
отправиться обратно в Эслингтон-Парк.
- Нет! Пойми меня, Джулиан! Я не позволю тебе отсылать меня обратно... - Ее
пальцы еще крепче вцепились в
простыню. Она обещала себе, что не будет жалкой и не станет умолять его. Она
будет спокойной и рассудительной. В конце
концов, он разумный человек, по крайней мере иногда бывает таким. - Я хочу
попытаться наладить наши отношения. Я
совершила ужасную ошибку, я была не права я теперь понимаю это. Я только для
того приехала в Лондон, чтобы стать
образцовой женой.
- Образцовой женой? Софи, ты, конечно, очень удивишься, но образцовая жена
подчиняется своему мужу. Она не
пытается обмануть его, не заставляет его думать, что он вел себя как чудовище,
не отказывает в его правах в спальне. Она не
является в городской дом, если муж велел ей оставаться в деревне.

- Да, понимаю, я не идеал жены, о которой ты мечтал. Но, откровенно говоря,
Джулиан, твои требования слишком уж
строги.
- Строги, мадам? Я от вас ничего не требую, кроме как...
- Джулиан, пожалуйста. Я не хочу с тобой спорить. Наоборот, я пытаюсь все
исправить. Мы плохо начали нашу
совместную жизнь, и я допускаю, что в основном по моей вине. Мне кажется, совсем
нетрудно дать мне еще один шанс
доказать, что на самом деле я хочу быть хорошей женой - самой лучшей.
Джулиан долго молчал. Он стоял, не двигаясь, надменно изучая ее взволнованное
лицо, освещенное пламенем свечи. Его
собственное лицо в этом свете приобрело демоническое выражение. Софи показалось,
что никогда он не был так похож на
дьявола, как сейчас.
- Позволь мне увериться, что я правильно понимаю тебя, Софи. Ты говоришь, что
хочешь сделать наш брак хорошим?
- Да, Джулиан.
- Должен ли я считать, что ты готова подарить мне мои права в постели?
Она торопливо кивнула. Ее распущенные волосы рассыпались по плечам.
- Да, - подтвердила она. - Видишь ли, Джулиан, поразмыслив, я пришла к
выводу, что ты прав. И мы будем лучше
понимать друг друга, если наши отношения станут нормальными.
- Другими словами, ты пытаешься дать мне взятку за то, чтобы я разрешил тебе
остаться в Лондоне, - протянул он
медовым голосом.
- Нет-нет! Ты не так понял.
Возмутившись таким истолкованием ее слов, Софи откинула простыню и соскочила
с кровати. Она не сразу вспомнила,
что ткань ночной рубашки почти прозрачна. Она схватила пеньюар и прикрылась,
держа его перед собой. Джулиан вырвал
пеньюар из ее рук и отбросил:
- Тебе он не нужен, не правда ли, дорогая? Ведь ты уже готова к обольщению.
Или забыла? Надо обучаться всем
тонкостям еще нового для тебя дела.
Софи беспомощно посмотрела на пеньюар, валявшийся на полу. В батистовой
рубашке она чувствовала себя совершенно
незащищенной, словно обнаженной. Слезы разочарования закипели в глазах. И на миг
она испугалась, что разрыдается.
- Ну, пожалуйста, Джулиан, - пробормотала она. - Дай мне шанс, я сделаю все,
чтобы наш брак оказался удачным.
Он еще выше поднял свечу, чтобы получше рассмотреть лицо жены. Его молчание
было мучительно долгим, потом он
заговорил:
- Знаешь, дорогая, ты станешь хорошей женой в том случае, если мне удастся
доказать тебе, что я не кукла, которую ты
можешь дергать за веревочку и которая будет плясать под твою дудку.
- Я никогда не собиралась так вести себя с тобой. - Софи прикусила губу,
пораженная силой его негодования. - Я
действительно искренне сожалею о случившемся в Эслингтон-Парке. Ты должен знать,
что у меня нет опыта общения с
мужем и я просто пыталась защититься.
- Замолчи, Софи! Каждый раз, когда открываешь рот, ты все меньше становишься
похожа на образцовую жену, -
вырвалось у Джулиана.
Софи пропустила мимо ушей его выпад. Она была уверена, что только слова
способны спасти ее сейчас. Она
нерешительно коснулась рукава его шелкового халата:
- Позволь мне остаться в городе, Джулиан. Позволь показать тебе, как искренне
я хочу исправить наши отношения.
Клянусь, я буду очень стараться.
- Вот как? - Его взгляд холодно сверкнул.
Софи почувствовала, как у нее внутри все похолодело. Она была так уверена,
что сможет убедить его и он даст ей шанс
попробовать. Все-таки за медовый месяц в Эслингтон-Парке она достаточно хорошо
изучила этого человека. Он не был
намеренно жестоким или бесчестным в отношениях с другими, и она рассчитывала,
что на таких же принципах он станет
строить свои отношения с женой.
- Конечно, я была не права, но почему бы мне не дать шанс исправиться? Ведь
ты идешь навстречу арендаторам, когда
они оказываются у тебя в долгу.
На миг показалось, что он заколебался.
- Ты ставишь себя на одну доску с арендаторами?
- По-моему, такое сравнение уместно...
- Глупее сравнения не придумаешь.

- Тогда нет никакой надежды наладить наши отношения.
- Ты ошибаешься, Софи. Ты действительно можешь стать образцовой женой, и я
хочу этого. Вот только вопрос: как
достичь нашей цели? Тебе предстоит многому научиться.
"Как и тебе, - мелькнуло в голове Софи. - А кто будет тебе лучшим учителем,
если не жена?" Однако не следует
забывать, что сегодня она уже преподнесла Джулиану сюрприз, а мужчины с трудом
справляются с такими подарками.
Мужу следует дать какое-то время, чтобы он смог примириться с ее неожиданным
приездом и перспективой жить с ней под
одной крышей.
- Я обещаю тебе, что не доставлю хлопот, если ты позволишь мне остаться в
Лондоне.
- Никаких хлопот? Хм? - На долю секунды пламя свечи высветило что-то похожее
на озорство в холодном взгляде
Джулиана. - Даже не могу передать тебе, Софи, как меня вдохновляет твое
обещание. Отправляйся в постель. Завтра
узнаешь мое решение.
Софи почувствовала облегчение. Первое сражение она выиграла. Он ее больше не
прогонял. И Софи неуверенно
улыбнулась:
- Спасибо, Джулиан.
- Благодарить пока не за что. Многое между нами еще не решено.
- Я понимаю. Но мы два умных человека, волею судьбы оказавшиеся связанными
друг с другом. Нам придется призвать
на помощь весь наш здравый смысл, чтобы научиться жить вместе, относясь терпимо
друг к другу. Разве ты не согласен?
- Ты так думаешь, Софи? Ты считаешь, мы связаны друг с другом?
- Разумеется, вы бы предпочли, милорд, чтобы я не романтизировала наши
отношения. Я и стараюсь смотреть на брак
трезво.
- Другими словами, делаешь все возможное. Она просияла:
- Совершенно верно, милорд. Ну примерно как в паре ломовых лошадей. Они же
обязаны тянуть в одной упряжке. Так
же и мы должны жить в одной конюшне, пить из одного пойла и есть сено из одного
стога.
- Софи, - прервал ее Джулиан, - пожалуйста, без этих фермерских сравнений.
Они мешают мне сосредоточиться.
- Прошу прощения, милорд.
- Как великодушно с твоей стороны. Что ж, встретимся завтра в библиотеке в
одиннадцать часов.
Джулиан повернулся и вышел из комнаты, забрав с собой свечу.
Софи постояла в темноте, потом забралась обратно в постель. Ее дух парил
высоко, сердце билось ровнее. Первый барьер
взят. Она чувствовала, что Джулиан не слишком огорчился тем, что она появилась
здесь. И если она правильно поведет себя
утром, то получит разрешение остаться.
"Я совершенно верно поняла характер мужа", - счастливо улыбнулась Софи.
Джулиан, конечно, человек с тяжелым,
холодным характером. Но он честный и будет честен с ней.

---

Софи уже три раза передумывала, что ей надеть на утреннюю встречу с
Джулианом. "Словно я собираюсь на бал, а не
для разговора с мужем, - упрекнула она себя. - Или, если точнее и откровеннее,
на битву".
Наконец Софи выбрала светло-желтое платье с белой отделкой. Она попросила
горничную заняться ее волосами -
собрать на затылке, чтобы по самой последней моде локоны каскадом ниспадали
вниз. Она осталась довольна собой и,
взглянув на часы, побежала к лестнице. В ее распоряжении оставалось всего пять
минут.
На пороге библиотеки Софи появилась, слегка запыхавшись. Слуга вежливо открыл
ей дверь, и она со светящимся
надеждой, улыбающимся лицом влетела в библиотеку.
Джулиан медленно поднялся из-за стола и официально поклонился:
- Софи, не было никакой нужды так спешить.
- Все хорошо, - уверила она, быстро подходя к нему. - Я не хотела заставлять
тебя ждать.
- Жены редко бывают так любезны с мужьями.
- О!.. - Она не знала, как расценивать его замечание. - Ну что ж, я могу
потренироваться и развить этот дар. Конечно,
в другое время, смею заметить. - Она осмотрелась. Ее взгляд упал на кресло,
покрытое зеленым шелком. - Меня очень
волнует, какое решение ты принял.
Она шагнула к зеленому креслу, но, споткнувшись, едва устояла на ногах. Софи
бросила взгляд вниз: так и есть -
наступила на подол юбки, и подкладка оторвалась. Джулиан проследил за ее
взглядом.

- Ленточка на туфельке развязалась, - вежливо указал он.
Софи вспыхнула от смущения и быстро села.
- Да-да, конечно. - Она торопливо привела себя в порядок. Потом выпрямилась.
Джулиан сидел за столом и изучающе
смотрел на нее. - Что-то не так, милорд?
- Нет, кажется, все в порядке. Ну а теперь о твоем желании остаться в
Лондоне.
- Да, милорд? - проговорила она нетерпеливо, желая поскорее удостовериться,
верно ли она поняла главную черту его
натуры - чувство справедливости.
Джулиан помедлил, задумчиво хмурясь, откинулся на спинку кресла и снова
пристально посмотрел на нее:
- Я решил удовлетворить твою просьбу.
Внутри у нее запело, она ослепительно улыбнулась - в ее улыбке читалось и
облегчение, и счастье.
- О Джулиан! Спасибо! Обещаю, ты не пожалеешь о своем великодушии. Ты очень
справедлив и добр, и, возможно, я
не заслуживаю этого, но я просто горю желанием оправдать все ожидания...
- Это интересно, но не более того.
- Джулиан, пожалуйста! Я же серьезно.
Его лицо озарила милостивая улыбка.
- Я понимаю, что серьезно. И вижу в твоих глазах искренность намерений.
Именно поэтому, моя дорогая, я дал тебе
возможность попробовать еще раз. Я же говорил, по твоим глазам легко читать.
- Клянусь, Джулиан! Я стану образцом супруги! Как замечательно, что ты сумел
посмотреть на происшедшее в
Эслингтон-Парке сквозь пальцы.
- Я бы хотел, чтобы никто из нас не упоминал больше о том позоре.
- Прекрасная мысль! - горячо согласилась она.
- Ну что ж, хорошо. Похоже, мы уладили это дело и вправе начать наши
настоящие отношения мужа и жены.
Глаза Софи тревожно расширились, а ладошки мигом вспотели. Она не ожидала,
что он все обратит к интимной стороне,
и так поспешно. В конце концов, всего одиннадцать утра.
- Прямо здесь, милорд? - спросила Софи слабым голосом, оглядывая библиотеку.
- Прямо сейчас?
- Да, совершенно верно. И здесь, и сейчас. - Джулиан притворился, что не
заметил ее испуганного выражения. Он чтото
вытаскивал из ящика стола. - Ах вот оно. - Он вынул груду писем и визитных
карточек и вручил Софи.
- Что это?
- Приглашения. На приемы, вечеринки, рауты, балы. И на них нужно ответить. Я
ненавижу заниматься этими делами и
нанял секретаря, однако он работает с более важными приглашениями. А ты выбери
самые интересные, а на остальные
отвечай вежливым отказом.
Софи подняла глаза от карточек. Вид у нее был несколько смущенный.
- Так это и будет моя первая обязанность жены, милорд?
- Совершенно верно.
Она помолчала с минуту, не в силах понять, что должна сейчас испытывать -
облегчение или разочарование. Все-таки,
наверное, больше облегчение.
- Я счастлива помочь тебе, Джулиан. Но ты лучше других понимаешь, что я
совсем не знаю общества.
- Да, Софи, это один из твоих, и, замечу, самых простительных недостатков.
- Спасибо, милорд. Я уверена, что все-таки должна узнать светское общество и
научиться держать себя подобающим
образом.
Он подозрительно взглянул на нее, но воздержался от комментариев.
- У меня есть свои соображения, как тебе помочь обучиться светским манерам. Я
дам профессионального гида, который
поведет тебя через все трудности светской жизни.
- Гида?
- Да, мою тетю. Леди Фрэнсис Синклер. Ты можешь спокойно называть ее Фанни.
Ее все так зовут, принц в том числе.
Надеюсь, она тебе понравится. Фанни считает себя вроде ученой дамы. Она со своей
компаньонкой с удовольствием введет
тебя в маленький салон, где интеллектуальные леди собираются по средам.
Возможно, она пригласит тебя вступить в их
женский клуб.
Софи послышалась насмешливая снисходительность в его голосе, и, ослепительно
улыбнувшись, она спросила:
- А ее маленький клуб - это что-то вроде клуба для джентльменов, где можно
напиться, заключить пари и развлекаться
до утра?

Джулиан мрачно посмотрел на нее:
- Конечно, нет.
- Как жаль. Впрочем, не так это и важно. Я уверена, мне понравится твоя тетя.
- Сейчас ты сможешь это проверить. - Джулиан посмотрел на большие часы в
библиотеке. - Она появится с минуты
на минуту.
Софи ошеломленно посмотрела на мужа:
- Она зайдет сегодня утром?
- Боюсь, что да. Час назад она прислала записку, предупреждая о своем визите.
Без сомнения, при ней будет ее
компаньонка Генриетта Раттенбери. Они неразлучны. - Джулиан усмехнулся. - Моя
тетя прямо горит желанием
познакомиться с тобой.
- Но откуда она знает о моем приезде?
- Первым делом ты должна усвоить, Софи, что слухи здесь носятся в воздухе. И
ты не должна забывать об этом ни на
минуту. Мне совсем не хотелось бы, чтобы в городе сплетничали о моей жене. Ясно?
- Вполне, Джулиан.

Глава 6

- Я приношу глубокие извинения за опоздание, но уверена, что вы меня
простите. Я раздобыла вторую часть! Вот она,
еще пахнет типографской краской. К вашему сведению, я рисковала жизнью, чтобы
заполучить этот экземпляр. Я не видела
такой толпы на улицах со времени последних фейерверков на Ковент-Гарден!
Софи вместе с другими дамами сидела в гостиной, убранной в египетском стиле -
золото с белым, и смотрела на
молодую рыжеволосую женщину, которая только что влетела в комнату. Она сжимала в
руках книгу, ее глаза горели от
возбуждения.
- Умоляю, Энн, читай. Мы просто умираем от любопытства. - Леди Фрэнсис
Синклер, грациозно сидевшая на краешке
дивана, обитого тканью в золотую и белую полоску и украшенного резными
сфинксами, указала рукой на стоявшее рядом с
ней кресло. - Но сначала разреши мне представить новую жену моего племянника -
леди Рейвенвуд. Она появилась в
городе неделю назад и заинтересовалась нашими средами. Софи, это мисс Энн
Силвертон. Без всякого сомнения, вы
встретитесь с ней сегодня вечером на балу Элвертонов.
Софи тепло улыбнулась. Она прекрасно проводила время, получая истинное
удовольствие, с тех пор как Фанни Синклер
и Генриетта Раттенбери ворвались в ее жизнь.
Джулиан оказался совершенно прав насчет тети и ее компаньонки. Они были
задушевными подругами, хотя внешне были
совершенно не похожи друг на друга.
Фанни Синклер - высокая, черноволосая, с утонченными чертами лица и
блестящими изумрудными глазами, которые
отличали всех Синклеров. Ей минуло чуть больше пятидесяти. Фанни была совершенно
очаровательна и чувствовала себя
легко и непринужденно среди блеска и парадности света.
Легкая на подъем, энергичная Фанни интересовалась всем происходящим вокруг и
была удивительно вольнодумна,
переполнена планами, зажигалась каждой новой идеей. Экзотический египетский
стиль ее городского дома вполне подходил
ей. Даже странные обои в крошечных мумиях и сфинксах прекрасно гармонировали с
леди Фанни, служили ей достойным
фоном.
Но как бы ни наслаждалась Софи эксцентричными египетскими мотивами в доме
леди Фанни, она с радостью
обнаружила, что тетя Джулиана обладает прекрасным чувством стиля. Для Софи она
подобрала гардероб из модных
изысканных платьев и заказала еще множество необходимых для молодой леди
нарядов. Когда Софи вполне осмелела, она
поинтересовалась расходами. В ответ Фанни только весело засмеялась и
отмахнулась:
- Джулиан может позволить себе одеть жену по последней моде. И он это
сделает, если я ему скажу. Так что не
беспокойся о счетах: оплачивай их из тех денег, что он выделяет, и требуй еще,
если не хватит.
Софи ужаснулась:
- Я и представить себе не могу, что можно попросить мужа увеличить сумму. Он
и так слишком щедр.
- Чепуха! Скажу тебе кое-что по секрету о моем племяннике. Он по натуре не
скупой и не жадный. Но к несчастью,
мало интересуется, куда можно потратить деньги, кроме как на улучшение земель и
на овец и лошадей. Время от времени
напоминай ему, что у женщины много разных слабостей.

"Придется напоминать и о том, что у него вообще есть жена", - рассудила Софи.
Она слишком редко видела мужа в
последние дни.
Харри, как все звали приятельницу Фанни, являлась полной противоположностью
подруги - и по внешности, и по
манерам. Единственное сходство - в возрасте: они были ровесницами. Небольшого
роста, кругленькая, невозмутимо
спокойная, - казалось, ничто не способно вывести Генриетту из себя. Она любила
импозантные тюрбаны и монокли на
черной ленточке. Харри обожала фиолетовый цвет, который - и она это знала -
прекрасно оттенял ее глаза. Софи еще ни
разу не видела Генриетту Раттенбери в наряде другого цвета. Эксцентричность в
одежде тоже ей шла необъяснимым
образом.
Софи с первого взгляда понравились обе дамы. И ей неуказанно повезло, что
Джулиан оставил жену на их попечение.
Софи редко видела мужа в последнюю неделю, он даже ни разу не зашел в спальню
жены. Она терялась в догадках, что это
значит, но благодаря Фанни и Харри была слишком занята, чтобы размышлять над
поведением мужа.
- Дорогая, - произнесла Фанни, когда Энн открыла книгу, - не испытывай наше
терпение. Читай же скорее.
- А эти мемуары действительно написала дама полусвета? - проявила любопытство
Софи.
- Не просто дама полусвета, а слишком известная дама, - многозначительно
ответила Фанни. - Все знают, что
Шарлотта Физерстоун была королевой лондонских куртизанок последние десять лет.
Мужчины самого высокого полета
стрелялись на дуэли за право быть ее покровителями. И она покинула свое поприще
на пике славы, заодно переполошив все
общество своими мемуарами.
- Первая часть появилась неделю назад. И мы не могли дождаться продолжения, -
сияя, сообщила одна из дам. - Энн
взялась раздобыть книгу для нас.
- Вообще это весьма занятно и значительно отличается от того, что мы читаем
на наших средах, не правда ли? - нежно
проговорила Генриетта. - Можно просто переутомиться, пытаясь пробраться сквозь
рифмы Блейка, и должна признаться,
порой очень трудно провести грань между литературными образами и опиумными
видениями самого Колриджа.
- Давайте поскорее начнем, - поторопила Фанни. - Чьи имена на этот раз
приводит великолепная Физерстоун?
Энн уже пробегала глазами страницы:
- Так, так, лорд Морган, лорд Крэндон и... О Боже мой!.. Здесь упомянуто имя
великого герцога!
- Герцога? Похоже, у мисс Физерстоун прекрасный вкус, - заинтересованно
заметила Софи.
- Да, - отозвалась Джейн Морланд, темноволосая молодая женщина с серьезными
глазами, расположившаяся рядом с
Софи. - Только представьте себе, дама полусвета встречается с мужчинами, с
которыми я и в мечтах не могу оказаться
рядом! Она вращается в самых высших кругах.
- Она делает гораздо больше, чем просто вращается в высшем свете, осмелюсь
заметить, - пробормотала Генриетта,
поправляя монокль.
- Но кто она такая? - спросила Софи.
- Я слышала, она не более чем незаконнорожденная дочь проститутки, - заявила
пожилая дама с явным отвращением.
- Но дочь проститутки не могла бы привлечь всеобщее внимание Лондона, подобно
Физерстоун, - решительно
возразила Джейн. - Среди ее поклонников немало пэров Англии. Очевидно, она
значительно способнее и умнее обычного
среднего человека.
- Подумать только, сколько же ей пришлось преодолеть в жизни, чтобы достичь
нынешнего положения! - воскликнула
Софи.
- Насколько я представляю, ее любимое положение - лежа на спине, - заявила
Фанни.
- Но она должна была много работать над собой, оттачивая ум и стиль, чтобы
привлечь так много влиятельных
любовников, - не отступала Софи.
- Да, конечно, - согласилась Джейн Морланд. - Интересно, как некоторые люди,
обладающие только чутьем и
смышленостью, способны убедить других в своем превосходстве? Возьмите, например,
Бруммеля или друга Байрона -
Скроупа Дэвиса.

- Вероятно, мисс Физерстоун очень хороша собой. И это помогло в выбранной
ею... э... профессии... - задумчиво
проговорила Энн.
- Ну уж безукоризненной красавицей ее никак не назовешь, - возразила Фанни.
Другие дамы удивленно посмотрели на нее. Фанни улыбнулась:
- Правда, я видела ее всего несколько раз, и то издали. Недавно мы с Харри
встретили ее на Бонд-стрит, где она делала
покупки. Помнишь, Харри?
- Да... Это было зрелище.
- Она сидела в своем экстравагантном двухколесном экипаже, - рассказывала
Фанни внимательной аудитории. - На
ней было синее платье, на каждом пальце сверкали бриллианты. Картина
потрясающая. Она белокурая и довольно
миловидная. Главное, она умеет всем этим пользоваться, но уверяю вас, многие
дамы света гораздо красивее.
- Тогда почему светские джентльмены так увлечены ею? - спросила Софи.
- Джентльмены весьма простодушные существа, - отвечала Генриетта с
безмятежным видом, поднося к своим губам
чашку чая, - легко прельщаются новизной и всегда ожидают романтического
приключения. Великая Физерстоун умеет
внушать мужчинам, что они получат от нее и то и другое.
- Было бы интересно разгадать тайны, которые помогают ей ставить мужчин на
колени, - со вздохом заметила матрона
средних лет, одетая в шелка сизо-серого цвета.
Фанни покачала головой:
- Не следует забывать, что, несмотря на весь показной блеск и мишуру, она
точно так же закована в цепи своего мирка,
как и мы в своем. Она может служить приманкой для светских мужчин, но удержать
их внимание надолго она не в силах, и
прекрасно это понимает. Более того, она не смеет надеяться выйти замуж за одного
из своих высокопоставленных
обожателей и таким путем перебраться в более надежный мир.
- Что правда, то правда, - согласилась Генриетта, поджав губы. - Как бы ни
был ее поклонник ослеплен ею, какие бы
дорогие ожерелья ни дарил, но ни один джентльмен благородного происхождения в
здравом уме не попросит руки у дамы
полусвета. И если он сам настолько забудется, что решится на женитьбу, его семья
все равно не позволит этого.
- Вы правы, Фанни, - задумчиво произнесла Софи. - Мисс Физерстоун как в
ловушке в своем мире. А мы как в
ловушке в своем. Но если все-таки она сумела подняться из сточной канавы столь
высоко, должно быть, она очень умна.
Полагаю, она могла бы оказаться интересной гостьей в вашем салоне, Фанни.
Дамы опешили, а Фанни засмеялась:
- Да, без сомнения.
- Знаете ли, - порывисто продолжала Софи, - я бы очень хотела встретиться с
ней.
Все присутствующие недоуменно посмотрели на нее.
- Познакомиться с ней?! - воскликнула Джейн, возмущенная и потрясенная. -
Быть представленной женщине такого
сорта?
Энн Силвертон нехотя улыбнулась:
- Это было бы забавно, не находите?
- Ой, да замолчите вы все, - призвала пожилая особа. - Познакомиться с
настоящей куртизанкой?! Вы что, забыли все
приличия?! Что за вздорная мысль?
Фанни озадаченно посмотрела на Софи:
- Если бы Джулиан заподозрил, что у тебя в голове такая идея, он сразу
отправил бы тебя в деревню.
- А как вы думаете, Джулиан с ней встречался? - спросила Софи.
Фанни поперхнулась чаем и со стуком поставила чашку на блюдце.
- Но, позволь, Софи... - выдохнула она, и в этот миг Генриетта фамильярно
постучала у нее между лопатками. -
Извините.
- Все в порядке, дорогая? - озабоченно спросила Генриетта, когда Фанни пришла
в себя.
- Да, да, все прекрасно. Спасибо, Харри. - Фанни с улыбкой оглядела
взволнованные лица: - Ничего страшного.
Прошу прощения у всех. Так на чем мы остановились? Ах да, ты собиралась читать
нам, Энн. Начинай же.
Энн погрузилась в удивительно живую прозу, и все в комнате слушали с
неослабным вниманием. Мемуары Шарлотты
Физерстоун были написаны легко и увлекательно, изобилуя пикантно-скандальными
подробностями светской жизни.
- Так, значит, лорд Эшфорд подарил Физерстоун ожерелье за пять тысяч фунтов?!

- ужаснулась одна из слушательниц.
- Это же надо! Подумать только - об этом узнает его жена! Леди Эшфорд уже
несколько лет весьма стеснена в средствах.
А он всегда говорил, что не может позволить купить ей новое платье или
украшение.
- Ну разумеется, он говорил правду. Он не мог ничего купить жене, поскольку
покупал подарки Шарлотте Физерстоун,
- заметила Фанни.
- А тут еще об Эшфорде, - засмеялась Энн. - Вот послушайте: "После того как
лорд Эшфорд удалился, я сказала
своей горничной, что леди Эшфорд должна чувствовать себя передо мной в долгу. В
конце концов, если бы не я, ее муж, без
сомнения, проводил бы больше вечеров дома, досаждая бедной жене своими жалкими,
лишенными воображения любовными
притязаниями. Подумать только, какое облегчение я приносила этой даме".
- Но надо признаться, ей неплохо платили за ее труды, - сказала Генриетта,
наливая чай из серебряного чайника
георгианского стиля.
- Леди Эшфорд будет в ярости, - едко заметил кто-то.
- Так она и должна быть в ярости, - с горячностью согласилась Софи. - Ее муж
вел себя совершенно непорядочно.
Мы, конечно, вольны смеяться, но он ведь публично унизил свою жену. Как бы он
отнесся к тому, если бы леди Эшфорд
занималась чем-то, что привело бы к подобным пересудам?
- Хорошо аргументировано, Софи, - признала Джейн. - Готова держать пари:
большинство мужчин в такой ситуации
вызвали бы соперника на дуэль, написавшего так об их женах.
"Джулиан, например, наверняка захотел бы кровью смыть позор, разразись такой
скандал", - подумала про себя Софи
не без некоторого удовлетворения, хотя и с холодком страха. Его ярость была бы
ужасной, а уязвленная гордость
потребовала бы немедленной мести.
- Но леди Эшфорд едва ли может вызвать на дуэль Шарлотту Физерстоун, -
насмешливо проговорил чей-то голос, - и
бедной женщине придется уехать в деревню и выждать там, пока не утихнут слухи.
Другая дама, сидящая в углу комнаты, понимающе улыбнулась:
- Так-так... Значит, лорд Эшфорд смертельно скучен в постели. Как интересно.
- Ну, судя по отзывам Физерстоун, большинство мужчин довольно скучны в
постели, - усмехнулась Фанни. - Она ни
о ком из поклонников не сказала доброго слова.
- А может, любовники поопытнее заплатили, чтобы она убрала их имена из
мемуаров, - предположила одна из дам. -
Так говорят по крайней мере.
- А может быть, мужчины вообще не способны быть хорошими любовниками, -
спокойно заметила Генриетта. - Еще
кому-нибудь чаю?

---

Улица перед домом Элвертонов была запружена элегантными экипажами. Джулиан
выбрался из фаэтона, когда пробило
полночь, и пробрался через толпу скучающих кучеров, конюхов и слуг к парадному
входу.
Ему было велено явиться сюда сегодня вечером. Фанни убедительно объяснила,
что для Софи этот первый бал очень
важен и Джулиан должен присутствовать на нем. Хотя в общем-то он был волен
заниматься своими делами, но иногда
обязан находиться рядом с Софи.
В последнюю неделю Джулиан вставал и ложился очень поздно, стараясь избегать
встреч с женой. Но Фанни поймала его
в ловушку. Так что ему пришлось смириться с судьбой, которая подарила ему в эту
ночь бал и танцы с супругой.
Он чувствовал, что тем самым обрекает себя на муки. Софи даже вообразить не
может, как трудно ему будет сжимать ее
в своих объятиях даже во время непродолжительного танца. Ему нелегко было
избегать жену всю прошедшую неделю, когда
Софи жила с ним под одной крышей. Жизнь стала кромешным адом. В ту ночь,
возвратившись домой, он обнаружил, что
жена приехала принести ему свои извинения и поселиться в городе. Он почувствовал
сначала радостное облегчение, а потом
насторожился. Но позднее склонился к мысли, что ее поведение означает полное
подчинение мужу - ведь она так покорно
явилась к нему, отказавшись от своих требований, готовая играть роль образцовой
жены. В тот вечер она стояла перед ним в
спальне, по сути, предлагая свое тело.
И Джулиан призвал на помощь всю волю, чтобы заставить себя в тот вечер выйти
из спальни Софи. Она была такой
сладкой, покорной, соблазнительной, и ему до боли хотелось протянуть руку и
взять то, что ему принадлежит по праву. Но
появление Софи так потрясло его, что он не мог в полной мере отвечать за себя и
ему понадобилось время на размышление.

На следующее утро он наконец осознал, что теперь она с ним и он не в силах
отослать ее прочь. Да и незачем это делать,
- в конце концов, она поборола свою гордыню, примчалась в город, отдав себя на
его милость. Да, Софи приехала по
собственной воле и умоляла его разрешить ей остаться. Она так искренне
раскаивалась за то удручающее происшествие в
Эслингтон-Парке.
И Джулиан успокоился: его самолюбие вознаграждено, ей преподан урок. Он решил
быть великодушным и позволить ей
остаться. Казалось, принять такое решение будет легко, но он до утра пролежал
без сна, прежде чем остановился на нем.
В ту бессонную ночь он намеревался востребовать свои права. Немедленно. Ему и
так довольно долго отказывали в них.
Но к утру понял, что осуществить задуманное не так-то просто. Что-то мешало ему.
Не склонный к самоанализу, Джулиан, готовясь к беседе с женой в библиотеке,
все же не мог отделаться от мысли: было
бы страшной ошибкой сразу уложить Софи в постель.
Наконец он понял, в чем дело. Софи отдалась бы ему просто по обязанности
жены. А он мечтал пробудить в ней желание,
он хотел увидеть в ее чистых бирюзовых глазах искреннюю женскую страсть. И более
того, ему не нравилось, что, хотя она
и старалась ему угодить, глубоко в душе наверняка считала, что он первый нарушил
обязательства.
Сделав такой вывод, Джулиан решил не добиваться Софи, но с каждым днем
становился все раздражительнее и
вспыльчивее. Это начали замечать его друзья, но пока милосердно молчали.
Дарегейт и Таргуд не настолько глупы, чтобы открыто поинтересоваться, все ли
благополучно у него дома, но они и сами
могут догадаться. Каждый из них намекал, что жаждет познакомиться с Софи. И вот
сегодня представится такая
возможность. Они увидят ее, как, впрочем, и все общество.
Настроение Джулиана слегка поднялось при мысли, что Софи обрадуется ему в
этот вечер. Пять лет назад она потерпела
поражение, но сейчас ей нечего опасаться: она замужем. И возможно, она
почувствует к мужу благодарность и увидит его в
более благоприятном свете.
Джулиан и раньше бывал у Элвертонов, поэтому знал дорогу в зал. Но прежде чем
представиться дворецкому, чтобы тот
объявил о его появлении, он нашел лестницу на балкон, откуда обозревался
заполненный гостями зал.
Опершись руками на резные перила, он рассматривал публику. Зал был хорошо
освещен. В углу играл оркестр, несколько
пар танцевали. Слуги в расшитых ливреях вальяжно двигались с подносами среди
элегантно одетой публики. Смех и
обрывки фраз долетали до балкона.
Джулиан медленно скользнул глазами по толпе, отыскивая Софи. Фанни
предупредила, что ее подопечная сегодня в
розовом платье. Софи наверняка стоит в кружке дам возле окна.
- Нет, Джулиан, она в другом конце зала. Вряд ли ты разглядишь отсюда, она же
не очень высокая, и в окружении
поклонников ее совершенно не видно.
Джулиан обернулся. Тетушка Фанни, сияя очаровательной улыбкой, спешила к
нему. В атласном серебристо-зеленом
платье она выглядела потрясающе.
- Добрый вечер, тетя. - Он взял ее руку и поднес к губам. - Ты неотразима. А
где Харри?
- Охлаждается лимонадом где-то на террасе. Жара ее просто измучила, бедняжку.
Она упорствует со своими
тюрбанами, а они невозможно тяжелые. Я хотела пойти к ней, но заметила, как ты
крадешься наверх. Ты явился посмотреть,
как ведет себя твоя маленькая женушка, да?
- Я здесь потому, что повинуюсь вашему распоряжению, мадам. Разве не вы
настояли на моем присутствии? А теперь
повторите, о чем вы? Почему мне Софи отсюда не увидеть?
- Да сам посмотри. - Фанни проследовала к перилам и гордым жестом указала на
толпу. - Ее окружили сразу, как
только мы появились час назад.
Джулиан посмотрел в самый дальний конец зала и нахмурился, пытаясь найти
взором розовое шелковое платье среди
немыслимого разноцветья внизу. Потом какой-то мужчина отодвинулся, и в это
мгновение Джулиан увидел Софи в самом
центре собрания.
- Черт побери! Что там происходит? - резко спросил он.
- А разве не ясно? Она на пути к успеху, Джулиан, - удовлетворенно улыбнулась
Фанни. - Софи очаровательна и
мило ведет беседу. Твоя жена уже прописала какое-то средство для желудка леди
Биксби, грудные припарки для лорда
Тэнтона и сироп для горла леди Элвертон.

- На мой взгляд, ни один из мужчин возле нее сейчас не нуждается в
медицинских советах, - пробормотал Джулиан.
- Совершенно верно. Когда я отошла от нее, она как раз беседовала о
разведении овец в Норфолке.
- Черт побери! Это же я научил ее всему, что она знает про овец в Норфолке! В
наш медовый месяц.
- Ну что ж, прекрасно. Значит, ты должен радоваться: свои знания она
использует для того, чтобы произвести хорошее
впечатление в обществе.
Джулиан сощурился, пытаясь рассмотреть окружение Софи. Высокая светловолосая
фигура в черном привлекла его
внимание.
- Я вижу, Уэйкот не теряет времени даром.
- О дорогой! И он там? - Улыбка слетела с лица Фанни, когда она,
наклонившись, проследила за взглядом племянника.
Веселье тотчас исчезло из ее глаз. - Извини, Джулиан, я не знала, что сегодня он
будет здесь. Но ты же понимал, что рано
или поздно она все равно столкнется с ним, как и с другими поклонниками
Элизабет.
- Я доверил Софи твоим заботам, Фанни, как здравомыслящему человеку, чтобы
оградить ее от волнений.
- Ограждать жену от волнений не моя обязанность, - резко ответила Фанни. - Я
ее подруга и советчик, не более того.
Джулиан понял, что достоин упреков. В последнее время он мало уделял внимания
Софи. Сейчас у него не было
настроения обороняться. Его слишком разозлил красавчик-блондин, который в этот
момент подавал стакан лимонада Софи.
Он увидел то особое выражение лица Уэйкота, что и пять лет назад, когда виконт
начал увиваться за Элизабет.
Пальцы Джулиана сжались в кулак. Усилием воли он заставил себя расслабиться.
Когда его в прошлый раз одурачили, он
слишком поздно заподозрил неладное. Но на этот раз он постарается быстро и
решительно предотвра* тить несчастье.
- Извини, Фанни, ты права. Это мое дело - защищать Софи, и лучше я сразу им
займусь.
Фанни резко повернулась, и ее брови сошлись на переносице озабоченной
ниточкой.
- Джулиан, будь осторожен все-таки. Софи не Элизабет.
- Совершенно верно. И я постараюсь, чтобы она не превратилась в Элизабет.
Джулиан прошел вдоль балкона к узкой боковой лестнице, которая вывела его в
зал.
Но, оказавшись внизу, он сразу наткнулся на плотную стену гостей. Некоторые
останавливали его, здороваясь и
поздравляя с недавним браком. Джулиан вежливо кивал, принимал комплименты новой
графине, не обращая внимания на
скрытое любопытство, сопровождавшее поздравления.
Ему помог рост: Джулиан возвышался над большинством собравшихся, и ему
нетрудно было держать в поле зрения
мужчин вокруг Софи. Несколько минут - и он очутился в ее царстве.
Он тотчас заметил выбившийся из ее прически цветок - в тот же момент, когда
Уэйкот собирался поправить его.
- Вы позволите вернуть вашу розу на место, мадам? - галантно произнес Уэйкот,
потянувшись к цветку в волосах
Софи.
Джулиан плечом отодвинул двух оказавшихся на его пути молодых людей, с
завистью наблюдавших за блондином.
- Это сделаю я, Уэйкот. - И он жестом собственника коснулся цветка в локонах
Софи, с радостным удивлением
посмотревшей на него.
Рука Уэйкота отдернулась, а бледно-голубые глаза сузились от
невыплеснувшегося гнева.
- Джулиан! - улыбнулась Софи, глядя на него снизу вверх с искренним
восторгом. - Я боялась, что ты не сможешь
прийти сегодня вечером. Какой замечательный бал, правда?
- Замечательный. - Джулиан окинул жену хозяйским взглядом.
"Фанни неплохо поработала над ней", - подумал он. Платье нежно-розового цвета
замечательного фасона подчеркивало
стройность и грациозность Софи. Собранные на затылке волосы безукоризненно
уложены, открывая длинную точеную шею.
Украшений немного. Джулиан вспомнил о знаменитых изумрудах Рейвенвудов - они
прекрасно смотрелись бы на шее
Софи. К несчастью, он пока не мог преподнести их жене.
- Мне так хорошо сегодня вечером, - весело продолжала Софи. - Все так
внимательны ко мне, приветливы. Ты
знаком с моими друзьями? - Она обвела взглядом толпившихся подле нее мужчин.

Джулиан холодно оглядел компанию и сдержанно улыбнулся каждому из знакомых.
Его взгляд задержался на изумленном лице Уэйкота, потом Джулиан намеренно
отвернулся от него.
- Да, Софи, конечно. Я почти со всеми знаком. И уверен, ты уже достаточно
насладилась их обществом.
Явное предупреждение в тоне Джулиана не ускользнуло от внимания мужчин.
Уэйкот втайне позабавился этим, а другие
поспешили поздравить Джулиана, и несколько минут он был вынужден выслушивать
вымученные фразы об очаровании его
жены, ее знаниях лечебных трав, ее таланте собеседницы.
- Для женщины она превосходно осведомлена в фермерском деле, - заявил один из
воздыхателей средних лет. - С
ней можно говорить об этом часами.
- Мы сейчас как раз беседовали о разведении овец, - подхватил румяный молодой
человек. - Леди Рейвенвуд
высказала интересные идеи на сей счет.
- Да, замечательно, - подтвердил Джулиан. Он повернулся к жене: - Я начинаю
думать, что женился на эксперте в
вопросах сельского хозяйства.
- Вспомни, как я много читала, - пробормотала Софи. - Все последнее время я
проводила в твоей библиотеке. У тебя
прекрасное собрание книг по фермерству.
- В следующий раз я прослежу, чтобы тебе попалось что-нибудь более
возвышенное - религиозные трактаты
например, - усмехнулся Джулиан, протягивая ей руку. - А пока не сможешь ли ты
отвлечься от столь увлекательной
беседы и сделать одолжение мужу - потанцевать с ним?
Глаза Софи заискрились от смеха.
- Конечно, Джулиан. Вы простите меня, джентльмены? - вежливо спросила Софи,
беря мужа под руку.
- Конечно, - ответил Уэйкот, - мы понимаем, что обязанности есть обязанности.
Возвращайтесь к нам скорее, и мы
продолжим нашу беседу, Софи.
Джулиан едва удержался от желания обрушить кулак на слишком красивое лицо
Уэйкота. Однако он понимал, что Софи
никогда бы не простила ему возмутительного Поступка, и леди Элвертон тоже.
У него все кипело внутри, но он принял единственно возможное решение: с
холодным спокойствием проигнорировал
шутку Уэйкота. Он вывел Софи в танцевальный круг.
- Мне кажется, тебе нравится здесь, - заметил он, когда Софи прильнула к
нему.
- Очень. О, Джулиан, это так не похоже на прошлый раз. Все такие
очаровательные. Сегодня я танцевала больше, чем
пять лет назад за весь мой сезон. - Щеки Софи пылали, а глаза светились
удовольствием.
- Я рад, что твой первый выход в качестве графини Рейвенвуд оказался таким
успешным. - Он намеренно сделал
ударение на ее титуле. Он не хотел, чтобы она забыла о своем положении и о том,
что сегодняшним успехом она обязана
именно ему.
Софи предалась размышлениям:
- По-моему, на этот раз все так хорошо, потому что я замужем. Я чувствую, что
мужчины уже не боятся ухаживать за
мной.
Джулиан вздрогнул от ее замечания и нахмурился:
- Что ты имеешь в виду?
- А разве не ясно? Я больше не ловлю мужа, я уже его поймала. И мужчины не
боятся флиртовать и ухаживать за мной,
потому что знают: это не опасно для них, они не обязаны потом делать мне
предложение. Не то что пять лет назад, когда они
сильно рисковали: а вдруг придется объявлять о намерениях?
Джулиан, едва сдерживая проклятия, процедил сквозь зубы:
- Ты слишком увлеклась размышлениями на эту тему. Не будь наивной, Софи. Ты
достаточно взрослая, чтобы понять:
твой статус замужней женщины как раз делает тебя открытой для наиболее
бесчестных притязаний со стороны мужчин. Как
раз именно потому, что ты замужем, они могут попытаться соблазнить тебя.
Ее взгляд стал еще более, задумчивым, на губах блуждала улыбка.
- Ты слишком серьезно смотришь на вещи. О том, чтобы соблазнить меня, ни один
из присутствующих здесь мужчин
даже не думает.
По ее грустному тону Джулиан вдруг понял, как она сожалела, что даже ее
собственный муж не пытается сделать это.
- Извините, мадам, - проговорил он тихо. - Я не знал, что вы так жаждете,
чтобы вас обольстили. У меня почему- то
сложилось другое впечатление. Видимо, я вас просто неправильно понял.

- Вы часто недопонимаете меня, милорд, - отозвалась она, не отводя взгляда от
его галстука. - Это так, шутка,
безобидное ехидство.
- Разве?
- Ну прости, Джулиан, я только хотела взбодрить тебя. У тебя такой
озабоченный вид, но, честное слово, никто не
угрожает моей добродетели. Уверяю тебя, ни один из мужчин не делал никаких
неподобающих предложений или намеков.
Джулиан вздохнул:
- Проблема в том, Софи, что я не уверен, в состоянии ли ты распознать
неподобающее предложение. Может оказаться
слишком поздно. Тебе двадцать три года, конечно, но у тебя нет опыта. Такая
привлекательная наивная молодая замужняя
женщина, как ты, может рассматриваться опытным светским охотником в качестве
вожделенной добычи.
Софи напряглась в его объятиях, ее глаза сузились.
- Пожалуйста, не считай меня такой дурочкой, Джулиан. Я не столь наивна.
Уверяю тебя, я никому из присутствующих
здесь мужчин, твоих друзей, не позволю увиваться за мной.
- К несчастью, моя дорогая, кроме друзей, есть еще и враги.

Глава 7

Поздно ночью Софи мерила шагами свою спальню, вспоминая события прошлого
вечера. Все так отличалось от балов
пятилетней давности, от того единственного сезона, когда она впервые выезжала в
свет.
Софи прекрасно понимала, что ее новый статус жены Рейвенвуда стал причиной
того внимания, которым ее окружили.
Но, честно говоря, она чувствовала, что в том есть и ее заслуга. В двадцать три
года она стала вполне уверена в себе, по
крайней мере гораздо увереннее, чем была в восемнадцать. Кроме того, ей уже не
мешал болезненный стыд, испытанный ею,
когда ее выставляли на брачном базаре. На этот раз она могла чувствовать себя
свободной и наслаждаться. Вообще все шло
прекрасно, пока не появился Джулиан.
Увидев его, Софи очень обрадовалась - ведь ей страстно хотелось, чтобы он
понял, как она хорошо держится в его мире.
Но уже после первого танца выяснилось, что Джулиан заехал на бал не любоваться
ею в обществе. Он здесь потому, что
забеспокоился: не сбил ли ее с праведного пути какой-нибудь хищник из джунглей
света.
И все оставшееся время ей было нелегко сознавать, что единственная причина,
по которой Джулиан находится рядом с
ней, - его желание заявить всем о своих правах хозяина на жену.
Они вернулись домой час назад, и Софи немедленно поднялась наверх, чтобы
готовиться ко сну. Джулиан не пытался
задержать ее. Официальным тоном он пожелал спокойной ночи и удалился. Софи
слышала его приглушенные шаги по
ковру, когда он направлялся в библиотеку.
Праздничное возбуждение от первого важного события улетучилось, и Софи
поняла, что в этом виноват Джулиан.
Безусловно, он сделал все, чтобы убить радость, которую она испытывала.
Софи прошла в конец комнаты и остановилась у туалетного столика. Ее взгляд
упал на маленькую шкатулку для
ювелирных украшений, которую пламя свечи выхватывало из темноты. И тотчас ее
пронзило острое чувство вины.
Невозможно было отрицать, что, пребывая в лихорадочном возбуждении всю первую
неделю жизни в городе в качестве
графини Рейвенвуд, она забыла о главном - мести за Амелию. Теперь спасение
собственного брака волновало ее больше
всего.
"Это совсем не значит, что я отказалась от клятвы найти соблазнителя Амелии,
- уверяла себя Софи. - Просто дело в
том, что другая проблема требовала незамедлительного разрешения".
Но как только она наладит отношения с Джулианом, сразу займется поисками
человека, из-за которого умерла Амелия.
- Я не забыла о тебе, моя дорогая сестра, - прошептала Софи.
Она поднимала крышку шкатулки, когда дверь позади нее отворилась. Софи резко
повернулась и увидела Джулиана. Он
был в халате. Крышка шкатулки громко захлопнулась.
Джулиан посмотрел на шкатулку и перевел взгляд на Софи и улыбнулся:
- Ничего не говори, моя дорогая. Я понял это раньше, вечером. Извини, я не
сообразил, что мне следовало бы подумать
о различных маленьких безделушках, которые помогут моей графине выглядеть в
обществе достойной своего титула.
- Я не собираюсь просить у вас никаких ювелирных украшений, милорд, -
раздраженно проговорила Софи. "Честное
слово, мужчины иногда делают самые нелепые выводы". - Вы что-то хотели?

Он секунду поколебался, оставаясь на пороге и не проходя в комнату.
- Да. Скорее всего хотел бы, - вымолвил он наконец. - Софи, я много размышлял
о нашем деле, которое мы еще не
довели до конца.
- Деле, милорд? Он прищурился:
- Ты предпочитаешь, чтобы я выражался яснее? Ну хорошо. Я часто размышлял об
осуществлении наших брачных
отношений.
Сердце Софи испуганно екнуло, как в тот далекий день, в детстве, когда она
упала с дерева прямо в ручей.
- Понятно. Я полагаю, это продолжение разговора о разведении овец, который мы
завели у Элвертонов.
Джулиан подошел к ней, держа руки в карманах халата.
- Наши отношения не имеют ничего общего с овцами. Сегодня вечером я впервые
понял, что отсутствие личного опыта
в постели ставит тебя на грань большого риска.
Софи удивленно заморгала:
- Риска, милорд?
Он серьезно кивнул, взял с туалетного столика хрустального лебедя и принялся
вертеть в руках.
- Ты слишком наивна и невинна, Софи. Ты не знаешь того, что женщина должна
знать, чтобы понимать нюансы и
скрытые намеки, которые мужчины иногда вкладывают в слова во время беседы. Сама
того не желая и не обращая внимания
на истинный смысл их слов, ты можешь увлечь мужчин, обнадежить их.
- Кажется, я понимаю. По крайней мере начинаю понимать, о чем вы, милорд, -
отозвалась Софи. - Вам кажется, что,
поскольку я еще не жена в полном смысле слова, у меня могут возникнуть трудности
в общении с другими мужчинами.
- В каком-то смысле да.
- Ужасный недостаток, непростительная оплошность. Все равно что есть рыбу не
той вилкой.
- Нет, гораздо серьезнее, Софи. Если бы ты не была замужем и ничего не знала,
это само по себе было бы защитой от
притязаний мужчин, поскольку они понимали бы, что, соблазнив тебя, им следовало
бы жениться. Но ты замужем, и у тебя
такой защиты нет. И если кто-то из мужчин догадается, что ты еще ни разу не
разделила с мужем постель, он, без сомнения,
начнет тебя преследовать. Для него будет забавно первому покорить тебя.
- Другими словами, сей гипотетический мужчина станет смотреть на меня как на
предмет вожделения.
- Совершенно верно. - Джулиан вернул на место хрустального лебедя и
внимательно посмотрел на Софи. - Я рад, что
ты понимаешь.
- О, конечно, - сказала она, пытаясь унять волнение. - И ты хочешь мне
сообщить, что наконец решил
воспользоваться своими правами мужа?
Он пожал плечами:
- Мне кажется, это в твоих интересах. Ради тебя, твоего блага, лучше строить
наш брак на традиционных отношениях.
Софи вцепилась в спинку стула возле туалетного столика.
- Джулиан, я довольно ясно сказала тебе, что хочу быть твоей настоящей женой.
Но пожалуйста, сделай одно
одолжение, прежде чем мы начнем.
Его зеленые глаза сверкнули, выдав, насколько нарочито его внешнее
спокойствие.
- О чем ты хочешь попросить меня, дорогая?
- Чтобы ты перестал объяснять, почему ты это делаешь и что собираешься
делать. Ты все время пытаешься уверить
меня, что печешься только о моем благе. Это действует на меня так же, как мой
настой из трав на тебя в Эслингтон-Парке.
Джулиан уставился на нее, потеряв дар речи, а потом разразился громким
смехом.
- Мои слова тебя усыпляют? - Он вдруг двинулся к изумленной Софи, подхватил
ее на руки и решительно направился
к постели. - Мадам, клянусь, я сделаю все, чтобы полностью завладеть вашим
вниманием и полностью посвятить себя
предстоящему делу.
Софи трепетно улыбнулась, держась за его широкие плечи и глядя на него снизу
вверх. Необычайно сильное волнение
охватило ее.
- Поверь мне, Джулиан, я вся внимание.
- Так и должно быть, потому что ты заставила меня полностью сосредоточиться
на тебе.
Он осторожно положил ее на постель, пытаясь спустить с плеч ночную рубашку. В
его чувственной улыбке читалось
предвкушение наслаждения.

Потом он снял с себя халат, обнажив мускулистое гибкое тело. Разглядывая его
в пламени свечи, Софи не оставила для
себя сомнений, что Джулиан полон искреннего желания. Смущенно и нерешительно она
смотрела на его орудие, пока не
почувствовала, как ее собственное тело отзывается на его желание.
- Я пугаю тебя, Софи? - Джулиан опустился рядом с ней, обнял. Его большие
сильные руки нежно гладили ее бедра,
ощущая сквозь тонкую ткань ночной рубашки ее тело. - Я не хотел бы пугать тебя.
- Нет, ты меня не пугаешь. Я уже много раз тебе говорила, что я не маленькая
девочка. - Она вздрогнула, когда его
рука обожгла ее кожу.
- Ах да, я все время забываю, что моя деревенская жена знает все про
воспроизводство... - Он с улыбкой поцеловал ее
в шею, и горячая волна снова пробежала по телу Софи. - Теперь я вижу - нечего
беспокоиться, что я оскорблю твою
чувствительность.
- Джулиан, ты все время смеешься надо мной.
- Да, пожалуй, ты права.
Он нашел ленточки ее ночной рубашки, и его пальцы нарочито медленно стали
развязывать их, а глаза не отрывались от
ее лица. Он обнажил ее грудь.
- Ты такая мягкая, такая женственная, малышка.
Софи, загипнотизированная и очарованная его напряженным взглядом, видела, как
чувственный голод его глаз
превращается в страстное желание. Она протянула руку и коснулась его щеки,
удивившись реакции на свою нежную робкую
ласку.
Джулиан тихо застонал и прижался к ней губами. Он целовал ее жадно,
требовательно, со всей страстью. Поймал зубами
ее нижнюю губу и осторожно укусил. Софи тихо застонала и приоткрыла рот. Его
язык проник в него, и в этот же миг
большой палец его руки скользнул по розовому соску.
Софи инстинктивно схватила Джулиана за плечо, ее тело трепетало, и она
поняла, что сейчас потеряет над собой
контроль.
На этот раз все хорошо, уверяла она себя, но в глубине души ее что-то мучило.
Джулиан не влюблен в нее, но он ее муж.
Он поклялся защищать ее, заботиться о ней, она доверяет ему, верит, что он
выполнит все свои обязанности мужа. А она
должна быть хорошей женой, настоящей женой. И он не виноват, что она влюблена в
него и принимает его ласки ради себя
самой, а не ради него...
- Софи, Софи, расслабься, отдайся мне. Ты такая сладкая, мягкая...
Джулиан оторвался от ее горячих губ, снял с нее рубашку и небрежно бросил на
пол рядом с кроватью. Его глаза были
прикованы к телу Софи. Он положил руку на ее ноги и медленно повел вверх, к
бедрам. Когда она задрожала, он наклонился
и поцеловал ее.
Этот поцелуй отозвался в Софи желанием, она запустила пальцы в волосы
Джулиана и притянула к себе его голову. Ее
ноги беспокойно задвигались, и он прижал одну из них своей ногой, отчего она
раскрылась еще больше, и он тут же
принялся гладить и ласкать ее шелковую кожу между ног.
Голова Софи заметалась на подушке, словно издалека до нее долетали ее
собственные стоны восторга, а пальцы
Джулиана продолжали возбуждать ее, двигаясь небольшими кругами по ее коже.
Казалось, его руки прекрасно знают ее
тело. И она чувствовала себя в удивительной безопасности.
- Джулиан, Джулиан, я не понимаю, что со мной...
- Конечно, моя сладость. Твое тело ничего не скрывает, и я очень рад. Я хочу,
чтобы именно так ты себя чувствовала.
Он стал двигаться вдоль ее тела, чтобы она ощутила твердость его мужской
плоти своим бедром. Сила, которую она
открывала в нем, заставила ее вздрогнуть, но, когда он поймал ее пальцы и
потянул их к себе, она не противилась.
Неуверенно она коснулась его, как бы изучая.
- Видишь, как велико мое желание, Софи? - прохрипел Джулиан. - Но клянусь, я
не возьму тебя, пока не почувствую,
что ты тоже меня хочешь.
- А как ты узнаешь, когда я тебя захочу? - прошептала она, глядя на него изпод
прикрытых ресниц. Он улыбнулся и
накрыл ладонью ее лоно:
- А ты мне подскажешь, и я догадаюсь.
Она почувствовала, как нарастает жар под его рукой, и нетерпеливо
зашевелилась, будто желая еще большей интимности
его прикосновений.

- Я думаю, уже пора. - Ее голос был едва слышен. И палец Джулиана вошел в ее
мягкую плоть. Софи резко напряглась
и ощутила свою собственную влагу.
- Уже скоро, - прошептал Джулиан, покрывая поцелуями ее грудь. - Совсем
скоро. - Он еще раз поцеловал ее.
Неуверенно Софи стала отзываться на движения его руки. Она двигалась в ответ,
ее мускулы напрягались вокруг пальца,
как если бы она хотела втянуть его глубоко внутрь себя. Джулиан помогал ей
глухими восклицаниями одобрения и желания.
- Ты такая упругая и горячая, - бормотал он, снова и снова припадая к ней
губами. - И ты хочешь меня. Ты на самом
деле хочешь меня. - И его язык скользил между ее губ, повторяя движения руки.
Софи вцепилась ему в плечи, крепче притягивая к себе, а когда он прикоснулся
к чрезвычайно чувственному месту среди
ее темных завитков, впилась ногтями в его спину:
- Джулиан!
- Да, о Боже, да!
И он лег на нее, устраиваясь между ее ног и пытаясь найти опору. Почувствовав
его тяжесть, Софи открыла, глаза.
Под его непомерным весом тело Софи вжалось в постель. Посмотрев на его
застывшее напряженное лицо, она испытала
необыкновенное волнение, непохожее на что-либо, происходившее с ней прежде.
- Подними колени, моя сладкая, - повелевал Джулиан. - Вот так, дорогая,
откройся мне, скажи, что ты хочешь меня.
- Я хочу тебя. О, Джулиан, как я тебя хочу! - Софи чувствовала себя открытой,
уязвимой, но, как ни странно, она
ничего не боялась. Это ведь Джулиан, а он никогда не сделает ей ничего плохого.
Он входил в ее плоть, скользя по сладкой медовой влаге, хлынувшей ему
навстречу из ее глубин. Инстинктивно она
опустила ноги, пытаясь сдвинуть их.
- Нет, дорогая. Лучше подними их повыше. Доверься мне. Клянусь, я войду
медленно, осторожно, и ты можешь
остановить меня в любой момент.
Она чувствовала, как нарастает напряжение в его теле, ее влажные ладони
скользили по его спине. "Он говорит неправду,
- радостно подумала Софи. - Или неправду, или отчаянно пытается убедить себя,
что может остановить свой страстный
порыв".
Но в любом случае она чувствовала, что он близок к тому, чтобы потерять над
собой власть. Как и она. Ощутив и осознав
это, Софи обрадовалась, впервые открывая в себе женскую силу. Как приятно
сознавать, что можешь вызвать у своего
сильного, всегда способного держать себя в руках мужа такую страсть. По крайней
мере в этом они были равны.
- Не волнуйся, Джулиан. Я не буду пытаться остановить тебя. Это так же
бесполезно, как пытаться удержать солнце от
восхода, - прошептала она, едва дыша.
- Я рад слышать это. Посмотри на меня, Софи. Я хочу увидеть твои глаза в тот
миг, когда сделаю тебя своей женой в
истинном смысле слова.
Она снова открыла глаза, ее дыхание перехватило: она почувствовала, как он
входит в нее. Ее ногти впились в его тело.
- Все в порядке, малышка. - Его лоб покрылся крупными каплями, но Джулиан
продолжал медленно продвигаться
вперед. - Немного трудновато в первый раз. Но потом нас ожидает спокойное
плавание.
- А я как-то не представляю себя кораблем в море, Джулиан, - удалось
произнести ей ровным голосом, когда она
почувствовала напряженную переполненность внутри себя. Ее ногти впивались в него
все глубже.
- Я думаю, мы как в море, - выдохнул Джулиан, стараясь замедлить свое
продвижение. - Держись за меня, Софи.
Она понимала, что тонкая нить его самообладания вот-вот порвется. И в тот же
миг он громко застонал и одним ударом
вошел в нее.
- Джулиан! - воскликнула Софи, ошеломленная столь быстрым страстным
вторжением. Она уперлась ему в плечи,
будто желая сбросить его с себя.
- Все в порядке, моя любовь. Клянусь, все будет хорошо. Доверься мне, Софи.
Скоро все кончится. Попытайся
расслабиться. - Он осыпал легкими поцелуями ее лицо и шею, стараясь не двигаться
в ее тесных глубинах. - Подожди
немного, моя прелесть.
- А что, со временем он уменьшится? - резко спросила Софи.
Джулиан застонал и, зажав ее лицо между большими ладонями, посмотрел в ее
сияющие глаза.

- Время поможет тебе привыкнуть к моему телу. И ты научишься любить его,
Софи. Да-да, ты научишься. В тебе
столько страсти. Только будь терпеливой.
- Тебе легко говорить. Вы получили все, что хотели, милорд, как я полагаю.
- Почти все, - согласился он с легкой улыбкой. - Но я не смогу чувствовать
себя полностью счастливым, пока ты не
начнешь получать удовольствие. Тебе уже лучше?
- Да, - призналась она, не задумываясь.
- Хорошо. - Его поцелуй был долгим, потом Джулиан очень медленно стал
двигаться внутри ее, вперед и назад.
Софи прикусила губу, беспокойно ожидая, не станет ли ей от этого хуже. Но
хуже не было, и она уже не чувствовала себя
так неудобно, как несколько минут назад. И более того, хотя и медленно, но к ней
возвращалось прежнее возбуждение.
Постепенно ее тело привыкло к тому, что внутри находится что-то постороннее. И
Софи была склонна считать, что ей уже
нравится заниматься любовью, поскольку действо вызывало в ней необычное
ощущение. Незнакомое. Движения Джулиана
стали быстрыми, она простонала:
- Джулиан, подожди. Я бы хотела помедленнее. - Она чувствовала, что он уже
целиком во власти какой-то внутренней
силы.
- Прости, Софи, я пытался, но я больше не могу ждать.
Он стиснул зубы и, приглушенно вскрикнув, выгнул бедра и вошел в нее глубоко,
как только мог.
И тут же Софи ощутила, как что-то горячее и густое излилось в нее. Подчиняясь
первобытному инстинкту, она обхватила
его руками и ногами, прижав к себе. "Он мой, - подумала она удовлетворенно. -
Сейчас и на все времена".
- Держи меня, - услышала она прерывистый голос Джулиана. - Держи меня, Софи.
Напряжение медленно отпускало его, и он, тяжелый, мокрый от пота, вытянулся
вдоль ее тела.
Софи долго не шевелилась, рассеянно гладя кончиками пальцев влажную спину
Джулиана и устремив невидящий взгляд
на балдахин над их постелью. Она не могла с уверенностью сказать, как ей
понравился последний момент, но ласки,
предшествовавшие этому, - несомненно. И эта теплая приятная интимность объятий
тоже.
Софи чувствовала, что Джулиан никогда не потерял бы власть над собой, окажись
они в другой ситуации. Пожалуй, ради
этой власти над ним стоит смириться с занятиями любовью.
Нехотя Джулиан пошевелился, приподнялся на локтях. Он улыбнулся лениво и
удовлетворенно. Она тоже улыбнулась.
Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.
- Я чувствую себя как жеребец в конце дистанции. Может, я и выиграл, но я
истощен и слаб. Дай мне несколько минут
прийти в себя. В следующий раз тебе будет лучше, дорогая. - Он нежно убрал
волосы с ее лба.
- Несколько минут? - испуганно спросила она. - Ты хочешь сказать, что
несколько минут спустя мы будем
заниматься этим еще?
- Да. Не сомневайся, - успокоил ее Джулиан с явным удовольствием. Его горячая
ладонь уверенно легла на ее плоский
живот. - Я слишком долго ждал вас, мадам жена, и я должен возместить потерянные
ночи.
Но Софи волновали болезненные ощущения между ног.
- Извини, - отвечала она поспешно. - Я очень хочу быть хорошей женой, но,
кажется, я не поправлюсь так быстро,
как ты. Ты не против, если мы продолжим позднее?
Он озабоченно нахмурился:
- Софи, я сделал тебе больно?
- Нет-нет. Просто я не хотела бы так скоро. Конечно, отчасти это было
приятно, но, если ты не возражаешь, я предпочла
бы подождать до следующей ночи.
- О, извини, дорогая. Я виноват. Мне надо было действовать медленнее и
терпеливее. - Джулиан поднялся и встал
возле кровати.
- Ты куда?
- Я сейчас вернусь, - пообещал он.
Софи посмотрела, как он прошел к туалетному столику, налил воды из кувшина в
чашку, потом взял полотенце и
намочил его. Он вернулся, и Софи наконец догадалась, что он собирается делать.
Она быстро села, натянув простыню до
подбородка.
- Нет, Джулиан, пожалуйста, я сама.

- Ты должна мне это позволить, Софи. Это еще одна из привилегий мужа.
Он сел на край кровати, нежно и решительно отвел простыню от ее груди.
- Прелесть моя, разреши мне сделать тебе приятное.
- Правда, Джулиан, я бы предпочла, чтобы ты не...
Но ничто не могло его остановить. Он велел ей лечь на спину. Софи смущенно
пробормотала что-то, и Джулиан
рассмеялся.
- Нет никаких причин скрытничать. Поздно, моя любовь. Разве ты забыла, что я
уже знаком с твоими сладкими
местечками? Только что ты была такая теплая, влажная, гостеприимная и позволяла
прикасаться к тебе повсюду. - Он
закончил промокать ее и отбросил запятнанное полотенце.
- Я... должна тебя спросить кое о чем, - проговорила Софи, быстро натягивая
на себя простыню, чтобы сохранить хоть
какие-то остатки стеснительности.
- Что же ты хочешь знать? - Он снова подошел к кровати и спокойно лег рядом.
- Ты рассказывал, что есть разные способы избежать беременности. В этот раз
ты что-то использовал?
Над кроватью повисло молчание. Джулиан откинулся на подушки и сцепил пальцы
за головой.
- Нет, - наконец отозвался он. - Не использовал.
- О! - Она попыталась скрыть охватившее ее волнение.
- Ты же знала, что я хочу от брака, когда согласилась стать мне хорошей
женой, Софи.
- Ну да, наследника, и никаких проблем.
"Может быть, чувство близости, возникшее несколько минут назад, - это только
мои собственные иллюзии", -
подумала она мрачно. Потому что его слова она восприняла как признание, что
Джулиан не ради нее самой пришел к ней. На
самом деле его главная цель - наследник.
И опять повисло молчание. Джулиан первым нарушил его, тихо спросив:
- А разве плохо, если ты подаришь мне сына, Софи?
- А если будет дочь, милорд? - спросила она холодно, избегая прямого ответа.
Он неожиданно улыбнулся:
- И дочь прекрасно. Особенно если она будет походить на свою мать.
Софи не знала, как ей к этому отнестись - как к комплименту или иначе, - и
решила не выяснять.
- Но тебе нужен сын, наследник Рейвенвудов.
- Мы не остановимся, пока не родится сын. Так? - Он протянул руку, привлек
Софи к себе, пристроил ее голову на
своем плече. - Но я думаю, что у нас все-таки будет сын. У Синклеров всегда
рождаются сыновья. А ты здоровая и сильная.
Но ты не ответила на мой вопрос. Дорогая, ты очень не хочешь, чтобы наш ребенок
получился прямо сегодня?
- Но это уж слишком быстро! - воскликнула Софи. - Нам еще так много надо
узнать друг о друге. И мне казалось,
разумнее не спешить. - "До тех пор, пока ты научишься меня любить", - добавила
Софи про себя.
- Почему мы должны ждать? Ребенок пойдет тебе на пользу, Софи.
- Почему? Потому что заставит меня больше думать об обязанностях и
ответственности жены? Уверяю тебя, я и так уже
все осознала.
Джулиан вздохнул:
- Я имел в виду, что ты будешь хорошей матерью, как мне кажется. И, родив
ребенка, ты откроешь для себя много
новых радостей в семейной жизни, и тебе очень понравится роль жены и матери.
Софи застонала, рассердившись на себя, что невольно разрушила разговорами
ауру нежности, интимности. Она
попыталась как-то восстановить ее шуткой. Повернувшись на бок, она улыбнулась
ему, как бы поддразнивая:
- Джулиан, а мужья всегда так хорошо знают, что их женам лучше, а что хуже?
- Софи, ты терзаешь меня. - Он скорчил гримасу, пытаясь изобразить невинность
и обиду. Но в его глазах таился едва
сдерживаемый смех. - Ты по-прежнему считаешь меня самоуверенным и надменным?
- Иногда я просто не могу так не думать.
Его взгляд снова стал серьезным.
- Конечно, так тебе и должно казаться. Но, признаюсь, я бы очень хотел быть
тебе хорошим мужем, Софи.
- Понимаю, - нежно проворковала она, - понимаю и стараюсь терпеть ваши
приступы высокомерия, милорд. Видите,
какая я покладистая жена?
Джулиан посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц:
- Образец. Ну просто образец жены.
- И ни на минуту не сомневайтесь в этом. И еще я сумею проучить любого
мужчину, если потребуется.

- Да, твое признание способно заставить похолодеть любого светского льва. Но
я-то всегда буду помнить о твоих
добрых намерениях, когда ты снова устроишь что-то вроде чая со снотворным или
станешь читать проклятую
Уоллстоункрафт. - Он поднял голову и крепко поцеловал Софи, а потом снова
откинулся на белоснежные подушки. - Но
еще кое о чем нам надо сегодня поговорить, моя образцовая жена.
- О чем же? - зевнула Софи, беспокоясь, что заснет.
Как необычно, что он рядом с ней в постели и она чувствует его приятное тепло
и силу. Она размышляла, не собирается
ли он остаться в постели жены на всю ночь.
- Ты рассердилась, услышав, что нам следует довести до логического завершения
наши супружеские отношения, -
начал он медленно.
- Только потому, что ты настаивал, будто это нужно исключительно ради меня.
Ради моего блага. Он улыбнулся:
- Да. Я теперь понимаю, что ты считаешь меня надменным и самоуверенным. Пусть
так. Но пришло время и тебе
понять, какому риску ты подвергаешься, флиртуя с Уэйкотом и ему подобными.
Сонливость Софи как рукой сняло, ее сердце забилось. Она оперлась на локоть и
бросила на Джулиана внимательный
взгляд.
- Я не флиртовала с виконтом.
- Нет, Софи, флиртовала. Другое дело, ты сама этого не осознавала. Но он
смотрел на тебя, как на пирог с вареньем из
крыжовника и сливочным кремом. И каждый раз, когда ты ему улыбалась, он
предвкушал удовольствие.
- Джулиан, ты преувеличиваешь.
Он снова уложил ее голову себе на плечо.
- Нет, Софи, ничуть. И Уэйкот не единственный, кто пускал слюнки, стоя возле
тебя сегодня вечером. Следует вести
себя очень осторожно с подобными мужчинами. И главное - не подыгрывать им, не
давать повода даже неосознанно.
- А почему ты так боишься Уэйкота?
- Не боюсь, а знаю, как он опасен для женщин, и не хочу, чтобы моя жена
подвергалась такой опасности. Как только
представится случай, он непременно попытается соблазнить тебя.
- А почему меня? Столько женщин - и многие гораздо красивее - было на балу у
леди Элвертон.
- Он предпочтет тебя другим, потому что ты моя жена.
- Но почему?
- Потому что он давно меня ненавидит, Софи. Прошу никогда не забывать об
этом.
И вдруг все встало на свои места. Она догадалась.
- Уэйкот был одним из любовников Элизабет? - выпалила она, не удосужившись
подумать.
Лицо Джулиана напряглось и вновь стало походить на мрачную и непроницаемую
маску. Именно из-за этого выражения
он и заработал прозвище дьявола.
- Я уже говорил тебе, что ни с кем не хочу обсуждать первую жену. Даже с
тобой, Софи.
Она попыталась высвободиться из-под его руки:
- Извини, Джулиан, я забыла.
- Да, ты забыла. - Его рука еще крепче прижала ее к себе, он просто не
обращал внимания на ее слабые попытки
обрести свободу. - Но поскольку ты образцовая жена, я уверен, такого больше не
повторится.
Софи смирилась с его объятиями и, прищурившись, внимательно изучала его.
- Ты снова смеешься надо мной, Джулиан.
- Нет, мадам, уверяю вас. Я очень серьезен. - Он улыбнулся ленивой улыбкой,
которую она уже видела на его лице,
когда он кончил заниматься с ней любовью. - Я хочу видеть твои глаза, дорогая. Я
хочу кое-что проверить. - Он пальцами
взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза в свете свечи. Потом медленно
покачал головой. - Так и есть. Именно то, чего я
боялся.
- Что случилось? - взволнованно спросила она.
- Я надеялся, что, когда займусь с тобой любовью по-настоящему, твои ясные
глаза будут не столь невинны. Но я
ошибся. Твои глаза такие же чистые, наивные, как и раньше. Будет очень трудно
защитить тебя от хищников света, моя
дорогая. Так что у меня единственный выход.
- Какой, милорд? - сдержанно спросила Софи.
- Я должен больше времени проводить с тобой, - произнес Джулиан, широко
зевнув. - С этого времени ты будешь
давать мне список своих вечерних приемов и я постараюсь сопровождать тебя при
любой возможности.

- Правда, милорд? А вы любите оперу?
- Ненавижу оперу.
Софи засмеялась:
- А жаль. Твоя тетя, ее подруга Генриетта и я завтра вечером едем в
Королевский театр. Ну и как, ты присоединишься к
нам?
- Мужчина делает то, что должен, - благородно кивнув, ответил Джулиан.

Глава 8

- Боже мой, как Фанни и Харри найдут нас в этой суматохе? - Софи взволнованно
осмотрела череду экипажей,
запрудивших Хей-Маркет возле Королевского театра. - Здесь, наверное, тысячи
людей.
- Похоже, больше трех тысяч, - отозвался Джулиан. Он крепко взял ее за руку и
повел к театру. - Не беспокойтесь о
Фанни и Харри, дорогая. Они нас легко найдут.
- Почему вы так уверены?
- Потому что Они посещают мою ложу, - объяснил насмешливо Джулиан, когда они
пробирались сквозь разнаряженную
толпу.
- А, понятно. Это удобно.
- Фанни тоже так считает. И кроме того, она экономит деньги.
Софи искоса взглянула на него:
- А вы не против, что она ею пользуется?
Джулиан засмеялся:
- Нет, она как раз из тех членов нашей семьи, кого я могу выносить более или
менее долго.
Через несколько минут Джулиан вводил ее в обитую бархатом уютную ложу,
расположенную среди пяти ярусов таких же
частных лож. Софи села и восхищенно принялась рассматривать амфитеатр,
заполненный людьми: дамы в драгоценностях,
элегантные мужчины. Внизу прохаживались щеголи и денди всех сортов, демонстрируя
ультрамодные туалеты. Зрелище
смешных нарядов навело Софи на мысль, что Джулиан, слава Богу, предпочитает
спокойный консервативный стиль.
Вскоре, однако, стало ясно, что настоящий спектакль разыгрывается не на
сцене, не в партере и не в амфитеатре, а в
модных ложах.
- Ложи как пять рядов миниатюрных сценок! - воскликнула Софи со смехом. -
Каждый нарядился так, чтобы
показать себя, и придирчиво изучает других - кто как одет и чем украшен, кто и к
кому приходит в ложу. Признаться, я
удивлена, что вам скучно в опере. Здесь интересно, даже если просто наблюдать за
публикой!
Джулиан откинулся в бархатном кресле и скользнул глазами по зрительским
креслам.
- А вы сообразительны, моя дорогая. Конечно, главное действие развивается
здесь, а не на сцене.
Он молча изучал ряды лож. Софи проследила за его взглядом - он задержался на
даме в роскошном туалете,
окруженной толпой поклонников. Софи смотрела на нее не отрываясь, ей страшно
захотелось узнать, кто же эта
привлекательная блондинка.
- Джулиан, кто эта дама?
- Какая дама? - с отсутствующим видом спросил он, переводя глаза на соседние
ложи.
- Дама в зеленом платье в третьем ряду. Она, судя по всему, очень популярна.
Столько поклонников! И ни одной другой
женщины в ее ложе.
- Ах, эта... - Джулиан снова быстро посмотрел в том направлении. - Вам нет
нужды отвлекать свое внимание на нее.
Сомнительно, чтобы вы встретили эту даму в обществе.
- Кто знает...
- Я совершенно уверен.
- Джулиан, я не выношу тайн. Кто она?
Джулиан вздохнул.
- Одна из дам полусвета, - нарочито скучающим тоном объяснил он. - Здесь
таких много. Ложа - это их витрина.
- Дамы полусвета имеют свои ложи в Королевском театре? - удивилась Софи.
- Разумеется, опера - это возможность показать... м-м... товар лицом.
- Но ведь нужно целое состояние, чтобы держать такую ложу весь сезон.
- Не состояние, конечно. Но достаточно много. Я думаю, женщины сомнительного
поведения смотрят на такие расходы
как на выгодное вложение.
Софи с интересом подалась вперед:
- Покажите мне еще кого-нибудь из этих дам, Джулиан. Клянусь, по внешнему
виду их трудно отличить от настоящих
леди.

Джулиан кинул на нее короткий взгляд - и удивленный, и печальный.
- Интересное наблюдение, Софи. И в известном смысле весьма точное. Но бывают
исключения. Встречаются дамы, в
которых безошибочно узнаются леди, как бы они ни одевались.
Софи внимательно рассматривала ложи, не замечая, с каким напряжением он
наблюдает за ней.
- Какие исключения? Ну, Джулиан, пожалуйста, покажите мне. Любопытно, смогу
ли я по внешнему облику отличить
даму полусвета от графини.
- Не трудитесь, мадам. Я сегодня и так слишком потакаю вашему любопытству.
Кажется, пора сменить тему.
- Милорд, вы заметили, что всегда переводите разговор на другую тему, когда
беседа становится особенно интересной?
- Разве? Ах, как это дурно с моей стороны!
- Я не думаю, что вы и в самом деле считаете, что это дурно. О, посмотрите,
Энн Силвертон с бабушкой. - Софи
помахала подруге веером, и Энн, улыбаясь, тотчас ответила из соседней ложи. - А
мы сможем навестить их, Джулиан?
- Только в антракте.
- Как замечательно! Энн сегодня очень хороша. Желтое платье идет к ее рыжим
волосам. Правда?
- Пожалуй, чересчур глубокий вырез для девушки, - заметил Джулиан, окинув
критическим взглядом платье Энн.
- Если Энн будет ждать замужества, чтобы носить модные платья, то прождет всю
жизнь. Она мне призналась, что
никогда не выйдет замуж, поскольку считает мужчин более низкими существами, и
вообще институт брака ее не привлекает.
Уголки губ Джулиана опустились.
- Наверное, вы встречались с мисс Силвертон в салоне моей тетушки в среду?
- Да.
- Если она говорит подобные вещи, я не уверен, что вам стоит поддерживать с
ней знакомство, моя дорогая.
- Пожалуй, вы правы, милорд. Опасное влияние, но боюсь, уже поздно. Мы
подружились, а друзья не бросают друг
друга. Не так ли?
- Софи...
- Я уверена, что вы, милорд, никогда не отворачиваетесь от друзей. Это
недостойно. Джулиан насторожился:
- Послушайте, Софи...
- Вам не стоит беспокоиться, милорд. Энн не единственная моя подруга. Джейн
Морланд, с которой я тоже недавно
познакомилась, вам, конечно, понравится. Она серьезная, разумная и сдержанная.
- Я рад это слышать. Но считаю необходимым давать советы как в выборе подруг,
так и друзей.
- Милорд, если я буду осторожной настолько, как вы от меня требуете, мне
придется вести одинокое существование.
Или я вынуждена буду окружить себя смертельно скучными угрюмыми созданиями.
- Признаться, не могу представить себе такое.
- И я тоже. - Софи огляделась, надеясь найти что-либо интересное, чтобы
сменить тему разговора. - Фанни и Харри
опаздывают. Думаю, у них все в порядке.
- Вы пытаетесь переменить тему, мадам.
- Этому искусству я научилась у вас.
Софи хотела продолжать в том же духе, когда почувствовала, что потрясающая
блондинка-куртизанка в зеленом платье
точно впилась в нее глазами, гневным взглядом пронзая пространство, разделяющее
их ложи.
Софи смотрела в ответ с любопытством, заинтригованная откровенным интересом
красивой женщины, потом хотела еще
раз спросить Джулиана, как зовут даму, но суета на галерке свидетельствовала,
что опера уже начинается. Софи забыла про
даму в зеленом и все внимание обратила на сцену.
В середине первого акта портьера у входа в ложу за спиной Софи раздвинулась,
и она обернулась, надеясь увидеть
опоздавших Фанни и Харри... Но гостем оказался Майлз Таргуд.
Джулиан жестом пригласил его занять кресло, а Софи приветливо улыбнулась.
- Каталани сегодня прекрасно поет, верно? - прошептал Майлз, наклонившись к
уху Софи. - Я слышал, она сегодня
поссорилась со своим любовником перед самым выходом на сцену. Говорят, она
опрокинула цветочный горшок ему на
голову. Бедняге выходить на сцену в следующем акте. Но все надеются, что он
придет в себя.
Софи хихикнула, не обращая внимания на недовольный взгляд мужа.
- А откуда вам это известно? - прошептала она Майлзу.
- Ну, проделки Каталани за сценой - это всегда увлекательные истории, -
объяснил он с улыбкой.

- Нечего занимать мою жену разными сплетнями, - подчеркнуто сурово проговорил
Джулиан. - Найди другую тему,
если намерен оставаться в нашей ложе.
- Не обращайте на него внимания, - отозвалась Софи. - Джулиан чрезмерно строг
в некоторых вопросах.
- В самом деле, Джулиан?! - невинно воскликнул Майлз. - А ты знаешь, сейчас,
после замечания графини, я готов в
это поверить. Я и сам заметил, что в последнее время тебя все раздражает.
Вероятно, это результат счастливого брака?
- Вне всякого сомнения, - холодно отозвался Джулиан.
- А Каталани не единственная тема сегодняшних сплетен, - весело продолжал
Майлз. - Говорят, еще несколько
джентльменов света упомянуты в мемуарах великолепной Физерстоун. Надо отдать
должное этой женщине. У нее крепкие
нервы, если после всего случившегося она как ни в чем не бывало расположилась
здесь в окружении собственных жертв.
- Шарлотта Физерстоун сегодня здесь? Где же она? - оживленно спросила Софи.
- Довольно, Таргуд, - потребовал Джулиан.
Но Майлз уже кивнул в сторону ложи с модной блондинкой, которая несколько
минут назад пристально изучала Софи:
- Она справа.
- Дама в зеленом платье? - Софи тщетно всматривалась в зал, пытаясь различить
во тьме лицо знаменитой куртизанки.
- Черт побери, Таргуд! Я же сказал - хватит! - повысил голос Джулиан.
- Извини, Рейвенвуд. Я не сообщил ничего лишнего. Ни для кого не секрет, кто
такая Физерстоун.
Джулиан мрачно смотрел в темноту зала:
- Софи, вы хотите лимонада?
- Да, Джулиан. Прекрасная идея.
- Я уверен, Майлз будет счастлив принести вам бокал. Или я ошибаюсь, Таргуд?
Майлз вскочил и отвесил Софи грациозный поклон.
- Это большая честь для меня, леди Рейвенвуд. Я принесу лимонад очень быстро.
- Он повернулся, готовый исчезнуть
за портьерами ложи, но задержался. - Прошу прощения, леди Рейвенвуд, но ваш
плюмаж вот-вот упадет. Могу я его
поправить?
- О Боже мой! - Софи подняла руки к злосчастному украшению, когда Майлз
склонился к ней.
- Отправляйся-ка за лимонадом, Таргуд! - приказал Джулиан и потянулся к
плюмажу сам. - Я вполне справлюсь со
своей обязанностью привести в порядок туалет жены.
Он быстро поправил перо в локонах Софи, Майлз вышел из ложи.
- Право, милорд, почему вы его отослали? Только потому, что он показал мне
Шарлотту Физерстоун? - Софи с
упреком посмотрела на мужа. - Мне интересна эта женщина.
- Не разделяю вашего интереса, мадам.
- Ну как вы не можете понять? Я читаю ее мемуары, - объяснила Софи, еще
сильнее подавшись вперед и пытаясь
разглядеть даму в зеленом.
- Что, что вы читаете? - едва не задохнувшись, спросил Джулиан.
- Мы читаем мемуары Физерстоун на средах у Фанни и Харри. Замечательное
чтение, смею заметить. Очень необычный
взгляд на общество, с пикантными подробностями. Каждый раз мы не можем дождаться
следующей части.
- Проклятие, Софи! Если бы я знал, что Фанни станет знакомить вас с такого
рода мусором, я бы никогда не разрешил
посещать ее среды. К чему вся эта чепуха? Вы должны читать литературу,
философию, а не нацарапанные куртизанкой
сплетни.
- Успокойтесь, милорд. Я замужняя женщина двадцати трех лет, а не
шестнадцатилетняя девочка. - Она улыбнулась.
- Пожалуй, вы действительно в некоторых вопросах ужасно строги.
Он сердито смотрел на нее.
- Строг - слишком слабо сказано, чтобы передать мои чувства в данном случае,
Софи. Я запрещаю вам читать
мемуары этой куртизанки. Вы меня понимаете?
Чувство юмора, кажется, начинало изменять Софи. Меньше всего она хотела бы
разрушить ссорой радужное очарование
вечера. Но ей надо выдержать. Последней ночью она сдалась по одному из главных
пунктов брачного договора - уже
сдалась, - но не собиралась уступать других позиций.
- Джулиан, - начала она ласково, - смею напомнить, что перед нашим браком мы
обговорили, что я вольна читать
все, что заблагорассудится. Это мое право.
- Не вспоминайте свой глупый договор по каждому поводу, Софи! Договор не
имеет никакого отношения к мемуарам
Физерстоун!

- Это совсем не глупый договор. И он имеет самое прямое отношение к мемуарам.
Вы пытаетесь диктовать мне, что
читать, милорд. А мы договорились тогда, что вы не будете вмешиваться.
- У меня нет никакого желания спорить с вами мадам, - бросил Джулиан, стиснув
зубы.
- Прекрасно. - Софи с облегчением улыбнулась. - Я тоже не намерена с вами
спорить, милорд. Видите, как легко мы
можем договориться по некоторым вопросам. Вам это не кажется добрым
предзнаменованием?
- Не сбивайте меня с толку, мадам, - отрезал Джулиан. - Я не собираюсь с вами
спорить. Я выразился совершенно
определенно: я запрещаю вам читать продолжение мемуаров. Как муж, я
категорически запрещаю.
Софи решительно вздохнула, понимая, что не должна позволять обходиться с
собой так грубо.
- Мне кажется, я и так уже пошла на уступки в нашем брачном соглашении,
милорд. И вы не вправе ожидать от меня
большего. Это несправедливо. В глубине души, по-моему, вы очень справедливый
человек.
- Несправедливо? - Джулиан наклонился вперед и схватил ее за руку. -
Посмотрите на меня, мадам. То, что
случилось вчера вечером, не компромисс - здравый смысл вернулся к вам, и вы
наконец поняли, что эта часть соглашения
была неразумна и неестественна.
- Неужели? Как вы догадливы, милорд!
- Это не тема для шуток, Софи. Вы ошибались, настаивая на таком глупом пункте
с самого начала, и вы это осознали.
Но чтение мемуаров совершенно другое дело. И здесь вы снова заблуждаетесь. Вы
должны позволить мне руководить вами в
подобных вопросах.
Она подняла на него глаза:
- Будьте разумны, милорд. Если я сдамся и по второму пункту соглашения, то
что вы потребуете дальше? Чтобы я
отказалась от прав на наследство?
- Черт побери, наследство! - взорвался он. - Мне не нужны ваши деньги, о чем
вам прекрасно известно, мадам.
- Но несколько недель назад вы обещали, что вас не будет интересовать мое
чтение. У меня нет уверенности, что вы не
перемените свое мнение и о моем наследстве.
- Софи, это же смешно. Ну ради Бога! Почему вы так увлечены этими чертовыми
мемуарами?
- Это так любопытно, милорд. Шарлотта Физерстоун очень интересная женщина.
Подумать только, через что ей только
не пришлось пройти!
- Ей пришлось пройти через множество мужчин. Вот через что. И я возражаю,
чтобы вы читали глупые подробности о
ее бывших любовниках.
- Я больше не буду рассуждать на эту тему, милорд, если она для вас так
оскорбительна.
- Вы должны позаботиться о другом, мадам: не читать больше на эту тему. -
Потом выражение лица Джулиана
смягчилось. - Софи, дорогая, этот вопрос не стоит того, чтобы мы ссорились.
- Совершенно справедливо, милорд.
- Я требую одного, - разумной осмотрительности в чтении.
- Джулиан, дело в том, что, как бы ни были интересны и познавательны книги о
разведении сельских животных и, о
фермерском хозяйстве, они утомляют. И я должна разнообразить чтение.
- Но вы, надеюсь, не опуститесь до уровня слухов, которые вычитываете в
мемуарах?
- Но когда мы договаривались о нашем браке, я предупреждала, что в числе моих
недостатков - любовь
посплетничать.
- Но я не собираюсь потакать вам в этом, мадам.
- Похоже, вам прекрасно известно, о каких слухах идет речь в мемуарах. Может,
вы их тоже читаете и мы найдем, о чем
поговорить?
- Я не читал и не собираюсь их читать. Более того...
Голос Фанни прервал Джулиана:
- Софи, Джулиан! Добрый вечер. Вы думали, мы уже не появимся?
Фанни в роскошном шелковом платье бронзового цвета вихрем ворвалась в ложу.
Генриетта следом за ней - в
великолепном фиолетовом платье и с неизменным тюрбаном на голове.
- Добрый вечер. Извините за опоздание, - улыбнулась Харри. - Софи, дорогая,
ты сегодня прелестна. Этот бледноголубой
цвет тебе очень к лицу. Но почему ты хмуришься, что-то не так?

Софи быстро взяла себя в руки, изобразила приветливую улыбку и вырвала свои
пальцы из цепкой руки Джулиана.
- Нет, Харри, я просто беспокоилась за вас.
- О, беспокоиться не о чем, - заверила ее Генриетта, со вздохом облегчения
опускаясь в кресло. - Это я виновата.
Днем разыгрался ревматизм, а лекарство кончилось.
Фанни настояла послать за ним. Вот мы и опоздали. Как опера? Как поет
Каталани?
- Я слышала, она разбила цветочный горшок о голову любовника перед первым
актом, - не выдержала Софи.
- Тогда будет хорошее представление, - засмеялась Фанни. - Известно, что
после ссоры с кем-то из любовников она
бывает в самой лучшей форме. Видимо, это вдохновляет ее и придает особую
пикантность ее голосу.
Джулиан взглянул на спокойное лицо Софи:
- Самое интересное происходит здесь, в ложе. И вы, тетушка Фанни, и вы,
Харри, участвуете в этом.
- Я бы не сказала, - пробормотала Фанни. - Никогда ни в каких сценах мы не
участвуем. Я права, Харри?
- Боже мой, разумеется, нет. Это совершенно не в нашем стиле.
- Довольно! - резко прервал их Джулиан. - Я только что узнал, что вы в своем
салоне по средам штудируете мемуары
Физерстоун. Черт побери, а что стряслось с Шекспиром и Аристотелем?
- Они умерли, - сказала Генриетта. Фанни не обратила внимания на сдавленный
смешок Софи и грациозно повела
рукой.
- Ну конечно, Джулиан. Как человек разумный и хорошо образованный, ты
способен понять, что у мыслящих людей
интересы весьма широки, а в моем маленьком клубе все посетители именно таковы.
Разве кто-то имеет право сдерживать
стремление к познанию?
- Фанни, я предупреждаю тебя: я не желаю, чтобы Софи знакомилась с подобной
ерундой.
- Слишком поздно, - вмешалась Софи. - Я уже пот знакомилась.
Он повернулся и мрачно посмотрел на жену:
- Значит, надо попытаться справиться с болезненными последствиями такого
знакомства. Продолжения вы читать не
будете. Я запрещаю. - Он встал. - А теперь, леди, я прошу меня извинить... Пойду
посмотрю, что делает Майлз. Я скоро
вернусь.
- Поспеши, Джулиан, - одобрила Фанни. - У нас все будет замечательно.
- Не сомневаюсь, - отозвался он. - И присмотрите за Софи, чтобы она не выпала
из ложи, стараясь разглядеть
Шарлотту Физерстоун.
Он кивнул, бросив на Софи каменно-холодный взгляд, и вышел из ложи.
Софи вздохнула, как только портьера, потревоженная Джулианом, легла на место.
- Он всегда умеет красиво уйти, - заметила она.
- Все мужчины умеют красиво уйти, - усмехнулась Генриетта, пряча в ридикюль
театральный бинокль. - И они часто
это делают - то учиться, то на войну, то в клубы, то к любовницам.
- Я бы назвала это не уходом, а бегством, - вставила Софи.
- Прекрасное замечание, - развеселилась Фанни. - Как ты права, дорогая. То,
чему мы стали свидетелями, конечно
же, стратегическое отступление. Джулиан, возможно, освоил эту тактику в боях под
знаменами Веллингтона. Я вижу, ты
быстро постигаешь, что значит быть женой.
Софи скорчила гримаску:
- Надеюсь, вы не станете обращать внимания на попытки Джулиана диктовать, что
нам читать по средам, а что нет?
- Дорогая моя, не беспокойся, - легкомысленно отмахнулась Фанни. -
Разумеется, мы не будем следовать указке
Джулиана. Мужчины так ограничены в своих представлениях о том, что женщинам
следует делать, а что нет.
- Ну, в этом смысле Джулиан всегда на высоте, Софи. Конечно, и он не без
пятнышка, - заметила Генриетта, снова
поднеся к глазам бинокль. - Хотя вряд ли можно осуждать беднягу после того, что
ему пришлось пережить с первой
графиней. И судя по всему, военный опыт тоже повлиял на него - он теперь смотрит
на жизнь более мрачно. У Джулиана
слишком сильно развито чувство ответственности. Ах-ах-ах!.. А вот и она.
- Кто? - рассеянно спросила Софи, отвлеченная мыслями об Элизабет и о том,
как сказывается на мужчинах военный
опыт.
- Великолепная Физерстоун! Она сегодня в зеленом. Скажите пожалуйста - на ней
ожерелье, то самое, что подарил
Эшфорд!

- Неужели? Подумать только, ведь она его просто оскорбляет, надев ожерелье
после того, что написала в мемуарах.
Леди Эшфорд придет в ярость. - Фанни достала бинокль и навела его на даму в
зеленом.
- Позвольте взглянуть? - обратилась Софи к Генриетте. - К сожалению, я не
догадалась приобрести бинокль.
- Мы завтра же купим тебе. Ты же понимаешь - в опере без него нечего делать.
- И Генриетта безмятежно
улыбнулась. - Здесь ничего нельзя пропустить.
- Да, - кивнула Софи, поймав в окуляры роскошную женщину зеленом. - Здесь так
много можно увидеть. Вы
совершенно правы насчет ожерелья. Необычайно эффектно. И понятны жалобы жены,
когда муж дарит любовнице дорогие
безделушки.
- Особенно если жене приходится довольствоваться гораздо менее ценными
украшениями, - задумчиво проговорила
Фанни, поглядев на простое колье Софи. - Удивляюсь, почему Джулиан до сих пор не
передал тебе фамильные изумруды
Рейвенвудов?
- Мне не нужны изумруды, - сказала Софи, все еще не отрываясь от ложи
Физерстоун.
В ее поле зрения попал элегантный светловолосый мужчина, только что вошедший
в ложу. Она тотчас узнала лорда
Уэйкота. Шарлотта приветствовала его изящным движением унизанной кольцами руки.
Уэйкот галантно склонился над ее
сверкающими пальцами.
- Я думаю, - подхватила Генриетта интересную тему, обращаясь к Фанни, - твой
племянник вдоволь насмотрелся на
изумруды Рейвенвудов на шее первой жены.
- Может, ты и права, Харри. Элизабет причиняла ему только горе, нося его
изумруды. Очевидно, Джулиан не желает
видедъ эти камни, пусть даже и на другой женщине. Без сомнения, они вызывают
болезненные воспоминания об Элизабет.
Софи подумала: действительно, скорее всего именно по этой причине муж до сих
пор не передал ей семейные
драгоценности. Но иногда казалось, что причина иная, не столь лестная для Софи.
Наверное, их достойна носить другая
женщина - с гордой осанкой, прекрасными манерами, - соответствующая этим
чудесным ювелирным украшениям.
Джулиан, видимо, считает, что она, его новая жена, недостаточно хороша для них.
Хотя в прошлую ночь, печально размышляла Софи, в ее спальне Джулиан дал ей
почувствовать себя красавицей.
Софи не упрекала, не просила объяснений в тот вечер, когда Джулиан, проводив
ее домой, сообщил о своем желании на
часок-другой заглянуть в клуб. Джулиан, уныло развалившись в карете, удивлялся,
почему жена не противилась. Неужели ее
не интересует, как он проведет остаток вечера? А может, она даже благодарна ему,
что он не намерен снова явиться к ней в
спальню?

---

Вообще-то Джулиан не собирался в клуб после оперы. В его первоначальные планы
входило доставить Софи домой и
остаток ночи давать ей уроки любви в супружеской постели. Он полдня придумывал,
как поведет себя и что станет делать,
чтобы выполнить столь приятную задачу. На сей раз, поклялся он себе, он будет
помнить только о ее удовольствии.
Джулиан представлял себе, как медленно разденет ее, перецелует каждый дюйм ее
восхитительного тела, как доведет ее
до экстаза... И не позволит себе потерять контроль в последнюю минуту и
накинуться на нее с необузданной голодной
страстью. На этот раз он проделает все не спеша, давая понять, что муж и жена
должны дарить наслаждение друг другу.
Джулиан и в самом деле беспокоился, что прошлой ночью в момент высшего
наслаждения совсем потерял голову. Чего
он за собой раньше не замечал. Он вошел в спальню Софи, уверенный, что абсолютно
владеет собой и что, занимаясь
любовью, способен не забывать об удовольствии Софи.
Но когда он погрузился в ее трепетное тело, все его самообладание
улетучилось, словно дым. Вся его выдержка
исчерпалась в предыдущую неделю борьбы с собой, когда его преследовала одна
мысль: смирить свой пыл и не трогать ее.
Воспоминаний о безумном желании, о ее мягких влажных глубинах оказалось
достаточно, чтобы его тело снова
напряглось. Джулиан покачал головой, удивляясь - как странно: неужели Софи
завладела им совершенно?

Но времени на размышления больше не было, экипаж остановился перед входом в
клуб. Главное для него было
увериться, что страсть к Софи не лишила его самообладания.
Он должен научиться подчинять себе ситуацию, а следовательно - управлять
Софи. Ему необходимо твердой рукой
держать поводья супружества ради их же блага. Его второй брак не должен
повторять ошибок первого. К тому же Софи
нуждается в его защите. Она слишком наивна и слишком доверчива.
Когда Джулиан зашел в клуб, ему почудилось, что до него донеслось отдаленное
эхо... словно где-то смеялась Элизабет.
Он тряхнул головой.
- Рейвенвуд! - Майлз Таргуд смотрел на него, стоя у камина и весело улыбаясь.
- Не ожидал увидеть тебя здесь
сегодня. Садись и угощайся портвейном.
- Спасибо, - отозвался Джулиан, опускаясь в кресло. - Любой мужчина,
высидевший оперу, нуждается в стаканчике
портвейна.
- То же самое сказал я несколько минут назад. Признаться, спектакль оказался
интереснее, чем обычно, благодаря
появлению великолепной Физерстоун.
- Ох, не напоминай мне о ней.
Майлз засмеялся:
- Да, я наблюдал, как ты пытался пресечь интерес своей жены к Физерстоун. И
это было самое забавное. Кажется, ты
потерпел сокрушительное поражение. Женщины всегда рвутся к тому, что мужчины
запрещают им.
- Ничего удивительного. Ты же нарочно возбуждал в ней интерес к этой теме, -
пробормотал Джулиан, наливая себе в
рюмку портвейна.
- Будь разумным, Рейвенвуд. Все в городе только и говорят о мемуарах. Ты же
не думаешь, что леди Рейвенвуд
пропустит это мимо ушей.
- И ожидаю, и надеюсь, что способен руководить женой в вопросах чтения, -
холодно произнес Джулиан.
- Да будет тебе! - не унимался Майлз с фамильярностью старого друга. -
Признайся, твоя забота не имеет никакого
отношения к литературе. Ты просто боишься, что рано или поздно жена натолкнется
на твое имя в мемуарах.
- Мои отношения с Физерстоун не должны касаться моей жены.
- Прекрасная мысль. Я уверен, сегодня вечером ее повторяли все мужчины, -
кивнул Майлз. Потом вдруг его игривое
настроение исчезло. - Кстати, о присутствующих... - проговорил он серьезно.
Джулиан посмотрел на Майлза:
- Да?
Майлз откашлялся и понизил голос:
- Пожалуй, тебя стоит предупредить, что Уэйкот в соседней комнате. Играет.
Пальцы Джулиана с силой сжали рюмку, но его голос оставался спокойным.
- Да? Как интересно. Обычно он не удостаивает этот клуб своим вниманием.
- Это верно. Но он его член, как тебе известно. И сегодня, похоже, решил этим
воспользоваться. - Майлз подался
вперед. - Тебе следует знать, что он делает ставки.
- Неужели? Майлз откашлялся.
- Ставки, касающиеся тебя и изумрудов Рейвенвудов.
Джулиан почувствовал, как у него все похолодело внутри.
- И какие ставки?
- Он ставит на то, что ты не передашь Софи изумруды Рейвенвудов до конца
года, - отозвался Майлз. - Не тебе
объяснять, что он имеет в виду, Джулиан. Он всем объявил, что твоя новая жена не
способна занять место Элизабет в твоей
жизни. Если леди Рейвенвуд услышит его слова, это будет для нее страшным ударом.
- Значит, мы должны сделать все, чтобы она никогда не услышала этого. Не
сомневаюсь в твоей чести и уверен, что ты
сохранишь молчание, Таргуд.
- Да, разумеется. Это не шуточки вроде тех, чем занимается Физерстоун. Но
пойми, ты не в силах заставить молчать
всех. Пожалуй, самый простой выход - надеть на леди Рейвенвуд украшения.
Тогда... - Майлз умолк, увидев, что
Джулиан быстро вскочил на ноги. - Что ты собираешься делать?
- По-моему, стоит посмотреть, что за игра разворачивается за столиками, -
сказал он и направился к дверям.
- Но ты же редко играешь. Зачем тебе туда идти? - Майлз тоже поднялся и
поспешил за другом. - Право, Джулиан,
тебе лучше не ходить туда.
Джулиан не обратил внимания на его слова. Он вошел в переполненную комнату и
остановился, беспечно оглядываясь,
пока не заметил свою жертву. Уэйкот только что выиграл и с довольным видом
осматривался. Наконец он встретился
взглядом с Джулианом и холодно улыбнулся, выжидая.

Джулиан заметил, что все присутствующие затаили дыхание. Он знал, что Майлз
рядом. Дарегейт, опустив руку с
картами, медленно поднялся.
- Добрый вечер, Рейвенвуд, - дерзко сказал Уэйкот, когда Джулиан возник перед
ним. - Ну как, насладились оперой?
Я видел твою хорошенькую жену, хотя ее трудно заметить в толпе. Разумеется, я
силился разглядеть изумруды
Рейвенвудов...
- Моя жена не любит безделушки, - проговорил Джулиан. - Она предпочитает
классический стиль.
- Неужели? И она согласна с тобой? Все женщины падки на украшения. И кому,
как не тебе, знать об этом лучше
других.
Джулиан понизил голос:
- Когда дело касается чего-то важного, моя жена согласна со мной. Она
доверяет моему мнению не только относительно
ее внешнего вида, но и относительно ее знакомых.
- В отличие от твоей первой жены, да? - Глаза Уэйкота загорелись. - А почему
ты так уверен в своей новой леди
Рейвенвуд? Неужели она подчиняется твоей воле? Графиня производит впечатление
разумной молодой женщины, хотя и
немного наивной. Я подозреваю, она очень скоро начнет полагаться на свое мнение
и относительно внешности, и
относительно знакомых. И ты окажешься в том же положении, что и в первом браке.
Не так ли?
- Если я хотя бы заподозрю, что мнение Софи формируется кем-то другим, а не
мной, я не колеблясь пресеку это.
- А почему ты так уверен, что тебе это удастся? - лениво ухмыльнулся Уэйкот.
- Не слишком-то тебе повезло в
прошлый раз.
- Потому что здесь существует большая разница, - спокойно возразил Джулиан.
- И в чем же она?
- На этот раз я буду точно знать, откуда исходит вероятная угроза моей жене.
Я не стану медлить и выполню свой долг.
Глаза Уэйкота холодно блеснули.
- Я должен отнестись к этому как к предупреждению?
- Оставляю это на твое усмотрение. - Джулиан издевательски-галантно
поклонился.
Уэйкот сжал кулаки, и глаза его загорелись лихорадочным блеском.
- Будь ты проклят, Рейвенвуд! - прошипел он. - Если ты думаешь, что должен
вызвать меня на дуэль, - вызывай.
- Но у меня нет для этого повода. Не так ли? - шелковым голосом спросил
Джулиан.
- Но есть постоянная причина - Элизабет, - выдавил Уэйкот. И его пальцы стали
нервно сжиматься и разжиматься.
- Ты считаешь меня непреклонным в вопросах чести, - усмехнулся Джулиан. -
Вставать на заре, чтобы убить кого-то
из-за Элизабет... Она недостойна таких усилий.
Щеки Уэйкота порозовели от ярости и разочарования.
- Но сейчас у тебя другая жена. Ты что, позволишь наставить себе рога во
второй раз, Рейвенвуд?
- Нет, - очень спокойно отвечал Джулиан. - В отличие от Элизабет Софи
достойна того, чтобы из-за нее кого-то
убить. Поэтому я не стану колебаться.
- Ты подонок! Это ты был недостоин Элизабет! И не угрожай. Всем известно, что
ты никогда не вызовешь ни меня, ни
кого другого из-за женщины. Ты сам это говорил. Или уже забыл? - Уэйкот
угрожающе шагнул вперед.
- Разве? - И тут он вспомнил. Но прежде чем Джулиан успел ответить, Дарегейт
и Таргуд выросли рядом с ним.
- Вот ты где, Рейвенвуд, - спокойно произнес Дарегейт. - Мы с Таргудом искали
тебя. Сыграй с нами партиюдругую.
Извинишь нас, Уэйкот? - И он улыбнулся жесткой напряженной улыбкой.
Светловолосая голова Уэйкота резко склонилась в поклоне. Он повернулся на
каблуках и большими шагами вышел из
комнаты.
Джулиан смотрел ему вслед, чувствуя страшное разочарование.
- Не знаю, зачем вы вмешались, - бросил он своим друзьям. - Рано или поздно
мне все равно придется его убить.

Глава 9

На следующее утро Софи увидела на чайном столике запечатанное письмо. Она,
зевая, села в постели и с любопытством
принялась изучать нежданное послание. От него пахло сиренью.
- Что за письмо, Мэри?
- Слуга говорит, что его принесли с полчаса назад, миледи. - Мэри суетилась в
комнате: раздвинула занавески,
извлекла на свет хорошенькое утреннее платье, выбранное Фанни и Софи несколько
дней назад.

Софи, попивая мелкими глоточками чай, наконец вскрыла конверт. Она лениво
пробежала глазами по строчкам, но, когда
смысл письма стал доходить до нее, нахмурилась. Подписи не было. Одни инициалы.
И ей пришлось прочесть письмо снова,
чтобы понять всю важность его содержания.

---

"Мадам!
Позвольте поздравить вас и высказать самые искренние пожелания по случаю
вашего недавнего замужества. Я никогда
не имела чести быть представленной вам, но я чувствую, что вправе это сделать
благодаря близким отношениям, которые
были у меня с нашим общим другом. Я также уверена.
что вы женщина все понимающая и благоразумная, поскольку наш друг не мог во
второй раз совершить ошибку и его
избранница не должна походить на первую жену.
Веря в ваше благоразумие, я надеюсь, что, прочитав это письмо, вы предпримете
определенные шаги, чтобы подробности
моих исключительно приятных отношений с нашим общим другом не стали достоянием
публики, и захотите, чтобы наше
соглашение осталось между нами.
Мадам, сейчас я вынуждена заняться выполнением трудной задачи - обеспечить
себе покой и мир в старости. Я бы не
хотела, чтобы мне пришлось зависеть от чьей-то милости на закате моих дней.
Своей цели я добиваюсь публикацией
мемуаров. Возможно, вы читали первые главы. И несколько глав выйдут в ближайшее
время. Я пишу эти мемуары не для
того, чтобы унизить или смутить кого-то, - я просто хочу обеспечить свое
будущее. В свете этого я делаю конкретные
предложения тем, кто не хотел бы найти свое имя в мемуарах и тем самым вызвать
появление неприятных пересудов. Это
позволяет собрать деньги, которые мне так нужны, а в ответ я беру на себя
обязательство не раскрывать подробности
прошлых интимных связей. Как видите, мое предложение выгодно обеим сторонам.
А теперь, мадам, подхожу к сути. Если вы пришлете мне двести фунтов
стерлингов завтра к пяти часам, вы можете быть
уверены, что очаровательные письма вашего мужа ко мне не появятся в моих
мемуарах.
Для вас такая сумма пустяк - меньше, чем цена нового платья. А для меня еще
один кирпичик в строительстве моего
уютного гнездышка в Бате, куда я скоро намерена переехать. С нетерпением жду от
вас положительного ответа.
Остаюсь искренне ваша мадам Ш. Ф.".

---

Софи трижды перечитала письмо. Ее руки дрожали. В ней клокотала ярость. И не
потому, что Джулиан состоял когда-то
в интимной связи с Физерстоун, - хотя, конечно, это ее возмущало, - и даже не
потому, что ее шантажировали, как это ни
унизительно. Нет, не это заставляло ее кипеть от гнева.
Джулиан писал любовные письма профессиональной куртизанке - и ни разу не
побеспокоился написать хотя бы
коротенькую любовную поэму своей жене!
- Мэри, спрячь немедленно это платье и подай мне зеленый костюм для верховой
езды.
Мэри удивленно посмотрела на нее:
- Вы решили отправиться верхом, мадам?
- Да, именно так.
- А лорд Рейвенвуд поедет с вами? - спросила она, принимаясь за дело.
- Нет, он остается. - Софи откинула одеяло, вскочила с письмом Шарлотты
Физерстоун в руке. - Энн Силвертон и
Джейн Морланд сегодня будут кататься в парке. Я составлю им компанию.
Мэри кивнула:
- Я прикажу, чтобы конюх приготовил вам лошадь, миледи.
- Пожалуйста, Мэри.
Вскоре Софи с помощью грума уселась на прекрасного гнедого мерина. Грум в
ливрее сопровождал ее на некотором
отдалении. Она сразу направилась к парку.
Ей не составило труда найти Энн и Джейн, которые, пустив коней легким
галопом, прогуливались по аллеям. Их грумы
следовали за ними на расстоянии, болтая между собой.
Копна рыжих кудрей Энн сверкала на солнце, а живые глаза засияли, когда она
увидела Софи.
- Я так рада, что ты сегодня с нами. Мы только что приехали. Правда,
замечательный день?
- Для кого-то - возможно, - сдержанно проговорила Софи. - Но не для всех. Мне
надо побеседовать с вами. И без
того серьезная Джейн нахмурилась:
- Что-то случилось, Софи?

- Пожалуй. Я даже не знаю, с чего начать. Никогда в жизни не чувствовала себя
такой униженной. Вот, читайте.
Софи вручила Джейн письмо Шарлотты, и три всадницы очень медленно поехали по
аллее.
- Бог мой! - выдохнула пораженная Джейн, пробежав глазами письмо, и передала
его Энн.
Та быстро прочла его и, не менее пораженная, воскликнула:
- Она собирается напечатать письма Рейвенвуда к ней?!
Софи кивнула, и ее губы сжались в гневе.
- Вероятнее всего. Если, конечно, я не заплачу двести фунтов.
- Но это наглость! - заявила Энн звенящим голосом.
- Чего и следовало ожидать, - спокойно заключила Джейн. - В конце концов, в
первых главах Физерстоун без
колебаний назвала несколько имен из высшего света, она даже упомянула великого
герцога. Если у Рейвенвуда была с ней в
прошлом связь, рано или поздно она написала бы подобное письмо.
- Как он только посмел! - срывающимся голосом проговорила Софи.
Джейн с сочувствием посмотрела на нее:
- Софи, дорогая, ты же не наивная девочка. Ты прекрасно понимаешь, что у
большинства мужчин в обществе есть
любовницы. По крайней мере она хоть не заявляет, что якобы до сих пор Рейвенвуд
обожает ее. Так что будь благодарна
хотя бы за это.
- Весьма благодарна. - Слова давались Софи с трудом.
- Ты читала первые части мемуаров вместе с нами. Ты знаешь имена тех, кто был
связан с Физерстоун в разное время.
Большинство мужчин были женаты и состояли в связи с Шарлоттой Физерстоун.
- Значит, многие мужчины ведут двойную жизнь, - покачала головой Софи. - И
еще читают лекции женщинам о
достойном поведении. Ну как тут не взбеситься?
- Это несправедливо! - воинственно добавила Энн. - Вот еще одна причина, по
которой умной женщине брак ни к
чему.
- И зачем только ему понадобилось писать Физерстоун эти любовные письма? -
гневно спросила Софи.
- Если он излагал чувства в письмах, значит, это было очень давно. Только
зеленые юнцы совершают подобные ошибки,
- заметила Джейн.
Ах да, он был молод и способен на сильные романтические чувства. Теперь же
эти чувства обратились в пепел, и
напрасно она жаждала услышать слова признаний от него: он уже много лет назад
растратил красивые слова на таких
женщин, как Шарлотта Физерстоун и Элизабет. И кажется, для нее ничего не
осталось. Ничего. В тот момент Софи
ненавидела и Элизабет, и Шарлотту всеми силами своей души.
- Интересно, почему Физерстоун не отправила это письмо Рейвенвуду? -
размышляла Энн. Джейн усмехнулась:
- Видимо, она понимает, что Джулиан пошлет ее к черту. Я не могу представить
себе, чтобы мужа Софи
шантажировали. Или я ошибаюсь?
- Я не так хорошо его знаю, - заметила Энн. - Но вряд ли он заплатил бы
Физерстоун двести фунтов. Я также не
представляю, чтобы он разделил с Софи унижение и оскорбление от публикации этих
ужасных писем.
- Итак, - заключила Джейн, - у нее мало шансов вытянуть деньги из Рейвенвуда,
и она решает шантажировать Софи.
- Я никогда не стану платить этой женщине! - Руки Софи резко дернули поводья,
и лошадь испуганно вскинулась.
- Ну а что еще ты можешь сделать? - тихо спросила Джейн. - Ты только подумай,
какие сплетни поползут вокруг
писем.
- Ну, это будет не так ужасно, - отозвалась Энн. - Всем известно, что все
произошло задолго до женитьбы
Рейвенвуда на Софи.
- Время связи не имеет значения, - глухо проговорила Софи. - Разговоров не
избежать, и все мы это понимаем.
Физерстоун, безусловно, напечатает настоящие письма. И все станут обсуждать их,
цитировать на вечерах, вне всякого
сомнения. Свет начнет гадать, писал ли он такие же письма мне, есть ли в них те
же фразы, что и в письмах куртизанке. Я
этого не вынесу.
- Софи права, - кивнула Энн. - Она сейчас очень уязвима, ибо замужем совсем
недавно. Общество только что
увидело ее. И это добавит непристойности всем разговорам.
Возразить было нечего. И все трое умолкли. Их лошади прогуливались по аллее.

В голове Софи все смешалось, и она не
могла сосредоточиться. Всякий раз, когда она пыталась здраво оценить свое
положение, ее мысли возвращались к любовным
письмам Джулиана, адресованным другой женщине.
- Вы, конечно, знаете, что случилось бы, если бы мы с Джулианом поменялись
местами, - произнесла Софи после
нескольких минут молчания.
Джейн нахмурилась и посмотрела на Софи с возрастающим беспокойством.
- Софи, не терзай себя, - пыталась успокоить она подругу. - Покажи письмо
Рейвенвуду, и пусть он сам решает,
какие шаги предпринять.
- Ты же сама сказала, каким будет результат: он пошлет Физерстоун к черту. И
письма появятся в печати.
- Ситуация не из приятных, - заметила Энн. - Но я не вижу другого выхода.
Софи поколебалась, потом тихо продолжила:
- Из-за того, что мы женщины, мы, кажется, бессильны. А если взглянуть на
дело с точки зрения мужчины?
Теперь уже Джейн посмотрела на нее с. беспокойством:
- Что ты замышляешь, Софи?
- Это явно дело чести, - заявила Софи решительно. Энн и Джейн посмотрели друг
на друга, потом на Софи.
- Я согласна, - сказала Энн, - но не понимаю, что изменится, если мы будем
считать это делом чести.
Софи взглянула на подругу:
- Если бы мужчина получил такое угрожающее письмо из-за прошлых прегрешений
своей жены, он не колеблясь
вызвал бы шантажиста на дуэль.
- Вызвал бы, - согласилась Джейн.
- Но, Софи, это совсем другое дело.
- Разве?
- Конечно, Софи, конечно, - быстро проговорила Джейн. - Софи, здесь вовлечены
две женщины - ты и Физерстоун.
Ты же не можешь поступить, как мужчина, - вызвать ее на дуэль.
- А почему нет? - не отступала Софи. - Мой дедушка научил меня обращаться с
пистолетом. И я знаю, где достать
два дуэльных.
- И где ты собираешься их взять? - поинтересовалась Джейн.
- Я видела прекрасную пару пистолетов в футляре на стене в библиотеке
Джулиана.
- Бог мой! - выдохнула Джейн. Энн втянула воздух, и ее лицо приняло
решительное выражение.
- Она права, Джейн. Почему бы не вызвать Шарлотту Физерстоун? Это
действительно дело чести. Если бы ситуация
изменилась и обвинение прозвучало в адрес Софи, Рейвенвуд послал бы вызов.
- Мне понадобятся секунданты, - сказала Софи, когда в голове ее созрел план.
- Я буду твоим секундантом, - преданно вызвалась Энн. - Во всяком случае, я
знаю, как заряжают пистолеты. И
Джейн тоже будет с нами. Правда, Джейн?
Но Джейн воскликнула:
- Это сумасшествие! Ты не можешь на это пойти!
- Почему?
- Подумай сама. Во-первых, ты должна получить согласие Физерстоун стреляться.
Мне кажется, не в ее характере
принять вызов.
- А я не так уж уверена в ее отказе, - пробормотала Софи. - Она очень
необычная женщина и настоящая
авантюристка. Мы все это знаем. И она не достигла бы сегодняшнего положений,
будь она трусихой.
- Но зачем ей рисковать жизнью на дуэли? - спросила Джейн.
- Если у нее есть достоинство, она согласится.
- Но в том-то и суть, Софи. У этой женщины нет достоинства! - воскликнула
Джейн. - Она женщина полусвета,
куртизанка, профессиональная проститутка.
- Профессия еще не доказывает, что у нее нет чести, - возразила Софи. -

10

Закладка в соц.сетях