Жанр: Любовные романы
Романтическая история мистера бриджертона
...ду, - ответила Гиацинта, - Грегори будет.
Пенелопа с трудом сдержала смех.
- Я все еще не вижу Колина, - сказала Элоиза, вертя головой во все стороны.
- Нету? - Пенелопа осмотрела комнату. - Удивительно.
- Он сказал тебе, что приедет раньше тебя на бал?
- Нет, - ответила Пенелопа, - Но по некоторым причинам, я думала, он приедет раньше меня.
Вайолет ласково погладила Пенелопу по руке.
- Я уверена, он скоро будет здесь, Пенелопа. И тогда мы все узнаем, что это за тайна, из-за которой мы должны
приклеиться к тебе на весь вечер.
- Не то, - добавила она поспешно, в ее глазах появилась тревога, - чтобы мы считали это неким видом грязной
работы. Ты же знаешь, что мы очень любим твою компанию.
Пенелопа улыбнулась ей.
- Я знаю. Это чувство взаимно.
Перед ними было всего лишь несколько человек, так что не прошло много времени, как они уже приветствовали Дафну и
ее мужа Саймона.
- Что, - спросила Дафна без всякой преамбулы, как только уверилась, что другие гости за пределами слышимости, -
происходит с Колином?
Так как вопрос главным образом адресовался в ее сторону, Пенелопа почувствовала себя обязанной ответить: - Я не
знаю.
- Тебе он тоже прислал записку? - спросила Элоиза.
Дафна кивнула.
- Да, мы должны не спускать с Пенелопы глаз, написал он.
- Могло быть хуже, - проговорила Гиацинта, - Мы должны будем приклеиться к ней на весь вечер.
Она наклонилась вперед. - Он подчеркнул слово "приклеиться".
- Я думаю, все же, я не являюсь такой уж грязной работой, - язвительно заметила Пенелопа.
- О, ты, конечно, нет, - ответила Гиацинта, - Но есть что-то довольно неприятное в слове в этом слове. Так неприятно
соскальзывает с языка, ты не считаешь? Приклеиться. Клей. Клеееее -
- Это у меня, - спросила Элоиза, - или у нее зазвенело в голове, не сошла ли она с ума?
Гиацинта проигнорировала ее, пожав плечами.
- К тому же это похоже на драму. Я чувствую себя в центре какого-то шпионского заговора.
- Шпионаж, - простонала Вайолет, - Господи, помоги нам всем.
Дафна наклонилась вперед с загадочным выражением лица.
- Ладно, должна вас сказать. Он сказал нам -
- Сейчас не время для лишней болтовни, жена, - вставил Саймон.
Она одарила его раздраженным взглядом перед тем, как снова повернуться к своей матери и сестрам.
- Он сказал нам, чтобы мы были уверены в том, чтобы она находилась, как можно подальше от леди Данбери, -
сообщила им Дафна.
- Леди Данбери! - воскликнули все в один голос.
Точнее все, кроме Пенелопы, у которой появилась мысль, почему Колин хотел, чтобы она находилась подальше от
старой леди. Он, должно быть, придумал что-то получше, чем ее план убедить леди Данбери солгать, и заявить во
всеуслышание, что она и есть леди Уислдаун.
Это все-таки наверно двойной шантаж. Что еще могло быть? Он, должно быть, отыскал какую-то очень ужасную тайну в
прошлом Крессиды.
Пенелопа подумала о своем муже с восхищением.
- Я думала, что ты в хороших дружеских отношениях с леди Данбери, - сказала ей Вайолет.
- Так и есть, - сказала Пенелопа, стараясь выглядеть озадаченной.
- Это очень любопытно, - проговорила Гиацинта, задумчиво постучав указательным пальцем по своей щеке, -
Действительно, очень любопытно.
- Элоиза, - внезапно вставила Дафна, - Ты что-то очень молчалива сегодня.
- Кроме того момента, когда назвала меня сумасшедшей, - заметила Гиацинта.
- Хм-м? - пробормотала Элоиза, уставясь куда-то в пространство - или возможно на что-то, позади Дафны и Саймона,
- словно, ее совсем не интересовал весь этот разговор. - Ох, ну, мне просто нечего сказать.
- Тебе? - недоверчиво спросила Дафна.
- С ней точно, что-то не так, - проговорила Гиацинта.
Пенелопа согласилась с Гиацинтой, но решила держать свое мнение при себе. Это было очень непохоже на Элоизу,
ничем не интересоваться, и не высказывать свое мнение, особенно в такую ночь, как эта, когда все вокруг, словно окутано
тайной.
- Все что вы сказали, было неплохо, - сказала Элоиза, - Что я еще могла добавить?
Это уж совсем показалось Пенелопе необычно. Остроумный сарказм был в характере Элоизы, но у нее всегда
находилось, что добавить.
Элоиза лишь пожала плечами.
- Нам лучше уйти отсюда дальше в дом, - сказала Вайолет, - Мы начинаем задерживать твоих гостей.
- Я обязательно еще с вами поговорю, - пообещала Дафна, - И - Ох!
Все наклонились к ней.
- Если вы хотите знать, - прошептала она, - Леди Данбери до сих пор нету.
- Что упрощает мою работу, - произнес Саймон, выглядя немного утомленным от всей этой интриги.
- Но не мою, - сказала Гиацинта, - Я все еще не должна отходить от Пенелопы ни на шаг, и должна буквально -
- Приклеиться к ней, - закончили за нее все, включая Пенелопу.
- Именно так я и сделаю, - проговорила Гиацинта.
- Говоря о приклеивании, - сказала Элоиза, как только они отошли от Дафны и Саймона, - Пенелопа, ты смогла бы
совсем немного, побыть лишь с двумя компаньонками? Мне хотела бы выйти на минуту.
- Я пойду с тобой, - заявила Гиацинта.
- Вы не можете обе уйти, - сказала Вайолет, - Я уверена, что Колин не хотел, чтобы Пенелопа оставалась лишь со
мной.
- Можно я пойду, когда она вернется? - скорчила гримаску Гиацинта, - Это совсем не то, что можно избежать.
Вайолет с надеждой повернулась к Элоизе.
- Что? - сердито спросила Элоиза.
- Я ждала от тебя, что ты скажешь точно так же.
- Я слишком горда для этого, - фыркнула Элоиза.
- Ох, пожалуйста, - пробормотала Гиацинта.
Вайолет застонала.
- Ты, действительно, хочешь остаться в компании лишь со мной и с Гиацинтой? - спросила она Пенелопу.
- Не думаю, что у меня есть выбор, - ответила Пенелопа, немного удивленная такой постановкой вопроса.
- Иди, - сказала Вайолет Элоизе. - Только возвращайся быстрее.
Элоиза кивнула матери, затем, неожиданно для всех, она быстро шагнула вперед, и коротко обняла Пенелопу.
- С чего это вдруг? - спросила Пенелопа, улыбаясь ей.
- Просто так, без причины, - ответила Элоиза, ее ответная улыбка была такой же, как у Колина, - Я просто подумала,
что это будет необычной ночью для тебя.
- Ты подумала? - осторожно спросила Пенелопа, не уверенная, что поняла Элоизу.
- Ну, что-то, по всей видимости, должно произойти, - сказала Элоиза, - Это так не похоже на Колина действовать так
таинственно. Я хотела предложить тебе мою поддержку.
- Ты же вернешься через несколько минут, - проговорила Пенелопа, - Независимо от того, произойдет ли что-то -
если оно действительно произойдет - ты, вряд ли пропустишь это.
Элоиза пожала плечами.
- Это был просто импульс. Импульс, родившийся благодаря десятилетней дружбе.
- Элоиза Бриджертон, неужели ты становишься сентиментальной?
- Если ты про сегодня, - проговорила Элоиза с взглядом ложного возмущения, - Я думаю, нет.
- Элоиза, - вмешалась Гиацинта, - Ты, наконец, пойдешь или нет?! Я не могу тебя ждать всю ночь.
Элоиза коротко махнула рукой, и ушла.
Весь следующий час, они просто разговаривали о том, о сем, смешиваясь с другими гостями и перемещаясь по дому -
Пенелопа, Вайолет и Гиацинта - как единое целое.
- У нас три головы и шесть ног, - заметила Пенелопа, когда подошла к окну, а обе женщины Бриджертон с шумом
последовали за ней.
- Прошу прощения? - переспросила Вайолет.
- Ты, действительно, хотела посмотреть в окно, - произнесла Гиацинта, - Или всего лишь проверяла нас? И куда
запропастилась Элоиза?
- Большей частью, чтобы проверить вас, - призналась Пенелопа, - И я уверена, что Элоизу задержал какой-нибудь
гость. Ты же знаешь, так же хорошо, как и я, что, здесь много навязчивых людей, общение с которыми довольно трудно
избежать.
- Хм-м, - пробормотала Гиацинта, - Кому-то необходимо повторно объяснить значение слова "приклеиться".
- Гиацинта, - сказала Пенелопа, - Если тебе нужно куда-нибудь отойти, то не надо оправдываться, иди куда тебе
нужно. Со мной будет все хорошо, - она повернулась к Вайолет, - Вы тоже, если вам нужно оставить меня на короткое
промежуток времени, я обещаю, я останусь прямо здесь, никуда не уйду, и буду дожидаться вашего возвращения.
Вайолет посмотрела на нее в ужасе.
- И нарушить мое слово, данное Колину?
- Э-э, вы разве давали ему такое слово? - спросила Пенелопа.
- Нет, но я уверена, что это подразумевалось в его просьбе. О, смотрите! - неожиданно воскликнула она, - Вон он!
Пенелопа попыталась осторожно дать сигнал своему мужу, о том, что они здесь, но все ее попытки были заглушены
энергичными маханиями рукой Гиацинты, и ее воплем, почти на весь зал:
- Колин!
Вайолет простонала.
- Я знаю-знаю, - быстро проговорила Гиацинта, но в ее голосе не слышно было ни капли раскаяния, - Я должна вести
себя более благовоспитанно.
- Если ты это знаешь, - голосом сердитой матери проговорила Вайолет, - Тогда почему ты не делаешь этого?
- Что будет забавного в том, если я буду себя правильно вести?
- Добрый вечер, леди, - поприветствовал их Колин, целую мамину руку, затем встал рядом с Пенелопой, и мягко обнял
ее за талию.
- Ну? - потребовала Гиацинта.
Колин лишь вопросительно выгнул бровь.
- Ты собираешься нам все рассказать? - настаивала Гиацинта.
- Всему свое время, милая сестричка.
- Ты просто вредный и несносный человек, - пробурчала она.
- Я хотел сказать, - проговорил Колин, оглядываясь вокруг, - А что случилось с Элоизой?
- Это очень хороший вопрос, - проговорила Гиацинта, одновременно с Пенелопой, сказавшей:
- Я уверена, она скоро вернется.
Он кивнул, не выглядя ужасно заинтересованным.
- Мама, - произнес Колин, поворачиваясь к Вайолет, - Как вы поживаете?
- Ты посылаешь мне зашифрованную записку, через весь город, - проговорила Вайолет, - И спрашиваешь меня, как я
поживаю?
Он улыбнулся. - Да.
Вайолет, фактически указала на него пальцем, и начала им сердито покачивать, что она всегда запрещала делать своим
детям в общественных местах.
- О, нет, Колин Бриджертон, этот номер не пройдет. Ты не сможешь уйти от объяснения. Я твоя мать. Я вырастила тебя!
- Я знаю о наших родственных отношениях, - проговорил он.
- Я надеюсь, ты не собираешься сбежать от меня на вальс, отвлекая меня своими умными фразами и своей
обольстительной улыбкой.
- Ты думаешь, у меня обольстительная улыбка?
- Колин!
- Но, - проговорил он, - Ты совершенно права.
Вайолет заморгала. - Я права?
- Да, насчет вальса, - он склонил голову набок, - Мне, кажется, я слышу, как его вот-вот начнут играть.
- А я ничего не слышу, - заявила Гиацинта.
- Не слышишь? Какая жалость, - он схватил Пенелопу за руку. - Пойдем, жена. Я думаю, сейчас наш танец.
- Но никто не танцует, - выдавила Гиацинта.
Он улыбнулся ослепительной улыбкой.
- Я уверен, все скоро затанцуют.
И прежде, чем кто-нибудь успел прокомментировать его заявление, он дернул за руку Пенелопу, и буквально потащил ее
за собой через толпу.
- Разве ты не хотел вальсировать? - спросила, задыхаясь, Пенелопа, когда она прошли мимо небольшого оркестра.
- Нет, просто хотел сбежать от них, - объяснил Колин, проскальзывая в какую-то боковую дверь, и таща ее за собой.
Несколько секунд спустя, поднявшись вверх по лестнице, они оказались в небольшой комнате, где единственным светом
был мерцающий огонь свечей и фонарей снаружи окна.
- Где мы? - спросила Пенелопа, оглядываясь по сторонам.
Колин пожал плечами.
- Не знаю. Это кажется, неплохим местом для разговора.
- Ты, наконец, собираешься мне рассказать, что происходит?
- Нет, сначала я собираюсь поцеловать тебя.
И прежде чем у нее появился шанс ответить (но не запротестовать!), его губы нашли ее губы в коротком, голодном и
одновременно нежном поцелуе.
- Колин! - задыхаясь, воскликнула она, в тот момент, когда он переводил дыхание.
- Не сейчас, - пробормотал он, и поцеловал ее снова.
- Но, - это было все, что она успела проговорить.
Это был поцелуй, который словно обволакивал ее теплом, от головы и до кончиков пальцев на руках и ногах. При
котором его губы жадно и нежно захватили ее рот в сладостный плен, а его руки скользили по ее спине. Это был поцелуй,
который легко превращал ее колени в воду, приводя ее почти к обморочному состоянию, и он мог на софе делать с ней все,
что захочет, несмотря на то, что они находились в паре метров от пятисот человек, и, кроме того -
- Колин! - снова воскликнула она, с трудом найдя в себе силы оторваться от его губ.
- Ш-ш-ш.
- Колин, ты должен остановиться!
Он выглядел, словно потерявшийся щенок.
- Я? Должен?
- Да, ты должен.
- Я думаю, ты сказала это, лишь из-за всех этих людей по соседству с нами.
- Нет, хотя это тоже достаточно хорошая причина, чтобы рассмотреть возможность сдерживания себя.
- Чтобы рассмотреть и отклонить? - с надеждой спросил Колин.
- Нет! Колин! - она вырвалась из его рук, и отошла на несколько футов назад, чтобы его близость не заставляла ее
сожалеть об упущенной возможности.
- Колин, ты должен рассказать мне, наконец, что происходит.
- Ну, - медленно проговорил он, - Я целовал тебя и ...
- Нет, ты же знаешь, что я не это имела в виду.
- Очень хорошо.
Он отошел дальше от нее, его шаги эхом отдавались в ее ушах. Когда он повернулся к ней, на его лице было очень
серьезное выражение.
- Я решил, что нужно делать с Крессидой.
- Ты? Что? Скажи мне!
Его лицо приняло немного страдальческое выражение.
- Фактически, я думал, что лучше не говорить тебе до тех, пор, пока мой план не будет идти полным ходом.
Она уставилась на него с недоверием.
- Ты это серьезно?
- Ну, вообще-то ..., - он посмотрел на дверь, словно надеясь как-нибудь сбежать.
- Расскажи мне, - настаивала она.
- Очень хорошо, - он тяжело вздохнул, затем еще раз вздохнул.
- Колин!
- Я собираюсь сделать объявление, - сказал он так, словно это должно было все объяснить.
Сначала она ничего не сказала, думая, что он пояснит, когда же это не сработало, она осторожно спросила:
- Что это за объявление?
Он упрямо сжал губы, и стал выглядеть очень решительно.
- Я собираюсь рассказать правду.
Она задохнулась.
- Обо мне?
Он кивнул.
- Но, ты не можешь это сделать!
- Пенелопа, я думаю, так будет лучше.
Паника охватила ее, дышать стало трудно.
- Нет, Колин, ты не можешь! Ты не можешь сделать это! Это не твоя тайна, чтобы решить открыть ее!
- Ты хочешь платить Крессиде всю оставшуюся жизнь?
- Нет, конечно, нет, но я могу попросить леди Данбери -
- Ты не пойдешь к леди Данбери, и не будешь просить ее солгать от твоего имени, - решительно проговорил он. - Это
ниже твоего достоинства, и ты это прекрасно знаешь.
Пенелопа задыхалась от его резкого тона. Но глубоко внутри, она знала, что он прав.
- Если ты так желаешь разрешить кому-нибудь узурпировать твою личность, - сказал он, - Тогда ты должна была
просто позволить Крессиде сделать это.
- Я не могла, - пробормотала Пенелопа, - Только не она.
- Прекрасно. Тогда настало время встать и посмотреть в лицо опасности.
- Колин, - прошептала она, - Мое имя будет разрушено.
Он пожал плечами.
- Тогда мы просто уедем из страны.
Она потрясла головой, отчаянно стараясь подобрать нужные слова.
Он нежно взял ее за руки.
- Разве это имеет значение? - мягко проговорил он. - Пенелопа, я люблю тебя. И пока мы вместе, мы будем счастливы.
- Не в этом дело, - пробормотала она, пытаясь вытащить свою руку, чтобы вытереть слезы из глаз.
Но он не отпустил.
- Тогда, в чем? - спросил он.
- Колин, твое имя тоже будет разрушено, - прошептала она.
- Я не возражаю.
Она недоверчиво уставилась на него. Он с такой непренужденностью говорил о том, что может кардинально изменить
его жизнь так, как он даже не представляет.
- Пенелопа, - голос его звучал довольно рассудительно, - Это одно единственное решение. Или мы скажем это всему
миру. Или это сделает Крессида.
- Мы могли бы заплатить ей, - прошептала Пенелопа.
- Неужели ты этого хочешь? - спросил Колин, - Отдать ей все свои деньги, которые ты с таким трудом заработала?
Тебе проще было позволить ей остаться леди Уислдаун.
- Я не могу позволить тебе сделать это, - сказала она, - Я не думаю, что ты понимаешь, что, значит, быть изгоем
общества.
- А ты?
- Гораздо лучше, чем ты!
- Пенелопа -
- Ты пытаешься выглядеть так, словно для тебя это не имеет никакого значения, но это не так. Ты тогда так сильно
рассердился на меня, когда я издала свою последнюю колонку, а все потому, что ты думал, что я ни в коем случае не должна
рисковать, иначе моя тайна может выйти наружу.
- Но так и случилось, - заметил он, - Я был прав.
- Вот, - быстро сказала она, - Видишь? Ты до сих пор сердишься на меня за ту колонку!
Колин тяжело вздохнул. Разговор двигался не в том направление, на какое он рассчитывал. Он совсем не собирался
бросать ей в лицо свое старое мнение об издании ее последней колонки, но, тем не менее, сделал это.
- Если бы ты не опубликовала свою последнюю колонку, - проговорил он, - мы бы не оказались в нашем нынешнем
положение, это так, но речь сейчас идет о другом, разве не так?
- Колин, - прошептала она, - Если ты скажешь всем, что я леди Уислдаун, и они прореагируют на это, так как я
думаю, ты никогда не увидишь свои мемуары опубликованными.
Его сердце остановилось.
Потому что в этот момент, он, наконец, понял ее
Она говорила, что любит его, и доказывала это всеми возможными способами, которыми он научил ее. Но никогда еще
ее любовь не была такой явной, откровенной и такой чистой.
Все это время, когда она просила его не делать объявления - все это было лишь ради него. Он с трудом сглотнул, от
переизбытка чувств он не мог ни говорить, ни даже дышать.
Она подошла и ласково прикоснулась к его руке, ее глаза умоляли, щеки были мокрыми от слез.
- Я никогда не смогу простить себе этого, - прошептала она. - Я не хочу разрушить твои мечты.
- Они никогда бы не стали моими мечтами, если бы я ни встретил тебя, - прошептал он.
- Ты не хочешь опубликовать свои дневники? - спросила она, смущенно моргая. - Ты делал все это лишь ради меня?
- Нет, - ответил он, потому что она заслуживала честность с его стороны, - Я действительно хочу их издать. Это -
моя мечта. Но эту мечту дала мне ты.
- Но это не значит, что так же просто я могу отнять ее у тебя.
- Ты и не отнимаешь ее у меня.
- Да, я -
- Нет, - убежденно произнес он, - Ты не отнимаешь мою мечту. А издание моих мемуаров ... ну, это не так уж и
важно. Моя самая настоящая мечта - это провести всю свою жизнь с тобой.
- Ты в любом случае останешься со мной, - мягко проговорила она.
- Я знаю, - улыбнулся он, немного самоуверенной улыбкой. - Так, что же в итоге мы потеряем?
- Возможно даже больше, чем можем себе вообразить.
- А возможно меньше, - сказал он, - Не забывай - я Бриджертон. А сейчас, ты тоже Бриджертон. Мы обладаем
приличным весом и властью в обществе.
Ее глаза широко раскрылись.
- Что ты имеешь в виду?
Он скромно пожал плечами.
- Энтони готов оказать тебе полную поддержку.
- Ты рассказал все Энтони? - задохнулась она.
- Я должен был рассказать все Энтони. Он глава семьи. И на свете есть очень мало людей, кто решиться пойти ему
поперек дороги.
- О, - Пенелопа задумчиво пожевала свою нижнюю губу.
А затем, потому что должна была знать, спросила: - Что он сказал?
- Он был очень удивлен.
- Я ожидала большего.
- И даже доволен.
Ее лицо осветилось радостью.
- Правда?
- И весьма поражен. Он сказал, что восхищается женщиной, сумевшей больше десяти лет скрывать такую тайну. Так же
он сказал, что ждет, не дождется, когда сможет раскрыть эту тайну Кейт.
Она кивнула.
- Я думаю, ты теперь просто должен сделать объявление. Тайны уже нет.
- Энтони сохранит эту тайну, если я попрошу его, - заверил ее Колин. - Но это не имеет никакого отношения к тому,
почему я хочу открыть твою тайну всему миру.
Она посмотрела на него с надеждой и немного осторожно.
- Правда, в том, - проговорил Колин, беря ее за руки, и привлекая к себе поближе, - что я горжусь тобой.
Она чувствовала, как радостно улыбается ему, хотя несколькими минутами ранее, даже не могла себе представить, когда
она теперь снова сможет улыбнуться.
Он наклонился к ней, и нежно поцеловал ее в нос.
- Я хочу, чтобы все знали, что я горжусь тобой. К тому времени, когда я закончу говорить, никто в Лондоне не будет
сомневаться в том, что ты самая умная и прекрасная женщина на свете.
- Они могут возненавидеть меня, - сказала она.
- Они могут, - согласился он, - Но это уже будут их проблемы, а не наши.
- Ох, Колин, - вздохнула она, - Я так люблю тебя. Это так прекрасно.
Он улыбнулся. - Я знаю.
- Нет, я, действительно, тебя очень сильно люблю. Я думала прежде, что люблю тебя, вообще-то так и было, но это
просто ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе сейчас.
- Очень хорошо, - произнес он, в его глазах заплясали изумрудные искорки, - Это мне нравится. А теперь, пошли со
мной.
- Куда?
- Сюда, - проговорил он, и толкнул дверь.
К изумлению Пенелопы, они оказались на небольшом балкончике, который возвышался на всем танцевальном зале.
- О, Мой Бог, - сглотнула она, пытаясь вырвать у него свою руку, и шмыгнуть обратно в комнату.
Никто их еще не заметил, они все еще могли скрыться.
- Тс-с, - пробормотал он, - Смелей, моя сладкая.
- Может, ты просто сделаешь объявление на бумаге, - быстро прошептала она, - Или может, лучше скажешь комунибудь,
а слухи сами распространятся, а?
- Нет ничего лучше такого широкого жеста, как сделать объявление перед всем залом.
Пенелопа судорожно сглотнула. Жест, похоже, собирался стать чересчур широким.
- Я не выношу находиться в центре внимания, - пробормотала она, стараясь дышать спокойно.
Он ободряюще пожал ее руку.
- Не волнуйся, я буду в центре внимания.
Он поискал в толпе, и встретился глазами со своим шурином, герцогом Гастингским. По кивку Колина, Саймон начал
пробираться сквозь толпу к возвышению, на котором находился оркестр.
- Саймон знает? - задыхаясь, прошептала Пенелопа.
- Я все рассказал ему, когда приехал, - рассеяно пробормотал Колин, - Как ты думаешь, откуда я узнал, как попасть в
комнату рядом с балконом.
И затем случилась необычная вещь. Словно из неоткуда, явилась целая армия слуг, и стала снабжать всех бокалами с
шампанским.
- Вот наше шампанское, - одобрительно сказал Колин, беря бокалы с небольшого столика. - Как я и просил.
Пенелопа молча взяла у него свой бокал, все еще не способная постигнуть то действо, которое разворачивалось вокруг
нее.
- Представь себе, что это небольшая уютная комнатка, - прошептал Колин конспиративным шепотом для того, чтобы
успокоить ее. - Это лучшее, что я мог сделать, учитывая обстоятельства.
Но Пенелопа лишь в ужасе сжимала руку Колина, беспомощно наблюдая, как Саймон заставляет оркестр умолкнуть и
привлекает всеобщее внимание к своему брату и сестре, стоявших на балконе.
Брату и сестре, с удивлением подумала Пенелопа. Бриджертоны всегда выполняли свои обязательства перед семьей. Она
никогда не думала, что герцог когда-нибудь назовет ее сестрой.
- Леди и Джентльмены, - заговорил Колин, его сильный и уверенный голос, был хорошо слышен по всему залу, - Я
хотел бы предложить тост в честь женщины, самой замечательной во всем мире.
Низкий ропот голосов прокатился по комнате, Пенелопа стояла неподвижно, наблюдая за тем, как все наблюдают за ней.
- Я новобрачный, - продолжал Колин, очаровывая завсегдатаев вечеринок своей обаятельной улыбкой, - И поэтому
вы все нужны мне, чтобы помочь мне, томящемуся от любви, выразить то, что у меня на сердце.
Дружеский смех зазвучал в зале.
- Я знаю, многие из вас были удивлены и ошарашены, когда я попросил Пенелопу Физеренгтон стать моей женой. Я сам
был удивлен не меньше вашего.
Послышались некоторые злые смешки, но Пенелопа продолжала стоять полностью неподвижно, гордо выпрямившись и
глядя на толпу. Колин скажет правильно. Она знала это. Он всегда говорит правильно.
- Я был удивлен не тем, что влюбился в нее, - многозначительно сказал он, оглядывая толпу таким взглядом, что все
воздержались от комментариев, - А скорее тем, что это заняло такое долгое время. Видите ли, я знал ее в течение многих
лет, - продолжал он, смягчаясь, - Но почему-то я никогда не заглядывал внутрь за ее внешнюю оболочку, чтобы увидеть
какой, на самом деле, красивой, ослепительной и остроумной женщиной она стала.
Пенелопа почувствовала, как слезы медленно потекли у нее из глаз, но она не осмелилась поднять руку под взглядами
толпы. Она едва могла дышать. Она думала, он просто откроет ее тайну, а вместо этого он вручил ей этот невероятный
подарок, эту захватывающее признание в любви.
- Поэтому, - произнес Колин, - Вы все будете моими свидетелями. Я хотел бы сказать слова:
- Пенелопа, - он повернулся к ней, беря ее руки в свои, - Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Я целую землю, по которой
ты ходишь.
Он повернулся к толпе, и, приподнимая бокал, воскликнул: - За мою жену!
- За вашу жену! - эхом откликнулся зал, приподнимая в ответ бокалы.
Они все прониклись волшебством этого момента.
- Поставь свой бокал, дорогая, - проговорил он, забирая бокал с шампанским у Пенелопы.
- Но -
- Ты слишком много говоришь, - проворчал он, а затем он обнял ее и страстно поцеловал в губы, прямо на балконе, на
виду у всей толпы.
- Колин! - пробормотала она, задыхаясь, как только он дал ей возможность дышать.
Он дьявольски улыбнулся, поскольку толпа ревела в восторге от такого представления.
- Ох, и последняя вещь, - прокричал он в толпу.
Все замолчали, ловя каждое его слово.
- Я собираюсь покинуть этот бал очень рано. Фактически, прямо сейчас, - он улыбнулся порочной улыбкой Пенелопе,
- Я уверен, вы все меня понимаете.
Мужчины в толпе закричали и засвистели, поскольку Пенелопа стала похожа на ярко-красную свеклу.
- Но перед тем как уйти, я должен вам сказать одну последнюю вещь. Всего лишь маленькую и небольшую вещь, в
случае, если вы мне до сих пор не верите мне, когда я говорю вам, что моя жена - самая красивая, ослепительная и
остроумная женщина во всем Лондоне.
- Не-е-ет! - раздался чей-то крик из задних рядов, и Пенелопа поняла, что это бы
Закладка в соц.сетях
