На пути к свадьбе
Аннотация
Очаровательная Люсинда, леди Абернети, задумала во что бы то ни стало выдатьсвою подругу за благородного Грегори Бриджертона, но та любит другого...
Пролог
Лондон, недалеко от церкви Святого Георгия,Ганновер-сквер
Лето 1827 года
Легкие жгло огнем.
Грегори Бриджертон бежал. Он бежал по улицам Лондона, не замечая удивленных
взглядов прохожих.
В его движениях присутствовал какой-то странный, мощный ритм — раз, два,
три, четыре, раз, два, три, четыре, — и этот ритм гнал его вперед, к тому,
на чем было сосредоточено его внимание.
К церкви.
Нужно поскорее добраться до церкви.
Нужно остановить венчание.
Сколько он уже бежит? Две минуты? Десять?
Надо поскорее добраться до церкви. Он не мог думать ни о чем другом. Он
запрещал себе думать о чем-то другом. Он должен...
Проклятие! Дорогу преградил выехавший экипаж, и Грегори пришлось
остановиться. Согнувшись, упершись руками в бедра — не потому, что так
хотелось ему, а потому, что этого требовало его тело, — он стал судорожно
заглатывать воздух в надежде облегчить резкую боль в груди, это ужасное,
сжигающее, раздирающее ощущение, будто...
Экипаж проехал мимо, и Грегори побежал дальше. Уже недалеко. Он успеет. С
того момента, как он побежал прочь от особняка, прошло не больше пяти минут.
Ну, может, шести. А кажется, что полчаса.
Надо все это остановить. Он обязан все остановить.
Грегори немного замедлил бег, чтобы взбежать по ступенькам и при этом не
споткнуться и не рухнуть лицом вниз. Затем он рывком распахнул дверь — как
можно шире — и не услышал, как она громко стукнулась о внешнюю стену.
Наверное, ему следовало бы остановиться перед дверью и отдышаться. Наверное,
ему следовало бы войти в церковь тихо и спокойно и потратить несколько
мгновений на оценку ситуации, на то, чтобы понять, как далеко они
продвинулись.
В церкви воцарилась полнейшая тишина. Священник оборвал свою нудную речь, а
все присутствующие, буквально закрутившись винтом, повернулись к двери.
И обратили свои взоры на Грегори.
— Не надо. — Он задыхался, поэтому его слова прозвучали еле слышно.
Цепляясь за спинки скамей, он сделал несколько шагов по проходу.
— Не делай этого, — уже громче произнес он.
Она промолчала, но Грегори хорошо разглядел ее реакцию. Как у нее от
изумления приоткрылся рот. Как ее пальцы разжались, и свадебный букет упал
на пол. А еще он увидел — совершенно отчетливо, — что она затаила дыхание.
Она была безумно красива. Ее золотистые волосы, казалось, вобрали в себя
дневной свет и сияли, и это сияние наполняло его силой. Продолжая учащенно
дышать, он расправил плечи и выпустил спинку скамьи — ему больше не нужна
опора, дальше он пойдет сам.
— Не делай этого, — снова проговорил он, направляясь к ней. Каждое его
движение было пронизано грацией хищника — такая грация обычно характеризует
мужчин, которые знают, чего хотят.
И знают, что будет дальше.
Она продолжала молчать. Молчали все. И это было странно. Чтобы из трехсот
присутствующих на церемонии ни один не произнес ни слова! И провожали его
глазами, пока он шел по проходу.
— Я люблю тебя, — признался он перед всеми.
И что из того, что перед всеми? Он все равно не стал бы держать это в тайне.
Он не позволил бы ей выйти за другого без того, чтобы весь мир не узнал, что
она владеет его сердцем.
— Я люблю тебя, — повторил Грегори и краешком глаза увидел своих мать и
сестру. Они сидели на скамье выпрямившись и замерев от удивления.
Он продолжал идти. Вперед. И каждый его шаг был увереннее предыдущего.
— Не делай этого, — сказал он, приближаясь к апсиде. — Не выходи за
него.
— Грегори, — прошептала она, — зачем ты так?
— Я люблю тебя, — ответил он, потому что это было единственным, о чем
стоило говорить. И единственным, что имело значение.
Ее глаза заблестели, и он увидел, как она судорожно дернула подбородком.
Затем она перевела взгляд на мужчину, за которого собиралась выйти замуж.
Вздернув брови, мужчина еле заметно покачал головой и пожал — нет, просто
слегка двинул одним плечом, как бы говоря:
Решать тебе.
Грегори опустился на колено.
