Жанр: Любовные романы
Блистательный маркиз
...илась к выходу.
— Элизабет! — окликнул ее Джеймс. Она обернулась.
— Да?
— Книга. — Он указал на красный томик, который она все еще держала
под мышкой. — Вы же не собираетесь брать ее с собой в гостиную, верно?
— Конечно, нет! — Она сунула книжку ему в руки. — Спасибо. Я
совсем о ней забыла.
— Я поставлю ее на место.
— Она стояла вон на той полке. — Она указала в противоположный
конец комнаты. — Точнее, лежала на боку, обложкой вниз. Постарайтесь
положить ее именно так, как я сказала.
Он снисходительно улыбнулся:
— Может, вам будет спокойнее, если вы сделаете это сами?
Она на секунду задумалась и со словами
пожалуй, да
выхватила у него книгу.
Джеймс наблюдал, как она ринулась через комнату и аккуратно пристроила книгу
на нужной полке. Затем отступила на шаг, оценивая результаты своих усилий, и
сдвинула ее влево, осторожно постучав по корешку. Постояла, скривив в
задумчивости рот, и передвинула томик назад, чуть правее.
— Можно подумать, леди Дэнбери заметит, что книга переместилась на какой-
то дюйм.
Не удостоив его ответом, она промчалась мимо, бросив на ходу:
— Увидимся позже.
Джеймс высунул голову из библиотеки, проводив девушку взглядом, пока она не
исчезла в гостиной графини. Затем закрыл дверь библиотеки, решительно
прошагал через комнату, взял с полки книгу и углубился в чтение.
Глава 9
— Что вы хотите сделать?
Элизабет стояла перед леди Дэнбери с открытым от изумления ртом.
— Я же сказала тебе — собираюсь вздремнуть.
— Но вы же никогда не спите днем.
Леди Дэнбери выгнула бровь:
— Спала — не далее как два дня назад.
— Но... но...
— Закрой рот, Элизабет. В таком виде ты похожа на рыбу.
— Но вы же сами, — сказала Элизабет, — неоднократно говорили,
что порядок является основой цивилизации.
Графиня издала неопределенный звук.
— Неужели нельзя разочек отступить от заведенного порядка? На то и
порядок, чтобы его периодически менять.
Элизабет умудрилась закрыть рот, но все еще не верила своим ушам.
— Я могу спать хоть каждый день, — заявила леди Дэнбери, сложив
руки на груди. — Послушай, какого дьявола ты озираешься, словно кого-то
ищешь?
Элизабет, бросавшая отчаянные взгляды по сторонам, ответила:
— Чревовещателя. Не может быть, чтобы эти слова слетали с ваших губ.
— Уверяю тебя. Полуденный сон оказывает на меня исключительно
благотворное действие.
— Но позавчера, когда вы впервые, не считая младенческого возраста,
решили вздремнуть, вы проделали это утром.
— Хм... Может быть. А может, и нет.
— Да.
— Значит, в полдень будет еще лучше.
Элизабет не представляла себе, что можно противопоставить подобной логике,
поэтому ограничилась тем, что всплеснула руками и сказала:
— В таком случае ухожу, чтобы не мешать вам спать.
— Да. Иди и закрой за собой дверь. Мне необходима полная тишина.
— Я и не думала, что вы удовлетворитесь меньшим.
— Дерзкая девчонка. Где ты только этому научилась?
Элизабет метнула на графиню обвиняющий взгляд:
— Вы прекрасно знаете, что у вас, леди Дэнбери.
— Признаться, я неплохо поработала, делая из тебя человека, ты не
находишь?
— Помоги мне Боже, — пробормотала Элизабет.
— Я все слышу!
— Нисколько не сомневаюсь, что слух будет последним, что вам откажет.
Леди Дэнбери громко расхохоталась:
— Ты знаешь, как развеселить старую ворчунью, Элизабет Хочкис. Не
думай, что я не ценю этого. Я к тебе очень привязана.
Элизабет моргнула, удивленная несвойственным графине проявлением чувств.
— Да? Ну спасибо.
— Не всегда же мне быть законченной грубиянкой! — Леди Дэнбери
посмотрела на маленькие часики, висевшие на цепочке у нее на шее. — Я
бы хотела, чтобы меня разбудили через семьдесят минут.
— Семьдесят минут? — Откуда только леди Дэнбери берет эти нелепые
числа?
— Одного часа явно недостаточно, но у меня слишком много дел, чтобы
тратить на сон полтора часа. — С хитрой улыбочкой графиня добавила:
— Да и тебе незачем расслабляться.
— Ну конечно, — пробормотала Элизабет.
— Итак, семьдесят минут. И ни секунды больше.
Элизабет в изумлении покачала головой, направляясь к двери. Однако прежде
чем выйти, обернулась и спросила:
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?
— Прекрасно, как и должна себя чувствовать пятидесятивосьмилетняя
женщина.
— Что само по себе настоящее благословение, — кисло заметила
Элизабет, — поскольку вам шестьдесят шесть.
— Пошла прочь, озорница, пока я не понизила твою зарплату.
Элизабет в притворном изумлении подняла брови:
— Только попробуйте!
Леди Дэнбери улыбнулась, глядя вслед своей компаньонке, пока за той не
закрылась дверь.
— Все-таки я молодец, — произнесла она голосом, в котором звучали
нежность и явное удовлетворение. — С каждым днем она становится все
больше похожа на меня.
Элизабет шлепнулась на мягкую скамью в холле и протяжно вздохнула. А чем
теперь прикажете заняться? Знай она заранее, что леди Дэнбери включила в
распорядок дня сон, то захватила бы с собой штопку или домашние счета. Видит
Бог, финансы Хочкисов постоянно нуждаются в перетряске.
Впрочем, остается книга миссис Ситон. Конечно, Элизабет поклялась, что
никогда даже не посмотрит на проклятую книжонку, но почему бы не заглянуть в
библиотеку, чтобы убедиться, что Джеймс не сдвинул ее с места, не
перевернул, не помял страницы или... в общем, ничего с ней не сделал.
Нет, твердо сказала она себе, вцепившись в бархатное сиденье, чтобы не дать
себе подняться. С эдиктами миссис Ситон покончено. Она будет сидеть на этой
скамье словно приклеенная, пока не решит, как провести семьдесят минут
неожиданного досуга, не заходя при этом в библиотеку. Что бы она ни делала,
она не войдет в библиотеку.
— Элизабет?
Она подняла глаза и увидела Джеймса. Он выглядывал из библиотеки.
— Не могли бы вы зайти сюда на минутку?
Она встала.
— Какие-нибудь проблемы?
— Нет-нет. Как раз наоборот.
— Звучит многообещающе, — вымолвила она. Давненько никто не
приглашал ее, чтобы сообщить что-нибудь приятное. Обычно
Не могли бы вы
зайти на минутку?
представляет собой вежливую форму примерно следующего:
Ваши платежи просрочены, и если вы не заплатите немедленно, нам придется
обратиться в соответствующие инстанции
.
Джеймс поманил ее рукой;
— Мне нужно с вами поговорить.
Элизабет вошла в библиотеку. Вот чего стоит ее последнее решение.
— В чем дело?
Он поднял томик
Как выйти замуж за маркиза
и мрачно изрек:
— Я ознакомился с этим произведением.
— О, только не это!
— Захватывающее чтение, между прочим.
Она со стоном зажала ладонями уши.
— Не желаю ничего слышать!
— Я пришел к убеждению, что могу вам помочь.
— Ничего не слышу.
Он оторвал ее руки от ушей и развел их в стороны так, что она стала похожа
на морскую звезду.
— Я могу вам помочь, — повторил он.
— Мне уже ничем не поможешь.
Джеймс хмыкнул.
— Ну-ну, — сказал он, — что за пессимизм?
— Зачем вам понадобилось это читать? — спросила она, Великий Боже,
что интересного мог найти в такой книге мужчина, да еще красивый и
обаятельный? В сущности, если называть вещи своими именами, это учебное
пособие для отчаявшихся женщин. А разве мужчины не имеют обыкновения
сравнивать отчаявшихся женщин с чесоткой, смертельным ядом и бубонной чумой?
— Отнесем это на счет моей ненасытной любознательности, — ответил
он. — Да и мог ли я устоять, проявив исключительный героизм, чтобы
заполучить эту книгу сегодня утром?
— Ничего себе героизм! — воскликнула она. — Вы вытащили ее
прямо из-под меня!
— Слово
героизм
имеет куда более широкую трактовку, чем вам
кажется, — беспечно бросил он, сверкнув своей необычайно мужественной
улыбкой.
Элизабет закрыла глаза; томный, полный смятения вздох слетел с ее губ. Это
был самый нелепый разговор из всех, которые ей приходилось вести в своей
жизни, и в то же время он казался удивительно естественным.
Самым поразительным было то, что она ничуть не смущалась. Конечно, щеки ее
порозовели, и она с трудом верила, что произносит некоторые слова, но по
всем правилам к этому моменту ей полагалось бы уже отойти в лучший мир от
стыда и унижения.
Все дело в Джеймсе, поняла она. Он обладал удивительной способностью
настраивать ее на легкомысленный лад. Что совсем несложно при такой
беспечной улыбке и добродушном смехе. Возможно, у него есть неведомые ей
стороны, таинственные и опасные, а иногда он смотрел на нее с затаенным
жаром, от которого воздух положительно густел, но, не считая этого, было
просто невозможно испытывать неловкость в его обществе.
— О чем вы думаете? — услышала она его голос. Элизабет открыла
глаза.
— О том, что не припомню случая, когда чувствовала себя такой дурочкой.
— Не говорите глупостей.
— Иногда, — сказала она, покачав головой с сокрушенным
видом, — я просто не могу удержаться.
Он проигнорировал это замечание и потряс книгой, энергично вращая кистью:
— Вот в чем загвоздка.
—
Как выйти замуж за маркиза
?
— Множество загвоздок.
— Приятно слышать. Должна признаться, что жить в соответствии с этими
эдиктами ужасно трудно.
Джеймс принялся расхаживать по комнате с сосредоточенным выражением в карих
глазах.
— Мне совершенно ясно, — объявил он, — что миссис Ситон —
если, конечно, это ее настоящее имя — не советовалась ни с одним мужчиной,
когда работала над своими эдиктами.
Элизабет нашла это наблюдение настолько интересным, что даже села.
— Она могла сочинить сколько угодно правил и указаний, — развивал
он свою мысль, — но ее методология страдает существенным недостатком.
Она утверждает, что, следуя ее эдиктам, молодая особа имеет все шансы выйти
замуж за маркиза...
— По-моему, под маркизом подразумевается любой благовоспитанный
джентльмен, — вставила Элизабет. — Титул указан в названии книги в
расчете привлечь к ней внимание.
Он нетерпеливо тряхнул головой.
— Это не влияет на ход моих рассуждений. Маркиз, благовоспитанный
джентльмен — главное, что все мы мужчины.
— Пожалуй, — протянула она, с трудом подавив желание проверить это
утверждение, пройдясь взглядом по его фигуре сверху донизу, — вы правы.
Джеймс подался вперед, пристально глядя ей в лицо.
— Ответьте мне на один вопрос. Как, скажите на милость, миссис Ситон —
если это ее настоящее имя — может определить, насколько верны ее правила?
— Ну, — замялась Элизабет, — полагаю, она могла быть
воспитательницей молоденьких девушек и...
— В корне ошибочное предположение! — отрезал он. —
Единственным человеком, который может судить, насколько справедливы данные
правила, является маркиз.
— Или благовоспитанный джентльмен, — подсказала она.
— Совершенно верно, — кивнул он, слегка склонив набок
голову. — Но смею вас уверить, как умеренно благовоспитанный
джентльмен, что если бы ко мне приблизилась женщина, исповедующая эти
эдикты...
— Она не приблизится к вам, — перебила его Элизабет. —
Никогда! Если следует указаниям миссис Ситон. Это против правил. Леди должна
ждать, пока джентльмен сам подойдет к ней. Не помню, в каком эдикте, но в
книге это точно есть.
— Что лишний раз подтверждает ослиную тупость большинства из них. Суть
моих рассуждений состоит в том, что если бы протеже нашей дорогой миссис
Ситон — если это ее настоящее имя...
— Почему вы все время это повторяете?
Джеймс на секунду задумался — видимо, сказываются годы шпионской
деятельности. И ограничился уклончивым:
— Не имею понятия. Итак, как я уже сказал, если бы я встретил одну из
ее протеже, то с воплями помчался бы в противоположном направлении.
После паузы Элизабет заметила с едва заметной лукавой улыбкой:
— От меня вы не убегали.
Джеймс насторожился:
— Что вы имеете в виду?
Улыбка Элизабет стала шире. Она выглядела как кошечка, чрезвычайно довольная
тем, что вывела его из равновесия.
— Разве вы не читали эдикта о том, что надо практиковаться в
эдиктах? — Она подалась вперед, заглядывая в страницы книги, которые он
листал, разыскивая упомянутый эдикт. — Кажется, номер
семнадцать, — добавила она.
Недоверчиво уставившись на нее, он молчал десять секунд, прежде чем
спросить:
— Вы практиковались на мне?
— Я понимаю, это звучит довольно бездушно, и не раз испытывала
угрызения совести, но у меня не было выбора. В конце концов, если не вы, то
кто же?
— Больше некому, — пробормотал Джеймс, не совсем понимая, чем
вызвано его раздражение. Вряд ли тем, что она выбрала его в качестве объекта
для экспериментов. В сущности, это даже забавно. Странно, он даже не
заметил, что на нем практикуются.
Для человека, который гордится остротой своих инстинктов и тонкостью
восприятия, это довольно чувствительный удар.
— Больше я не стану этого делать, — пообещала Элизабет. — С
моей стороны это была скверная выходка.
Он снова принялся вышагивать по комнате, постукивая пальцами по челюсти,
пытаясь решить, как повернуть ситуацию в свою пользу.
— Джеймс?
Ага! Стремительным движением он развернулся к ней, глаза его зажглись в
восторге от осенившей его мысли.
— На ком вы практиковались?
— Не понимаю.
Он уселся напротив нее и подался вперед, упершись локтями в колени. Этим
утром он поклялся, что изгонит из ее глаз выражение отчаяния. И хотя в
данный момент глаза Элизабет выражали что угодно, но только не отчаяние,
Джеймс знал, что оно вернется, как только она вспомнит о трех голодных
ребятишках, которые ждут ее дома. Но похоже, он нашел способ помочь девушке
и при этом великолепно провести время.
Он станет ее наставником. Она хочет заполучить какого-нибудь растяпу в мужья
— что ж, никто лучше маркиза Ривердейла не знает, на какие уловки способны
дамы, одержимые брачной лихорадкой. Он обучит ее всем трюкам, которые
опробовали на нем: от хихикающих дебютанток, выскакивающих из темных углов,
до шокирующих своей откровенностью любовных писем и обнаженных вдовушек,
случайно оказавшихся в его постели.
Ему казалось вполне резонным, что если он наловчился ускользать из брачных
сетей, то сможет использовать свой опыт в диаметрально противоположных
целях. Немного поработав над собой, Элизабет поймает в сети любого мужчину,
который окажется в здешних краях.
Правда, при мысли о том, как именно им придется поработать, его пульс
участился, а определенные части тела напряглись. В процессе уроков не
обойтись без хотя бы поверхностного изучения искусства обольщения. Ничего
такого, разумеется, что могло бы скомпрометировать девушку, но все же...
— Мистер Сидонс! Джеймс!
Он вздрогнул, сообразив, что витает в облаках. Милосердный Боже, да у нее
ангельское личико. Он с трудом мог поверить, что она действительно думает,
что нуждается в помощи при поисках мужа. Но раз она так считает, это дает
ему восхитительную возможность...
— Когда вы практиковались на мне, — спросил он тихо и
сосредоточенно, — кого себе воображали?
— В качестве будущего мужа?
— Да.
Она моргнула и беззвучно пошевелила губами, прежде чем ответить:
— Я... Вообще-то не знаю. Так далеко в своих мыслях я не заходила.
Просто надеялась увлечь кого-нибудь, кто бывает на приемах у леди Дэнбери.
По-моему, совсем неплохое место для поиска подходящего джентльмена.
— Она предполагает что-нибудь устроить в ближайшее время?
— Да. Кажется, в эту субботу. Небольшой прием в саду.
Джеймс откинулся назад. Проклятие! Тетка не предупредила его, что ожидает
гостей. Придется прятаться, а то как бы не встретить знакомого. Последнее,
что ему сейчас нужно, — это чтобы какой-нибудь лондонский щеголь
хлопнул его по спине в присутствии Элизабет и назвал Ривердейлом.
— Впрочем, не думаю, что кто-нибудь собирается остаться на ночь, —
добавила она. Джеймс задумчиво кивнул:
— В таком случае это будет превосходный шанс для вас.
— Понимаю, — отозвалась Элизабет без воодушевления в голосе,
которого следовало бы ожидать.
— Вам нужно только узнать, кто из мужчин не женат, и выбрать самого
подходящего из них.
— Я уже просмотрела список гостей и выяснила, что ожидаются несколько
холостых мужчин. Но, — усмехнулась она, — вы кое-что забыли,
Джеймс. Джентльмен, о котором идет речь, тоже должен выбрать меня.
Взмахом руки он отмел ее протесты:
— Неудача исключена. К тому времени, когда мы разберемся с вами...
— Мне не нравится, как это звучит!
— ...вы будете неотразимы.
Элизабет неосознанно прижала ладонь к щеке, с изумлением уставившись на
него. Он что, предлагает тренировать ее? Чтобы сбыть с рук? Она и сама не
понимала, что ее так поразило. В конце концов, он никогда не показывал — за
исключением случайного поцелуя, — что испытывает к ней интерес. К тому
же она ясно дала понять, что не может выйти за управляющего без гроша в
кармане.
Почему же ее так расстроило, что ему не терпится выдать ее замуж за
состоятельного человека с хорошими связями?
— А в чем состоит эта тренировка? — подозрительно спросила она.
— У нас мало времени, — сказал Джеймс, размышляя вслух, — и
мы не в силах изменить к лучшему ваш гардероб.
— Как мило с вашей стороны отметить этот незначительный факт, —
пробормотала девушка.
Он бросил на нее укоризненный взгляд:
— Не припомню, чтобы вы терзались угрызениями совести, когда говорили гадости о моем гардеробе.
Пожалуй, он прав, признала Элизабет. Хорошие манеры вынудили ее проронить
ворчливым тоном:
— У вас неплохая обувь.
Джеймс усмехнулся и посмотрел на свои ботинки, старые, но отличного
качества.
— Ничего, да?
— Хотя и довольно поношенная, — добавила она.
— Обязательно почищу свои ботинки завтра, — с высокомерным видом
пообещал он, не желая заглатывать наживку.
— Простите, — тихо сказала она. — Кажется, меня немного
заносит. Зачем делать комплименты, чтобы потом их портить ядовитыми
замечаниями?
Секунду он смотрел на нее странным оценивающим взглядом, а затем спросил:
— Знаете, что мне больше всего в вас нравится, Элизабет?
Она даже не пыталась угадать.
— Вы на редкость добрая и милая девушка, — продолжил
Джеймс, — но в отличие от большинства себе подобных не произносите
проповедей, требуя, чтобы все остальные стали такими же добрыми и милыми.
Элизабет приоткрыла рот, пораженная этой более чем неожиданной тирадой.
— Но за вашей несомненной добротой и простодушным видом скрывается
озорная девчонка с острым язычком, как бы вы ни пытались держать ее в узде.
Боже правый, если он скажет еще хоть слово, она влюбится в него, не сходя с
этого места!..
— Нет ничего дурного в том, чтобы подшутить над друзьями, если это
делается без злобы, — произнес он с ласковыми нотками в голосе. —
Сомневаюсь, чтобы вы стали издеваться над ближним, даже ознакомившись с
диссертацией на эту тему.
— Значит, мы с вами друзья? — спросила она дрогнувшим голосом.
Джеймс улыбнулся, а ее сердце пропустило удар.
— У вас нет другого выбора, кроме как подружиться со мной, —
сказал он, подавшись к ней. — В конце концов, мне известны все ваши
постыдные секреты.
Элизабет недоверчиво хихикнула.
— Друг, который собирается найти мне мужа? Ну и чудеса!
— Смею надеяться, я справлюсь с этой задачей лучше, чем миссис Ситон.
Если, конечно, это ее настоящее...
— Хватит, — предупредила она.
— Считайте, что я этого не говорил. Но если вам нужна помощь... — Он
пристально посмотрел на нее. — Ведь вам нужна помощь, верно?
— Э-э, да... Пожалуй.
— Тогда нужно начать прямо сейчас.
Элизабет бросила взгляд на часы с инкрустацией, которые леди Дэнбери
привезла из Швейцарии.
— Я должна вернуться в гостиную менее чем через час.
Джеймс сосредоточенно листал страницы произведения миссис Ситон.
— Хм, времени, конечно, маловато, но... — Он вскинул на нее
глаза. — Как вам удалось сбежать от леди Дэнбери в это время дня?
— Она решила вздремнуть.
— Опять? — На его лице читалось удивление. Она пожала плечами:
— Мне это показалось таким же невероятным, как и вам, но она настояла
на своем. Потребовала соблюдения полной тишины и велела мне разбудить ее
ровно через семьдесят минут.
— Семьдесят?
Элизабет скорчила гримаску.
— Чтобы я не расслаблялась. Кстати, это ее собственные слова.
— Почему-то я ничуть не удивлен. — Джеймс постучал пальцами по
столу, а затем поднял глаза. — Мы начнем сегодня днем, когда вы
освободитесь. Мне потребуется время, чтобы разработать план занятий...
— План занятий? — повторила она.
— Нужно действовать организованно. Хорошая организация делает
достижимой любую цель.
Рот ее приоткрылся. Джеймс нахмурился:
— Что это вы так уставились на меня?
— Вы заговорили в точности как леди Дэнбери. Собственно, это одно из ее
изречений.
— Вот как? — Джеймс кашлянул, затем прочистил горло. Проклятие,
какая непростительная оплошность! Что-то в Элизабет с ее ангельским взглядом
заставляет его забывать, что он работает под прикрытием. Вот и угораздило
произнести одну из любимых сентенций тетушки Агаты. В детстве они с таким
упорством вдалбливались в его голову, что он привык считать их своими.
Ему следует помнить, что он разговаривает с единственным человеком, знающим
причуды графини так же хорошо, как и он.
— Какое совпадение, — заявил он твердым тоном. По опыту он знал,
что люди склонны верить тому, что им говорят, если делать это с таким видом,
словно знаешь, о чем говоришь.
Но судя по всему, это наблюдение не распространялось на Элизабет.
— Она повторяет эту фразу по меньшей мере раз в неделю.
— В таком случае я, должно быть, слышал ее от графини.
Элизабет, видимо, удовлетворилась этим объяснением, поскольку вернулась к
предмету их разговора:
— Вы говорили о плане занятий...
— Да-да. Я пока займусь планированием, но мы могли бы встретиться
позже, когда вы закончите дела с леди Дэнбери. Я провожу вас домой, и по
пути мы все обсудим.
Она принужденно улыбнулась:
— Хорошо. Встретимся у парадных ворот в тридцать пять минут пятого. Я
освобождаюсь в половине пятого, — пояснила она, — и еще пять минут
нужно, чтобы дойти до ворот.
— А почему бы нам не встретиться здесь?
Она покачала головой:
— Нельзя, если вы не хотите, чтобы все сплетники в Дэнбери-Хаусе
судачили о нас.
— Идея понятна. В таком случае у парадных ворот.
Элизабет кивнула и на ватных ногах вышла из комнаты, с трудом добравшись до
скамьи. Боже милостивый, во что она позволила себя втравить?
Мяу!..
Она посмотрела вниз. Малкольм, этот демон в кошачьем обличье, сидел у ее
ног, уставившись на нее, словно на кухонную крысу.
— Что тебе нужно?
Кот пожал плечами. Элизабет не предполагала, что кошки умеют пожимать
плечами, но она также никогда не думала, что будет сидеть в парадном х
...Закладка в соц.сетях
