Жанр: Любовные романы
Блистательный маркиз
...на него снизу вверх. Мысль, что она лишила его чего-то
важного, взявшись воспитывать в окружении сестер, постоянно тревожила Элизабет. Позволь она
родственникам забрать мальчика, в его жизни был бы если не отец, то хотя бы взрослый мужчина.
- А какую самую большую рыбу вам удалось поймать?
- На суше или на море?
Лукас до того разошелся, что ткнул его пальцем в локоть и воскликнул:
- Рыбы не водятся на суше!
- Я имел в виду пруд.
Глаза мальчика расширились.
- Вы рыбачили на море?
- Разумеется.
Элизабет бросила на него озадаченный взгляд. Уж слишком будничный у него тон.
- Вы плыли на корабле? - спросил Лукас.
- Скорее на яхте.
На яхте? Элизабет покачала головой, доставая посуду из шкафчика. Должно быть, у Джеймса
высокопоставленные друзья.
- А какой величины была рыба?
- Даже не знаю. Наверное, такой. - Джеймс развел руки примерно на расстояние двух футов.
- Вот дьявол! - завопил Лукас вне себя от восторга. Элизабет чуть не уронила блюдце.
- Лукас!
- Извини, Элизабет, - машинально бросил Лукас, даже не потрудившись повернуться к ней. Ни на
секунду не выпуская Джеймса из виду, он спросил: - Она задала вам работы?
Склонившись к мальчику, Джеймс прошептал ему что-то на ухо. Элизабет вытянула шею и напрягла
слух, но не смогла разобрать, что он сказал.
Лукас кивнул с довольно хмурым видом, затем встал, подошел к Элизабет и отвесил ей небольшой
поклон. Элизабет так удивилась, что на сей раз выронила предмет, который держала в руках. К счастью,
это оказалась ложка.
- Извини, Элизабет, - сказал Лукас. - Невежливо так выражаться в присутствии дамы.
- Спасибо, Лукас. - Она взглянула на Джеймса, одарившего ее заговорщической улыбкой. Он
указал подбородком на мальчика. Элизабет нагнулась и протянула брату тарелку с печеньем со
словами: - Может, вы с Джейн пойдете навстречу Сьюзен? А по пути в город можете съесть это
печенье.
При виде печенья глаза Лукаса загорелись. Он мигом похватал его с тарелки и вылетел из кухни.
- Что вы ему сказали? - в изумлении спросила она. Джеймс пожал плечами:
- Не спрашивайте. Я не могу вам это повторить.
- Но вы должны. Что бы это ни было, это ужасно эффективно!
Он откинулся назад, чрезвычайно довольный собой.
- Некоторые вещи лучше оставить между мужчинами.
Элизабет притворно нахмурилась, пытаясь решить, стоит ли давить на него дальше, как вдруг
заметила темное пятно вокруг его глаза.
- О, я совершенно забыла! - выпалила она. - Ваш глаз! Необходимо что-нибудь к нему
приложить.
- Со мной все в порядке, уверяю вас. У меня были травмы намного хуже, на которые обращали куда
меньше внимания.
Но Элизабет не слушала - она рыскала по кухне в поисках чего-нибудь холодного.
- Не стоит так беспокоиться, - попробовал он остановить ее.
Она подняла на него взгляд, чем удивила Джеймса. Он полагал, что она слишком увлечена поисками,
чтобы слушать, не говоря уже о том, чтобы отвечать.
- Я не собираюсь с вами спорить, - заявила она. - Так что не тратьте попусту силы.
Джеймс понял, что она настроена более чем серьезно. Элизабет Хочкис была не из тех, кто оставляет
незаконченным дело или пренебрегает своими обязанностями. И если она решила заняться его
подбитым глазом, ему - пэру королевства, мужчине, вдвое крупнее ее, - ничего не остается, гак
подчиниться.
- Ну, если вы настаиваете, - произнес он таким тоном, словно ее заботы причиняют ему массу
неудобств.
Элизабет что-то отжала в раковине, затем повернулась и протянула ему этот предмет.
- Возьмите.
- Что это? - подозрительно спросил он.
- Всего лишь примочка. Вы что же - опасались, что я приложу к вашему лицу сегодняшний улов
Лукаса?
- Едва ли я разозлил вас до такой степени, хотя...
Она приподняла брови, прикладывая мокрую ткань к его многострадальному глазу.
- Вы хотите сказать, что способны довести меня до того, что...
- Ничего подобного я не говорил. Господи, как я не люблю, когда вокруг меня разводят суету! Надо
было просто... Нет-нет, чуть правее.
Склонившись к нему, Элизабет поправила примочку.
- Так лучше?
- Пожалуй. Впрочем, чересчур тепло.
Она отшатнулась на несколько дюймов и выпрямилась.
- Простите.
- Я имел в виду примочку, - пояснил Джеймс, которому явно не хватало благородства, чтобы
отвести взгляд от того, что предстало его глазам.
Хотя он не был уверен, что Элизабет поняла, почему он самым бессовестным образом пялится на ее
грудь, она тоненько ойкнула и отскочила от него.
- Надо окунуть ее в холодную воду. - Продела" это, она протянула ему примочку. - Лучше вам
приложить ее самому.
Он перевел взгляд на ее лицо с выражением невинным, как у новорожденного щенка.
- Но мне нравится, как это делаете вы.
- А я думала, что вы не любите, когда вокруг вас разводят суету.
- Я ошибался.
Элизабет уперлась рукой в бок и наградила его взглядом, в котором сквозило осуждение пополам с
сарказмом. С посудным полотенцем в руке она выглядела довольно смешно и в то же время
потрясающе.
- Сейчас вы скажете, что я ваш ангел милосердия, спустившийся с небес...
Его губы раздвинулись в медленной, обжигающей улыбке:
- Точно.
Она швырнула в него полотенцем, оставив на его рубашке мокрое пятно.
- Я ни на секунду вам не верю!
- Для ангела милосердия, - проворчал он, - вы слишком вспыльчивы.
Она издала стон.
- Сейчас же приложите примочку.
Что он туг же и проделал. Кто он такой, чтобы ослушаться Элизабет, когда она в таком настроении?
С минуту они сверлили друг друга взглядами, затем Элизабет распорядилась:
- Снимите!
Он убрал руку с глаза.
- Примочку?
Она кивнула.
- Я не ослышался? Вы же только что приказали ее приложить.
- А теперь меня интересует состояние вашего глаза.
Джеймс ничего не имел против. Он подался вперед, задрав подбородок и приподняв лицо, чтобы ей
было удобнее изучать его глаз.
- Так, - сказала она. - Не такой уж фиолетовый, как можно было ожидать.
- Я же говорил вам, что ничего серьезного.
Она нахмурилась:
- Да, но я же сбила вас с ног.
Джеймс еще больше вытянул шею, молча призывая ее придвинуть губы на расстояние поцелуя.
- Может, посмотрите ближе?
Элизабет не клюнула.
- Разве на близком расстоянии цвет виднее? Вряд ли. Не знаю, что у вас на уме, но поищите другую
простушку для своих уловок.
Тот факт, что она слишком невинна, чтобы сообразить, что он пытался сорвать поцелуй, позабавил и
в то же время восхитил Джеймса. Впрочем, после минутного размышления он ужаснулся не в меньшей
степени. Если она настолько невежественна относительно его мотивов, что, черт побери, она станет
делать, столкнувшись с распутниками, чьи цели куда менее благородны, чем его?
В том, что она с ними столкнется, он не сомневался. Несмотря на репутацию повесы, Джеймс
пытался жить, следуя определенному кодексу чести, чего нельзя было сказать о многих представителях
высшего света. А Элизабет с ее волосами, подобными лунному свету, не говоря уже о глазах, губах и...
Дьявол, он может бесконечно перечислять ее достоинства. Беда в том, что у нее нет могущественной
семьи, которая могла бы защитить ее честь, чем непременно воспользуются так называемые
джентльмены. Чем больше Джеймс размышлял на эту тему, тем больше убеждался, что у Элизабет нет
никаких шансов благополучно добраться до алтаря, сохранив свою чистоту - и душу - нетронутой.
- Завтра мы снова займемся боксом! - выпалил он.
- Но вы же сказали...
- Да, сказал, - огрызнулся он, - но потом я начал думать...
- Надеюсь, этот урок не показался вам слишком утомительным? - проворковала она.
- Элизабет, вы должны уметь защищаться. Мужчины - жуткие скоты. Мерзавцы. Идиоты, все до
единого.
- Включая вас?
- А я в особенности! Вы имеете хоть малейшее представление, что я пытался сделать только что,
когда вы осматривали мой глаз?
Она покачала головой.
Глаза Джеймса загорелись от гнева и затаенного желания.
- Будь в моем распоряжении еще хоть одна секунда, одна благословенная секунда, я бы обнял вас, и
не успели бы вы сосчитать до двух, как оказались бы у меня на коленях.
Элизабет не проронила ни слова, что по какой-то нелепой причине, которой он сам не понимал,
привело его в ярость.
- Вы понимаете, что вам говорят? - требовательно спросил он.
- Да, - уронила она прохладным тоном. - И считаю этот урок весьма поучительным. Я слишком
доверчива.
- Вы чертовски правы на сей счет, - буркнул он.
- Вообще-то это ставит нас перед интересной дилеммой относительно завтрашних занятий. - Она
скрестила руки и устремила на него оценивающий взгляд. - Вы говорили, что я должна изучить... э-э...
некоторые любовные аспекты ухаживания.
У Джеймса возникло предчувствие, будто ему не понравится, что за этим последует.
- Вы говорили, я должна научиться целоваться... - тут она бросила на него взгляд, в котором
выражалось крайнее сомнение, - и что будете учить меня сами.
Джеймсу не пришло в голову ни единого довода, который мог бы представить его в выгодном свете,
поэтому он предпочел держать рот закрытым я попытался сохранить достоинство, сердито уставившись
на нее.
- А теперь вы утверждаете, - продолжила Элизабет, - что я не должна никому доверять. Почему в
таком случае я должна доверять вам?
- Потому что я действую сугубо в ваших интересах.
- Ха!
Это был явный отпор, лаконичный, но весьма эффектный и прямо в точку.
- Почему вы решили мне помочь? - прошептала она, - Зачем предложили свои услуги? Весьма
необычные, надо сказать. Вы это наверняка понимаете.
- А почему вы согласились? - парировал Джеймс.
Элизабет молчала, не в состоянии ответить на этот вопрос. Пусть ее считают законченной лгуньей,
но она не могла сказать ему правду. Можно себе представить, как он позабавится, если узнает, что она
хотела провести одну-единственную неделю - или, если повезет, целых две - в его обществе. Хотела
слышать его голос, вдыхать его запах и чувствовать, как перехватывает дыхание при его приближении.
Она хотела любить и воображала, что это будет продолжаться вечно.
Нет, правды он от нее не дождется.
- Не важно, почему я согласилась, - ответила она наконец.
Он поднялся.
- Разве?
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Элизабет отступила на шаг. Было намного проще
изображать браваду, пока он сидел. Но, выпрямившись во весь рост, Джеймс представлял собой самый
впечатляющий образчик мужчины, какой ей приходилось видеть, и все ее недавние рассуждения о том,
что она чувствует себя свободно и легко в его присутствии, показались вдруг глупыми и
преждевременными.
Теперь все было иначе. Он был рядом. Совсем близко. И желал ее.
Ощущение легкости исчезло - то самое, которое позволяло чувствовать себя непринужденно в его
обществе, говорить все, что вздумается, без каких-либо опасений или смущения. На смену ему пришло
неведомое чувство, невероятно возбуждающее, лишившее ее дыхания, захватившее в плен разум и
душу.
Джеймс не отрывал он нее взгляда, его глубокие карие глаза затуманись и потемнели. Он шагнул
вперед, сократив расстояние между ними. Элизабет была не в силах ни моргнуть, ни даже перевести
дыхание, когда он притянул ее к себе. Воздух раскалился, затем наэлектризовался, но в последнюю
секунду Джеймс остановился.
- Я хочу вас поцеловать, - шепнул он. Элизабет не проронила ни звука. Рука Джеймса обвила ее
талию.
- Если вы против, лучше скажите сейчас, потому что иначе...
Она не шевельнулась, но ее губы приоткрылись в молчаливом согласии.
Свободной рукой он обхватил ее голову, и Элизабет показалось, что он что-то прошептал, когда его
пальцы погрузились в шелк ее волос. Губы его невесомо скользнули по ее губам, раз, другой, затем
переместились к уголку рта, а язык дразнящими движениями поглаживал чувствительную кожу вокруг
ее губ, пока она не издала тихий возглас наслаждения.
И все это время его руки не переставали двигаться, лаская ее спину, щекоча шею и затылок. Его рот
передвинулся к ее уху, и она не только слышала, но и ощущала его шепот.
- Я хочу прижать вас теснее. - Его горячее дыхание обдавало ее кожу.
Элизабет, еще сохранявшая способность рассуждать, оценила уважение, стоявшее за его словами, и
нашла в себе силы спросить:
- Почему вы говорите мне об этом?
- Чтобы дать вам шанс сказать "нет". - Его взгляд - обжигающий, тяжелый и очень мужской -
скользнул по ее лицу. - Но вы не скажете этого.
Элизабет негодовала, что его самоуверенность оправданна, что, когда он сжимает ее в объятиях, она
не способна ни в чем ему отказать. И тем не менее она наслаждалась захлестнувшим ее ослепительным
ощущением, словно впервые в жизни осознала собственное тело.
А когда он притянул ее ближе, с восторгом почувствовала, что его сердце бьется так же часто, как ее.
Опаленная его жаром, она не ощущала ничего, кроме прикосновения его тела, не слышала ничего,
кроме гула собственной крови и его тихих слов:
- Ах, проклятие!..
- Проклятие! - Он отшатнулся от нее. Проклятие? Элизабет нетвердо шагнула назад и,
наткнувшись на стул, плюхнулась на него.
- Вы слышали? - прошептал Джеймс.
- Что?
И тут она услышала отдаленный гул голосов.
- Вот это, - прошипел он.
Элизабет вскочила со скоростью пули, выпущенной из пистолета.
- О нет! - простонала она. - Это Сьюзен. Вместе с Лукасом и Джейн. Я прилично выгляжу?
- Э-э... почти, - солгал он. - Может, немного пригладить... - Он сделал неопределенный жест
вокруг своей головы, указывая на волосы.
- Прическа? - ахнула она. - Моя прическа! Что вы с ней сделали?
- Значительно меньше, чем мне бы хотелось, - пробормотал он.
- Господи Боже мой! - Она ринулась к раковине, бросив через плечо: - Я должна быть примером.
Пять лет назад я поклялась, что буду для них примером. И посмотрите на меня?..
А чем еще он занимался последние несколько часов, мрачно подумал Джеймс, досадуя на себя.
Передняя дверь хлопнула. Элизабет подскочила на месте.
- Моя прическа действительно в таком беспорядке? - с отчаянным видом спросила она.
- Нет, но она выглядела иначе, когда мы пришли, - снизошел он.
Нервными движениями она суетливо похлопала по голове:
- Я не успею привести ее в порядок.
Джеймс предпочел промолчать. Он знал по опыту, что мудрый мужчина не станет вмешиваться в
туалет дамы.
- Это единственное, что я могу сделать, - сказала Элизабет.
Джеймс с интересом наблюдал, как она окунула руки в небольшую миску с водой, стоявшую на
тумбочке. Ту самую миску, в которой она мочила салфетку для его глаза.
Детские голоса приближались.
И тут Элизабет, которую он до сего момента считал рассудительной и здравомыслящей особой,
подняла руки и принялась так яростно разбрызгивать воду по своему лицу и лифу, что оросила заодно и
Джеймса.
Состояние ее рассудка, решил он, медленно стряхивая воду со своих сапог, явно нуждается в более
пристальном изучении.
Глава 12
- Святые угодники! - воскликнула Сьюзен. - Что с тобой случилось?
- Несчастный случай, - ответила Элизабет. Видимо, она здорово поднаторела во лжи, поскольку
Сьюзен обошлась без обычного представления с закатыванием глаз и недоверчивым фырканьем. Идея
облиться водой имела, конечно, свои недостатки, но в целом оправдала себя. Если нельзя улучшить
прическу, почему бы не сделать ее хуже? По крайней мере теперь никто не заподозрит, что ее прическа
пострадала от рук Джеймса.
Лукас вертел белокурой головкой из стороны в сторону, изучая нанесенный урон.
- Похоже, здесь пронесся всемирный потоп.
Элизабет постаралась не реагировать на ехидный комментарий.
- Я хотела сделать примочку мистеру Сидонсу - он повредил глаз - и случайно опрокинула
миску...
- А почему тогда она стоит? - поинтересовался мальчик.
- Потому что я ее поставила, - нашлась Элизабет. Лукас моргнул и попятился.
- Пожалуй, мне пора, - сказал Джеймс.
Элизабет бросила на него осторожный взгляд. Он стряхивал с рук воду и казался поразительно
спокойным, учитывая, что его только что облили без всякого предупреждения.
Сьюзен закашлялась, но Элизабет не обратила на нее внимания. Сьюзен снова закашлялась.
- Можно мне воспользоваться полотенцем? - осведомился Джеймс.
- О да, конечно.
Сьюзен кашлянула в третий раз. Ее сухой кашель заставил Элизабет вспомнить о докторе, хирурге и
стерильной, ярко освещенной больничной палате. Не говоря уж о карантине.
- Чего тебе, Сьюзен? - прошипела Элизабет.
- Может, ты меня представишь?
- Ах да! - Щеки Элизабет загорелись от столь вопиющего нарушения правил приличия.
- Мистер Сидонс, позвольте представить мою младшую сестру, мисс Сьюзен Хочкис.
- Мистер Сидонс? - ахнула Сьюзен.
Он улыбнулся, склонив голову самым учтивым образом:
- Вы так говорите, словно слышали обо мне.
- Вовсе нет, - ответила Сьюзен так поспешно, что даже законченный болван мог догадаться, что
она лжет. Затем улыбнулась - слишком широко, с точки зрения Элизабет, - и быстро сменила тему:
- Элизабет, ты по-новому причесала волосы?
- Они мокрые, - проскрипела та.
- Понимаю, но все же такое впечатление, что...
- Они мокрые.
Сьюзен закрыла рот и, не разжимая губ, умудрилась процедить:
- Извини.
- Мистер Сидонс уже уходит, - с отчаянием произнесла Элизабет. Подскочив к Джеймсу, она
схватила его за руку: - Я провожу вас до ворот.
- Приятно было познакомиться, мисс Хочкис, - бросил он через плечо Сьюзен, лишенный
возможности сделать это более обстоятельно, так как Элизабет практически протащила его мимо трех
юных Хочкисов и уже проталкивала через дверь в холл. - И с тобой тоже, Лукас! - крикнул он. -
Надо нам как-нибудь выбраться на рыбалку!
Лукас издал ликующий вопль и выбежал в холл вслед за ними.
- Вот здорово, мистер Сидонс. Спасибо!
Элизабет удалось дотащить Джеймса почти до передних ступенек, как вдруг он остановился и
сказал:
- Я забыл сделать одну вещь.
- Неужели осталось хоть что-нибудь, чего вы не успели сделать? - осведомилась она. Но он уже
вывернулся из ее рук и зашагал назад к кухонной двери. В полной уверенности, что ее никто не слышит,
Элизабет пробормотала: - По-моему, мы сегодня сделали все, что только можно.
Он плотоядно усмехнулся, оглянувшись через плечо:
- Не все!
Элизабет лихорадочно подыскивала достойный ответ, но в следующую секунду Джеймс лишил ее
боевого настроя - и ее сердце растаяло.
- Джейн, - позвал он, прислонившись к кухонной двери.
Элизабет не видела, что происходит в кухне, но живо представила себе, как сестренка вскидывает
голову с выражением удивления в широко распахнутых темно-голубых глазах.
Джеймс послал внутрь кухни воздушный поцелуй.
- До свидания, милая Джейн. Не могу дождаться, когда ты немного подрастешь.
С блаженным вздохом Элизабет опустилась в кресло. Теперь ее сестра будет грезить об этом поцелуе
все свое девичество.
Речь была тщательно отрепетирована, а чувства предельно искренни. Зная, что столкновение с
Джеймсом по поводу их скандального поведения неизбежно, Элизабет всю ночь и утро проигрывала в
уме предстоящий разговор. И продолжала повторять заученные фразы, шлепая по грязи - минувшей
ночью прошел дождь - по пути в Дэнбери-Хаус.
Во-первых, план - нелепый эксцентричный план, цель которого привести ее к алтарю, - должен
иметь определенные правила. Как себя вести, что делать и тому подобное. Если она и впредь будет
действовать вслепую, не зная, что еще выкинет Джеймс Сидонс, то просто сойдет с ума.
Взять, к примеру, ее вчерашнее поведение. Разве это не яркий образчик расстроенного рассудка?
Поддаться панике до такой степени, чтобы облить себя водой с головы до ног. Не говоря уже о
совершенно непристойной реакции на поцелуй Джеймса.
Ей необходимо хоть в какой-то степени контролировать ситуацию. Она не желает быть объектом
благотворительности, которой он решил заняться со скуки. И будет настаивать на том, чтобы
оплачивать его услуги. Вот так и не иначе.
Далее. Он не имеет права бросаться на нее и заключать в объятия, когда она этого меньше всего
ожидает. И как бы глупо это ни звучало, их поцелуи должны оставаться чисто академическими. Другого
пути нет, если она хочет выбраться из этого эпизода, сохранив свою душу в целости и сохранности.
Что же касается сердца - тут дело, пожалуй, проиграно.
Но сколько бы Элизабет ни повторяла свою маленькую речь, она звучала как-то не так. То слишком
начальственно, то чуть ли не жалобно. То резко, то умоляюще. Куда, скажите на милость, обратиться
женщине за советом?
Видно, придется заглянуть в заветный томик. В конце концов, где еще искать правила и эдикты, как
не там? Не может быть, чтобы миссис Ситон не включила подробные указания, как убедить мужчину,
что он не прав, не нанеся ему при этом смертельного оскорбления. Или добиться, чтобы он действовал
по твоей указке, полагая, будто это его собственная идея с начала до конца. Элизабет была уверена: она
видела что-то в этом роде в пресловутом трактате.
А если там этого нет, то ясно как Божий день, что должно быть. Элизабет не могла себе представить
более полезного навыка. Это была одна из немногих чисто женских премудростей, в которую ее
посвятила мать до того, как умерла.
- Никогда не гонись за славой, - говаривала Клара Хочкис. - Ты добьешься куда большего, если
позволишь ему думать, что он самый умный, самый храбрый и могущественный мужчина на свете.
И, судя по наблюдениям Элизабет, это срабатывало. Ее отец был совершенно очарован своей женой.
Энтони Хочкис ничего не видел вокруг, в том числе собственных детей, стоило ее матери войти в
комнату.
Но, к несчастью для Элизабет, мать, давая советы, чего следует добиваться от мужчины, не сочла
возможным объяснить, как этого добиться.
Возможно, у некоторых женщин такие вещи получаются интуитивно, но только не у Элизабет.
Господи, ей пришлось обратиться к специальному руководству, чтобы выяснить, о чем полагается
разговаривать с мужчиной. Где уж ей сообразить, как заставить его поверить, что ее идеи на самом деде
принадлежи ему!
Она только осваивает азы ухаживания, и подобные приемы ей не по зубам.
Потопав на ступеньках парадного входа, чтобы сбить грязь с обуви, Элизабет проскользнула в дверь
и чуть ли не бегом пронеслась через холл в библиотеку. Графиня еще завтракала, в этой части дома
было тихо и пустынно" л чертова книжонка так и манила...
Она старалась ступать па тянувшейся вдаль холла ковровой дорожке. Тишина вызывала у Элизабет
благоговейное чувство - видимо, по контрасту с бесконечными препирательствами, которые ей
пришлось вытерпеть во время завтрака, пока Лукас и Джейн выясняли, чья очередь мыть посуду. Стук
собственных каблучков, когда она ступила на голый пол, эком разнесся по холлу, резанув по ее
расстроенным нервам.
Прошмыгнув в библиотеку, Элизабет вдохнула запах полированного дерева и старых книг. Как она
наслаждалась такими вот редкими минутами уединения! Бесшумно притворив за собой дверь, она
окинула взглядом полки. А вот и красный томик - на том самом месте, где она сто нашла несколько
дней назад. Ничего страшного не случится, сели она в последний раз заглянет в трактат миссис Ситон.
Ясно, что это глупая книжонка, набитая в большинстве своем всякой чушью, но вкруг там найдется
крошечный совет, который поможет ей разобраться с весьма актуальной проблемой, которая...
Элизабет взяла книгу и принялась ее листать. Палыш ее проворно переворачивали страницы, глаза
пробегали текст. Она пропустила пассаж, посвященный гардеробу, и дребедень о необходимости
практиковаться... Может, ближе к концу...
- Чем это вы заняты?
Девушка подняла глаза, болезненно сознавая, что выглядит как трепетная лань, замершая перед
дулом охотничьего ружья.
- Ничем.
В пять шагов Джеймс пересек комнату, к Элизабет оказалась в пугающей близости от него.
- Опять читаете этот шедевр, не так ли?
- Читаю - не совсем точное выражение, - промямлила Элизабет. Надо быть законченной
дурочкой, чтобы до такой степени смутиться, но она чувствовала себя так, словно ее застали за чем-то
неприглядным. - Скорее просматриваю.
- Меня всегда чрезвычайно интересовало, в чем же разница между этими двумя понятиями.
Элизабет быстренько решала, что смена темы - лучшее, что можно придумать в ее положении.
- Как вы догадались, что я здесь?
- Услышал ваши шаги. В следующий раз, когда вам захочется пуститься во все тяжкие, держитесь
ковра.
- Я так и сделала! Но ковер, видите ли, не бесконечен. Чтобы попасть в библиотеку, нужно сделать
несколько шагов до полу.
В его карих глазах сверкнул странный огонь.
- Существует множество способов приглушить... Впрочем, не важно. В данный момент нам нужно
разобраться с другим вопросом. - Он протянул руку и выхватил у Элизабет красный томик. - Я
полагал, что мы сошлись во мнении, что это не более чем чепуха. Сборник пустых фраз я
бессмысленного вздора, единственное назначение которого - превращать женщин в безмозглых, вечно
хнычущих идиоток.
- У меня сложилось впечатление, что мужчины и так считают всех нас безмозглыми хнычущими
идиотками.
- Большинство из вас, - буркнул он, соглашаясь. - Но зато к вам это не относится.
- Вы поражаете меня, мистер Сидонс. Я могу принять ваши слова за комплимент.
- И вы еще утверждаете, что не умеете флиртовать.
Элизабет не смогла сдержать улыбку, распиравшую ее изнутри. Из всех его комплиментов самыми
трогательными были те, которые он делал неохотно.
Джеймс бросил на нее сердитый взгляд, напомнив ей капризного мальчишку, и решительно поставил
книгу на полку.
- Постарайтесь больше не попадаться мне за этим занятием.
- Мне был нужен совет, - объяснила девушка.
- Когда вам понадобится совет, обращайтесь ко мне.
На секунду она поджала губы, затем возразила:
- Не думаю, что в данном случае это уместно.
- Что, черт побери, это означает?
- Мистер Сидонс...
- Джеймс, - буркнул он.
- Джеймс, - поправилась она. - Не знаю, что привело вас в такое скверное расположение духа, но
мне не нравятся выражения, которые вы себе позво
...Закладка в соц.сетях
