Жанр: Любовные романы
Любовный квадрат
...ому уговору они никогда не говорили о Нике Элбете, а вспоминали
только дом в Челси Мьюз, неудобство спален, странность английской пищи и
забавы трех молодых девушек.
— Ты говорила Джорджине о малыше?
— Пока нет.
Мона не говорила даже своей матери, убеждая себя, что еще есть время для
принятия решения.
Неделю спустя, описывая ситуацию Нику Элбету, она сказала:
— Тогда я и решила оставить ребенка. Сэнди сидела на кровати и бросала
детские вещички себе на голову.
Вот чего я хочу, — подумала я, —
ребенка. Ребенок сделает меня полноценной.
Что касается решения о продолжении работы с таким носом, то это
единственное, что она умеет делать. Ник Элбет считал все претензии к ее носу
неприличными. Она великолепная чувственная средиземноморская женщина. Пусть
эти идиоты вспомнят носы Клеопатры и Нефертити.
Нет смысла говорить с ним. Или с Эми, по той же причине. Эми так любит ее,
что никогда на свете не сможет представить унижение, которое чувствует Мона,
когда Билл Нел предлагает ее на какую-нибудь кинороль, а режиссеры
почтительны к ее репутации и слащаво-вежливы в своих искренних
соболезнования, что она
не совсем то
.
И дело не в отсутствии профессионализма. После возвращения из Англии она
педантично посещала занятия по постановке голоса, сценическому движению,
фехтованию, балету и джазовому пению. Она похудела до соблазнительного 46-
размера и подверглась болезненной электроэпиляции, опробовала все секреты
искусства макияжа, включая наложение темной пудры на боковые стороны носа и
более светлой на центральную часть. В определенной степени это срабатывало
на фотографиях, с правильной постановкой света и хорошей ретушью. При
киносъемке все ее хитрости были заметны и выглядели жалко.
Решения, решения...
Как становится скучно! Мона не обращала внимания на гостью. Эми на шесть
месяцев моложе и до сих пор смотрится, как подросток из дома в Челси, и вот,
пожалуйста, первая вышла замуж и родила ребенка.
— Хватит обо мне и моих проблемах. Расскажи мне, Эми, как ты? Жалеешь о
брошенной карьере?
Эми обвила руками Сэнди и прижалась щекой к макушке дочки.
— Не с этой маленькой шалуньей! Хотя стараюсь быть в курсе,
подписываюсь на
Архитектурный дайджест
и
Историческое наследие
. Я
вернусь к работе на днях, — она рассмеялась. — Когда Сэнди
поступит в колледж.
— А Лу? Он ведет себя достойно, я надеюсь?
Эми с любовью запустила пальцы в шелковистые кудри дочки.
— Мы живем прекрасно, Мона, честно. Давно женатая пара. Когда он решит,
где будет работать, мы сможем переехать в наш собственный дом, только
втроем. Все будет прекрасно.
Обе женщины с лаской и сочувствием посмотрели друг другу в глаза. Мону
ошеломила мысль, что нежность и неосуществленные мечты во взгляде Эми,
старавшейся улыбаться убедительно, абсолютно схожи с выражением ее
собственных глаз. Однажды Мона застала себя врасплох, неожиданно взглянув в
зеркало.
— Не пропадай, крошка, — сказала Эми, когда для них с Сэнди пришло
время уезжать.
— Ты тоже, — Мона обняла подругу. Правила хорошего тона заставили
добавить: — Желаю тебе счастья.
Решения, решения... Некогда от них передохнуть. Ликвидируешь одну проблему,
другая тут же сваливается тебе на голову.
Телефон прервал ее размышления. Билл Нел по поводу рекламы африканских
сафари.
— Как тебе нравится мысль быть мамой-жирафой с жирафятами и приглашать
американских матерей привезти своих детей в Серенгети?
С еврейским акцентом? От матери к матери? Ой, вей! Но Билл Нел не оценил ее
националистичных настроений.
— Я думала, у жирафов нет голосовых связок.
— Этот факт значительно облегчит твою работу, дорогая, теперь согласна?
Мона знала все слишком хорошо. Даже, если она так ненавидит играть жирафов и
мягкое мороженое, то выбора все равно нет.
— Какой акцент они хотят? Французский? Итальянский? Русский? Звучит,
как заказ гарнира в ресторане, правда?
— Они знают твои возможности, но пока не решили.
— Я думаю, русский. Я сыграю ее, как русскую шпионку, переодетую
жирафой. Тебе нравится?
Его голос смягчился.
— Мне нравишься ты, Мона, и хочется добывать тебе роли, которые ты
заслуживаешь. А пока попадаются жирафы, ты должна брать деньги и бежать! Я
люблю тебя, дорогая! Подумай об этом.
Играть жирафу. Это то самое? Премия Клио за лучшее исполнение жирафы? Она
обвела глазами свою двухэтажную квартиру и опустила взгляд на едва
увеличившийся живот. Ars gratia artis, все это хорошо и прекрасно. Но по
дороге в банк она будет тихонько посмеиваться, заполнять каминную полку
статуэтками Клио и совершенствовать свое актерское мастерство.
ГЛАВА 12
ЭМИ Сегодня четвертая годовщина ее свадьбы. Лу поздравил, потому что ему
напомнила мать Эми. Рано утром он вложил в руку спящей жены открытку,
купленную тещей, и отправился играть в теннис.
Скоро, слишком скоро для Элеоноры Дин ее дочь покинет маленький домик для
гостей, в котором жили новобрачные, и где родилась малышка Меллисанд. Отдел
образования направляет Лу в университет Фордхама в Нью-Йорке. Через
несколько недель маленькая семья переедет из комфортабельного и безопасного
городка по соседству с Провиденсом в грязный и криминальный Манхэттен.
— Как насчет дома, который твой отец и я готовы купить для вас?
Эми объяснила, что академическая жизнь подобна армейской — вечные переезды.
Лу предполагает пробыть в Нью-Йорке только два или три года, а потом
перебраться в другой университет.
— Тогда мы и купим собственный дом.
— Но Нью-Йорк! Крысы! Тараканы! Уличная преступность!
— Не беспокойся, мама. Там живет Мона. Я была в ее квартире. Крыс нет,
тараканов нет. Вид из окна на Центральный Парк, будто смотришь с вертолета.
Сэнди полюбит его. Качели. Песочницы. Детский зоопарк. Морские львы, музей
естественной истории.
— Хорошо...если этого хочет Лу.
Да, мама. Именно так хочет сделать Лу. Вся жизнь за четыре года их брака
соответствовала только желаниям Лу. Житейская мудрость супруги, изложенная
матерью Эми в свадебный вечер, была прямой и краткой.
Помни, чтобы брак получился удачным, твой муж должен быть всегда на первом
месте
. Возможно, это уже не модно, но Эми приняла близко к сердцу
нравоучения матери. В отличие от многих знакомых девушек, которые ненавидели
своих матерей, она искренне обожала Элеонору. На праздничных посиделках
стало традицией вспоминать, как Эми, будучи еще совсем малышкой, хотела,
когда вырастет, быть мамочкой.
Между ними никогда не случались перепалки, Эми всегда была послушной и вела
себя примерно. Такая хорошая девочка! С ностальгией рассматривая семейный
альбом, Эми заметила, что постоянно взглядом обращалась к матери за
одобрением. И получала его. До последнего времени.
Первый случай неодобрения произошел тихим будничным утром. У Лу не было
занятий до обеда. Он растянулся на тахте, читая спортивное обозрение, рядом
на полу стоял пакет с картофельными чипсами. Элеонора зашла на чашку кофе.
Эми посадила извивающуюся Сэнди к отцу на живот.
— Поцелуй папочку. Попроси его остаться с тобой, пока я сбегаю в
библиотеку.
Лу взбеленился, как разъяренный гиппопотам.
— Разве ты не видишь, я читаю!
— Только на нескольку минут, самое большее — на полчаса. Я иду в
библиотеку.
— Снова та статья?
На университетском вечере они разговорились с редактором
Род-Айлендского
исторического обозрения
. На вопрос о ее увлечениях, Эми упомянула об
истории и архитектуре. Тогда он сказал, что ищет автора для очерка о
Взломщиках
, об особняке Вандербильдтов в Ньюпорте.
— Да, снова та статья. Это мой первый шанс сделать что-нибудь. Я
думала, ты сможешь, пока дома, одним глазом следить за Сэнди.
— Это твоя обязанность. Разве не так, Элеонора? Мать Эми приняла его
сторону.
— Лу прав, дорогая. Я отпустила бы тебя, если бы не записалась в
косметический салон. Библиотека никуда не денется, ты сможешь пойти в другой
раз.
Лу отбросил газету с мученическим вздохом святой терпимости, который стал
обычным в присутствии Элеоноры.
— Думаю, мне надо принять душ.
Подняв пакет с чипсами, он исчез из комнаты.
Эми повернулась к матери за сочувствием женщины и жены и была изумлена,
обнаружив выражение неодобрения на лице Элеоноры.
— Ты хочешь потерять мужа? Эми застыла ошарашенная.
— Как ты думаешь, каким образом я удерживала твоего отца все эти годы?
Эми всегда считала своих родителей счастливой, хорошо совместимой парой.
— Кстати, эта ситуация напомнила мне поговорить с тобой кое о чем
другом.
— Да, мама.
— То лето в Лондоне. Помнишь?
— Конечно, помню. А что?
Возможно, матери позвонил Ник Элбет, рассказать о надуманной беременности?
Или сэр Вильям? Мог ли он написать о настоящей причине ее отъезда из Лондона
до окончания семинара?
— Именно то, юная леди. Твой муж рассказал мне, как умолял тебя не
уезжать тогда в Лондон. Он хотел, чтобы ты провела лето с ним. Твой жених!
Мужчина, с которым ты была обручена!
— В то время мы еще не были обручены.
— Но вы договорились о помолвке! Ты могла потерять его тогда и,
действуя подобным образом, можешь потерять сейчас.
Оставив с ним Сэнди и дойдя до библиотеки? Тем не менее, мысль потерять Лу
испугала Эми. Очень важно иметь стабильное положение. Ее напугал рассказ
Моны о разводе с Брентом, а больше всего испугало противостояние с матерью,
потому что означало конец доверительным отношениям, которые были до сих пор.
С этого момента Элеонора будет видеть ее только в тех ролях, которые Эми
выберет сама для себя. Несмотря на развитие женского освободительного
движения, она оставалась верной ценностям и обязанностям, которые,
безусловно, считала лучшими и самыми безопасными.
Однажды, два года назад Ник позвонил по телефону, номер которого Эми послала
ему вместе с домашним адресом в ответ на его записку из Монте-Карло, в
которой он желал ей всего наилучшего.
— Извини, что мы с Роксаной не смогли приехать на свадьбу.
Эми отправила ему приглашение, чтобы дать знать о своем замужестве.
Счастье было полным?
Роксана с друзьями находится в Кейпе, а он едет на машине через всю новую
Англию, чтобы присоединиться к ней, и будет рад остановиться в Провиденсе
выпить чашечку чаю с Эми.
— Вижу, ты привела с собой телохранителя! — Ник выглядел еще более
ослепительным, чем раньше, особенно в сравнении с людьми за соседними
столиками. — Ты до сих пор опасаешься, что я соблазню тебя?
Это Меллисанд Хамфриз, известная, как Сэнди. Отец тот же? Да, совершенно
верно. На сей раз аспирин не потребовался? А был ли это, в действительности,
аспирин? Ник серьезно взглянул на нее. Ты повзрослела, птенчик.
— Так, да или нет?
Он тянул время, зажигая маленькую сигару в знакомом черепаховом мундштуке.
Какое это имеет значение?
В тот день она взяла с собой Сэнди. Сегодня она возьмет ее с собой в
библиотеку. Эми начала учить Сэнди читать, пора познакомить ее с прелестями
детского читального зала.
Вернувшись к концу дня домой, Лу спросил об ее успехах.
Где?
Ты чертовски хорошо знаешь, где! В библиотеке. Ведь ты взяла Сэнди с собой.
Она перевернула там все вверх дном?
— Она читала сказки.
— Так как ты преуспела с Вандербильдтами?
— Прекрасно.
— Узнала, что хотела, о
Взломщиках
?
— Более или менее.
— Ладно... Жаль, что у нас не будет времени съездить в Ньюпорт до
отъезда в Нью-Йорк.
— Все нормально. Это не нужно.
— Но как же твоя статья?
— Я бывала в этом особняке тысячу раз еще ребенком, потом в старших
классах. Мне надо было только почитать об архитектурных деталях.
Лу Хамфриз знал, что вел себя неправильно, отказавшись посидеть с Сэнди,
пока Эми сходила бы в библиотеку. Но он не мог признаться в этом, тем более,
обсуждать свою ошибку. Очевидно, этот случай все еще сидел у него в голове
спустя несколько месяцев после их переезда в квартиру на Риверсайд Драйв,
выходящую окнами на Гудзон.
Эми была приглашена к Моне на смотрины малыша. Она уже оделась и
приготовилась к выходу, положив в сумку перевязанную белыми лентами голубую
коробку от Тиффани, когда зазвонил телефон.
— Мануэла заболела, сеньора Хамфриз.
Это звонила мать няньки Сэнди. Ее дочь не сможет прийти сегодня днем. Она
сожалеет.
— Но не так, как сожалею я! — прошипела Эми, сдерживая желание
оторвать трубку или даже швырнуть аппарат об стену.
— Проблема? — крикнул Лу из маленького кабинета, где возился со
своей стереосистемой. Не получив ответа, он нашел Эми в спальне, понуро
сидящей на кровати.
— В чем дело? Твоя мать?
— Мануэла. Она заболела, — Эми скинула туфли.
— Ты имеешь в виду, она не сможет сегодня прийти и присмотреть за
Сэнди?
Он произнес это, как обвинение. Словно Эми сделала что-то не так.
— Все нормально. Я не пойду на смотрины, Мона поймет. Отведу Сэнди в
парк. Возвращайся к своим занятиям.
Она еще не договорила, а ее муж опустился на пол и надел туфли ей на ноги. Какой-то сказочный принц.
— Отвести мою маленькую девочку в парк — мое занятие, а твое —
отправиться к Моне и ударить по шампанскому.
— О, дорогой! — Эми была взволнована, как подросток перед первым
свиданием. — Спасибо, дорогой! Сэнди сойдет с ума! Выйти погулять с
большим красивым папочкой!
— Замолчи и уходи! Или я передумаю.
— О, Лу! — Эми почувствовала, что краснеет. Может, все,
действительно, станет лучше теперь, когда у них собственный дом.
Лу проводил ее до лифта.
— Обещаешь мне одну вещь?
— Что?
— Когда девчонки сядут за стол, скажи, какой я грандиозный любовник!
Румянец вспыхнул опять. Лицо горело, но она старалась оставаться спокойной.
— Обещаю. Они никогда не поверят мне, но я обещаю. Но и ты должен кое-
что обещать.
— О'кей. Что я буду тискать тебя, пока твои глаза не вылезут из орбит?
Лу знал ее неприязнь к подобным разговорам.
— Я серьезно. Хочу, чтобы ты не спускал с Сэнди глаз. Она двигается со
скоростью света. Зазеваешься на секунду, а ее и след простыл!
— Ни о чем не волнуйся. Развлекайся. Привет Моне!
На празднике обязанностью Эми было быстро разворачивать подарки и
демонстрировать их, называя имя дарителя. Ее традиционные серебряные чашечка
и детская ложечка вызвали аплодисменты других гостей. Но скоро она поняла,
что, в основном, преподносились шутливые безделушки: резиновый коврик со
множеством сосков
для ползания по полу и одновременно для питания
,
ползунки с дырками и вышивкой
закрыто на ремонт
. Эми утешала себя тем, что
ее подарок — навечно и будет передаваться в семье Моны по наследству.
Она очень радовалась, что пришла. Здорово сидеть на полу в компании женщин
со стаканом в руке и стрелкой на колготках, которой не было при выходе из
дома. Черт с ней! Эми засунула ноготь под распустившуюся петлю и сделала
хуже, но это только заставило ее чувствовать себя еще лучше.
Когда одна из подруг-актрис Моны призвала к вниманию, Эми подалась вперед
вместе с другими. Все взгляды были прикованы к магнитофону над их головами.
— У меня здесь, к вашему удовольствию, эксклюзивный материал о том, как
наша новоиспеченная мать впервые после рождения малыша дала себе волю в
сексе!
Среди возгласов одобрения и веселого хохота Эми наивно спросила:
— Как вы смогли записать то, чего не было? Мона хлопнула ее по плечу.
— Все нормально, леди. Она не так слабоумна, как кажется. Это
шампанское, — опустившись на пол рядом с подругой, Мона прошептала:
— Это прикол. Только послушай.
— Позвольте описать сцену, прежде, чем я включу пленку, —
продолжила актриса. — Темная грозовая ночь. Мона снова в форме — во
всех смыслах — и вернулась в свою спальню" с новым, красивым, требовательным
и мощным любовником! Вот как это звучало!
С похотливым жестом она включила магнитофон. Раздался голос Моны, полный
восторженного недоверия, экстаза и благодарности.
— О Боже! Посмотрите на это... Не могу поверить... Как раз то, что я
хотела... Как вы догадались... Дерьмо, я не могу открыть эту проклятую
вещицу... Откройте скорее, я не могу больше ждать! разорвите узел... Ради
Бога, не свинячьте вокруг... О, какой цвет!
Потребовалось несколько минут, чтобы до Эми дошло — актриса записала реакцию
Моны на подарки малышу. Она хохотала вместе со всеми, веселясь на всю
катушку, когда в комнату ворвался Лу.
— Сэнди! Я потерял ее на детской площадке!
ЛОНДОН, 1982 Самоосмеяние. Мир от души веселился, издеваясь над британцами, но еще больше
наслаждались британцы, издеваясь над собой. Свидетельство тому — успех
английских пародийно-сатирических сериалов. Колкости и ядовитые шутки,
взятые из английских программ, постоянно включались в американскую
телерекламу. Очень часто туристы из Штатов восхищенно говорили Джорджине,
как они обожают британское чувство юмора.
Не успела моргнуть глазом, как оказалось, что прошло уже больше десяти лет.
Появились новые налоговые законы и бухгалтер посоветовал учредить отдельные
компании для каждого из направлений ее деятельности, но все под крышей
Британская Старина, LTD
. Первоначальная идея выпуска недорогих подделок
под украшения королевских сокровищниц, известных, как
Драгоценности
Короны
, стремительно набирала обороты, превзойдя все коммерческие ожидания.
Успех этих изделий под маркой
Безделушки Клоуна
подтолкнул Джорджину к
решению вложить деньги в производство других таких же фарсовых подделок.
Фужеры из пластмассы вместо хрустальных бокалов, полиэтиленовые пакеты с
надписью
Хорридз
вместо настоящих зеленых из универмага
Харродз
. Все эти
товары распродавались, как горячие булочки.
Джорджина сохранила первый ларек на Портобелло Роуд и как талисман, и потому
что он значился в старых справочниках, которыми еще пользовались иностранные
туристы. Впечатленная примером Ричарда Брамсона, владельца сети антикварных
лавок, она открыла свои магазины
Лучшее из Британской Старины
в трех
районах Лондона, а также в Манчестере, Ливерпуле, Эдинбурге и Бате.
Следующими в ее повестке дня были аэропорты, для начала
Гэтвик
, так как
ожидался наплыв путешественников из Европы и других регионов.
Эми Хамфриз должна приехать в Лондон. Англия — первый этап их летнего турне
по восьми странам. Лу использовал право каждого американского профессора раз
в семь лет иметь год, свободный от лекций, и решил свозить Эми и Сэнди за
границу перед их переездом в Вашингтон. Эми понравилось жить в Нью-Йорке,
они с Моной стали близкими подругами. Из ее писем Джорджина чувствовала
нежелание паковать вещи и перебираться в незнакомое место, где нужно все
начинать сначала.
Эгоистичный грубиян! Джорджина только однажды встречалась с Лу Хамфризом.
Это было пять лет назад, сразу после того кошмара с Сэнди на детской
площадке. Эми такая преданная малютка. Единственный намек на ее нежелание
переезжать из Нью-Йорка состоял в тоскливом замечании, что ей будет
недоставать Моны и радости, которую они с Сэнди получали от общения с детьми
Моны.
Джорджина предложила. им остановиться в Челси Мьюз.
Ты не узнаешь дом
.
Хотя она уже давно могла позволить себе что-нибудь побольше и гораздо
фешенебельнее в любом престижном районе Лондона, ей не хотелось порывать со
старыми корнями. Поэтому вначале она приобрела два соседних дома и
превратила три особняка в единый комплекс со всеми современными удобствами.
Позднее она увеличила количество своих домов по соседству, а квартиры
напротив ее владений переделала под офисы дочерних компаний, соединив их
компьютерной и телефонной связью с товарным складом в Велвин-Гарден-Сити.
Чтобы обеспечить то, что американцы называют
культурой труда
, она устроила
клуб здоровья с сауной, душевыми и тренажерным залом. Это позволит всем
держаться в форме, в том числе, и ей. В результате текучесть кадров в ее
фирме стала, практически, нулевой.
После ремонта у нее появились отдельные апартаменты для гостей, обустроенные
со всевозможными удобствами. Эми, бедная дорогуша, вначале приняла
приглашение, но потом была вынуждена перезвонить — Лу имел другие
договоренности и предпочел следовать им. У Джорджины не хватило смелости
сказать Эми, что их гостиница расположена на ужасной улице рядом с
Паддингтонским вокзалом. Достаточно скоро она узнает об этом сама, бедная
малышка.
Вместо того, чтобы послать за ними в аэропорт автомобиль, Джорджина решила
поехать лично. Эми, кажется, нужна подруга, и это ее первый визит в Лондон
после того лета. Джорджина гордилась своими достижениями. В интервью прессе
и речи на недавнем вручении призов
Женщины в Коммерции
она всегда
упоминала советы и поддержку своих американских подруг. Она надеялась, что
Эми очень понравится старинный
Седан-де-Виль-Роллс
с его открытым
шоферским сиденьем и цветочными вазочками по обеим сторонам пассажирских
сидений.
По правде говоря, Джорджина чувствовала себя покровительственно по отношению
к Эми. И, по правде говоря, ей хотелось произвести впечатление на ее
пещерного муженька. Эми, возможно, забыла, но Джорджина помнит ее письмо из
Бостона через несколько недель после возвращения в Америку. В переводе на
простой язык, этот Лу заставлял Эми есть дерьмо. Он наказывал ее за смелость
провести лето в Англии, в то время, как
его светлость
желала иметь ее
рядом с собой. Самым ужасным было то, что в конце концов, Эми сообщила об их
помолвке, так как Лу простил ее.
С тех пор, судя по письмам Эми, во всем наблюдалось абсолютное счастье. Но
не по мнению Моны. Кошмарная история с исчезновением Сэнди в парке вывела
Мону из себя. Позвонив в Лондон поблагодарить Джорджину за подарок малышу,
Мона обрушила волну негодования на безответственность Лу.
Ребенка могли
убить! Или изнасиловать! Или снять в каком-нибудь порнофильме! А мерзавец
пытался свалить вину на Эми! Представляешь?
Воспоминание об этом случае все
еще терзает сердце.
План Джорджины был прост. Она заберет их из аэропорта, отвезет в мрачный
отель, выбранный Лу и, очаровав герра доктора, профессора Хамфриза, упросит
его позволить Эми провести один день наедине с Джорджиной в память о добрых
старых временах.
А пока она позаботится о выполнении экстраординарного заказа, прибывшего с
утренней почтой из Техаса. От женщины, встречу с которой в магазине на Кингз
Роуд Джорджина припоминала смутно. Инстинкт подсказывал, что та — техасская
миллионерша, самоуверенная дама, заказавшая достаточно товаров, чтобы
открыть небольшой магазин. Она торгует в розницу, что ли?
Продавать эти вещицы незнакомцам? Ни за какие коврижки! Они для праздничных
сюрпризов, когда друзья придут на пикник
. Техасское гостеприимство.
Напоследок дама приобрела еще и реставрированную телефонную будку красного
цвета, которую Джорджина купила на стройплощадке, где та лежала на боку,
покрытая грязью. Когда достопочтенный предмет снабдили ярлыком
Продано
и
талоном для отправки на корабле в Штаты, по крайней мере, полдюжины
американских туристов потребовали прислать им такую же будку.
Она
великолепна для патио или плошадки бассейна!
Кое-какая детективная работа навела на маленькую фабрику, выпускающую новые
красные телефонные будки. Снова повинуясь своим инстинктам, Джорджина
заказала пятьдесят, выложив наличные для получения большей скидки. Товар
должен быть упакован для перевозки по морю, так, на всякий случай.
Рискованное предприятие окупилось даже больше и лучше, чем она могла
мечтать.
Дама из Далласа написала, что друзья считают ее телефонную будку такой же
классной, как и аппарат для подслушивания. Она просила Джорджину раздобыть
еще дюжину или штук пятнадцать, чтобы подарить их знакомым на Рождество. Для
ускорения дела экстравагантная особа прилагала подписанный бланк чека на
Лондонское отделение Техасского банка.
Просто впишите сумму, дорогуша, я
доверяю вам. Вы приедете к нам, а?
Если такое возможно, когда Техас приезжает в
Лондонскую Британскую
старину
, интересно, что же будет, если Британская старина
появится в
Техасе. Судя по всему, техасцы оставляют стодолларовые чаевые. Отправившись
со своей к...
Закладка в соц.сетях
