Жанр: Любовные романы
Беда с этой Мэри
... и потянулась за очередным ломтем бананового
хлеба. Откусив кусочек, она снова бросила на подругу оценивающий взгляд.
— М-м. Он действительно великолепен. Хочу попросить рецепт у твоей
матери.
Мэри желала бы, чтобы Энни толстела, как все нормальные люди, когда они
поглощают жирную и сладкую пищу. Это было бы только справедливо.
— Ты и бобы-то не умеешь сварить как полагается. К тому же мама ни с
кем не делится своими рецептами.
София делилась рецептами только с дочерьми и больше ни с кем. Но иногда она
все же делана исключения: например, разрешила Мэри использовать пару
рецептов в своем ресторане, сказав, что ресторан
У мамы Софии
не имеет
права на такое название, если там не используются некоторые рецепты мамы
Софии. Однако банановый хлеб до сих пор оставался семейной тайной.
— Думаю, тебе надо значительно укоротить волосы, — сказала Энни,
слизывая крошки с пальцев. — Не пугайся. Ничего особенного. Пусть они
будут до плеч. Тогда мы могли бы их немного завить. Цвет волос у тебя
хороший. И совсем еще нет седины в твоей темно-каштановой гриве.
—
Еще
— ключевое слово. — Произнося его, Мэри подумала, что
словами и поступками начинает походить на бабушку Флору. — Мои волосы
всегда стрижет и укладывает миссис Бручетти.
Парикмахерскую и салон красоты Бручетти под новой вывеской
Завивка и
окраска
, потому что Берта Бручетти захотела придать своему заведению более
современный облик (а это название она вычитала в одном любовном романе),
посещала вся семья Руссо, за исключением Фрэнка, неизменно пользовавшегося
услугами мужского парикмахера Макса. Он ходил к нему стричься, сколько Мэри
себя помнила, хотя у Макса Поллесини развился артрит и он почти ослеп.
— Пусть миссис Бручетти укладывает волосы твоей матери и бабушке. По
совместительству она могла бы работать еще и мясником. Ты видела, что она
сотворила с Сильвией Гринберг?
Миссис Бручетти говорила, ела и одновременно стригла бедную женщину. Теперь
на темени у Сильвии две лысинки. Она выглядит такой лысой, что грифы охотно
приняли бы ее в свое семейство. Ты пойдешь к моему парикмахеру мистеру Рою.
Он творит чудеса с сухими волосами, концы которых секутся. К тому же он
блестящий колорист. Тебе нравится мой новый цвет волос? Он называется
сильверадо
.
Солнечный свет, струившийся в окно, высекал искры из коротких блестящих
волос Энни. Казалось, что ее голова обернута серебристой алюминиевой
фольгой. Если в этом был повинен мистер Рой, Мэри не желала иметь с ним
дела.
— Сильверадо, говоришь? Гм! А когда ты рассталась с
тонто
?
— Ладно, посмеялись — и хватит, а теперь одевайся. Мы идем в магазин.
Нам предстоит несколько часов работы. Знаешь, — добавила Энни, снова
бросая на подругу пытливый взгляд, — у тебя потрясающие ноги, очень
длинные и красивые. Многие женщины были бы способны на убийство ради таких
ног. Ты должна носить платья покороче, чтобы больше их показывать.
Мэри упрямо тряхнула головой:
— Никакой кожи, никаких чулок из рыболовной сетки. Не хочу быть похожей
на потаскушку.
— Секрет, дорогая моя, в том, чтобы выглядеть потаскушкой, не будучи
ею. Это может свести мужчину с ума.
Внезапно в сознании Мэри возник образ Дэна, атакующего твердыню ее
целомудрия, и сердце ее забилось чаще.
— Ладно, кожа еще куда ни шло, но только не сеть.
Алан Грайер всегда был лучшим другом Дэна. Они вместе росли, вместе ходили в
школу и в университет штата Мэриленд, были соседями по комнате и оба
получили дипломы и степени по журналистике. Пока Дэн примеривался к тому,
чтобы стать спортивным обозревателем, Алан был втянут в мир
расследовательской журналистики и теперь считался одним из лучших в своей
области.
— Мне удалось разузнать по беспроволочному телефону твоего офиса, что
женщина, с которой ты встречаешься, — некая Мэри Руссо, когда-то
работавшая у Луиджи Маркони.Это верно? — спросил Алан, удивляясь тому,
что Дэн до сих пор не посвятил его в свои личные дела. Между ними почти не
было секретов.
Улыбнувшись другу, Дэн отхлебнул пива и взял горсть орешков. Он и Алан
встречались после работы по меньшей мере три раза в неделю в
Ржавом руле
,
маленьком пабе в Феллз-Пойнт, выходившем окнами на порт. В убранстве паба
преобладали морские мотивы. Стены его были обшиты панелями темного дерева, и
на них была развешана всевозможная утварь из полированной бронзы. Это был
бар, где мужчина мог околачиваться сколько душе угодно, не чувствуя
неловкости от того, что при нем нет женщины. Впрочем, обзавестись дамой
здесь не составляло никакого труда, если только человек искал приключений.
Алан был женат на Хелен уже почти одиннадцать лет. Флирт для него не был бы
проблемой. Женщины, привлеченные его загадочным видом, темными волосами и
синими глазами, слетались к нему как мотыльки на огонь.
Но Грайер был однолюбом и не отвечал на бесконечные заигрывания. Зато, когда
речь заходила о том, чтобы разнюхать информацию, нос у него становился
чувствительным, как у гончей. К тому же он имел склонность расспрашивать о
вещах, не имевших к нему ни малейшего отношения. Как в данном случае.
— Неужели человек не может с кем-нибудь пообедать, чтобы об этом не
раструбили по всему свету? Я нахожу чрезвычайно досадным то, что любой
чертовой газетенке все досконально известно о моей жизни. Неужели у
газетчиков нет другой темы для сплетен? Алан ухмыльнулся:
— Довелось мне слышать и об эпизоде с тампонами.
Шея Дэна побагровела от прилива крови, хотя он прилагал отчаянные усилия,
чтобы не обращать внимания на поддразнивания друга.
— Черт! Я только пытался помочь женщине собрать то, что вывалилось у
нее из сумки.
Будь проклята Линда с ее болтливостью! Нет ни малейшего сомнения в том, что
уже всем отделам газеты известен этот инцидент. И все благодаря ей.
— Право, не стоит оправдываться или объяснять, дружище. Помни, что я
женат, а женская бритва и тампоны всегда лежат у нас в ванной.
Еще одна причина оставаться неженатым!
— решил про себя Дэн.
— Спасибо, что вчера вечером позаботились о Мэте. Я надеюсь, он не был
большой обузой для вас с Хелен?
— Вовсе нет. Тед и Грейс не могут дождаться его следующего визита.
Поэтому если тебе потребуется некоторая свобода...
Было вовсе не трудно понять, что имеет в виду Алан. Эта отвратительная
двусмысленная ухмылочка лучше всяких слов говорила, о чем он думает.
— Вот и причина, почему я ничего тебе не рассказываю, Алан. Я знал, что
ты начнешь задавать всевозможные вопросы, а тебя это вовсе не касается.
Разве я тебя спрашиваю о твоей интимной жизни с Хелен?
— А что, она особенная? Эта Мэри?
— Пока еще рано говорить о том, как у нас все сложится. Могу лишь
сказать, что она мне нравится и, похоже, я ей тоже. Но пока еще наши
отношения в начальной фазе, если ты понимаешь, что я имею в виду. И на
другой уровень они не перешли. Я не хочу спешить. Такую женщину, как Мэри,
встретить можно не часто.
Раз в жизни, да и то еще если повезет
, — мысленно закончил Дэн, но
ему не хотелось загадывать далеко вперед. Или хотелось? Черт возьми! Все его
мысли и чувства приходили в хаотическое состояние, когда речь заходила о
Мэри.
Брови Алана снова взметнулись вверх.
— Так у тебя с ней могут возникнуть серьезные отношения?
Не донеся стакана до рта, Дэн замер, стараясь найти достойный ответ. Он так
и не отпил вожделенного глотка пива.
— Сейчас ни один из нас не помышляет о серьезных отношениях.
— Так речь идет только о сексе?
— Черт возьми, Алан! Я сказал, что это не твое собачье дело, И
перестань меня подначивать. Ты что — папская инквизиция? Я всего-то
несколько раз встретился с женщиной, а ты меня пытаешь со всей дотошностью.
— Не стоит так горячиться, приятель. Мне просто интересно. Вот и все. С
момента твоего разрыва с Шэрон ты почти не встречался с женщинами.
Собственно говоря, ты ведешь монашеский образ жизни. И сейчас я просто рад
за тебя. Рад, что ты наконец вышел в мир из своей кельи.
— Мне нравится Мэри. Ясно? Она и Мэту тоже нравится. Но пока что я ни в
чем не уверен и не знаю, что будет дальше.
— Для меня это верный знак, что ты, дружище, зашел далеко, увяз по
горло. Надеюсь, что все обернется, как хочешь ты. Мне ненавистен твой унылый
вид.
Дэн никак не мог разобраться в своих чувствах. Он и сам еще не знал, как
относится к Мэри. Ему просто хотелось с ней быть. Он желал ее. Она заполнила
пустоту в его жизни, она заставила его вновь ощутить радость. Она скрасила
его одиночество. Давным-давно он не испытывал такой тяги к женщине и не
томился так.
— Я хочу попробовать, хочу рискнуть. Ты ведь отлично знаешь, Алан,
старый дружище, что жизнь без риска скучная и пресная, как черт знает что.
Официантка приблизилась к их столику с очередной вазочкой жареного арахиса и
приняла новый заказ на пиво. Народ все прибывал, шум становился громче.
Ровный гул голосов, смех и звяканье стеклянной посуды заполнили все обширное
помещение.
Дэн никогда не был большим любителем таких пивных вакханалий. Слишком много
одиноких людей вроде него искали в таких местах чего-то, возможно, даже и не
существующего в природе. Одинокие женщины, мечтавшие о браке, стайками
слетались в бары в надежде на то, что заинтересовавшиеся ими мужчины тоже
думают о чем-то большем, чем просто секс. Но чудеса случались редко.
— Хелен подумывает о том, чтобы вернуться на работу, — сказал Алан
морщась, должно быть, только чтобы сменить тему.
На этот раз наступила очередь Дэна изумленно поднять бровь.
— Я думал, что после рождения Грейс вы договорились, что она будет
сидеть дома, оставаясь только женой и матерью.
Алан придерживался традиционных взглядов, и Дэн сомневался, что он одобряет
решение жены вернуться к работе. И Дэн не осуждал его.
— У Хелен просто зуд снова заняться продажей земли. У нее еще
сохранилась ее брокерская лицензия, и она хочет начать свое дело. Я не в
восторге от этого.
— Но ведь это будет означать, что у вас появится больше денег для
детей. Вы сможете отложить что-то на их образование в колледже. Ведь Хелен
была асом в своем деле до того, как вы поженились.
— В твоих устах, Дэн, это звучит довольно странно. Ты ведь говорил, что
карьера Шэрон была главной причиной вашего семейного краха. Кроме того,
детям еще так далеко до колледжа. Я хотел бы, чтобы они чувствовали, что у
них есть оба родителя, а это возможно, только если мать не работает. Мы не
нуждаемся в деньгах. И я не хочу, чтобы Тед и Грейс стали детьми за запертой
на задвижку дверью, о которых пишут в газетах. Моя мама всегда встречала
меня дома, когда я возвращался из школы. Дэн покачал головой:
— Теперь женщины помешаны на независимости. Господи, да посмотри на
Шэрон. Кто бы мог вообразить такое?
— Да, — кивнул Алан, — для меня это как гром среди ясного
неба. И это только подтверждает мою теорию о том, что слишком большая
независимость женщины не на пользу браку. Шэрон привыкла к деятельной,
полной разнообразия жизни. Брак стал ее тяготить. Ее уже не удовлетворяло
существующее положение. Она не хотела быть только женой и матерью.
Дэну нечего было возразить. Алан был прав, в его словах как в зеркале,
отражались его собственные мысли о причинах краха его семейной жизни. Шэрон
стала тяготиться им, и браком и даже ребенком. Разумеется, этот вывод не
таил ни чего лестного для него, но это было правдой. И не важно насколько
привлекательной казалась Дэну Мэри. Он не собирался снова вступать в
серьезные отношения с женщиной для которой на первом месте стояла карьера.
Дэн уже испытал это. И потерпел поражение. И у него не было причины считать,
что ему повезет с другой женщиной.
ШОКОЛАДНЫЙ ДЕСЕРТ ТИРАМИСУ ОТ МЭРИ 0, 5 стакана сливок, 1, 3 стакана вина или бренди, 24 виноградины
сорта дамские пальчики
, разрезанные в длину, 6 яиц, в которых желток
отделен от белка, 0, 75 стакана охлажденного кофе-эспрессо, 6 столовых ложек
сахара, 1, 5 фунта сыра маскароне комнатной температуры, 1 фунт горьковато-
сладкого шоколада, мелко порубленного или натертого. Приготовить начинку из заварного крема, взбив желтки и сахар в
верхней части двойной кастрюли для приготовления пищи на пару, держа посуду
над кипящей водой до тех пор, пока крем не приобретет светлый цвет. Добавить
треть стакана вина или бренди и взбить венчиком до густоты. Остудить.
Смешать с маскароне. В отдельной миске сбить яичные белки, пока венчик или
вилка не будут в них стоять. Смешать белки с начинкой из заварного крема. Расположить дамские
пальчики
на миниатюрном жарочном листе и слегка подрумянить в духовке при
190 градусах. Держать 5-7 минут. Охладить, потом окунуть в оставшееся вино и
уложить в один ряд на прямоугольное блюдо. Готовый крем вылить на дамские
пальчики
, сверху посыпать приготовленным шоколадом. Прикрыть крышкой и
охлаждать в течение нескольких часов в холодильнике перед подачей на стол.
Рассчитано на 8-10 порций.Глава 11
— Вы сегодня выглядите на все сто!
Мэри покраснела до корней волос, только что подстриженных и доходящих ей до
плеч. Теперь они лежали аккуратно, и в глазах Дэна она заметила именно то
чувство, которое заставило Мэта сделать ей такой комплимент. Она улыбнулась.
Вообще-то такое определение было уместным для женщин вроде Энни, манеры
которой полностью соответствовали ее туалетам. Мэри же считала себя женщиной
другого типа — более скромной. Она не была ни сексуальной, ни слишком
горячей. Ее можно было бы назвать теплой, но никак не горячей.
— Спасибо, Мэтью, — улыбнулась Мэри мальчику.
В это время они втроем входили в ворота стадиона
Кэмден-ярдс
. Сегодня Мэри
ушла с работы раньше, что было необычно для субботы, но она договорилась
встретиться с Дэном и Мэтью на стадионе и посмотреть вместе с ними
бейсбольный матч.
Кэмден-ярдс
находился недалеко от ее ресторана, но
дорога была запружена машинами. Пробки были чудовищные, и потому они
опоздали.
Дэн раздобыл билеты на игру между командами
Иволги
и
Кливленд
, и это
была их первая встреча после того, как Энни произвела революцию во внешности
Мэри, и после того, как Мэри вырвалась из ада, где ее подвергли невероятным
пыткам. Так она определила бурную деятельность Энни.
Ее белье — несколько клочков черного кружева, удерживаемого атласными
шнурками, — было чрезвычайно неудобным, облегающее платье едва
прикрывало бедра и впервые в жизни, идя по улице, она слышала вслед
улюлюканье, хотя пройти ей надо было совсем небольшое расстояние — просто
пересечь парковочную площадку.
Ее туфли на высоких каблуках совсем не подходили для похода на стадион. Но
вожделение в глазах Дэна Галлахера, а также одобрение, которое Мэри прочла
на его лице, искупили каждый миг ее страданий. Пока Дэн шел вслед за Мэри к
открытым трибунам, ему все время приходилось бороться с искушением закрыть
Мэту глаза ладонью, чтобы тот не мог видеть Мэри в этом обтягивающем черном
платье, ничуть не скрывавшем ее фигуру, а, напротив, подчеркивавшем формы.
Временами Дэну казалось, что на ней вообще ничего не надето, что она нагая.
Он ловил себя на том, что не может отвести взгляда от ее прелестного и нежно-
округлого задика и невероятно красивых и сексуальных ног, хотя уж он-то был
достаточно взрослым, чтобы держать свои чувства в узде. Во всяком случае,
должен был держать их в узде.
Мэт был прав. Мэри выглядела на все сто. Но и Дэн тоже был ей под стать. Он
тоже был сексуальным и взбудораженным. И ему хотелось как-то избавиться от
этого волнения и смятения.
Они сели на открытой трибуне, находящейся за первой базой. Мэт расположился
между ними, к великому разочарованию Дэна, жаждавшего быть как можно ближе к
этой шикарной женщине. Потребность дотронуться до Мэри была непреодолимой.
Его взор блуждал по ее телу — от бедер, затянутых в колготки, то вверх, то
вниз. При этом он гадал, есть ли на ней что-нибудь под этим облегающим
платьем, и пришел к выводу, что там не было ничего. Метнув мгновенный взгляд
на сына, Дэн испытал облегчение, заметив, что Мэт увлеченно наблюдает за
разминкой игроков на поле. Право же, было нечестно обладать такими
вызывающими бедрами и демонстрировать их восьмилетнему мальчику, но с этим
ничего нельзя было поделать.
Мэри предложила им пакет поп-корна.
— Хотите немного? Я умираю от голода. Не было времени перехватить чего-
нибудь перед уходом.
Да, Дэн хотел, он хотел больше чем немного, он хотел всего!
Прекрати!
— приказал он себе. Дэн с улыбкой протянул руку к ее пакету, и
их пальцы соприкоснулись. Нечто похожее на электрический разряд пробежало по
его телу. Должно быть, и Мэри это почувствовала, потому что она вдруг
отдернула руку. Щеки ее вспыхнули.
— Спасибо, — пробормотал он. — Я куплю хот-доги, как только
их начнут носить по рядам.
— И гамбургеры, — настойчиво потребовал Мэт.
— Не слишком обременяй свой желудок, — предупредила Мэри. — Я
приготовила особый десерт, который мы съедим после матча. Оставь для него
место. Понял?
— В ресторане? Но ведь это не творожный торт? Когда речь шла о еде,
Мэт, судя по всему, не любил экспериментировать.
— Нет, не творожный торт и не в ресторане. Я изобрела свой собственный
рецепт тирамису. Мы съедим его у меня дома. И обещаю, что тебе он
понравится.
Услышав это странное название, Мэт нахмурился.
— Ну, если вы так говорите... Мне нравится почти все, что вы готовите.
А мой папа готовит разные заковыристые блюда...
— Готова держать пари, что он хороший кулинар.
— Да, вероятно. Но я предпочитаю всем этим цыплятам в синем соусе
гамбургеры и хот-доги.
— Ты хочешь сказать — цыплята
кордон блю
?
Мальчик кивнул и тотчас же скорчил гримасу.
— Да, верно. Я ненавижу это блюдо.
— Ну, Мэт, — мягко укорила его Мэри, — это не очень-то
любезно по отношению к отцу. Ты ранишь его чувства, а должен быть счастлив,
что твой отец — такой хороший кулинар. Есть ведь большая разница между
просто насыщением и хорошим обедом или ужином. Когда ты станешь постарше, то
поймешь это.
— Наверное, — сказал Мэт, пожимая плечами и переключая внимание на
игровое поле, что было для него намного интереснее, чем разговоры о еде.
Иволги
завладели полем, и болельщики неистовствовали, выражая свой восторг
и одобрение, когда Майк Массина оказался внутри круга.
— Мэт не в восторге от моей стряпни, — признался Дэн, как ни
неприятно ему было об этом говорить, и снова протянул руку к пакету с поп-
корном, когда мальчик подался вперед, чтобы поговорить с парнем, сидевшим
впереди него.
— Он самый обычный и даже типичный восьмилетний мальчишка. Я уверена,
что, когда он достигнет вашего возраста, ему перестанет нравиться та еда, к
которой его приучила мать.
Уж в чем Мэри была уверена, так это в том, что ей повезло с Софией, которая
на кухне была мастерицей.
— Ну, что касается меня, то я никогда не любил стряпни своей матери.
Впрочем, она отвратительная кулинарка. — Он ужаснулся при воспоминании
обо всех подгорелых и безвкусных блюдах, которые мать готовила. — Хотя
она старалась изо всех сил, это следует признать.
Гастрономические огрехи его матери подвигли Дэна на то, чтобы научиться
готовить. Сначала это было актом самозащиты, но позже он обнаружил, что сам
процесс приготовления пищи доставляет ему удовольствие, особенно в той
части, которая касалась поглощения приготовленного им блюда. Вот тогда-то он
и открыл для себя, что еда может доставлять удовольствие.
Не уметь готовить — это было настолько чуждо Мэри, что она просто не могла
этого понять. Она знала, что есть такие люди, например Энни, которые не
смогли бы сварить яйцо даже ради спасения души, однако Мэри, хоть убей, не
понимала, как такое может быть. А теперь вот Дэн рассказывал ей, что его
мать была такой же. Конечно, если вспомнить его нелестные высказывания о
кулинарном искусстве Мэри, то можно было и усомниться в правдивости его
слов.
— Вы, должно быть, преувеличиваете?
— Нет, мама всегда была помешана на итальянской кухне. Она готовит
итальянские блюда три-четыре раза в неделю. И я с ужасом жду, когда она
пригласит меня на обед. До сих пор.
Дэн ждал, пока Мэри переварит эти его доверительные признания.
— Это из-за нее вы и возненавидели итальянскую кухню? — дошло
наконец до Мэри.
Он печально улыбнулся:
— Да, похоже, что так.
При каждой поездке домой, в Гейтерсберг, Дэн упрашивал мать не готовить
ничего итальянского и вообще перестать экспериментировать с итальянскими
блюдами и не надеяться, что он станет их есть. До сих пор самым тяжким
испытанием для него была лазанья с овощами. Она использовала для этого блюда
цветную капусту и цуккини, и все это перемежалось слоями лапши. Венчала же
это сооружение горка сыра гауда. Теперь Дэн уже потерял надежду на успех
своих увещеваний и больше не отговаривал мать готовить итальянские блюда.
— Я хотела бы дать вам еще один шанс, — сказала Мэри с улыбкой.
Из рассказа Дэна о стряпне его матери она почерпнула некоторое утешение. Это
объясняло его ужасное мнение и соответствующий отзыв о ее ресторане.
Конечно, то было следствием его предубеждения, а вовсе не изъянами
кулинарного искусства ее и Марио. Мэри собиралась предложить ему сделать еще
одну попытку, чтобы уж навсегда забыть этот инцидент и исключить эту тему из
их разговоров.
— Это вполне осуществимо, — ответил Дэн с улыбкой, — но я
хотел бы выбрать блюда по своему вкусу.
Ее щеки порозовели, а он все не отводил глаз от ее алых губ и смотрел на них
не меньше минуты. Потом поднял глаза и сказал:
— Вы выглядите потрясающе. Мне нравится ваша новая прическа.
— Да, я подстриглась. Благодарю за комплимент. Энни решила, что у меня
слишком длинные волосы, и заставила меня пойти к парикмахеру.
Знакомство с мистером Роем оказалось уникальным эпизодом в ее жизни.
Он называл ее
мадемуазель Мэри
и настоял на том, чтобы помассировать ей
ноги, прежде чем заняться ее волосами. Он был сторонником теории,
заключавшейся в том, что кровь должна циркулировать от пальцев ног до кожи
головы — только в этом случае корни волос могли получать необходимое им
питание. Однако Мэри удостоверилась, что мистер Рой вымыл руки, прежде чем
перейти к самой ответственной части процедуры, к работе с ее волосами.
— Моей маме очень не нравится моя новая прическа. Она любит длинные
волосы. К тому же она не одобряет косметики, во всяком случае, считает, что
я ею злоупотребляю.
Мэри знала, что София склонна винить Энни в преображении своей дочери. Она
считала Энни пособницей сатаны.
Дэн очень внимательно оглядел Мэри — с головы до ног. На его лице появилась
та особенная усмешка, от которой у Мэри останавливалось сердце, а потом
делало скачок и начинало биться с удвоенной скоростью; пальцы ног загибались
вниз, как при судорогах.
— Мэт был прав, говоря, что вы выглядите на все сто. И на вашем месте я
не стал бы беспокоиться о мнении вашей матери. Не хочу сказать, что вы не
были хорошенькой и прежде, потому что это было бы неправдой, но сейчас вы
просто неправдоподобно, невероятно хорошенькая.
Дэн желал ее так, как никогда не желал ни одну женщину.
Мэри ощутила прилив бурной радости и молча возблагодарила пособницу сатаны.
— Эй, папа, прекрати болтать и следи за игрой. Смотри-ка, подающий
Кливленда
только что нанес удар Брэди Андерсону.
Дэн усмехнулся, потому что ему было плевать на игру. И такое случилось с ним
впервые в жизни — в жизни человека, бредившего спортом за едой и во сне.
Только теперь у него появились более важные мысли и мечты. Например, так
приятно было наблюдать за Мэри, за тем, как ее щеки из нежно-розовых стали
пунцовыми от его комплимента.
Мэри была особенной. Он знал это, да и Мэт это тоже чувствовал. После
знакомства с Мэри и ее бабушкой с Мэтом произошло удивительное превращение.
Что бы эти две женщины ни сказали его сыну, это срабатывало, потому что
враждебность и озлобленность в поведении Мэта исчезли совершенно.
— Хороший парень! — Дэн взъерошил волосы сына. — Подожди,
доживем еще до того времени,
...Закладка в соц.сетях
