Жанр: Любовные романы
Люблю тебя, Лаура
...этом. А теперь я вынужден откланяться. Спокойной ночи, синьорина.
Он слегка кивнул и хотел уйти, но Лаура, забыв о гордости, поймала его за
рукав накрахмаленной рубашки.
— Алессио... пожалуйста, не уходите. Вы ведь...хотели меня. Это так?
— Да, — резко ответил он. — Но ситуация изменилась, и теперь
я хочу, чтобы вы вернулись в Англию и жили своей жизнью, а я буду жить
своей. Забудьте меня, как я забуду вас. — Он высвободил рукав из ее
пальцев. — Идите спать. Завтра вам предстоит долгое путешествие.
— Да, — ответила она. — Завтра я уеду. Клянусь вам, что
никогда не попрошу вас о встрече. Но... о, Алессио, пожалуйста, подарите мне
сегодняшнюю ночь.
— Я не могу этого сделать. — Горло у него пересохло, а сердце
сжалось в ком. — Когда-нибудь, Лаура, вы будете мне благодарны. Когда
без стыда посмотрите в глаза человека, которого полюбите.
Он ушел, а она осталась, онемевшая и оцепеневшая.
— Человек, которого я полюблю... — прошептала она. — О
господи, Алессио! Если бы ты только знал...
Лаура закрыла лицо руками и замерла в углу дивана. Свечи гасли одна за
другой, а она продолжала сидеть, забыв о времени.
Уже стало светать, когда Лаура вернулась в свою комнату, разделась и легла.
Она натянула покрывало на голову, словно хотела спрятаться от наступающего
дня... и от мужчины, перед которым она унижалась. И унижалась зря. Нет, не
зря. Она сделала это из-за любви. Догадался ли он? А вдруг он все понял и
отверг ее не потому, что она неопытна, а потому, что ему не нужна ее любовь?
Значит, ей остается одно — вести себя с достоинством последние часы
пребывания на вилле.
— Синьорина! — раздался голос.
Лаура нехотя открыла глаза и увидела склонившуюся над ней Эмилию. Она
медленно села.
— Что-то случилось?
— Нет-нет. Но пора поесть, синьорина. Пойдемте.
— Я не хочу завтракать.
— Завтракать? — удивилась служанка. — Но уже время для ленча,
синьорина.
— Ленч? — Выходит, она проспала несколько часов, а ей казалось,
что она только что закрыла глаза. Она взглянула на часы. — О господи,
уже так поздно?
— Да-да, — закивала Эмилия. — Синьор приказал вас не беспокоить, но вам надо поесть.
— Но мне надо сначала одеться...
— Не нужно, синьорина. — Эмилия подмигну ей с видом
заговорщицы. — Синьор на дороге, там, где оползень, разговаривает с
рабочими, сказал, что вернется поздно, поэтому вы можете поесть в халате.
Если Лаура рассчитывала на легкий ленч, то ошибалась. Ей подали крепкий
куриный бульон, потом спагетти, жареную рыбу, тушеное мясо со специями и
фасолью и после всего этого сыр и черносмородиновый пудинг. Я наелась на
целую неделю вперед, подумала Лаура. Остается дождаться Алессио, и тогда она
уедет. И вдруг вспомнила про Паоло... и про его ужасную мать. О них она
совсем забыла. Да и они наверняка о ней не думали. Как бы там ни было, она
должна оставить им записку с объяснением своего внезапного отъезда. Паоло,
скорее всего, будет недоволен, но она, как ей кажется, сделала достаточно,
чтобы убедить его мать в том, что брака с Беатрис Мандзоне не будет.
Выходит, ее злополучный визит имел смысл.
Солнце садилось, когда Лаура наконец услыхала, что подъезжает джип. Она
сидела, поджав ноги, на диване, но при звуке шагов Алессио выпрямилась и
уставилась на дверь.
Он вошел в комнату и остановился, пристально глядя на нее. От его взгляда у
нее пересохло во рту, и она почувствовала, что дрожит. Чужим голосом она
спросила:
— Дорога... свободна? Мы можем ехать?
— Да, — тихо ответил он.
Она облизала губы.
— Тогда... я возьму вещи.
Он что-то беззвучно проговорил, затем быстро подошел к ней, взял за плечи и
одним движением поднял на ноги. Наклонив голову, он поцеловал Лауру в губы
обжигающим, жадным поцелуем.
— Простите меня, — слова вырывались с хрипом. — Лаура,
простите меня, но я не смогу прожить без вас и часа.
Первая мысль у нее была — уходи, иначе сойдешь сума.
Да, она сошла с ума, подумала Лаура и, всхлипнув, обвила руками его шею.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
На вилле царила тишина, и раздавался только звук его шагов, когда он нес
Лауру по полутемному коридору в свою комнату. Закрыв ногой дверь, он пересек
комнату, опустил Лауру на кровать и долго стоял, глядя на нее, потом взял
обеими руками ворот халата и распахнул полы.
— Не бойся, любимая, — тихо произнес он. — Теперь я буду
очень осторожен. Обещаю.
Отбросив халат на пол, Алессио не спеша разделся сам и лег рядом с ней. Он
взял в ладони лицо Лауры и начал нежно целовать. Почувствовав, что она
доверчиво прильнула к нему, он понял, что сомнения ее покинули. Кончиками
пальцев он гладил ей лицо и шею легкими, едва ощутимыми прикосновениями.
Дыхание у нее участилось, и его пальцы переместились ей на грудь. Стоило ему
снять кружевные чашечки лифчика, как розовые соски набухли. Когда же он
осторожно облизал напрягшиеся шишечки, она еле слышно охнула от
удовольствия, голова у нее заметалась по подушке, а щеки покраснели.
Дрожащими пальцами она пыталась коснуться его члена, но Алессио не дал ей
этого сделать и поднес ее ладонь к своим губам.
— Еще рано, любовь моя, — прошептал он. — Эти первые
мгновения должны быть только для тебя.
Алессио провел рукой по ее телу, и полупрозрачное белье исчезло словно
паутинка. Его губы следовали за рукой, и от ощущения теплого обнаженного
тела Алессио возбуждение Лауры росло, она дышала часто и прерывисто.
Продолжая посасывать ей грудь, он просунул руку между ее бедер. Она охнула,
вспомнив тот первый раз, но оказалось, что ничего болезненного в его
осторожных прикосновениях к самым интимным уголкам нет. Она пребывала в
состоянии расслабленности и истомы. Когда он проник длинными, умелыми
пальцами во влажное лоно, ее охватило сладостное упоение. У Лауры перед
плотно сомкнутыми веками запрыгали яркие огоньки, она начала извиваться,
тело требовало выхода из этой спирали острого наслаждения и блаженства. Она
услыхала собственные хриплые вскрики. Спазмы утонченного удовольствия
достигли пика, а затем стали утихать. Лаура впервые осознала свою
сексуальность, и это произошло благодаря Алессио. На глазах у нее заблестели
слезы. Алессио смахнул губами соленые капельки и зашептал по-итальянски
ласковые слова. Наконец у нее появились силы выговорить:
— Почему ты меня не предупредил?
— О чем, милая?
— О том, что я все это почувствую.
Он засмеялся.
— Разве это не прозвучало бы самонадеянно, любовь моя?
— Ну... может быть. Но я не думаю, что у тебя было много неудач.
— Давай договоримся не думать о прошлом, радость моя, хорошо? Нас
больше должно волновать будущее.
С этими словами он просунул под нее руки и приподнял. Лаура почувствовала,
что он вот-вот погрузится в ее теперь такое податливое лоно. Она едва не
закричала от неудержимого желания. Она тоже сможет подарить Алессио
наслаждение! Забыв о застенчивости, она потянулась к нему, погладила
твердый, напрягшийся член и вложила его в свое лоно. На этот раз боли не
было, ей казалось, что внутри у нее все заполняется чем-то жарким и гладким.
Они соединились в едином порыве, ее хрупкое тело повторяло ритм его тела,
его пыл и страстность захватили ее, закружили с небывалой скоростью, увлекая
к вершине восторга. Только бы долететь туда...
Лаура лежала в ванне в объятиях Алессио, опустив сонную голову ему на плечо
и чувствуя, как его губы ласково касаются ее влажных волос. Теплая ароматная
вода успокаивала кожу и тело. Теперь все будет по-другому. Для нее во всяком
случае. Но вдруг ей стало грустно. Кто она для него? Еще одна неопытная
девушка, которую страстный и чертовски искушенный мужчина хочет научить
искусству любви?
— Ты куда удалилась? — послышался голос Алессио.
— О чем ты? — Лаура взглянула на него.
— Только что ты была здесь со мной и вполне счастлива. А что случилось
сейчас?
— Ничего не случилось. Вы, синьор, умеете мысли читать?
Он задумчиво смотрел на нее.
— А вы, синьорина, не всегда говорите правду.
Она прижалась губами к его плечу.
— Алессио, я счастлива. Честное слово. Я... никогда не думала, что
такое возможно. Я просто... немножко ошеломлена.
— А может, тебе просто надо поесть? — Он протянул руку, вынул
затычку и помог Лауре вылезти из ванны. Она натянула его рубашку, а он надел
джинсы, сходил на кухню и принес корзинку с едой.
— Нам нужно подкрепиться перед приятной ночью, любовь моя.
В корзинке оказался холодный цыпленок, сыр красное вино и теплый хлеб. Все
это они съели во дворе, где богиня Диана смотрела поверх их голов и
улыбалась своей холодной, равнодушной улыбкой.
— По-моему, она нас не одобряет, — сказала Лаура.
— Согласно мифу, она мало что одобряла. — Алессио прижал ее к себе
и поцеловал в макушку. — Хочешь еще поспать?
— Да, — прошептала она.
Он отвел Лауру в спальню и, сняв с нее рубашку уложил в постель, укрыл
одеялом и улегся с ней рядом. Лаура уснула под его тихий баюкающий голос.
Когда она проснулась, рассвет еще не наступил было очень темно. Лаура
почувствовала губы Алессио на своих губах, и ее тело ожило от прилива
желания. Но Алессио не торопился овладеть ею. Е пальцы гладили, дразнили и,
казалось, не оставляли ни одной клеточки на ее теле без ласки. Его язык
творил чудеса, и она извивалась под ним, разрываясь между стыдом и
восторгом. А он с улыбкой спрашивал, в каком еще месте ее коснуться и что ей
больше нравится. И она погрузилась в водоворот наслаждений, которые он дарил
ей, и слышала свой голос, без конца повторяющий
Да-да
.
Они уснули на заре, обнимая друг друга, а когда Лаура вновь открыла глаза,
то уже было утро. Повернув голову на подушке, она обнаружила, что кровать
пуста, и в недоумении села. В эту минуту из ванной, заправляя рубашку в
джинсы, вышел Алессио.
— Ты уже оделся... — Лаура не смогла скрыть своего разочарования.
Он засмеялся, опустился на колени около кровати и поцеловал ее в губы.
— Иногда ради приличия я должен носить одежду, дорогая. К тому же мне
необходимо уехать. Кажется, Фредо пришел в сознание и требует меня.
— Мне поехать с тобой?
— В другой раз. А теперь мне пора. — Рука Алессио запуталась в ее
волосах, он притянул ее голову к себе и поцеловал долгим, глубоким поцелуем.
— Лежи и отдыхай, — он с неохотой отстранился от нее. — Я
скажу слугам, чтобы тебя не беспокоили.
Он напоследок чмокнул ее и ушел, а Лаура полежала немного, потом встала,
поправила подушки и одеяло и прошла в ванную. Выйдя из-под душа, она
облачилась в черный шелковый халат Алессио и, вытянувшись на кровати поверх
покрывала, приготовилась ждать Алессио. Веки у нее сонно сомкнулись.
Ее разбудил яростный лай. Кайо! Лаура приподнялась на локте и огляделась,
пытаясь сообразить, что происходит. Но Кайо здесь нет, он с синьорой на
озере Трасимено. Она услыхала приближающиеся женские голоса, один был голос
Эмилии, а другой... О боже! Ужас сковал Лауру. Это синьора. Она вернулась. Я
должна уйти отсюда.
Но было поздно. Дверь широко распахнулась, и в комнату прошествовала синьора
Висенте, отмахиваясь от Эмилии как от надоедливой мухи.
— Все, как я и ожидала. — Синьора торжествующе смотрела на
Лауру. — Паоло, мой бедный сын, мне очень тебя жаль. Этой путане ты
хотел дать свое имя, а она стала очередной любовницей твоего кузена!
Следом за матерью появился Паоло. Он бросил на Лауру злобный взгляд, который
ясно говорил
дура
, а вслух произнес:
— Да, мама, ты была права, а я ошибался. Она меня обманула, и я больше
не желаю ее видеть. Пусть убирается вон.
Я все еще сплю, думала Лаура, и вижу кошмарный сон. Что за нелепость! Он
что, притворяется? Но ей пора вмешаться. Лаура встала с кровати и смело
взглянула на эту парочку.
— Паоло, мне не нравится, когда врываются вот таким бесцеремонным
образом и оскорбляют меня. Пожалуйста, прекрати эту неразбериху и скажи
своей матери правду.
— Какую еще правду? — удивилась синьора.
Лаура бросила на Паоло гневный взгляд.
— То, что вашего сына и меня никогда ничто не связывало.
— И никогда не будет, — выкрикнул Паоло. — Ты потаскуха.
Неужели ты думаешь, что мне нужны объедки со стола кузена?
У Лауры было такое ощущение, как будто ее ударили под дых.
— Ты же знаешь, что это бред.
— Я знаю одно: я хочу, чтобы тебя выкинули из этого дома. — Он
повернулся к матери. — Мама, устрой это. Я не желаю больше ее видеть.
Он вышел из комнаты и хлопнул дверью.
— Вы слышали, что сказал мой сын. Собирайте свои вещи. Машина доставит
вас в аэропорт в Риме, — объявила синьора.
— Это не ваш дом, и вы не можете приказывать. Я никуда не уеду до
возвращения Алессио.
— Вы фамильярны, синьорина. Вы, видно, вообразили, что, переспав с
графом Рамонтеллой, вы получили право называть его по имени? Вы —
ничтожество. — И с насмешкой продолжила: — Вы говорите о правде? Так
вот. Эту маленькую комедию устроила я, а теперь я ее кончаю, потому что
получила то, что хотела, — я разлучила вас с моим сыном. С помощью
моего дорогого племянника, разумеется.
— О чем... о чем вы говорите? — еле двигая языком, спросила Лаура.
— О вас и о хозяине дома. — Синьора фыркнула. — Неужели вы
думаете, что мой племянник по своей воле дотронулся бы до вас? Я просто
заставила его это сделать.
— Я вас не понимаю.
— Конечно, не понимаете, — засмеялась синьора. — Откуда вам
знать, что мой племянник завел постыдную связь с замужней женщиной, которая,
к несчастью, приходится женой сыну моей подруги. Но я согласилась не
придавать огласке эту позорную историю, если Алессио, используя свои чары
обольстителя, в свою очередь не отобьет вас у моего сына. Вначале он отнесся
к этому неохотно. Женщины вашего типа его не привлекают, и вы низкого
происхождения. — Она подняла с пола разорванную одежду Лауры. — Но
вижу, что в конце концов... вы его разгорячили. Он пообещал мне отправить
вас домой с приятными воспоминаниями, синьорина. Его способности в области
секса поистине легендарны, поэтому надеюсь, что он сдержал слово. Лаура не
могла поверить своим ушам.
— Вы лжете.
— Спросите его, если еще будете здесь, когда он вернется. —
Синьора подавила зевок. — Советую вам уехать побыстрее, и тем самым вы
избежите взаимных обвинений. Да он наверняка предпочтет не появляться до
вашего отъезда.
— Он... знал? — Слова застряли у Лауры в глотке.
Конечно. Я же позвонила ему. Он должен был знать, что я найду вас в его
постели. Это — часть нашего договора. Свою часть Алессио выполнил и теперь
может продолжать связь с этой дурочкой Витторией Монтекорво. Как видите,
синьорина, ваши услуги больше не нужны. Вы развлекли моего племянника, а все
остальное — плод вашего воображения.
Воображения? Я придумала его шепот и смех? Ощущение умиротворенности, своей
необходимости? Значит, это был всего лишь секс?
Синьора распахнула дверь.
— Пожалуйста, уезжайте без шума и без сцен.
— Неужели вы полагаете, что я захочу остаться? — Лаура быстро
вышла и побежала по коридору к своей комнате, а во дворике богиня Диана
улыбалась холодной строгой улыбкой.
Алессио убедился, что Фредо лучше, попрощался и уехал. Ему не терпелось
поскорее вернуться к своей милой, красивой девочке, и он уже представлял
себе будущую жизнь, которая рисовалась ему в радужном свете. Напевая, он
поставил джип перед домом и сразу прошел в свою комнату, но там никого не
было. Это ему не понравилось — он рассчитывал, что Лаура ждет его. Тогда он
пошел ее искать, а в коридоре на него с лаем набросился Кайо. Алессио
нахмурился. Появление собаки означало только одно, и, словно в ответ на его
догадку, из гостиной выплыла тетка.
— Дорогой, — промурлыкала она. — Я не ожидала тебя так скоро.
— А я вообще вас не ждал, тетя Лукреция, — настороженно ответил
он, — поскольку дорогу едва успели расчистить.
— Гильермо мне сообщил об этом, когда я звонила. — Она
помолчала. — Наш план полностью удался. Паоло излечился от своего
глупого увлечения, как только увидел эту английскую девицу полуодетой в
твоей постели. Она скоро уедет, и мы никогда больше ее не увидим. Браво,
племянник. Ты не оплошал.
Алессио показалось, что у него сейчас остановится сердце.
— Что вы сделали? — прохрипел он. — Что вы сказали Лауре?
Тетка пожала плечами.
— Я просто просветила ее относительно того, почему она здесь и почему
ты оказал ей честь своим вниманием. — И злобно улыбнулась. —
Кажется, она все поняла. Ни рыданий, ни истерики. Я даже удивилась.
— Матерь Божья! — простонал Алессио и побежал по коридору.
Лаура разложила на кровати одежду, в которой она поедет в аэропорт, и
вернулась в ванную за туалетной сумочкой. Когда она вышла оттуда, то увидела
в спальне Алессио и еле слышно вскрикнула.
— Лаура, любимая. Позволь мне все объяснить, — торопливо произнес
он.
— В этом нет необходимости, синьор, — звенящим голосом ответила
она. — Ваша тетя уже все мне объяснила.
— Нет, — сказал он. — Не все.
— По крайней мере, то, что мне нужно знать, — вспыхнула
Лаура. — То, что вы со мной переспали.
— Как ты можешь употреблять такие слова, говоря о том, что было между
нами?
— Слишком вульгарно, милорд? — Она сделала реверанс. — Прошу
прощения. Все дело в моем низком происхождении.
— Так мы ни до чего не договоримся.
— Я и не собираюсь договариваться. Я еду в Рим, в аэропорт. И больше
никогда не увижу никого из вашей лживой семейки. В том числе и вас...
негодяй.
В воздухе повисла почти осязаемая тишина.
— Твой гнев вполне понятен, — тихо ответил он.
— Благодарю. А теперь мне пора — шофер вашей тети ждет.
— Шофер понадобится ей самой. Они с Паоло уезжают.
— Она об этом не говорила.
— Она об этом пока не знает. Если ты хочешь ехать в аэропорт, я сам
тебя отвезу.
— Нет! Нет, черт вас подери. Я и пяти метров с вами не проеду. Я не
хочу дышать одним воздухом с вами.
Он устало смотрел на нее.
— Боже, Лаура. Ты сама не веришь тому, что говоришь.
— Почему же не верю? Вы собираетесь отрицать, что меня привезли сюда
для того, чтобы вы меня соблазнили?
Он с несчастным видом наклонил голову.
— Любимая, возможно, вначале это было так...
— И закончилось так же, — оборвала его она. — А теперь будьте добры выйти из комнаты.
— Я уйду, но прежде мы поговорим, и я все объясню...
— Я все уже поняла. У вас есть любовница, она замужем. Ваша тетя
угрожала рассказать всем об этой связи, а вы уложили меня к себе в постель,
чтобы заткнуть ей рот. — Лаура с презрением смотрела на него. —
Вам не следовало так утруждать себя, синьор. Достаточно было попросить меня
не встречаться с вашим отвратительным кузеном.
— Лаура... послушай. Я... хотел тебя.
— Пожалуйста, не ждите от меня благодарности. Вы хотели на мне
поупражняться? Чтобы быть в форме для вашей замужней дамы?
— Тебя подводит память. Ты же знаешь, что у нас с тобой все было не
так.
— С моей памятью все в порядке, и я прекрасно помню, как ваша тетя с
кузеном застигли меня в вашей спальне и начали оскорблять. Вы подставили
меня. Ведь ваша тетя позвонила вам и предупредила, что едет на виллу.
— Она мне не звонила, — ответил он. — Останься, любовь моя,
прошу тебя. Я все исправлю.
— Вы ничего не сможете исправить. — У Лауры сдавило горло. —
Вы меня использовали, и я всегда буду ненавидеть вас за это. Я хочу
уехать... и никогда больше вас не видеть.
Снова повисла ужасающая тишина. Затем, медленно подбирая слова, он произнес:
— Все не так просто. Я не смог тебя уберечь и за это прошу прощения. Но
учти — ты могла забеременеть.
— О, не беспокойтесь, синьор, — с сарказмом ответила она. —
Если это так, то я приму меры... и вам это ничего не будет стоить.
Возвращайтесь к своей любовнице со спокойной совестью.
— Виттория не моя любовница. — Алессио, теряя терпение, повысил
голос. — Я плохо поступил, признаю, но с ней у меня было всего один
раз.
— И со мной тоже, — получил он в ответ. — А теперь, если вы
исчерпали свои неубедительные и пустые оправдания, может, вы наконец уйдете
и оставите меня одну?
Она чувствовала, как растет его гнев, и приготовилась к взрыву, но взрыва не
последовало. Ровным голосом он произнес:
— Я уйду, но мне кое-что нужно. Мой халат. Я хотел бы получить его обратно, если не возражаете.
— Конечно, я его оставлю.
Он протянул руку.
— Я хочу взять его прямо сейчас.
Она долго молчала, потом тихо выговорила:
— Не надо... пожалуйста...
Он насмешливо поднял брови.
— В чем дело, синьорина? Я прошу вас вернуть мне мою вещь. Или вы
предлагаете мне самому снять ее с вас?
Она с трудом развязала двойной узел, сняла халат и швырнула ему под ноги. И
осталась стоять обнаженной, не делая ни малейшей попытки прикрыться руками.
Но Алессио не смотрел на ее тело — его взгляд был прикован к ее дымчатым
глазам, полным гнева и презрения.
— Вы ведь знаете, что мне стоит только коснуться вас...
Да, к своему стыду, она это знала. Но, подражая его грубой интонации,
ответила:
— А вы должны знать, что я скорее умру, чем позволю вам это. Уходите.
Сейчас же.
— Естественно. Я дам распоряжение Гильермо. — Он слегка
поклонился. — Прощайте, синьорина. Желаю вам... счастья.
И он ушел, так и не взяв халат. Лаура нагнулась, подняла с пола шелковую
ткань и поднесла к лицу. Она в последний раз вдыхала запах кожи Алессио.
— Все кончено, — прошептала она. — Он ушел. И я никогда его
не увижу.
Алессио был у себя в кабинете, и оттуда слышал, как отъезжает автомобиль с
Лаурой. Он долго сидел, обхватив голову руками.
Когда он вышел из ее комнаты, то был вне себя от бешенства. Никогда ни одна
женщина не говорила ему такое. Но разве он когда-нибудь поступал так хоть с
одной женщиной? Он заслужил те презрительные слова, которые Лаура бросила
ему в лицо. Гнев понемногу стыл, оставив в душе холод и пустоту. Он пошел в
гостиную, и в коридоре его задержала Эмилия.
— Мне очень жаль, ваша светлость. Мы пытались не пустить синьору, вашу
тетю, в комнату маленькой синьорины, но не смогли. Синьорина Лаура поэтому
уехала?
— Это я во всем виноват, Эмилия, — мягко ответил он. — У
синьорины были свои причины, чтобы уехать в Англию.
— Но она вернется?
— Нет, — сказал он, стараясь не встречаться со служанкой
глазами. — Не думаю.
Алессио застал свою тетку сидящей на диване. Синьора Висенте листала журнал
мод и потягивала кофе.
— Алессио, дорогой. — Она едва взглянула на него. — Теперь,
когда наша нежеланная гостья уехала, я подумала, что можно пригласить
Беатрис Мандзоне с отцом. — И самодовольно хмыкнула. — Они с Паоло
очень мило общались в Трасимено.
— Ход ваших мыслей мне понятен. Однако я вынужден вам отказать. Я не
стану больше принимать ваших гостей, тетя Лукреция. И я не желаю, чтобы вы
либо ваш сын провели еще ночь под моей крышей.
От неожиданности синьора лишилась дара речи.
— Если это шутка, Алессио, то неудачная, — наконе
...Закладка в соц.сетях
