Жанр: Любовные романы
Как влюбить в себя жену
...казать... ты следил за ним?
— А ты как думала? Мне приходилось надолго отлучаться, а каким образом
я мог получить необходимую информацию? В сообщениях о нем постоянно
фигурировали суммы, которые он был должен.
— Это неправда, — у Эмили задрожал голос. — Саймон... у него
собственный бизнес... и весьма успешный.
— Нет у него никакого бизнеса. Он просто пытается выкрутиться и
придумывает различные комбинации. И я не допущу, чтобы ты стала для него
очередной палочкой-выручалочкой.
— Ты соображаешь, что говоришь? — прошептала она. — Ты
говоришь, что человек, которого я люблю, видит во мне исключительно
наследницу?
— Да, Эмилия, именно это я и хочу сказать.
— А я? За мной тоже следили в твое отсутствие?
— Естественно.
— В этом нет ничего естественного! — гневно выкрикнула она. —
Как ты осмелился шпионить за мной?
— Я богатый человек, Эмилия, а ты — моя жена. Этот факт делает тебя
мишенью кое для кого.
— И действовал ты, конечно, из самых альтруистических
побуждений, — презрительно заметила Эмили.
— Я дал слово твоему отцу и не мог допустить, чтобы ты совершила
глупость из-за Саймона Обри. Мне жаль тебя огорчать, но пора узнать правду.
— Я тебе не верю. — Она схватила сумку и вытащила мобильный
телефон. — Я сейчас же позвоню Саймону и докажу, что ты лжешь.
— Ради бога. — Раф поднял с пола свой баул. — Но сначала
скажи, где я буду спать.
— Ты здесь не останешься. — Она смотрела на него горящими
глазами. — Неужели ты думаешь, что я смогу находиться с тобой под одной
крышей?
— Ну не в первый же раз, — спокойно ответил он. — И каким
образом ты мне помешаешь? — Он огляделся. — Фиона говорила, что в
доме две спальни. Какая для меня: слева или справа по коридору?
Их взгляды встретились, и Эмили первая отвела глаза.
— Справа, — ледяным голосом произнесла она. — К сожалению, у
меня не хватит сил, чтобы вышвырнуть тебя, но у Саймона хватит. Он приедет
сюда завтра.
— Твоя вера в него достойна восхищения. Звони, если хочешь, но сперва
спроси себя: если я лжец, то каким образом так легко тебя нашел? — И он
стал подниматься по лестнице.
Мысли у Эмили путались, и она едва понимала, что он говорит. Это чудовищно.
Она не могла этому поверить. Но... в памяти всплыла сцена в
Хай Гейблз
:
Саймон нервничает и как-то странно себя ведет, словно чувствует вину или...
стыд.
Когда Раф спустился вниз, она продолжала сидеть на диване, а телефон
покачивался на шнурке у нее на пальце.
— Ну? — спросил он.
— Связи нет. Должно быть, из-за гор. Но здесь, наверное, есть обычный
телефон.
— Только в деревне. Марчелло и Фиона предпочитают, чтобы их не
тревожили звонками, когда они здесь одни.
Слово
одни
вызвало у Эмили дрожь. Впервые они с Рафом находятся совсем
одни в небольшом помещении. А Раф ходил по комнате и разглядывал мебель,
книги и безделушки на каминной полке. Посмотрев на остывший суп, он спросил:
— И это называется ужином?
— Моим ужином. Я не голодна.
— А я голоден. Что-нибудь еще из еды здесь есть?
— Ты что, полагаешь, я буду готовить тебе ужин?
— Ты все еще моя жена, mia cara, и до сих пор твои супружеские
обязанности не были очень обременительными, а большинство жен готовят еду
для мужей. Но, возможно, ты не обладаешь кулинарными способностями?
— В школе всех учили готовить. Монахини считали это необходимым.
— Значит, ты могла бы приготовить обычный омлет?
— Могла бы. Но зачем?
— Потому что переговоры на голодный желудок не ведутся, — мягко
заметил Раф. — У нас ведь будут переговоры, не так ли?
Эмили взяла нетронутый суп, пошла на кухню и вылила его в раковину. Найдя
сковородку, она положила на нее кусок масла и поставила на плиту. Когда
появился Раф, она разбивала в миску яйца.
— Здесь вдвоем тесно, — не глядя на него, сказала она.
— Я принес вот это. — Он положил на кухонный стол пакет.
Эмили узнала запах дорогого свежепомолотого кофе и холодно ответила:
— Вы предусмотрительны, синьор.
— Приходится, carissima, когда имеешь дело с тобой. — Он протянул
свою длинную руку к верхней полке буфета и достал кофеварку. —
Эспрессо, к сожалению, в ней не сваришь.
— Сколько тебе яиц — два или три? — спросила Эмили, добавляя в
миску соль и перец.
— Четыре. Мне необходимо хорошенько подкрепиться, чтобы быть в форме.
Не так ли, моя очаровательная жена?
Она непонимающе уставилась на него.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Только то, что если снегопад продлится, мне придется нас
выкапывать. — И он кивнул на плиту. — У тебя масло сейчас
подгорит.
Он ушел, а она, сжав зубы, сняла сковородку с плиты и засунула в тостер
ломтики хлеба. Затем насыпала кофе в кофеварку и понесла тарелки и столовые
приборы в комнату.
Раф сидел развалясь на диване и смотрел на огонь.
— Здесь нет ни телевизора, ни компьютера, ни факса. Как же ты будешь
держать руку на пульсе финансового мира? — едко заметила она.
— Финансовый мир обойдется без меня.
— А ты без него?
— Конечно, обойдусь. Ненадолго. — Он лениво потянулся. —
Отдых мне не помешает. Это не часто случается.
— Ты забыл о наших переговорах.
— Я ничего не забыл, — сказал он и снова уставился трепещущие
язычки пламени.
Эмили вернулась на кухню, взбила вилкой яйца и вылила их на горячую
сковородку, внимательно следя, чтобы они не подгорели. Омлет получился
красиво подрумяненный и воздушный. Она осталась довольна своей стряпней и
разрезала омлет надвое — Рафу большую часть.
— Очень вкусно, — заявил он, попробовав. — У тебя скрытые
таланты, mia cara.
Эмили с трудом заставила себя есть. Только бы не показать Рафу, как ей
страшно!
Ужин закончился, и она вежливо отказалась от его помощи в мытье посуды. Еще
не хватало толкаться вместе с ним на крохотной кухне! Вернувшись в гостиную,
она с удивлением увидела на столе бутылку вина и два фужера. Раф разлил вино
и протянул ей фужер. Ей совсем не хотелось пить с ним вино, но возражать она
не решилась, опасаясь, что он неправильно расценит ее отказ. Сделав
маленький глоток, она поставила фужер на стол.
Господи, с горечью думала Эмили, выходит, эта засада была тщательно
спланирована и не без помощи Саймона. Отвратительно, но факт. Если ему не
хватало денег, почему он не попросил у нее? Почему притворялся честолюбивым,
удачливым предпринимателем? Вопросы эти не давали ей покоя.
— У тебя сердитый вид, carissima. Не нравится вино?
— Вино прекрасное, но от этого твое вторжение не делается более
приятным.
— Но, Эмилия, ты никогда не была рада мне.
— Разве это имело для тебя значение? Уверена, что в других местах тебя
встречали с распростертыми объятиями.
Сказав это, она прикусила язык. Зачем показывать ему, что ей небезразлично
присутствие в его жизни других женщин? Но он на это не отреагировал, а
продолжал с задумчивым видом потягивать вино.
— Тебе не пришло в голову, mia cara, что этот нарочитый побег от меня
может выглядеть... как своего рода приманка? Ты рассчитывала, что я побегу
за тобой?
Она вздрогнула.
— Нет.
— Ты плохо знаешь мужчин.
Эмили резким движением откинула назад волосы.
— Вас, синьор, я знаю, — с язвительностью сказала она. — У
вас-то достаточно приманок. Так что говорите, зачем вы пожаловали, и
уезжайте. А меня оставьте в покое.
Он внимательно посмотрел на нее, затем встал и взял в руку бутылку и фужер.
— Предлагаю возобновить эту беседу завтра. Возможно, утром ты будешь
более... сговорчивой. Я могу принять перед сном ванну?
Эмили сидела на краешке дивана и прислушивалась к звукам наверху. Вот
зажурчала вода, вот открылась дверь ванной, вот босые ноги прошлепали по
коридору. И вот наконец-то дверь в спальню Рафа захлопнулась. Она вздохнула
с облегчением и, поставив перед камином решетку, погасила свет и тихо
поднялась наверх. В ванной, к ее удивлению, все было прибрано: пол подтерт,
а сырое полотенце висело на сушке. Эмили наполнила ванну водой, но
насладиться купанием не смогла — мучили тревожные мысли. Может, стоит
извиниться перед Рафом? Объяснить, что она действовала сгоряча? Эмили быстро
ополоснулась, вытерлась, надела ночную рубашку и на цыпочках прошла по
коридору к себе, задержавшись у двери в комнату Рафа, но оттуда не
доносилось ни звука.
В своей спальне Эмили подошла к окну и, откинув шторы, прижалась носом к
стеклу, за которым летали белые снежинки. Ей показалось, что снегопад
усилился. Она залезла в постель и до подбородка закуталась в пуховое одеяло,
чтобы согреться. Вдруг со скрипом распахнулась дверь и вошел Раф. На нем был
небрежно завязанный черный шелковый халат. Он двинулся к ней, и она поняла:
сейчас произойдет то, чего она боялась.
— Что... тебе надо? — с трудом выговорила она, приподнявшись на
локте.
— Нам нужно кое-что обсудить.
— Обсудим завтра.
— Уже почти утро. Ты разве не слышала об интимных разговорах в постели?
Он начал развязывать пояс на халате.
— Нет, — хриплым голосом произнесла она. — Нет, Раф,
пожалуйста. Ты не можешь это сделать... Ты же обещал мне...
— Раньше передо мной был испуганный ребенок, — мягко заметил
он. — Но теперь ты собираешься вновь выйти замуж... ты ведь это заявила
моим юристам? Значит, ты переросла свои девичьи страхи.
— Но не будет никакого другого брака. Ты... ты это знаешь.
Он поднял брови.
— Какая разница? — И тут его голос сделался жестким. —
Эмилия, я был очень терпелив, но ты зашла слишком далеко, потребовав
признать наш брак недействительным. И я намерен сделать так, чтобы ты
никогда больше не оскорбляла меня подобным образом.
Он скинул халат и, обнаженный, лег рядом с ней.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— О боже. — Эмили отодвинулась от него. Сердце билось о ребра,
словно птица в клетке, дыхание с трудом вырывалось из груди. — Не смей
ко мне прикасаться. — Она пыталась освободиться от его рук, обхвативших
ее за плечи, а он повернул ее лицом к себе и спокойно спросил, глядя на
ночную рубашку с застежкой до самой шеи, длинными рукавами и скромными
кружевными рюшами:
— Ты сама снимешь этот нелепый наряд или поручишь мне?
— Это твоя месть, да? — дрожащим голосом произнесла Эмили.
— Говорят, что месть сладка. Вот сегодня ночью мы оба и узнаем, правда
ли это.
— Пожалуйста, — прошептала она, — не делай этого. Ты же... не
хочешь меня. Я и так достаточно тобой наказана. Поэтому... не трогай меня.
— Не вкусив радостей брака? — насмешливо протянул Раф. — Нет,
моя дорогая жена.
— Я тебя возненавижу, — выдохнула она.
— А я полагал, что ты уже меня ненавидишь, так что терять мне
нечего. — Он потрогал пальцем воротник ночной рубашки. — Итак, кто
из нас ее снимет? — вкрадчиво осведомился он.
— Не я! — гневно выкрикнула Эмили.
— Как хочешь. — И он начал расстегивать перламутровые пуговички.
Эмили схватила его за руку, намереваясь впиться в нее зубами, но он, смеясь,
поймал ладонью оба ее запястья и закинул руки ей за голову.
— Дикая кошка. Если хочешь меня укусить, Эмилия mia, то я буду рад
показать тебе, как это сделать... и куда. Но это позже. А сейчас я поглощен
пуговицами, потому что не желаю заниматься с тобой любовью в этой... плащ-
палатке.
— И ты осмеливаешься произносить слово
любовь
? Ты — подлый и низкий
человек, — с яростью ответила она.
— Я не спорю.
Он отпустил ее руки, но лишь для того, чтобы быстро и ловко сдернуть с нее
рубашку. Эмили хотела натянуть на себя одеяло, но он не дал ей это сделать.
— Ну нет, mi amore, я хочу полюбоваться на тебя, — и откинул
одеяло.
Эмили отвернулась, впилась ногтями в ладони и приказала себе:
Думай о чем-
нибудь другом. Не смотри на него
.
Она начала считать в уме и досчитала до двадцати, когда услышала его голос:
— Твое тело подобно лунному свету. Оно еще красивее, чем я представлял.
— Я должна чувствовать себя польщенной? — произнесла Эмили, не
поворачивая головы.
— Ты не хочешь, чтобы тебе говорили о том, что ты желанна?
— Только если это говорит мужчина, которого я люблю, — воинственно
ответила она.
— Dio, ты еще любишь его. И это после всего, что он сделал? Ты меня
удивляешь.
— Он был в отчаянии, — сказала Эмили. — Ты... понятия не
имеешь, что такое нуждаться в деньгах. Ты всегда был избалован, все вокруг
тебя плясали.
— Все, кроме тебя.
— Я тоже плясала под твою дудку... когда по глупости вышла за тебя и
поверила, что ты не дотронешься до меня... против моей воли.
Он криво улыбнулся.
— Вероятно, я рассчитывал, что со временем ты передумаешь.
Он наклонился и поцеловал ее в губы. Впервые с той ночи в оранжерее она
ощутила тепло и крепость его губ. Оказывается, она не забыла того поцелуя,
не забыла и едва уловимого запаха его кожи. И еще помнила... его нежность.
Раф кончиками пальцев гладил ей шею, ложбинку за ухом, задержался в ямочке у
горла, где бешено колотился пульс. Странное томление охватило Эмили. Ей
казалось, что у нее внутри то ли трепещут крылья бабочки, то ли медленно
распускается бутончик розы. Но строгий цензор в мозгу зашептал:
Вот так
происходит обольщение
.
Эмили знала — он все равно овладеет ею, поэтому бороться с ним бесполезно и
унизительно. Но чего он не дождется, так это ответа с ее стороны. Она не
поддастся этому мастеру обольщения. И она снова начала считать...
А Раф водил кончиком языка по ее губам, побуждая разомкнуть их, но ему это
не удалось, и тогда он приподнял голову и спросил:
— Нет?
Она ничего не ответила, а лишь враждебно и вызывающе смотрела на него.
— Понятно, — пробормотал он и крепко прижал ее к себе.
Наступает второе действие, подумала Эмили и едва удержалась, чтобы не
сказать это вслух. Но когда Раф заключил в ладонь ее грудь, а пальцы стали
нежно сжимать сосок, ее прострелило желание. А он наклонил голову, взял в
рот набухший розовый кончик и осторожно облизал. Наслаждение пронзило ее
насквозь, и она подавила готовый вырваться стон. О господи! Почему Раф не
хочет быстро и грубо овладеть ею и тем самым утолить свой гнев? Но он,
видно, решил поступить иначе. Уж кто-кто, а он прекрасно знает, как
возбудить женщину. Этот опыт он приобрел с другими и в других постелях. Что
ж, в ее постели у него этот номер не пройдет. Эмили до крови прокусила губу,
чтобы боль отвлекла ее от прикосновений его рта, рук... и обнаженного тела.
Уставившись в потолок, она принялась считать балки. Но... приятное тепло
разлилось у нее между ног. Раф втиснул колено между ее бедер и осторожно
развел их. Когда он начал мягко и ритмично надавливать на самые сокровенные
места, Эмили натянулась как стрела, зажмурилась, и разноцветные искры
запрыгали перед плотно сомкнутыми веками. Она чуть не вскрикнула от прилива
сладостного удовольствия.
— Эмилия... — Голос Рафа раздался откуда-то издалека, и она
открыла глаза. Опершись на локоть, он смотрел на нее из-под полуопущенных
век. — Можешь продолжать свое пассивное сопротивление — я все равно
намерен сделать тебя своей женой. Но нам обоим было бы легче, если бы ты...
немножко мне помогла. — Он помолчал. — Неужели так уж трудно меня
поцеловать? Ну хоть дотронься до меня.
— Вам придется самому взять то, что вы хотите от меня получить,
синьор, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Но я не прощу вас
за то, что вы нарушили обещание, которое дали мне в нашу брачную ночь.
Он взял ее за плечи, рывком приблизил к себе, поцеловал в губы и снова
опустил на подушки.
— У нас сейчас брачная ночь. И я отмечу это событие другим обещанием,
mia cara. Я клянусь, что настанет день, вернее ночь, когда ты захочешь меня
так же сильно, как я хочу тебя. И тогда... да поможет тебе Бог.
Он отвернулся и опустил руку к своему халату, лежащему на полу около
кровати. Неужели он хочет уйти? Сердце у Эмили подпрыгнуло. Но он
выпрямился, и она поняла: он всего лишь достал презерватив. Раф заметил ее
взгляд и холодно пояснил:
— Наш брак не долгосрочен, Эмилия. Поэтому не следует рисковать,
ребенок для нас нежелателен. — Он навис над ней и приказал: —
Расслабься. Иначе я могу сделать тебе больно.
— Делай! — зло выкрикнула она. — Мне все равно.
Она увидела, как он сжал губы и как гневно блеснули его глаза. Пусть знает, что она ему не сдалась!
— Согни колени, — снова приказал он, и на этот раз она
подчинилась.
Он овладевал ею медленно и осторожно, не сводя глаз с ее лица. Эмили лежала
неподвижно, глядя в потолок и зажав кулаком рот. Она ждала боли... но боли
не было. Вместо этого хотелось плакать. Но слезы не шли. Да и о чем плакать?
Самое страшное свершилось, и скоро все кончится. Она словно заклинание
повторяла в уме:
Скоро, скоро
.
Раф на мгновение замер, как будто ждал чего-то, затем хрипло произнес:
— Я бы все отдал, Эмилия...
И продолжил свое ритмичное погружение.
На какую-то долю секунды Эмили показалось, что у нее глубоко внутри родилось
едва ощутимое... приятное возбуждение, которое почти сразу же исчезло. Его
движения убыстрились, и он вскрикнул и замер.
Эмили не могла пошевелиться из-за тяжести его тела. Темная, растрепанная
голова Рафа, словно на подушке, лежала на ее голой груди. Когда он
приподнялся, то она не увидела на его лице ожидаемого торжествующего
выражения. Наоборот — оно было задумчивое, почти угрюмое. Не произнеся ни
слова, он встал с кровати, надел халат и вышел из комнаты.
Значит, заклинание помогло, подумала Эмили, и облегченно вздохнула. Она
вытянулась и укрылась одеялом. Итак, все кончено, и она выжила без особых
физических мучений. Он мог обойтись с ней грубо, учитывая то, что она его на
это явно подбивала. Да, все могло оказаться намного хуже. И тут дверь в
спальню снова распахнулась.
— Я думала, что ты вернулся к себе, — настороженно сказала Эмили.
— Я и вернулся. Мое место здесь, около тебя, mia bella sposa, — с
насмешкой ответил он, усевшись на край кровати. — Дай-ка мне руку.
Она молча смотрела, как он надевает ей на палец обручальное кольцо.
— Где ты его взял?
— В твоей спальне в поместье. Юристы сообщили мне, что ты больше его не
носишь, и я специально заехал за кольцом. — Он насмешливо
улыбнулся. — Наконец-то мы — муж и жена, carissima.
С этими словами он скинул халат, снова улегся рядом с ней и прильнул губами
к ее груди.
Проснувшись, Эмили никак не могла понять, где она и почему не может
пошевелиться. Она осторожно повернула голову и в бледном свете увидела, что
около нее спит Раф, а его рука лежит у нее на груди. Она вспомнила события
прошлой ночи, и ее бросило в жар. О господи, и все это было с ней! Она
отодвинулась от него, но он даже не шелохнулся.
Эмили слезла с кровати, ступила на ледяной пол и, натянув ночную рубашку,
подошла на цыпочках к окну. Заглянув за шторы, она чуть не вскрикнула.
Сколько снега! И это не тонкий иней, похожий на сахарную глазурь, к чему она
привыкла дома. За ночь вокруг коттеджа намело большие сугробы, и Эмили с
тоской подумала, что она здесь застрянет... вместе с Рафом. Она вздохнула,
достала плотные темно-синие брюки и шерстяную кремовую водолазку. И вышла,
бесшумно закрыв за собой дверь.
Напустив в ванну горячей воды, она долго сидела, обхватив колени и положив
на них подбородок. Она пыталась примириться со случившимся и решить, что
делать дальше. Ей было трудно соотнести образ пылкого, страстного мужчины с
хладнокровным и галантным молодым человеком, который в течение последних
трех лет периодически появлялся в ее жизни. Зря она не стала отбиваться и
царапаться. Он не унизился бы до того, чтобы взять ее силой. Но теперь
поздно сокрушаться.
Эмили вымылась с головы до ног, тщательно втирая мыльную пену в кожу, словно
не хотела оставить и следа от его рук и губ. Неужели ей предстоят еще
подобные испытания? Но ему, конечно, скоро надоест ее упрямство, и он найдет
более покладистую партнершу. Да и искать долго не придется. Его имя чаще
всего упоминалось в связи с некой Валентиной Колона, бывшей моделью двадцати
семи лет, которая вышла замуж за богатого промышленника из Милана втрое ее
старше. На его деньги она открыла сеть магазинов модной одежды под своим
именем и запустила в производство духи
Валентина X
. В светской хронике ее
называли постоянной спутницей Рафа Ди Салиса. Эмили даже знала, как она
выглядит — иссиня-черные волосы, красивое кукольное лицо и потрясающая
фигура, одновременно стройная и пышная. Прошлой ночью Раф назвал меня
красивой, вспомнила Эмили, но по сравнению с Валентиной я просто спичка.
Газеты трубили о том, что синьора Колона вот-вот станет следующей графиней
Ди Салис, так что теперешнее поведение Рафа представлялось Эмили уж совсем
непонятным. Как ни странно, но ее больно жалили эти сплетни. Такое
впечатление, что она, Эмили, вообще не существует! Вот почему она выдвинула
Рафу требование о признании их брака недействительным.
Неожиданно к горлу ее подступили рыдания. Она с трудом овладела собой,
вылезла из ванны и завернулась в полотенце, потом оделась, расчесала волосы
и заплела косу. Из зеркала на нее смотрели измученные глаза. Эмили
отвернулась от зеркала и медленно спустилась вниз по лестнице, чтобы начать
первый день своей семейной жизни.
Спустившись вниз, Эмили решила, что работа по дому спасет ее от самоедства.
Она вычистила камин, развела огонь и вытерла пыль с мебели. Посмотрев на
часы, она увидела, что уже полдень, значит, пора готовить обед. Но сначала
она сварит кофе и поджарит тосты. Эмили налила воды в чайник и открыла
буфет, чтобы достать кружки, как раздался громкий стук во входную дверь.
На пороге стоял Ангус Макьюэн в теплой куртке и болотных сапогах.
— Привет. — Он улыбался во весь рот. — Пришел узнать, все ли
в порядке. Может, надо разжечь камин или еще что-нибудь?
— Вы всю дорогу шли пешком? — Эмили натянуто улыбнулась. —
Очень любезно с вашей стороны.
— В таких сапогах не страшно. — Он кивнул на автомобиль у
дома. — Кто-то оставил машину. Вчера ее не было.
— Я приехал на ней из аэропорта, — раздался за спиной у Эмили
голос Рафа.
На лице Ангуса отразилось почти комическое удивление, но Эмили было не до
смеха, когда Раф в небрежно накинутом халате встал рядом с ней и жестом
собственника обнял ее за талию.
— Buon giorno, — процедил он. — Чем мы можем быть вам полезны?
Ангус стоял с открытым ртом и не сразу обрел дар речи.
— Простите... я не хотел мешать, но я думал... я так понял, что мисс
Блейк здесь одна.
— Она собиралась побыть одна, — Раф притянул Эмили к себе
поближе, — но я решил сделать ей сюрприз.
Эмили поняла, что пора вмешаться.
— Ангус, это мой муж граф Ди Салис. Раф, это мистер Макьюэн. Его тетя
следит за домом в отсутствие... твоих друзей. Он беспокоился, как я обхожусь
одна в такую погоду.
— Я так и понял. Могу его заверить, что ты в полной безопасности, — с улыбкой сказал Раф.
— А... — пробормотал Ангус и сунул руку во внутренний карман
куртки. — Может, хотите почитать воскресную газету, мисс... миссис...
— Графиня, — подсказал Раф.
Ангус кивнул и протянул сложенную газету.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
