Жанр: Любовные романы
Опрометчивое пари
...мение Дэмиона придавать своим
словам такую искренность. Она не сомневалась в том, что это всего лишь игра,
но его слова относительно того, что он хотел бы лучше ее узнать, звучали
неподдельно искренне.
Они поднялись на лифте в пентхаус, где у двери в квартиру горничная в
розовом нейлоновом форменном платье дожидалась, чтобы взять у Санди жакет.
Перекинув его через руку, она тепло улыбнулась Дэмиону.
— Ужин можно будет подать, когда вы пожелаете, мистер Тэннер.
— Спасибо. Вы готовы поесть, Санди? Я умираю с голода. Ваша мачеха
сидит на диете, поэтому на ленч нам всем пришлось заказать зеленый салат,
приправленный лимонным соком.
Чем скорее они поедят, решила Санди, тем скорее ей можно будет уйти. И,
конечно же, после двух встреч — тем более что одна из них прошла на квартире
у Дэмиона — она сможет объявить себя безусловной победительницей их глупого
пари.
— Да, давайте поедим прямо сейчас, — согласилась она. — Я
сегодня вообще пропустила ленч, так что готова пообедать пораньше.
Обеденный стол в столовой был уставлен великолепными закусками. Горничная
поставила на стол бутылку белого бургундского и покинула комнату.
— У вас работает повар? — вежливо спросила Санди, когда они
уселись за стол. — Все выглядит необычайно аппетитно.
— Нет, повар мне не нужен. Я редко могу есть дома и в этом случае с
удовольствием готовлю сам. А этот обед заказан.
Они обсуждали различные службы, готовящие обеды на заказ, пока пробовали
закуски. Горничная вернулась с великолепно приготовленным горячим блюдом:
запеченной уткой и фаршированными артишоками. Их разговор перешел на
преимущества и недостатки домов на побережье и среди холмов и о трудностях
съемок на натуре.
Несмотря на то, что обед был очень элегантен, Санди особого удовольствия не
получала. Она выросла посреди роскоши Голливуда, и гастрономические изыски
не слишком ее интересовали. Еще ребенком она отведала такие экзотические
блюда, как рябчик, оленина или перепелиные яйца, — если не считать тех
моментов, когда ее мать садилась на диету, чтобы похудеть. Тогда Санди
приходилось довольствоваться всякими остатками, которые отыскивались в
холодильнике.
Неудивительно, что она очень рано поняла, что обед запоминается благодаря
сотрапезникам и разговору, а не из-за пищи. Вчера, несмотря на превосходную
кухню Бена, особым вечер сделал Дэмион. А сегодня он был рассеян, словно его
внимание не могло задержаться на тех предметах, которые они обсуждали. Санди
решила бы, что он ужасно скучает, если бы случайно не подняла глаза и не
поймала на себе его странно пристального и жадного взгляда. Его глаза
удерживали ее взгляд несколько напряженных секунд, но потом она сказала что-
то тривиальное и быстро отвернулась.
Горничная объявила, что подаст кофе в гостиную, и Дэмион провел Санди в
небольшую комнату, где оказалась кушетка с вышитыми подушками и низкий
столик со стеклянной крышкой. Одну стену занимали книжные полки, паркетный
пол был устлан исландскими меховыми ковриками. В камине горел огонь, заливая
обшитые красным деревом стены теплым светом. Единственное освещение давал
торшер с шелковым абажуром, стоявший в дальнем углу комнаты. Откуда-то
доносились негромкие звуки концерта Вивальди.
Дэмион взглянул на нее со слабой улыбкой.
— По крайней мере, на потолке нет зеркала, — сказал он. — И
курильницами с благовониями я не пользуюсь.
— Полагаю, это вы приберегаете для спальни, вместе с огромной кроватью
с водяным матрасом и атласными простынями.
— Хотите зайти посмотреть? — мягко предложил он.
— Нет, спасибо.
Санди уселась на кушетку, утонув в мягких подушках.
— Уже довольно поздно, Дэмион. Через несколько минут мне пора уже
думать о возвращении домой.
— Да, так, наверное, будет лучше. — Он резко повернулся и отошел в
другой конец комнаты. — Хотите бренди к кофе?
— Нет, спасибо. — Санди наблюдала за ним, пока он доставал бутылку
из стенного шкафчика и наливал в рюмку немного бренди. Она решила, что
больше не станет пытаться поддерживать разговор, но почти непроизвольно
попросила:
— Расскажите мне о вашем новом фильме, Дэмион.
— Вы имеете в виду
Ночь сокола
, который мы только запускаем в
производство?
— Нет, я имела в виду
Прилив
. Кажется, отец им очень доволен.
Дэмион сел рядом с ней на кушетку.
— Съемки прошли хорошо, — сказал он. — Режиссуру вашего отца
я считаю просто гениальной, и актерский состав был удачный. Но, честно
говоря, не знаю, будет ли он иметь успех у публики. В середине фильма от
зрителей требуется немало внимания.
— А разве это обязательно минус? Иногда мне кажется, что в Голливуде
недооценивают того, сколько энергии зрители готовы вложить в просмотр
хорошего фильма. В чем основа сюжета?
— На первый взгляд там нет ничего сложного. Речь идет о Брэде Фостере,
автогонщике, которого подставили. Он обвиняется в убийстве. Брэд не привык
мыслить логически и додумывать все до конца. Он привык сидеть за рулем
скоростной машины и жать на газ, пока не пересечет линию финиша, как
правило, первым. Наверное, вы могли бы назвать его надменным мужчиной,
который привык пользоваться своей физической силой и сексуальной
привлекательностью. Когда Брэда обвиняют в убийстве его бывшей жены, он
вынужден учиться, как вести себя в совершенно новых ситуациях — и в то же
время спасать свою жизнь, уйдя в бега. Его выслеживают и полиция, и
преступники, и впервые в жизни ему приходится пускать в дело не мускулы, а
мозги. Там есть женщина, которая ему помогает, и обычные сцены погони. И еще
— очень хорошая и неожиданная концовка. Но главный смысл фильма в том, что
он показывает, как человек постепенно обнаруживает, что он совсем не такой,
каким привык себя считать.
— Мне кажется, что это должно иметь успех у зрителей. А Брэд влюбляется
в женщину, которая ему помогает?
— Да. — Дэмион слегка поболтал бренди в рюмке. Лицо его вдруг
стало задумчивым. — Шила — женщина, которая ему помогает, —
адвокат. Она настолько же рассудочна, насколько он импульсивен. Но однажды
ночью они любят друг друга на сеновале, когда федеральная полиция чуть ли не
колотит в дверь сарая, а в финальной сцене они показаны в постели, сжимающие
друг друга в страстных объятиях. Ваш отец слишком профессионален, чтобы
подчеркнуть такой финал нежной мелодией скрипок и розовым закатом, но
достаточно ясно прочитывается, что Брэд с Шилой нашли свое счастье. Лично я
считаю, что концовка совершенно нереалистична.
— Почему? — удивилась Санди. — Разве вы не верите в
счастливые развязки подобных историй?
— Ну еще бы, — отозвался он. — Я верю во все, что увеличивает
кассовые сборы. Вы же знаете киноиндустрию, Санди, и знаете, что актеры и
режиссеры не могут себе позволить излишнего идеализма. Если ваш предыдущий
фильм не принес прибыли, то вы не получите денег на следующий. Поэтому я
целиком за то, чтобы Брэд и его возлюбленная вечно любили друг друга и были
счастливы, если в студии решили, что именно это понравится большинству
зрителей. Но в реальном мире я поставил бы на то, что не пройдет и года
совместной жизни, как Брэд с Шилой подадут на развод.
— Статистика вовсе не на вашей стороне, — негромко проговорила
Санди. — В реальной жизни брак редко распадается потому, что муж с
женой похожи как две капли воды. Браки сохраняются потому, что двое людей
твердо решают хранить свою супружескую жизнь. При самых хороших и теплых
отношениях муж и жена разделяют определенные ценности, но они совсем
необязательно должны иметь общие интересы. Брэд и Шила могут любить друг
друга достаточно сильно, чтобы отнестись к совместной жизни с той
серьезностью, которой требует хорошее супружество.
— Возможно, — цинично сказал Дэмион. — С другой стороны,
стоит сексуальному увлечению пройти, и однажды утром они просыпаются и не
могут понять, почему оказались в постели вдвоем.
— И такое возможно, — согласилась она. — А что Брэда вообще
привлекло в этой женщине? Если она такая интеллектуалка, то почему он утащил
ее на сеновал и предался там любви?
— Брэд Фостер готов любить любую достаточно смазливую женщину, которая
оказалась в поле его зрения.
Санди уставилась в остывший кофе, чувствуя, что у нее непонятно почему
заныло сердце.
— Несколько минут назад вы сказали, что
Прилив
— это фильм о
преображении Брэда. А теперь утверждаете, что он любил Шилу по привычке.
Губы Дэмиона чуть изогнулись в ироничной улыбке.
— Некоторые привычки умирают труднее, чем остальные. А обвинение в
убийстве не особенно повлияло на либидо Брэда. И кроме того, его мотивы
остаются не вполне понятными даже ему самому. Шила привлекает его именно
потому, что так не похожа на всех остальных женщин, которых он знал. Ее не
интересует его тело — и уж никак не скажешь, чтобы ее интересовали его
мысли. Кажется, ей немного интересна его карьера гонщика, но чисто
абстрактно, аналитически, что по большей части его просто бесит. Видите ли,
он уверен, что она никогда еще не знала настоящей страсти, и, сам не зная
почему, он отчаянно хочет оказаться тем мужчиной, который покажет ей, что
это такое. После стольких женщин, которые буквально умоляли, чтобы он их
любил, ее равнодушие его возбуждает.
Санди с трудом сглотнула.
— Понимаю. Откуда он... Почему Брэд так уверен в том, что Шила никогда
не знала настоящей страсти? Разве это не самонадеянно с его стороны?
Дэмион задумчиво посмотрел на ее губы, и она отвернулась и начала мешать
ложечкой кофе, несмотря на то, что в нем не было ни сливок, ни сахара.
— Наверное, вы знаете ответ на ваш собственный вопрос, Санди, —
мягко сказал он. — С вашей профессиональной подготовкой вы можете
сыпать штампами с той же легкостью, что и я. Мужчина всегда знает, если
женщина сексуально не проснулась.
Она поставила чашку на столик таким решительным жестом, что расплескала
немного кофе в блюдечко.
— Может быть. Но не любая нежная и страстная женщина считает
необходимым надевать алый атлас в обтяжечку и ходить, трепеща ресницами и
облизывая губки. Существуют более тонкие способы проявления сексуальности,
знаете ли.
Дэмион ухмыльнулся:
— И слава Богу!
Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь справиться с беспричинным
приступом гнева. В конце концов они ведь просто разговаривали о кинофильме!
— Меня интересует Шила, — заметила Санди, когда ей удалось
овладеть собой. — А что заставило ее пойти на близость с Брэдом? Этот
шаг трудно счесть разумным, а ведь она, судя по вашим словам, умная и
образованная женщина.
— Трудно ее понять, правда? — невинно спросил он. Санди заметила,
что в неярком свете торшера его глаза вдруг стали пронзительно-
синими. — Только непрофессионалы пытаются проанализировать мотивы,
движущие всеми персонажами пьесы, — сказал Дэмион, пожав
плечами. — Как актер, я должен все знать о Брэде, но мне ни к чему
углубляться в характер Шилы. Мне нужно только на нее реагировать. Почему кому-
то вроде Шилы может прийти в голову отбросить годы самодисциплины, зная, что
она может не получить ничего, кроме одной-единственной ночи бездумной
страсти? Более того, зная, что, по ее прежним меркам, Брэд не слишком
достойный человек?
Дэмион придвинулся к ней ближе, и теперь его тело находилось так близко, что
его тепло достигло ее, охватив со всех сторон подобно жару, предупреждающему
о приближении лесного пожара.
— Возможно, Шила более страстная, чем кажется с виду, —
предположила Санди, безуспешно пытаясь смочить пересохшее горло и пристально
глядя на стену за левым плечом Дэмиона. — Возможно, Шила ощутила
одиночество и беспомощность, которые кроются за напускной
сверхмужественностью Брэда. Может быть, она надеется, что, если они
сблизятся, она сможет затронуть его так, как не затрагивал еще никто,
несмотря на то, что он спал со множеством женщин. — Ее голос чуть
заметно дрогнул. — Может быть, она считает, что по-своему Брэд столь же
мало искушен в любви, как и она.
Пальцы Дэмиона легко коснулись ее волос, и она не стала протестовать, когда
он медленно вынул из них шпильки.
— Бедный Брэд, — пробормотал он, небрежно роняя шпильки на
ковер. — Бедная Шила. — Когда он провел руками по узким рукавам ее
платья, Санди ощутила сквозь тонкий шелк обжигающий жар его пальцев. —
Мне начинает казаться, что они действительно нужны друг другу, — тихо
добавил Дэмион. — Им повезло, что они нашли свой сеновал, правда?
— Не... знаю. — Она сосредоточилась на своем дыхании, которое
вдруг потребовало от нее таких усилий. — Я не видела фильм, —
докончила она, тихонько вздохнув в попытке перевести дух.
— И я тоже. Может, мы сможем посмотреть его вместе.
Похоже, он не ожидал от нее ответа, что было к лучшему, поскольку ее
голосовые связки вдруг потеряли способность работать. Его руки умело
двигались среди распустившихся прядей ее волос, а пальцы его исследовали
дивно чувствительную кожу ее шеи. Потом он провел большими пальцами по линии
ее скул. В глазах его горело желание.
— Мы провели вместе уже несколько часов, а я тебя еще не
поцеловал. — Его слова прозвучали неожиданно нетерпеливо. — Не
надо больше томить нас обоих, Санди. Твои губы созданы для поцелуев, и их
образ терзает меня даже во сне.
Ее сердце перестало гнать кровь, и вместо нее по телу потек жидкий огонь. В
каком-то далеком уголке мозга она помнила, что существует множество причин,
по которым ей не следует слушать завораживающие слова Дэмиона. Она смутно
припомнила, что у нее есть какой-то хитроумный план на случай именно такой
ситуации. Но в эту минуту ни этот план, ни соображения, требующие ее
бегства, ее нисколько не интересовали. Жидкий огонь достиг самых отдаленных
уголков ее тела, и она чуть слышно вздохнула. Ее закрывшиеся глаза были
безмолвным признанием того, что она сдается.
Дэмион не притянул ее к себе, это она сама прижалась к нему, уступая
требованиям своего тела. Он нагнулся поцеловать ее, и она ощутила его теплое
дыхание и слабый запах бренди. Когда его рука скользнула вниз по ее спине,
она затрепетала от сладостного предвкушения. С мучительной неторопливостью
он придвинул ее бедра ближе к своему телу, позволив ощутить всю силу его
возбуждения.
Сначала он проследил кончиком языка контуры ее рта и только потом раздвинул
ей губы, чтобы их поцелуй стал крепче. Мир бешено закрутился вокруг нее, и
ощущение прижавшихся к ней в поцелуе его губ стало новым центром ее
вселенной. Она ощущала муку его жажды словно свою собственную и нетерпеливо
шевельнула губами, томительно желая более тесной близости.
Дэмион словно читал ее мысли: он начал расстегивать длинную
молнию
,
которая была на ее платье сзади. Не прерывая страстного ритма их поцелуя, он
обнажил ее плечи, а потом снял рукава и спустил облегающее платье до пояса.
На мгновение она ощутила прикосновение холодного воздуха к своей коже, но он
быстро снова притянул ее к себе, прикрыв ее наготу своим телом.
Его пальцы маняще скользили вдоль отделанного кружевом края ее лифчика, но
он не делал попытки снять с нее всю остальную одежду. Его нежное
прикосновение было в то же время очень уверенным и в высшей степени
эротическим. Легкие волны возбуждения, создаваемые им, начали превращаться в
огромный вал, увенчанный гребнем пены и грозивший вот-вот разбиться.
Как он
умело действует, — как в тумане подумала Санди. — Он превосходно
ощущает темп ласки — очевидно, что он принадлежит к тем немногим мужчинам,
которые знают, что женщинам требуется гораздо больше времени, чтобы
достигнуть максимального возбуждения, чем их партнерам
.
Ее туманные мысли начали медленно фокусироваться, собираясь в цельную
картину — резкую, четкую и крайне неприятную. Ну конечно, Дэмион —
технически великолепный любовник! Почему бы ему таким и не быть, ведь он
перебывал в постели несчетного множества женщин. Ну конечно, он прекрасно
чувствует, когда именно она готова перейти к следующему этапу близости.
Просто у него было много лет для того, чтобы изучить все недвусмысленные
сигналы женского тела. Второй раз за эти два дня он сумел заставить ее
забыть о том, что он вовсе не сгорает от желания доставить ей наслаждение —
он просто хочет выиграть их пари.
Жидкий огонь, разбегавшийся по ее телу, остыл, превратившись в самую обычную
кровь, а ее сердце перестало подражать барабану ударника. Она не удивилась,
когда Дэмион — опытный, умелый Дэмион — сразу же ощутил ее охлаждение.
— Что случилось, Санди? — глухо спросил он. — Я не сделал
тебе больно?
Не в том смысле, о котором ты спрашиваешь
, — печально подумала она,
вслух небрежно ответив:
— Конечно, нет!
Санди осторожно отодвинулась от него, снова продела руки в рукава и поспешно
застегнула
молнию
. Снова одевшись, она ощутила себя немножко увереннее, но
руки у нее по-прежнему дрожали, так что она постаралась спрятать это от
Дэмиона, начав разыскивать среди подушек, разбросанных на кушетке, свою
сумочку. Теперь, когда было слишком поздно, она вспомнила, что у нее был
непогрешимый план нейтрализации ухаживаний Дэмиона. Ничто так не остужает
пыл мужчины, чем подозрение, что он выглядит смешным.
Отыскав сумочку, Санди заставила себя посмотреть на него, хотя постаралась
не встретиться с ним взглядом.
— Я искала блокнот, — жизнерадостно сообщила она. — Ваша
техника настолько хороша, Дэмион, что мне хотелось сделать кое-какие записи.
Вы ведь помните: вы разрешили мне воспользоваться нашими встречами для
статьи, над которой я работаю!
— Вы хотите сделать записи? — переспросил он. — Сейчас?
— Ну, если вы не будете возражать. Более удачного момента я не могу
придумать.
— И какие записи вы имели в виду?
— О, они будут очень лестными для вас, Дэмион, могу в этом уверить.
Хотя, конечно, в научном исследовании имена и личные данные всегда
скрываются, чтобы не нарушить доверия опрашиваемых. Так что никто не будет
знать с полной определенностью, что я описывала именно вас. Было бы очень
полезно, если бы вы снова меня поцеловали, но на этот раз разбили бы
поцелуй, если можно так выразиться, на этапы. Вы обладаете особым даром так
обнимать женщину, что она чувствует себя очень удобно.
— Удобно! — воскликнул он.
— Ну да. Поверите ли, моим пациентом был один знаменитый киноактер,
которому никогда не удавалось поцеловать актрису на съемках или свою
девушку, не ударив ее по носу! Но когда вы начали меня целовать, я
почувствовала, что могу расслабиться и получать удовольствие. Я уверена, что
вы можете дать мне несколько полезных советов, которыми я смогу
воспользоваться для своих пациентов.
Дэмион взял со стола свою рюмку и молча прошел через комнату налить себе еще
бренди. Там он повернулся к ней, прислонившись спиной к бару и держа рюмку
обеими ладонями. Она с мимолетным огорчением увидела, что его лицо снова
выражало привычную ей легкую иронию.
— Милая моя Санди, — негромко заметил он, — насколько умело
вы ставите мужчину на место! Чувство удобства, знаете ли, это вовсе не то,
чего мы, суперлюбовники, добиваемся, когда обнимаем женщину.
— Конечно, — согласилась она, не сдержав прилива горечи. —
Надо полагать, бездумная покорность вам гораздо приятнее.
На мгновение в его взгляде отразилась странная опустошенность.
— Вы, возможно, удивитесь, Санди, но я своей целью ставил глубокое
взаимное наслаждение. — Он быстро выпил бренди. — Хотите, чтобы я
отвез вас домой?
— Лимузин студии еще здесь?
— Да, надо полагать.
— Тогда вам сегодня нет необходимости снова выходить из дома, Дэмион. Я
уже десять лет знаю того шофера, который привез нас сегодня сюда. Мы с
Биллом прекрасно обойдемся без вас.
— Как пожелаете. — Казалось, он совершенно равнодушен к принятому
ею решению. — Экономка должна была повесить ваш жакет в шкаф в
прихожей. Мы его захватим по дороге.
Спускаясь вниз в лифте, они обменивались пустыми любезностями. Санди
смотрела, как на табло загораются цифры с обозначением этажей. Одним роковым
ударом она добилась своего, безрадостно думала она. Вероятность того, что
Дэмион снова ей позвонит, практически равна нулю. Так что она может даже
утверждать, что выиграла их идиотское пари.
Единственное, чего она не могла понять, так это почему успех заставляет ее
чувствовать себя такой несчастной.
7
Санди смотрела, как Габриэла выходит из самолета, опираясь на руку пилота.
Следом стюардесса несла ее дорожную сумку, а впереди шли еще два члена
экипажа, расчищая ей дорогу.
Вид у Габриэлы был сияющий — живое доказательство того, что в сорок лет
жизнь только начинается. Плетущиеся следом за ней пассажиры были помяты и
устали после долгого перелета из Нью-Йорка, а она казалась элегантной и
отдохнувшей. Она проплыла через зал ожидания, распространяя нежный аромат
духов и улыбаясь всем, кто ее узнавал, с величайшей любезностью.
Ричард и Санди вместе стояли у выхода. Габриэла, неизменно замечавшая мужчин
раньше, чем женщин, радостно воскликнула:
— Ричард, дорогой! Carissimo, как у тебя дела?
Несмотря на развод, на Ричарда обаяние Габриэлы действовало так же, как на
любого мужчину. Он взял ее за руки и поднес их к губам.
— Ты выглядишь так же великолепно, как всегда, дорогая. Видимо, Рим
пошел тебе на пользу.
— Рим всегда бывает мне на пользу, — сказала она. — Это самый
цивилизованный город на свете. — Она отняла у него руки и подставила
щеку для поцелуя. На одну секунду ее ресницы, трепеща, опустились. —
Милый Ричард, эти чудесные люди сделали мой полет из Нью-Йорка просто
дивным.
Санди наблюдала за тем, как ее мать обратила всю ударную мощь своей улыбки
на капитана, и этот пятидесятилетний мужчина покраснел от удовольствия, как
помидор, и забормотал что-то невнятное относительно того, насколько он был
бы счастлив всегда пилотировать самолет, в котором летит Габриэла Барини.
Второй пилот стоял рядом, явно ему завидуя.
Стюардесса, почти столь же сильно ослепленная, протянула Габриэле ее
дорожную сумку.
— До свидания, мисс Барини. Было очень приятно вас обслуживать. Мы
надеемся, что вы еще не раз с нами полетите.
— Ну конечно же! — Габриэла обратила свою улыбку и на стюардессу,
а потом, ища, кто бы взял ее сумку, наконец заметила Санди. — Милая
девочка! — воскликнула она, неопределенно взмахнув рукой. — Так
вот ты где! А я гадала, куда ты могла деться.
Санди была слишком благоразумна и не стала тратить время на то, чтобы
напомнить матери, что все это время стояла рядом.
— Приятно снова тебя видеть, мама, — жизнерадостно сказала она.
Санди поцеловала нежную щеку матери и взяла у стюардессы дорожную сумку.
Руки ее матери были созданы для того, чтобы трепетать и выразительно
жестикулировать, а не для таких повседневных вещей, как багаж.
Они расстались с летным экипажем, и теперь на долю Ричарда выпала участь
расчищать Габриэле путь, а Санди быстро шла рядом, неся дорожную сумку
матери. Габриэла сосредоточилась — с немалым успехом — на том, чтобы
излучать как можно больше обаяния.
Они прошли прямо к выходу, не став дожидаться чемоданов Габриэлы. Санди уже
договорилась, чтобы за багажом приехал кто-нибудь из работников студии.
Лимузин ее отца с шофером за рулем ожидал их прямо у выхода. Габриэла
поздоровалась с шофером, любезно ему кивнув. Она частенько забывала о дне
рождения дочери, но зато прекрасно помнила имена и мелкие подробности жизни
обслуживающего персонала, чтобы чаровать своих поклонников.
— Привет, Стэнли, как дела? И как ваша жена и м
...Закладка в соц.сетях
