Елена, любовь моя, Елена!

Аннотация

Роман итальянского писателя Лючано Де Крешенцо выдержал только за полгода
несколько изданий и переизданий в Италии, США, Англии, Швеции, Германии и
других странах. В нем весело, с живостью и юмором писатель излагает свою
точку зрения на Троянскую войну и бессмертные древнегреческие мифы.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я принадлежу к поколению, никогда не игравшему в индейцев и ковбоев. Не
знаю, чем это объяснить: может, тем, что в сороковые годы у нас еще не было
фильмов Джона Уэйна, а может, и тем, что Муссолини заставлял нас
интересоваться не Диким Западом, а чистой классикой. Во всяком случае, мы,
баллилы, затевая драку, разбивались на греков и троянцев, а не на индейцев
сиу и кавалеристов Седьмого полка.
Первая сохранившаяся в моей памяти война мальчишек велась между четвертым
Б и четвертым В неаполитанского лицея имени Умберто I, что на территории
городского парка, как раз между пьяцца Виттория и так называемым Музыкальным
павильоном (который по этому случаю стоял с выбитыми цветными стеклами).
Мечи у нас были деревянные, а вместо щитов шли в ход крышки от мусорных
баков с выведенной большими буквами надписью: Смерть сынам Трои. Почему
именно мы были греками, а они — троянцами, я до сих пор не понимаю: скорее
всего потому, что четвертый Б первым до этого додумался. Конечно же,
каждому из нас хотелось быть Ахиллом, но, чтобы заявить об этом вслух, нужно
было помериться силой с моим одноклассником Аваллоне — буйволом со
здоровенными, как окорока, ручищами.
Роли Диомеда, Аякса Теламонида, Аякса Оилида и Идоменея сразу расхватали
ребята покрепче, так что мне пришлось довольствоваться ролью Эпистрофа из
Фокиды — героя, которым пренебрег даже сам Гомер, лишь единожды упомянув его
в числе славных вождей. Но, чтобы вам стало ясно, насколько это
распределение ролей зависело от случая, достаточно будет сказать, что
последнего ученика в классе простофилю Котеккью мы назначили хитроумным
Одиссеем только потому, что ему покровительствовал Аваллоне.
Менелаем, естественно, не хотел быть никто, поскольку общеизвестно, что брат
Агамемнона — рогоносец. Вот все и стеснялись этого имени. Но по
справедливости сию неблагодарную роль следовало играть мне, и только мне,
ибо как раз тогда мне изменила Елена Чераволо из третьего А (даже имя у
изменницы было подходящее!).
Однажды я дожидался ее у дверей школы, как обычно в час дня. Уже вышли все
ее подружки, только она не появлялась. Когда же я наконец справился о ней у
какой-то белобрысенькой девчонки в очках, та не без ехидства ответила: Твоя
Елена смылась с уроков с Джорджо, ну с тем, долговязым, из четвертого В. Я
обомлел: мне, только что написавшему стихотворение, которое называлось
Елена, любовь моя, Елена, так хотелось прочесть его любимой по пути домой!
До вечера ходил я как потерянный, а назавтра свершил акт самой гнусной мести
— сказал Аваллоне, что хулиганы из четвертого В прозвали его куском
сала. Этого оказалось достаточно, чтобы тут же разразилась великая война
между ахейцами и троянцами.
Аваллоне, то бишь Ахилл, был самым настоящим мафиозо: он требовал от каждого
ученика нашего класса по сигарете в месяц, и тому, кто не выполнял его
требования в срок, нельзя было позавидовать. Как-то всего лишь за слабую
попытку проявить непослушание я получил такую трепку, что на всю жизнь ее
запомнил. Зато и отомстил же ему я во время письменной по греческому! Когда
этот верзила попросил у меня шпаргалку с переводом, я очень храбро ответил:
Меня зовут Эпистроф, я презренный фокидец и греческого не знаю. Если не
можешь ничего написать сам, пусть тебе поможет твой приятель Одиссей!
Подвигнутый этими воспоминаниями и испытывая почти неодолимое желание вновь
пережить те дни, я в меру своих слабых сил попытался рассказать здесь о
троянской войне — такой, какой ее увидел некий Леонтий — шестнадцатилетний
юноша, отправившийся со своим наставником Гемонидом в Трою через девять лет
после начала военных действий.
Леонтий ищет своего отца — царя Гавдоса: его уже пять лет считают без вести
пропавшим, ибо никто из ахейцев не может с уверенностью сказать, что сам
видел, как он погиб или попал в плен к троянцам. Есть, правда, еще одна
гипотеза: не исключено, что дядя Леонтия Антифиний организовал заговор
против его отца, чтобы завладеть царским троном на Гавдосе — небольшом
островке к югу от Крита.
Едва ступив на сушу, юноша знакомится с Терситом — безобразным воином,
которого все ненавидят за его злой язык. Послушать урода, так выходит, что
Агамемнон — обыкновенный пройдоха. Ахилл — свирепый убийца, а Одиссей —
завзятый мошенник. Поначалу Леонтий пытается защищать своих кумиров, но
потом все же пасует перед очевидными фактами.

Действие романа восходит примерно к тому же времени, что и Илиада, то есть
все начинается со знаменитой ссоры между Агамемноном и Ахиллом, из-за
которой ...великая скорбь на ахейскую землю приходит!, и заканчивается
историей с троянским конем и последовавшей за ней резней. Леонтий,
пристающий ко всем с расспросами о своем отце, знакомится с троянкой Экто и
влюбляется в нее. Экто удивительно похожа на Елену. Она или не она? — с
волнением спрашивает юноша. Не она, — сурово отвечает ему
Терсит, — да окажись она действительно Еленой, никогда не быть бы ей
женщиной во плоти. Елена — призрак, облако в женском обличье, выдумка Геры,
вознамерившейся уничтожить Трою!
Этот двойственный, пробуждающий то страсть, то угрызения совести образ
всегда живет в нас. Жертва или виновница — не все ли равно? — но именно
Елена — главная в мире движущая сила.
Литература очень убедительно рисует ее неоднозначный образ. Елена — это
воплощение женственности. Кто хоть раз в жизни испытал настоящую любовь, тот
знает, о чем я говорю, знает, что ему никогда, ни на мгновение не удалось
обладать любимой вполне: даже когда он сжимал ее в объятиях, даже когда она,
обливаясь слезами, клялась ему в своей вечной любви.
Ах, Елена, любовь моя, Елена! Тебе посвящаю я свою книгу, надеясь встретить
тебя вновь и страшась этой встречи.

Закладка в соц.сетях