Жанр: Любовные романы
Звездная пыль
...ного управляющего, главного управляющего
и симпатичного, мускулистого мужчины средних лет очень маленького роста. Он
назвался доктором Роберто Гольденбергом.
— Благодарю вас, джентльмены, — сердечно поблагодарила Тесса и
закрыла дверь перед носом гостиничного начальства, пропустив только врача.
— Мисс Кент, что случилось? — спросил он низким голосом, полным
уверенности в себе.
— У моей дочери, вероятно, выкидыш. Я уложила ее в постель и положила грелку со льдом на живот.
— Как давно это началось? — спросил врач, торопливо направляясь в
спальню.
— Я не знаю точно. Мэгги разбудила меня около получаса назад.
— Вы быстро все сделали, мисс Кент. Со слов управляющего отелем, я
решил, что вы рожаете тройню.
— Что вы кончали, доктор? — сурово поинтересовалась Тесса.
— Я учился в Гарварде, а потом в колледже Джона Хопкинса. Привет,
Мэгги. Я доктор Роберто, — он улыбнулся, демонстрируя великолепные
зубы. — Дай-ка мне взглянуть на тебя. Мамми, подождите, пожалуйста, в
соседней комнате, — сказал Гольденберг, наклоняясь над Мэгги.
Удивленная этим странным обращением и побежденная его уверенностью, Тесса
ретировалась и села в кресло в гостиной. Она смотрела на городские огни и не
видела их.
Через некоторое время доктор вышел и сел рядом с ней на диван.
— С моей точки зрения, у Мэгги нет выкидыша, — сказал он, ласково
похлопывая Тессу по руке. — Вероятность этого очень мала, хотя вы
понимаете, никто не даст вам стопроцентную гарантию, что она доносит
ребенка. Такого рода кровотечения случаются довольно часто. У Мэгги оно
почти прекратилось. Но все же следует проявлять крайнюю осторожность
следующие три дня. Она не должна вставать. Ей можно только в ванную. Прежде
чем уйти, я дам ей слабительное, чтобы ей не пришлось тужиться. Мэгги может
есть все, что пожелает, но, если ей не захочется, не заставляйте ее. Ваша
дочка совсем не хрупкого сложения, мамми. Главное — это отдых, отдых и еще
раз отдых. И как можно больше жидкости.
— Вы сказали ей об этом?
— Я говорю вам. Разве этого не достаточно?
— Вам придется повторить последнюю часть самой Мэгги. Она приехала сюда
работать и, боюсь, не станет слушать меня.
— Меня она послушает, — сказал доктор Гольденберг со смешком.
— Какой у нее срок? — спросила Тесса.
— Это бы хотела знать и сама Мэгги. Удивительное дело! Мои пациентки
очень внимательно относятся к этим вопросам. Они приходят и говорят:
Доктор
Роберто, я беременна две недели и пять дней
. Что же касается Мэгги, я бы
назвал срок в три месяца. Но не зная даты последних месячных, я не могу
сказать точно. А она определенно не помнит, когда это было в последний раз.
Вы, жители Северной Америки, просто удивительные люди.
— Вы могли бы зайти завтра, доктор?
— Разумеется, мамми. Я буду приходить каждый день. И каждый вечер, если
необходимо. Но я думаю, что это не понадобится. А во вторник я хотел бы
видеть Мэгги в моем кабинете. Мы сделаем ей ультразвук и посмотрим, что там
внутри.
— О, доктор Гольденберг, а нельзя ли привезти аппарат сюда, в отель? Я
не хочу рисковать и везти дочь через весь город. Эти машины, лифты, толпы
людей, — Тесса с мольбой взглянула на врача.
— Это несколько необычно... Но, впрочем, почему бы и нет, мамми. Прибор
переносной, в конце концов. А теперь идемте со мной. Посмотрите, как доктор
Роберто будет пугать Мэгги.
Он сурово смотрел на Мэгги, а Тесса стояла рядом.
— Послушай, Мэгги, я уже сказал твоей мамми, а теперь повторяю тебе.
Единственная возможность не потерять ребенка — это оставаться в постели с
поднятыми кверху ногами и отдыхать три дня. Пей побольше жидкости, ешь что
душе угодно, но оставайся в постели. Грелка со льдом тебе больше не нужна.
Можешь осторожно встать и медленно пройти в ванную. Но ты ни в коем случае
не должна спускаться вниз и носиться по этой выставке, ради которой ты
приехала. Не должна! Ни при каких обстоятельствах! Доктор Роберто это
категорически запрещает. И пусть твоя мамми за тобой присматривает. Поняла?
— Но, доктор Роберто, у меня так много обязанностей, — слабо
запротестовала Мэгги. — Все это так некстати.
— Пусть кто-нибудь другой обо всем позаботится. Твоя мамми прекрасно со
всем справится, раз уж ей удалось вытащить меня сюда посреди ночи. А теперь,
Мэгги, ты должна поспать. Завтра во второй половине дня я приду тебя
навестить.
Тесса проводила доктора до дверей апартаментов.
— О доктор Гольденберг, вы настоящий ангел! Я никогда не смогу
отблагодарить вас!
— Вам не за что меня благодарить. Вы должны понять, что точно так же я
веду себя со всеми своими пациентками и делаю для них то же самое... Может
быть, только кроме ультразвука на дому... Но что касается вас... — Он вдруг
смутился и замолчал. — Вы не будете возражать? — Роберто
Гольденберг протянул ей свой блокнот с бланками рецептов и ручку. — Я
не буду делать вид, что это для моей жены. Я сам ваш горячий поклонник. Я
видел все ваши фильмы. А теперь позвольте мне, как врачу, задать вам один
вопрос. Откуда у вас такая взрослая дочь? Это просто невозможно!
— Это долгая история, — рассмеялась Тесса. — И только
гинеколог может в такое поверить.
37
Тесса закрыла дверь за доктором и вернулась в спальню. Власть у нее в руках.
Мэгги сидела в постели. На ее лице читалась готовность к бунту.
— Но, Тесса...
— Ты слышала, что сказал врач, Мэгги? Ты никуда не пойдешь. —
Какая радость произносить эти простые слова, думала Тесса. Любая мать
произносила их миллион раз.
— Черт побери этого бразильского суперсамца! Называет тебя мамочкой,
говорит о себе в третьем лице! Он просто сногсшибателен, этот доктор
Роберто, правда?
— Много лет назад я работала в Бразилии. Они действительно говорят
мамми
, но по-португальски это значит просто
мать
, а не
мамочка
, как у
нас.
— Если я должна остаться здесь, ты займешь мои апартаменты.
— Глупости. Здесь достаточно места для нас обеих. Доктор Гольденберг и
так пришел в ужас, когда услышал, что я не знаю, на каком ты месяце
беременности. Ты можешь себе представить, что он скажет, если узнает, что я
оставила тебя одну? Считай меня своей личной Флоренс Найтингейл. Я рабыня
доктора Гольденберга.
— Почему он решил, что ты должна быть в курсе событий?
— Я полагаю, в Бразилии мамми узнают обо всем первыми.
— Да я сама узнала всего на несколько секунд раньше тебя. Вчера меня в
первый раз тошнило утром. Сегодня рвоты уже не было. О господи, неужели
завтра меня снова будет тошнить?
— Может быть, и нет, — ответила Тесса, она не хотела предрекать
неприятности. — Вчера сыграли свою роль все эти запахи, еда, волнение,
предстоящий отъезд. Вполне возможно, что это больше никогда не повторится.
Доктор Роберто сказал, что, предположительно, ты на третьем месяце. А в это
время тошнота и рвота по утрам уже прекращаются. Ведь сегодня утром ты
отлично себя чувствовала.
— Это могло быть случайностью, — согласилась Мэгги и вдруг стала
серьезной. — Плохо, что я не смогу работать, но хуже всего то, что я не
могу позвонить Барни и сообщить ему. Он взял этого своего красавца
Дукати
,
от которого без ума, и укатил с ним на весь уик-энд. Проклятие!
Тесса долго молчала, потом прошептала, слегка удивленно:
— Дукати? — Нет, Мэгги не может любить мужчину, который уехал с
каким-то неведомым мужиком, пусть и красавцем. Он от него без ума! Это как
понять?!
— Это его новый мотоцикл. Совершенно особенный, как я
догадалась, — продолжала Мэгги. — У Барни своя мастерская. И не
спрашивай, он отлично справляется.
— Барни? — Тесса едва слышно повторила имя, но Мэгги услышала
вопрос.
— Ну ты же помнишь Барни! Господи, Тесса, ты же не могла забыть
Барни? — Мэгги спросила с таким возмущением, какое только могла себе
позволить, лежа в кровати.
— Единственному Барни, которого я видела, было всего лишь пять лет от
роду. — При этом имени у Тессы забилось сердце. Она сразу вспомнила
маленького загорелого мальчугана, с первой же секунды взявшего на себя
заботу о малышке Мэгги. Крошечный Тарзан и его застенчивая Джейн.
— Но мы же столько говорили с тобой о нем! Неужели ты не помнишь, что
он никогда не оставлял меня одну? Все время меня опекал?
— Барни Уэбстер? — Тесса вздохнула с облегчением.
— Тесса, ну что ты, в самом деле! Никакого другого Барни в моей жизни
не было.
— Он так и не сдался, верно? Опекая тебя, он сделал тебе ребенка. Это
наивысшая форма опеки, если хочешь знать мое мнение.
Мэгги сонно хихикнула.
— Честно говоря, никто из нас не хотел сдаваться.
— Он будет счастлив?
— Очень, очень счастлив... Безмерно счастлив... — Мэгги закрыла глаза и
замолчала.
Тесса долго всматривалась в ее лицо. Мэгги заснула. Стараясь не разбудить
дочь, Тесса осторожно сдвинула с места тяжелые глубокие кресла и поставила
их возле кровати. Получилась коротенькая кушетка. Тесса нашла в шкафу
подушку, одеяло и свернулась калачиком на этом импровизированном ложе. Было
удобно, но сон бежал от нее. Она не могла закрыть глаза и упустить такую
возможность — спокойно смотреть на дочь.
Даже в спящей Мэгги чувствовалось что-то театральное, решила Тесса. Ее
необыкновенные яркие глаза были закрыты, но она все равно оставалась живой,
трепетной. Губы приоткрылись, словно в ожидании поцелуя. Если бы сейчас
поднялся занавес, представляя ее публике спящей, весь зрительный зал был бы
покорен ею. Все бы покорно сидели и ждали, что же произойдет дальше с этим
юным, ярким созданием, всегда готовым улыбнуться?
Много часов спустя Мэгги проснулась и увидела Тессу, спящую в креслах у ее
постели. Мэгги тихонько выползла из постели и побрела в ванную.
— И куда это ты собралась? — Тесса открыла один глаз.
— В туалет. Я думала, что ты спишь.
— Я спала. — Тесса села, сбросила одеяло, потянулась и
зевнула. — И мне снилось, что ты собираешься сбежать, поэтому я
проснулась.
— Я вернусь на днях. — Мэгги шагала медленно, изображая крайнюю
осторожность.
Тесса пошла во вторую ванную, плеснула в лицо холодной водой, провела руками
по непослушным кудрям. Все тело у нее болело от неудобного положения, но она
радовалась тому, что им обеим удалось отдохнуть. Она быстро вернулась к
Мэгги, которая послушно улеглась в кровать.
— Как кровотечение? — спросила Тесса.
— Прекратилось. И я чувствую себя просто замечательно. Честно говоря, я
умираю от голода.
— О Мэгги, это самый лучший знак! Чего бы тебе хотелось на завтрак?
— Галлон апельсинового сока, яичницу с беконом, груду тостов,
клубничный джем, чай. О господи, который час?
— Два часа дня. Я открою шторы и закажу нам завтрак.
— Если меня утром и тошнило, то этот момент я проспала. Ведь не может
же тошнота начаться после ленча, правда?
— Я уверена только в одном: такого не проспишь, — ответила Тесса,
и лучи весеннего бразильского солнца хлынули в комнату. — И мне никогда
не приходилось слышать о приступах тошноты после полудня. Хотя я знала
женщин, которых тошнило целыми днями в течение всей беременности до самых
родов.
— Должно быть, им очень хотелось иметь ребенка, если они терпели такую
пытку девять месяцев.
— Гм.
— По-моему, тебе хочется узнать, насколько сильно мне хочется иметь
ребенка? Или ты думаешь, я не понимаю, что означают эти твои
нечленораздельные звуки?
— Гм. — Тесса подняла руки в знак того, что сдается и больше не задаст ни одного вопроса.
— О Тесса, я безумно хочу ребенка! Я не понимала этого до той минуты,
когда решила, что у меня выкидыш. Я хочу ребенка от Барни больше всего на
свете. Я, честное слово, не знаю, как я могла забеременеть — совершенно
случайно, уверяю тебя, но теперь я этому несказанно рада! Я наверху
блаженства. Я даже не думала, что буду так себя чувствовать. Это не входило
в мои планы. Разумеется, теперь нам придется пожениться. И это будет день
Полли!
— Полли Гильденштерн?
— Ты должна знать, кто такая Полли. Ты и твой частный детектив. Я
уверена, что тебе известен даже номер ее социальной страховки. Только на
днях она говорила о свадьбе. Ведь Полли знает о Барни все. И я пообещала ей,
что именно она устроит нашу свадьбу, если таковая состоится. О господи,
неужели нам придется приглашать Тайлера и Мэдисон, как ты думаешь?
— От этого вам не отвертеться, — сказала Тесса, и ее сердце чуть
не выпрыгнуло из груди от радости, когда она это услышала. Впервые за много
лет Мэгги спросила у нее совета.
— Что ж, они, вероятно, долго не пробудут, если вообще появятся. Я бы
дорого заплатила за то, чтобы увидеть лицо Мэдисон в тот момент, когда она
узнает, что я стану женой ее сына. Миссис Барнаби Элкотт Уэбстер. Мне
нравится! Я закажу приглашения и оставлю одно у нее дома, когда буду точно
знать, что ее нет. Ага, вот и наш завтрак. Выглядит очень аппетитно!
Мэгги почти доела яичницу, как вдруг ахнула и закрыла руками лицо.
— Тошнит? — Тесса тут же вскочила на ноги.
— Я только что вспомнила! Марта Перейра! Я же должна встретиться с ней
в три часа.
— Она позвонит из вестибюля. Не волнуйся, вместо тебя с ней буду
работать я. Поверь мне, я сумею придумать достойное объяснение. Я просто
дьявол, когда надо что-то проверить, и удовлетворюсь только совершенством.
— Ну хорошо, сегодня все будет нормально, — Мэгги была рада
уступить, — но что делать с завтрашним днем, Тесса? Пресс-конференция,
а вечером прием. Кругом одни потенциальные покупатели со всей Южной Америки,
а меня нет! Что же я буду делать?
— Угадай! — Тесса подавила улыбку.
— Я останусь лежать в постели, — пробормотала Мэгги, — и дам
тебе возможность со всем управляться самой. И ты со всем отлично справишься
без посторонней помощи, это я уже давно поняла. В конце концов, ты же Тесса
Кент, а они придут посмотреть не столько на драгоценности, сколько на Тессу
Кент, как это было в школе
Элм Кантри
.
— У меня есть книги, ты можешь почитать. И потом, я могу принести тебе
журналы.
— Может быть, попозже. А ты не будешь доедать свой завтрак? Послушай,
ты не съела и половины. Если... Спасибо, я все доем. Знаешь, если ты очень
осторожно сводишь меня почистить зубы, то потом я могла бы еще немного
поспать.
— Я позову горничных, чтобы они перестелили постель, пока ты будешь
умываться. Только не делай глупостей! Никакого лежания в ванной, ни при
каких условиях! — предупредила Тесса. — Тебе разрешено только
обтереть себя губкой, Мэгги, — она наслаждалась своей материнской
властью. — Ты должна пообещать мне делать все очень, очень медленно и
осторожно. Возьми свежую ночную рубашку.
— Очень сексуальная, знаешь ли. Спасибо. Обещаю тебе не делать никаких
резких движений. В конце концов, Тесса, этот ребенок тоже имеет ко мне
отношение. Остается только гадать, что скажет божественный доктор Роберто,
когда увидит меня в этом... Он сразу догадается, что она не моя. Ты
заметила, что он от тебя без ума?
— Мэгги!
— Мамми! — смеясь, ответила ей Мэгги и медленно, словно гусыня,
направилась в ванную комнату.
В понедельник поздно вечером Тесса открыла дверь в свои апартаменты, изо
всех сил стараясь не шуметь. Но Мэгги еще не спала. Она лежала в постели и
читала.
— Я просто не могла уснуть, — объяснила Мэгги и отложила книгу в
сторону, — пока ты не вернешься и не расскажешь мне, как все прошло.
— Невероятный успех, великолепный, потрясающий праздник! —
воскликнула Тесса, сбрасывая накидку из серебристых кружев, дополнявшую
строгое платье из серебристого атласа. — О Мэгги, я была в ударе. Я
могла бы сама продать все драгоценности до последней по цене раз в двадцать
выше объявленной, но Марта мне не позволила. Она еще осталась там,
записывает желающих примерить украшения. Драгоценности останутся здесь еще
на два дня, потому что желающих оказалось слишком много.
— Но...
— Нет, не волнуйся. Марта позвонила в Нью-Йорк и все уладила. Мы улетим
домой вовремя. Как бы мне хотелось, чтобы ты была там! Такие замечательные
люди, такие умопомрачительные туалеты. Мне кажется, что именно таким был
Голливуд в пятидесятые годы. Я почувствовала себя серой мышкой.
— Бедняжка, — съехидничала Мэгги. — Тебе следовало взять
напрокат немного украшений, раз уж тебе нечего надеть, кроме этого скромного
платья, чтобы прикрыть наготу. А как наш доктор Мачо? Он приглашал тебя
танцевать?
— Разумеется. Мы танцевали танго. И вдруг он прошептал мне на ухо:
Скажите Мэгги, что она была очень хорошей девочкой и доктор Роберто ею
доволен
.
— Ты танцуешь танго, а я должна лежать в постели и быть хорошей
девочкой. Что-то в этой картинке не так, правда? — В голосе Мэгги
прозвучала жалоба. — Я полагаю, что он поцеловал тебе руку?
— Не без этого, моя дорогая, не без этого, — ответила Тесса,
вынимая шпильки из высокой прически. Волосы волнами рассыпались по ее
плечам, обрамляя раскрасневшееся лицо. — Я не думаю, что Сэм умеет
танцевать танго, так что я натанцевалась вволю.
И была в центре внимания весь вечер, подумала Тесса. Она никогда раньше не
флиртовала. Люк и Сэм — это же не флирт, а сильная, искренняя любовь с
первого взгляда. Да ей и не с кем было кокетничать. Сначала был Люк, а потом
сразу Сэм. Она могла бы стать королевой флирта, решила Тесса, если бы у нее
оставалось на это время. Но теперь она знает о своей удивительной
способности кружить голову мужчинам. Пылкие латиноамериканцы в зале не
сводили с нее глаз. Лучше поздно, чем никогда, сказала она себе, улыбаясь.
— Значит, Сэм не совершенство? — спросила Мэгги.
— Совершенство, но у него есть один недостаток. А Барни танцует танго?
— Если только его научили этому в школе вместе с приемами бокса.
— О Мэгги, я так рада, что все закончилось, — сказала Тесса,
присаживаясь на краешек кровати. — Пресс-конференция, бал — это был,
несомненно, триумф, но теперь нам осталось только сделать тебе ультразвук, и
мы можем возвращаться домой. Может быть, ты поспишь? Беспокоиться больше не
о чем. Первое путешествие прошло удачно. Так что можешь расслабиться.
— Но ты же наверняка валишься с ног. Ты не присела эти два дня.
— Да, я немного устала... Но это неважно, ведь живешь только
раз. — Тесса зевнула, потянулась, расстегнула
молнию
на платье, и оно
упало к ее ногам. Мэгги лежала, чуть прикрыв глаза. Тесса вернулась из
ванной в халате и устроилась снимать грим у туалетного столика. Мэгги со
спокойной решимостью села в постели, опираясь на подушки, и, глядя в спину
Тессе, задала вопрос:
— Кто был моим отцом?
— О господи, как же ты меня напугала! Я думала, ты спишь.
— Так кто же? — твердо спросила Мэгги. — Я хочу знать о нем
все. Я спросила бы об этом раньше, но мне не хотелось расстраивать тебя
перед таким ответственным вечером.
— Твоего отца звали Марк О'Малли. Ты очень на него похожа. Он был
высоким и красивым, настоящим ирландцем. У него были такие же темные
вьющиеся волосы, такие же потрясающие синие глаза. Он был соблазнителен и
уверен в себе. Перед его очарованием никто не мог устоять. Он был местным
героем, Мэгги, капитаном школьной футбольной команды. Я была влюблена в него
целых два года. Честное слово, я просто потеряла голову.
— Два года? У вас был роман?
— Едва ли это можно было назвать романом, — скупо ответила Тесса,
вспоминая. — Он даже не подозревал о моем существовании. Это была
отчаянная, сумасшедшая любовь без взаимности. Я обожала его на расстоянии.
Наконец, когда мне исполнилось четырнадцать, мы с подружкой тайком
пробрались на вечеринку, которую устраивал Марк, и там я с ним
познакомилась. Я сказала ему, что мне восемнадцать, и он поверил. Я
выглядела старше своих лет, да и оделась соответственно. Он отвел меня
наверх в свою комнату и в каком-то смысле соблазнил. Марк так и не узнал ни
моего имени, ни о том, что я беременна. Мы больше ни разу с ним не виделись.
— Ты хочешь сказать, что он... жив?
— Полагаю, что да, — засмеялась Тесса. — Вполне вероятно, что
теперь это очень симпатичный мужчина сорока одного года, у него жена и
четверо ребятишек, играющих в футбол.
— Вот сукин сын!
— Нет, Мэгги, не надо, не говори так! Я была так накрашена и одета...
Марк не сомневался, что я знаю, что делаю. Он, в сущности, ни к чему меня не
принуждал. Ругай только меня. Я слишком много выпила, и мне очень хотелось
быть с ним.
— Так каким же образом ты залетела? — нетерпеливо спросила Мэгги.
— Тебе в самом деле хочется об этом узнать?
— Да.
— Должна предупредить, что история покажется тебе совершенно
невероятной.
— Я имею право знать, — Мэгги упрямо стояла на своем.
— Он был очень... возбужден... И когда он... вошел в меня, всего на
дюйм, он сразу испытал оргазм. Вот и все.
— На дюйм! Так вот как ты забеременела? Дюйм! Так ведь ты осталась
девственницей!
— Так и было, но кто бы мне поверил? Твои бабушка и дедушка не желали
знать деталей. Они раз и навсегда решили, что я грешница.
— Итак, я обязана своим рождением сексуально возбужденному школьному
герою с суперактивными сперматозоидами и преждевременным семяизвержением и
сексуально возбужденной школьнице, которая позволила ему все! Где ты была,
когда вас учили основам безопасного секса?
— Мэгги, о чем ты говоришь? Я училась в строгой католической школе.
— Здорово. Просто здорово. — Мэгги покачала головой.
— Если бы не эта случайность, тебя бы не было на свете.
— О господи, — вздохнула Мэгги, — дюйм, один-единственный
счастливый дюйм... — И она захохотала так, что кровать заходила
ходуном. — Дюйм! Ему я обязана жизнью.
— Прекрати, это уже истерика, — взмолилась Тесса и засмеялась
сама. — Прошу тебя, Мэгги, перестань. Честно говоря, тогда мне было
совсем не смешно. Ой, но признаюсь, это действительно ужасно смешно, когда
происходит не с тобой. Один дюйм... — И Тесса буквально зашлась от смеха.
— Я думала, что папочка сделал все как полагается... — Мэгги еле-еле
произносила слова сквозь приступы смеха. — Бедная мамми! Что за
невезение, что за насмешка судьбы. Я всегда знала, что я особенная, но даже
и представить не могла, что меня родила девственница. Да, ты права, история
совершенно невероятная. Но я тебе верю.
Мэгги и Тесса еще долго хохотали, потом вдруг резко замолчали обе, понимая,
что их разговор еще не закончен.
— Когда я получила то письмо деда, — торжественно заговорила
Мэгги, — меня убило не то, что меня родила школьница, этим трудно кого-
то удивить или шокировать. Меня сразило то, что, когда ты могла признать
меня, ты этого не сделала. Я понимаю, что в шестнадцать лет ты стала звездой
и не могла всем объявить, что у тебя есть ребенок. Но что помешало тебе это
сделать, когда ты вышла замуж за Люка, а дедушка и бабушка погибли? Вот это
меня доконало. Ведь я считалась твоей сестрой, я не была тебе чужой. Почему
вы с Люком не взяли меня к себе?
— На этот вопрос есть дюжина ответов, и ни один из них тебя не
удовлетворит.
— Неужели? Назови хоть несколько причин, просто чтобы я знала.
— Люк не знал, что ты моя дочь.
...Закладка в соц.сетях
