Жанр: Любовные романы
Избранница
...сделку, — сказал он. — Я обязуюсь
контролировать свои порывы, если ты обещаешь контролировать свои.
— О'кей. — Что еще она могла ответить? Машина Берни затормозила и
остановилась у небольшого двухэтажного дома с белыми стенами и высокими
окнами. Он стоял чуть в стороне от улицы. К входной двери вела небольшая
лестница.
Войдя внутрь, первым делом Берни разжег камин. Потом он, извинившись, что
ненадолго вынужден ее покинуть, скрылся на кухне, а Джессика осталась одна.
Оглядевшись вокруг, она подошла ближе к камину, на мраморной полке которого
стояло множество больших и маленьких семейных фотографий. Там были родители
Прайда в молодости, Софи и Берни разных возрастов. На качелях, у ларька с
мороженым, на школьном выпускном вечере. Почти на всех фотографиях они были
вместе. Джессика вздохнула. У нее не набралось бы и половины хранящихся
здесь семейных снимков.
Под потолком гостиной висела старомодная хрустальная люстра, которая немного
не сочеталась с современной обстановкой комнаты. Единственной вещью
гарнитура, которая подходила люстре по возрасту, был изящный журнальный
столик из красного дерева, стоящий напротив массивного уютного дивана.
Она улыбнулась, заметив висящую на стене гитару.
— Выпьешь что-нибудь?
Девушка обернулась на звук голоса, и у нее перехватило дыхание. Берни стоял
в проеме двери, ведущей на кухню, и смотрел на Джессику. Пока она
инспектировала его жилище, он успел принять душ, переодеться и теперь в
потертых джинсах и застиранной футболке выглядел совсем по-домашнему. Его
влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая гладкий широкий лоб.
Волоски на руках топорщились от того, что недавно он растирал тело
полотенцем, а босые ноги были обуты в легкие кожаные сандалии.
— Можно выпить вина. — Она совсем не знала, как вести себя без
помощи своего разговорчивого сына. Мысль о том, что она находилась в доме
Берни, одна, вечером, заставляла ее нервничать и одновременно возбуждала.
— Белое или красное?
— Белое, пожалуйста.
Он скрылся на кухне, а Джессика снова оглядела комнату. Живопись на стенах,
большой мягкий ковер на паркетном полу, отсветы огня из камина, шелковые
шторы — все было пропитано очарованием уюта и гостеприимства.
Берни подошел неслышно.
— Давай, Джессика Лейн, присаживайся. — Он кивком пригласил ее к
дивану и поставил на деревянный столик два хрустальных бокала и бутылку
белого вина.
Она присела на краешек. Берни похлопал по месту рядом с собой.
— Не будь такой недотрогой. Я не кусаюсь. — Он подал ей
фужер. — Отложим это развлечение до более подходящих времен.
Проигнорировав его остроты, Джессика уселась поудобней.
— У тебя очень мило и уютно.
— Мне и самому нравится. Но, к сожалению, главным дизайнером была моя
сестра. Я в этом ничего не смыслю.
Джессика принюхалась.
— Чем так вкусно пахнет? Только не говори, что ты уже успел приготовить
ужин.
Он положил ногу на ногу и сделал глоток вина.
— С ужином придется подождать минут пятнадцать. Маринованная курица как
раз успеет поджариться за это время.
— Ты всегда сам себе готовишь? — Джессика почувствовала себя
неловко. В мире журналистики она была профи, но разносторонние таланты Берни
заставили ее ощутить ограниченность своих знаний.
Он небрежно пожал плечами.
— Что поделаешь, есть за мной такой грешок. Люблю вкусно поесть. Мама
научила нас с сестрой готовить и приучила к порядку. А отец научил делать
кое-какой ремонт и водить машину. Мои родители уверены, что, если бы все
мальчики умели вести хозяйство, а девочки умели бы чинить свои машины, то
никому бы не пришлось жениться по какой-либо другой причине, кроме как по
настоящей любви.
Джессика рассмеялась.
— У твоих родителей романтическое представление о жизни.
— Семейная династия со стороны отца. Дедушка познакомился с бабушкой на
танцах и сделал ей предложение через месяц.
— Шутишь?
— Если бы. В нашей семье по мужской линии это традиция. Если ты
выбираешь, значит, ты знаешь наверняка. Так же было и у моих родителей. Они
прожили в браке больше двадцати пяти лет.
— А сколько же лет тебе?
— Не перебивай. Мой отец передал мне по наследству свои знания. И если
тебе так интересно, то отвечу. Мне тридцать два года. — Он
улыбнулся. — Если мы заговорили о возрасте, скажи свой.
Джессика догадывалась, что Берни моложе ее, но не подозревала о разнице в
шесть лет. Она понадеялась, что это обстоятельство обескуражит его.
— Мне тридцать восемь.
— Исполнилось сегодня. Вернемся к разговору о романтике. День рождения
в праздник всех влюбленных должен давать тебе определенные преимущества
перед остальными.
— Откуда ты знаешь, что сегодня мой день рождения?
— Не могу похвастаться особыми шпионскими заслугами, — он опустил
голову в притворной стыдливости. — Я выведал это у твоего дедушки.
— Зная его, подозреваю, что для такого подвига тебе не потребовалось
много усилий.
— Ты права, он сам проговорился. Мне нравится твой дед.
— А мне нравятся твои родственники, — призналась Джессика. —
Тебе повезло родиться в такой любящей семье.
— Да. Мои родители стали для меня хорошим примером. Я всегда хотел,
чтобы в моей жизни было то же, что и у них.
— Ферма с овцами?
— Нет, не ферма с овцами, — он погрозил ей пальцем. — Я
говорю серьезно.
— Извини. И что же это такое ты хочешь, Берни?
Тебя, — подумал он. — Я хочу тебя. Сейчас и навсегда. Я хочу
просыпаться каждое утро, зная, что у меня есть в запасе еще двадцать четыре
часа, чтобы любить тебя
. Эти слова хотел произнести Берни. Но он знал, что
еще слишком рано. Джессика не была готова услышать их. Он не мог рисковать
их общим шансом на совместное будущее.
— Я хочу прожить свою жизнь, любя одну женщину, — произнес
Прайд. — Женщину, которая будет любить только меня. — Он
наклонился к ее голове, вдыхая цветочный аромат волос. Она тревожно
оглянулась и отодвинулась на край.
— Значит, ты приверженец брачных уз? — Джессика вытащила из-под
спины одну из бархатных диванных подушек и прижала ее к себе, как щит.
— Других отношений я не принимаю.
— Не все люди созданы для брака.
— Намекаешь на кого-то знакомого?
Джессика грустно улыбнулась.
— В моей жизни замужество было не самым счастливым периодом. Ты же
знаешь, как сильно я ненавижу проигрывать.
— Просто твой бывший муж был тебе не пара. — Он облокотился руками
на спинку дивана. — У каждого из нас есть своя половинка. Человек,
который дополняет и завершает образ, помогая понять смысл жизни.
Она покачала головой.
— Чудесная сказка, но я в нее не верю. То, что мы принимаем за любовь,
лишь временный
химизм
, происходящий в мозгах, усиленный гормональным
дисбалансом.
Он скривил лицо.
— Понятно, почему ты не сочиняешь стихов.
— Я реалистка, которая учится на своих ошибках.
— Повторяю, ты встретила не того человека, — сказал он
упрямо. — Он не был
единственным
. Поэтому ты поняла, что ваши
отношения должны были прекратиться, чтобы стать свободной для поиска
настоящей любви. Если рассуждать с такой позиции, то твой распавшийся брак
не будет выглядеть как поражение, согласна?
— Ты рассуждаешь так, потому что ты поэт.
Джессика чувствовала себя неловко, сидя близко с таким мужчиной. Она не
могла рассуждать с ним о любви и браке, потому что поклялась не иметь с
Берни романтических отношений.
— Я умею и кое-что еще в этой жизни.
Она допила вино и поставила бокал на столик.
— Когда мы будем ужинать? Наблюдая, как ты демонстрировал на пожаре
силу своих мускулов, я проголодалась.
— Очень несвоевременная смена разговора. Но на первый раз я
прощаю. — Он поднялся и предложил ей руку, чтобы помочь встать —
Пойдем, я накормлю тебя, пока ты не упала в голодный обморок.
Он повел ее на кухню, но неожиданно развернулся и прижал к себе. Джессика
уперлась ладонями в его грудь, изображая гнев.
— Ты обещал вести себя прилично.
— Да. И я выполню свое обещание.
Джессика позвонила домой. Дедушка и Луис сказали, что у них все в порядке,
что они играют в настольную игру и скоро собираются спать. Что ей не о чем
волноваться, чтобы она наслаждалась своим ужином и хорошо отпраздновала день
рождения. Тайный сговор был налицо.
Она ничего не сказала Прайду. Накрыла на стол, сделала салат, а Берни
занимался гарниром. Потом они пили вино, лакомились закусками и засиделись
допоздна.
— Я давно хотела кое о чем спросить у тебя. — Девушка повертела в
руках бокал.
— Конечно, я женюсь на тебе.
Она рассмеялась.
— Нет, не об этом. Однажды ты обмолвился, что путешествовал после учебы
и что был в Африке. Почему больше ты никогда не рассказывал мне об этом?
Может, сейчас?
Лицо Берни стало серьезным.
— Да как-то нечего рассказывать. Уехал и приехал, обычное дело.
Джессика почувствовала, что он что-то скрывает, но решила не настаивать.
— Не знала, что психологам полезно практиковаться в путешествиях.
Он усмехнулся.
— Тогда я еще не решил окончательно заниматься психологией. Это длинная
и не очень интересная история. Может, потом, как-нибудь, напомнишь мне и я
расскажу подробнее.
Она напомнит. Она настойчива. Но сейчас интуиция подсказывала, что не стоит
давить на Берни.
— Тогда расскажи о романе, который пишешь.
— Тоже не особо приятная тема. Разговоры про это ослабляют приток
творческой энергии. Ты ведь понимаешь о чем я?
— О, конечно. А разрешение прочесть его тоже ослабит творческую
энергетику?
— Я подумаю. Что мы все обо мне? Давай поговорим о Джессике Лейн.
Она удивилась, что так легко раскрыла душу этому человеку. Он был хорошим
слушателем, и девушка не успела оглянуться, как уже рассказывала ему о своем
одиночестве в детстве. О тоске по отцу. Об отсутствии у бывшего мужа
привязанности к сыну.
— Он меня бесит, когда говорит, что станет уделять ему больше внимания,
лишь только Луис станет взрослее.
— Странно, Луис отличный парень, — искренне удивился Берни. Он
очень привязался к мальчику. — Общение с ним приносит радость.
— Чарльз не разделяет твоего восхищения детьми.
— Еще один показатель, что вы были неподходящей парой. — Он
посмотрел на свои руки, лежащие на столе. — У тебя еще остались к нему
какие-нибудь чувства?
Джессика покачала головой.
— Мы расстались много лет назад. А теперь, посмотрев на отношения твоих
родителей, на семью Софи и Хьюго, я вообще сомневаюсь, что любила его когда-
либо. Наш брак был ошибкой.
— Нет, не был. — Берни положил свою ладонь на ее пальцы. — У
тебя родился сын.
— Ты прав, как всегда. — Она встала и начала убирать
посуду. — Потому что заставляешь меня думать о себе лучше. Заставляешь
осознавать вещи, которых я раньше не понимала. Откуда ты черпаешь свою
проницательность?
— У меня мудрая душа. Оставь эти тарелки. — Он взял Джессику за
руку и повел обратно в гостиную. — У меня запланировано нечто, намного
интереснее мытья посуды.
Джессика села на диван, и Берни попросил ее закрыть глаза. Потом исчез на
кухне и вернулся в гостиную с большим праздничным тортом. Поставив его на
стол, он выключил свет и зажег разноцветные маленькие свечки, которыми был
украшен кулинарный шедевр из взбитых белков, крема и шоколадной крошки с
орехами.
Джессика сидела, закрыв глаза и сложив на коленях руки, с прямой спиной, как
послушная ученица. Ее лицо было таким прекрасным, нежным и спокойным, что
Берни пришлось преодолеть искушение заняться с ней более взрослыми штучками,
чем задувание свечей и распевание поздравительных гимнов. Некоторое время
бедняга просто стоял и смотрел на нее, зажав в кулаке маленький сверток с
подарком. Он так часто представлял Джессику здесь, в своем доме. И хотел
сейчас прочувствовать радость ее присутствия еще и еще раз. Его сводили с
ума и исходящий от нее аромат, и интонации ее голоса. Один вид этой милой
женщины наполнял его необыкновенным чувством счастья.
— Что-то ты притих. Уже можно посмотреть? — тревожно спросила
Джесс. — Я начинаю волноваться.
— Терпение, терпение. — Берни положил подарок на камин, принес
гитару и поставил ее на пол, прислонив к дивану. — Теперь пора. Можешь
открывать глаза.
Несколько секунд она безмолвно смотрела на торт с горящими свечами, а потом
рассмеялась.
— Ах, тебе не стоило так беспокоиться. — Улыбка Джессики светилась
счастьем. — Нет, Берни, я серьезно. Вовсе не обязательно было...
— А что в этом плохого? — Он сел рядом и оглядел торт. — Разве он не чудо кулинарии?
— Чудо — это ты! — Джессика обмакнула палец в крем и попробовала
на вкус сладкую массу. Он поймал ее руку и медленно слизал остатки крема,
глядя на нее в упор. Ее дыхание участилось, а зрачки расширились от
удивления. Берни потребовалась вся имеющаяся у него сила воли, чтобы
сдержать данное обещание. Он не обманщик. Но он не будет против, если
Джессика передумает и сама проявит инициативу.
— О, сейчас я исполню для тебя музыкальное поздравление. И мне стоит
поторопиться, потому что свечки почти прогорели, а ты должна успеть их
затушить и загадать желание.
Он накинул на плечо ремень гитары, взял несколько пробных аккордов и запел
Хэппи без дэй
в весьма оригинальной аранжировке. Когда он замолчал,
Джессика зааплодировала так энергично, что пламя свечей заколыхалось в
разные стороны.
— Браво, маэстро! Большое спасибо.
— А теперь, давай! — Он указал на торт, отвлекая ее внимание, а
сам схватил подарок и спрятал его за спиной.
Она набрала побольше воздуха и задула трепещущее пламя свечей. Тонкие
струйки дымков повисли в воздухе.
— А желание не забыла загадать?
— Нет.
— Скажи, о чем оно?
— Не могу. Иначе не сбудется. Еще раз спасибо. Все потрясающе.
— Мы залили парафином торт, но, может, это компенсирует тебе потерю
угощения? — Он протянул ей сверток.
— Берни, ну зачем?! Не нужно...
— Открывай. — Невозможно было не заметить, насколько ей было
приятно.
Она развернула серебристую обертку, и в ее руках оказался длинный, как для
авторучки, футляр.
— О, как красиво! — Джессика открыла и вытащила наружу медальон в
форме сердечка на тонкой цепочке.
— Загляни внутрь.
Она послушно надавила на защелку и увидела внутри миниатюрный локон
золотистых волос.
— Это на память от Луиса и от меня.
— Я подозревала вас в сговоре, но все равно очень тронута, — тихо
произнесла она. — Никто никогда так не готовился к моему дню рождения,
как ты.
Значит, никто никогда не любил тебя так, как я, моя милая! — подумал
он.
— Рад, что подарок понравился. Если ты не против, я помогу тебе надеть
медальон. — Он взял украшение и открыл замок цепочки. Опьяненный
ароматом ее духов, Берни хотел прижать молодую женщину крепко-крепко и
никогда больше не отпускать от себя. Но вместо этого лишь нагнул голову и
нежно поцеловал Джессику в шею.
Она замерла. Ее буквально парализовала мощная волна желания, всколыхнувшаяся
от внезапной ласки Берни. Когда только этот нежный мужчина умудрился
пробраться в ее сердце? Возбуждение захватило разум Джессики как наркотик.
Испытывая невероятное наслаждение от объятий, она склонила голову ему на
грудь. Берни судорожно вздохнул и приподнял за подбородок ее лицо.
— Я обещал тебе, а я человек слова, — сказал он, вглядываясь в
бездну ее зрачков. — Но сейчас прошу разрешения еще раз поцеловать
тебя, Джессика Лейн...
Она застонала, поняв, что погибла. Что совершенно потеряла голову от этого
мужчины!
— Не мог бы ты замолчать и просто продолжить начатое?
Улыбнувшись и сжимая в ладонях ее лицо, он стал языком нежно очерчивать
контур ее губ, прежде чем слиться с ними в пьянящем поцелуе. Джессика
прильнула к Берни, передавая ему едва ощутимую дрожь нетерпения.
Она, не раздумывая больше ни секунды, легко отдалась страсти, вспыхнувшей
между ними. Ее руки жаждали дотронуться до обнаженного тела Берни. Приподняв
край футболки и погладив обнаженную мужскую спину, Джессика почувствовала,
как напряглись под ее пальцами крепкие мускулы. Он вздрогнул от
удовольствия, стал медленно оседать на диван, увлекая ее за собой. И все это
время их губы оставались связанными медленным умопомрачительным поцелуем.
Бернард лег и вытянулся, прижимая Джессику к себе. Его рот жадно поглощал
сочную теплоту ее губ, и в эти потрясающие мгновения он поверил, что
действительно можно умереть от наслаждения.
Берни пришлось перевести дыхание. Он откинул голову и слегка отстранил
Джессику, пытаясь хоть как-то сдержать себя. Но она, забыв обо всем на
свете, стала покрывать его тело поцелуями, нетерпеливо спускаясь от ямки на
шее вниз, к мускулистому животу.
Его пальцы забрались под ее тонкий свитер. Джессика приподнялась, помогая
освобождать себя от одежды, потом сорвала с него футболку и кинула на пол.
Расстегнув застежку бюстгальтера, Берни обхватил ладонями ее нежную грудь, и
молодая женщина едва слышно вскрикнула, когда он начал ласкать ее соски —
сначала один, потом другой, — пока те не затвердели.
Краем сознания Джессика понимала, что окончательно теряет контроль над
ситуацией. А ведь до этого у нее были совсем иные намерения. Что и говорить,
в прошлом ее благоразумие всегда брало вверх над эмоциями. Она и теперь до
последней минуты не ожидала, что желание настолько поглотит ее, одолевая
разум и пожирая тело, как огонь сухой хворост.
Джессика прижалась к его груди, ее поцелуи стали еще более страстными и
требовательными. Она оказалась во власти эротического наслаждения, которого
не знала раньше.
О, она не только перешла все границы. Она просто уничтожила их. На секунду в
ее сознании мелькнуло сомнение: а что будет завтра? Не лучше ли прервать
накатившее на обоих безумие прямо сейчас, пока еще не слишком поздно? Такой
шаг даст им возможность сохранить дружбу. И когда настанет время покинуть
город, она сделает это без сожаления, которое наверняка возникнет, если они
позволят завершиться этому импульсивному акту...
Если бы не так чертовски сильно хотела она этого мужчину! Если бы не
получала от его близости такого неземного упоения... Она вела себя
бесстыдно, но пусть будет проклят завтрашний день. У нее был сегодняшний
вечер, и она понимала, что слишком слаба, чтобы поступать правильно. Кто
знает, может, у нее больше никогда не появится такой возможности. Так стоило
ли от нее отказываться?
Больше думать она не могла. Кровь отхлынула от ее головы, откровенно
пульсируя в противоположной области. Сейчас ей хотелось испытать то, что мог
предложить этот удивительный мужчина.
Берни почувствовал, что пальцы Джессики расстегнули пуговицу его джинсов, и
понял, что оба они стремительно приближаются к той грани, оказавшись за
которой уже не смогут вернуться назад. Еще сегодня днем Берни не мог и
мечтать, что его план так стремительно вступит в завершающую фазу. Все
происходило слишком быстро. А где же слова любви, где все эти клятвы в
верности?
Если Джессика пока не нуждалась в подобных вещах, то, значит, срок для
начала их интимных отношений еще не подошел. Для Берни на карту было
поставлено будущее. И неважно, какие приказания отдавал телу разбушевавшийся
тостерон.
Ее рука скользнула вверх-вниз по его джинсам, убеждаясь в готовности Берни.
Черт! Бывали же времена, когда он забывал о своих моральных устоях. И сейчас
он мог легко и просто взять то, что предлагала Джессика.
Но ведь в данном случае речь шла о любви всей его жизни. И прежде всего в
этих отношениях он ценил единение душ, а никак не дико возбуждающее
спаривание на диване. Он хотел, чтобы их первая близость стала теплым
воспоминанием, которое Джессика будет бережно хранить, а не той горькой
ошибкой, о которой бедняжка пожалеет с первыми лучами отрезвляющего
утреннего солнца.
Чувствуя себя предателем, он замычал и поймал ее руку.
— Джесс, дорогая... Возможно, мы кое-что пропустили. — Его голос
дрогнул. Он чувствовал себя ужасно глупо. — Не хочется тебе это
предлагать, но нам следует немного притормозить.
Но Джессика не собиралась ничего откладывать. Она заплатила за билет на борт
сексуального лайнера и жаждала приключений. О каких тормозах он мог
говорить? Неужели ею не так поняты его намерения? Боже, что с ней произошло?
Полуобнаженная, она лежала на самом сексуальном мужчине из тех, что
встречала в жизни. И который только что посмел убрать ее руку из своей
ширинки. Могло ли с ней случиться что-либо более унизительное?
Джессика рванула прочь. Берни остановил ее и сунул ей в руки бархатную
подушку, которой девушка прикрылась. Слава Богу, горела только настольная
лампа. Она не могла бы сейчас смотреть ему в глаза.
— Извини, — прошептала Джессика. — Я не хотела. Сама не
знаю...
Он перебил ее, зажав рот поцелуем.
— Не говори так. Я очень надеюсь, что хотела. Иначе у меня вообще не остается ни одного шанса.
Она уткнулась лицом в подушку и застонала.
— Это ужасно!
— Неужели? — удивленно воскликнул Берни. — А мне казалось,
что все просто фантастично. — Он погладил ее по руке. — Не
хотелось бы думать, что ты просто играла моими чувствами.
— Я о другом, — сердито перебила его Джессика. — Раньше со
мной не происходило ничего подобного. Вернее, я хочу сказать, что меня не
захватывало желание настолько, чтобы я совершенно теряла голову.
Он улыбнулся.
— Вот и я утверждаю, что было здорово.
— Но я упустила контроль над собой.
— Почему ты думаешь, что это так плохо?
— Потому что я обещала себе не допускать подобного.
— И что же, если не секрет, заставило тебя передумать? — с
любопытством спросил Берни. — Неужели торт?
Она не удержалась и прыснула. Смущение исчезло. В этом был весь Берни. Ей
следовало помнить, что он всегда поступает непредсказуемо.
— Нет, твоя гитара и аранжировка поздравительной песенки. А еще
накачанные мускулы и умопомрачительное количество одеколона, которым ты
благоухаешь, и сладкие поцелуи, и... Мне продолжать?
— Да, пожалуйста. Можно снова начать перечислять с первого пункта.
— Слишком долго, но могу добавить. Еще твой подарок, вкуснейшая курица
на ужин и твоя трогательная забота А еще спасибо за то, что остановил меня
прежде, чем...
— Стоп. Минуточку. Кто сказал, что мы остановились? — Он вновь
обнял Джессику. — Даже не думай об этом. Я сказал, что мы должны
притормозить, чтобы иметь возможность расставить все точки над
i
. Как
только мы покончим с этим, я послушно продолжу с того места, на котором мы
прервались. — Он прижал ее руку к своим джинсам спереди, доказывая, что
говорит правду. — Просто уточним кое-какие детали.
— Нет, позволь мне продолжить. — Она зажала ему рот своей
ладонью. — Я поступила эгоистично. Захотела тебя, Берни Прайд, сегодня
вечером. Решилась на секс с тобой, даже если это произошло бы всего один
раз. Но так нельзя. Так нечестно. Потому что совсем скоро я оставлю Ишбери и
наши отношения закончатся.
— Тебе не надо никуда уезжать.
— Здесь мне нечего делать. Я должна работать, чтобы обеспечить Луиса.
— Но почему? — Он должен был убедить ее, что их будущее
неразделимо.
— А чем я стану здесь заниматься? — спросила Джессика. — В
Ишбери лишь одна газета, и у нее уже есть редактор. Мне придется уехать. И
ты тоже мог бы.
— Пожалуйста, не проси меня об этом.
— А ты не предлагай
...Закладка в соц.сетях
