Жанр: Любовные романы
Официантка и миллионер
...мостоятельно. Были моменты, когда он ругал
себя за то, что не смог добиться с ним взаимопонимания. Сейчас он представил
себе, как Эмма и Лоуренс сидят на софе и болтают.., только ли болтают? Не
скрывает ли она их истинных отношений? Он чуть не застонал вслух от
ревности. Ему вдруг расхотелось затевать с ней любовную игру.
— Я полагаю, ты скучаешь о нем... — Пьер еще яростнее стал отбивать
ритм кончиками пальцев.
— Лоуренс поступил некрасиво, и мы немного поссорились, но, думаю, он
осознал свою ошибку и мы помиримся. — Эмма даже представить себе не
могла, что Пьер ревнует ее к собственному сыну!
Пьер молчал, стараясь не поддаваться чувству неприязни к этой девушке,
которая решила за чужой счет посмотреть Париж и оставить его, Пьера
Редфайлда, с носом! Он уже забыл, что еще час назад считал ее искренней и
порядочной. Моросящий дождь, жгучая ревность и разгоревшееся лицо Эммы —
она, очевидно, вспомнила ласки Лоуренса — привели его в какое-то
истерическое состояние. Пьер понимал, что не имеет никаких прав на эту
девушку, но и отказаться от нее он не мог! К черту ее возвышенные чувства! К
черту его благородство! Сейчас, здесь, в Париже, они не к месту! Интересно,
у нее бессознательное кокетство или она нарочно прищуривает глаза в пушистых
ресницах и облизывает кончиком языка свои пухлые губы?
— Эмма, я думаю, нам пора возвращаться в отель, погода явно не
располагает к прогулкам, как ты считаешь?
— Но мы же.., можем подождать, дождь скоро закончится.
— Но мы можем переждать дождь в отеле и погулять после.
— После чего?
— После того, как кончится дождь! — Он встал, подошел к Эмме,
поднял ее и поцеловал прямо в губы.
Эмма потеряла дар речи. Она раскрыла рот, но слова застряли в горле.
Ошеломленная дерзкой выходкой Пьера, она смотрела в его горящие желанием
глаза, чувствуя, как у нее загорается кровь. Пьер нетерпеливо махнул рукой
официанту, потом не глядя вынул несколько банкнот и бросил их на столик.
Схватив Эмму за руку, он почти потащил ее к выходу. Она, подобно кукле из
папье-маше, откликалась на каждое его движение. В мозгу у нее билась
лихорадочная мысль: сейчас ей предстоит войти в клетку с диким животным.
Рука об руку, шлепая по лужам, они пришли в отель. Возбуждение и желание
охватило их до такой степени, что оба молчали, стараясь не смотреть друг на
друга. Если бы в лифте с ними не было пожилой пары, он бы схватил ее в
объятия и остановил лифт... Дрожа как в лихорадке, она ждала, пока он
откроет дверь номера. В следующее мгновение дверь за ними захлопнулась и мир
перестал для них существовать.
Дрожащими руками Пьер стал стаскивать с нее мокрую одежду, потом разделся
сам. Эмма была сейчас так хороша со своими влажными спутанными волосами,
разгоревшимся лицом, остро и пряно пахнущая, что он едва сдерживал себя. Но
красота ее обнаженного тела заставила его забыть обо всем на свете!
Пьер со страстью прильнул к ее губам, и хотя щетина жгла ее нежную кожу,
Эмма ничего не замечала, отдаваясь его бесстыдным ласкам. Когда он осторожно
положил ее на ковер, она уже почти не осознавала, где она и что с ней делает
этот забывший обо всех приличиях мужчина. Происходящее было неподвластно ее
воле, она лишь громко стонала и изредка хрипло выкрикивала:
Пьер.., еще.., еще... Пьер!
Но его не нужно было ни о чем просить, он снова и снова с наслаждением
овладевал ею, осыпая поцелуями, терзая ее и лаская...
Потом они долго молча лежали, и Пьер не мог поверить, что держит ее в
объятиях. Бог мой, эта девушка создана природой для любви.., и для него. Он
сейчас был счастливейший мужчина в Париже. Эмма возбуждала в нем такое
сильное эротическое желание, о котором он давно забыл, хотя имел женщин
сколько хотел и когда хотел. В чем дело? — спрашивал он себя.
Возможно, у него возникло пресыщение заученными ласками красоток и светских
львиц, которые в любовной игре любили только себя и любовались только собой,
а Эмма... Эмма смотрела на него такими любящими глазами, она так отдавалась,
как будто он был богом. Он снова склонился над ней и молча, без единой ласки
взял ее.
Эмме казалось, что здесь, на ковре, лежит не она, а какая-то незнакомая ей
женщина. Что с ней делает этот мужчина? Ее чувства были обострены до
предела. Почти бессознательно она повторяла:
— Не останавливайся, Пьер, еще.., еще...
Он чуть отодвинулся от нее.
— Ты даже не представляешь, как хороша сейчас, — он снова прильнул
к ней, и какое-то время в комнате лишь раздавались их стоны.
Наконец пылкие ласки чуть ослабли и они снова обрели дар речи.
— Ты не хочешь принять ванну? — он многозначительно посмотрел на
девушку.
— Ванну?
— Да, вместе со мной, — уточнил он, пожирая взглядом ее прелести,
и не дожидаясь ответа, подхватил ее на руки и понес в роскошную ванную.
О! — только и успела выдохнуть Эмма.
— Надеюсь, юная леди, ты не будешь теперь ругать меня за то, что я
привез тебя в Париж? засмеялся он.
Пьер повел ее в фешенебельный ресторан на улице Риволи, как и обещал. Они
были, пожалуй, самой заметной парой, во всяком случае, взгляды
присутствующих говорили об этом. Эмма чувствовала себя почти счастливой,
только иногда, вспомнив о бабушке, она мрачнела, но тут же успокаивала себя
тем, что бабушка была бы рада за нее. Пьер смотрел на нее с видом
собственника, и желание в его глазах находило ответный отклик во всем ее
теле. Оба едва замечали изысканные яства, стоящие перед ними, думая о
десерте, который их ждал в спальне...
— Ты будешь навещать Лоуренса в Корнуолле? — неожиданно спросила
Эмма.
Улыбка медленно сползла с его лица.
— Не знаю, вряд ли он пригласит меня, а напрашиваться я не собираюсь.
Эмма мысленно возрадовалась. Наконец-то он хоть как-то проявил отцовское
чувство, похоже, есть надежда, что их отношения наладятся. Конечно, Пьер был
справедливо недоволен сыном. Сделав блестящую карьеру благодаря своим
способностям, он ожидал, что и сын найдет свое место в жизни, но все
оказалось наоборот: сын не хотел идти по стопам отца.
— Пьер, я даже не сомневаюсь, что Лоуренс хочет с тобой помириться и только ждет от тебя знака.
— А ты не преувеличиваешь, девочка?
— Лоуренс, конечно, легкомыслен и циничен, но это пройдет.., это
молодость и своего рода самозащита., одинокого человека. — Она
старалась подбирать слова, чтобы не задеть отцовское чувство.
— Позволю себе не согласиться. У него были все данные и любые
возможности, чтобы быть не тем, кем он является сейчас. — Пьер сжал
зубы и сглотнул, после чего с горечью продолжил:
—Мне кажется, что ты способна видеть в людях только хорошее, ты слишком
добра и наивна. —Он взял ее руку и погладил, не преминув подумать, что
такую руку не грех украсить красивым бриллиантом.
— Разве это плохо?
— Ты сама сказала, что мы живем в обществе потребления. Тебе будет
трудно утвердиться в нем с таким отношением к жизни. Тебя просто-напросто
затопчут.
— Но до сих пор меня же не растоптали, я никому не завидую и никому не
перебегаю дорогу, за что же меня топтать?
— И все-таки мне бы не хотелось, чтобы равнодушная и злая рука сорвала
такой цветок, понимаешь, девочка? — Пьер ласково сжал ее руку. Сейчас
он был искренен и счастлив. Но вдруг ему пришла в голову неожиданная мысль:
а что, если она забеременеет? Сегодня он был слишком неосторожен! —
Эмма, я вот что подумал... Как бы тебе это сказать, ну, словом, ты не
боишься забеременеть? Ты принимаешь противозачаточные пилюли?
Она покраснела.
— У меня аллергия на некоторые лекарства, в том числе и на пилюли.
Кроме того.., у меня не было необходимости принимать их, я же говорила, что
давно одна.
Пьеру было приятно слышать это, но у них нет будущего, он уверен. Возможно,
ему захочется еще раз увидеться с ней, но не в ближайшие полгода. Во-первых,
он уедет в длительную командировку, а во-вторых, у нее проблемы с бабушкой,
она будет занята. И потом.., он не хочет никаких детей, хватит с него
Лоуренса!
— Что ж, если случится худшее, ты можешь не беспокоиться, материально я
буду тебя поддерживать, но встречаться нам вряд ли удастся. —Пьер
вздохнул, решив, что, как бы ему ни хотелось увидеться с Эммой, по
возвращении в Лондон им придется расстаться. Но это послезавтра, а впереди у
него еще два дня любви.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эмма почувствовала себя оскорбленной. Не веря своим ушам, она смотрела на
Пьера, который еще пять минут назад пожирал ее глазами, а сейчас бросает ей
в лицо такие безжалостные слова. Значит, он ясно дает понять, что их
отношения — не более чем легкий флирт, что ему никто не нужен, а тем более
ребенок. Он будет поддерживать ее материально.., на худой конец. Она сжалась
от боли и унижения.
— Эмма, надо смотреть на вещи реально. Ты сама говоришь, что у тебя
проблемы с бабушкой, зачем тебе еще и проблемы с ребенком? Ведь ребенок
потребует от тебя полной отдачи.., ну, подумай сама! — Несмотря на то,
что Пьер старался говорить мягко, Эмма слышала в его голосе отчуждение.
Мысли ее заметались: что делать? Уйти сразу? Но это и невежливо, и слишком
демонстративно.
— Пьер, ты говоришь о проблемах, но какое тебе дело до моих проблем?
Пусть они останутся со мной.
— Эмма, но ребенок поставит крест на твоей жизни, да и твоя мечта об
учебе не сможет осуществиться. Ты же ничего не видела в жизни.
— Значит, Лоуренс погубил твою жизнь? Поэтому: ты не хочешь ему
помогать и злишься на него? — бросила Эмма и тут же пожалела: на его
лице отразилось страдание, он сжал зубы и закрыл глаза. Но уже через
мгновение он взял себя в руки и сказал:
— Разве я говорил когда-нибудь о том, что не хотел быть отцом? Я всю
жизнь работал для того, чтобы ему было хорошо. Теперь я даже жалею о том,
что слишком баловал его, даже Наоми упрекала меня за это, а уж она сама не
меньше тряслась над ним. И вот результат.., но теперь поздно что-либо
переделывать.
Эмма чувствовала, что Пьер искренне сожалеет, что плохо воспитал сына, и
теперь пожинает плоды, но это его проблемы! А вот ее он обидел своими
бездушными словами. Она представила, как будет расти без отца ее малыш. Ей
было девять лет, когда отец ушел из семьи, и более несчастного ребенка, чем
она, не существовало на свете! Она проглотила комок в горле и, с трудом
сдерживая слезы, проговорила:
— Тебя можно понять, но ко мне это не имеет никакого отношения. У нас с
тобой разные взгляды на жизнь, да и сама жизнь разная. — Она посмотрела
на него и едва не закричала: зачем ты меня мучаешь?
Пьер не торопясь потягивал минеральную воду, глядя куда-то вдаль, а она
вдруг опять почувствовала, какая огромная пропасть зияет между ними. Неужели
это она пару часов назад лежала в его объятиях и наслаждалась страстными
ласками? Но еще более ужасно то, что за маской обаятельного и нежного
мужчины, которого она приняла за волшебника, таился совсем другой человек —
бессердечный эгоист! Эмма хотела сказать ему, что у нее есть друзья, которые
не оставят ее в беде, но раздумала: у него изначально был к ней вполне
определенный интерес. А разве он обещал ей что-либо другое? Париж и постель.
Хм, но ведь она тоже хотела того же. Чего же ей надо? Париж — изумительный
город, а в постели она впервые почувствовала себя женщиной. Впереди еще два
дня, так чего же ей надо?
— Эмма, ты серьезно так думаешь? — Пьер вдруг почувствовал какой-
то холодок, идущий от нее.
— Я думаю, ты совершенно прав. Но разве тебе интересно, что я
чувствую? — Она сжала под столом руки, стараясь унять дрожь. — Ты
хотел приятно провести выходные, и ты это получил.
Его голубые глаза потемнели от гнева.
— Не смей так говорить!
— Ну разумеется, ты не любишь, когда тебе говорят правду, тем более
если ты слышишь ее от девушки, стоящей гораздо ниже тебя на социальной
лестнице. Тебе бы хотелось продолжать легкий, ни к чему не обязывающий
флирт...
— Вот как? Тогда скажи, что, по-твоему, мы должны продолжать?
Эмма не знала, куда деваться от стыда, унижения и возмущения.
— Можешь успокоиться, Пьер. Мне ничего от тебя не надо. Я отдаю себе
отчет в том, что я не та женщина, с которой можно продолжать знакомство...
Если честно, я вообще не понимаю, почему ты остановил на мне выбор. Видимо,
захотелось чего-то необычного. Ты считаешь, что я должна быть благодарна
тебе уже за то, что ты обратил на меня внимание. Разве может девочка на
выходные требовать, чтобы к ней относились как к равной? И вдруг выясняется,
что она умеет думать и чувствовать. Этого еще не хватало! —Эмма уже не
сдерживала бушевавшие эмоции и говорила все, что ей приходило в голову.
— Эмма! Неужели ты недовольна Парижем и.., мной? Разве ты не
наслаждалась моими ласками? Что-то я не слышал протестующих возгласов, когда
я сжимал тебя в объятиях. Или ты скажешь сейчас, что я насильно взял тебя?
Его слова уязвили ее... Он был прав, но от этого ей не стало легче.
— Я жалею только о том, что сразу не пресекла все это... Когда ты
впервые пришел в наш ресторан и заказал меня, мне надо было сразу послать
тебя к черту! — Она с яростью швырнула салфетку, выскочила из-за стола
и, схватив сумочку, бросилась в дамскую комнату. Пьер не успел даже рта
раскрыть.
Умывшись холодной водой, Эмма слегка успокоилась, вышла в коридор и
попросила одну из официанток принести ей плащ. Потом спокойно оделась и
вышла в дождливую парижскую ночь, совершенно не отдавая себе отчета, что она
делает, и не представляя, как поступит дальше. О том, чтобы вновь
встретиться с Редфайлдом, не могло быть и речи.
Господи, ради чего она потащилась за ним в Париж? — грызла себя Эмма.
Находясь в каком-то тупом оцепенении она сейчас забыла о том, зачем поехала,
думая только о нанесенной ей обиде.
Эмма шла по левому берегу Сены, наслаждаясь окружающей красотой и совершенно
не представляя, куда она идет... Было уже совсем темно, но она шла и шла, с
каждым шагом все больше удаляясь от Пьера Редфайлда.
Пьер вначале подумал, что Эмма приведет себя в порядок и вернется. Но минуты
шли за минутами, а ее не было. Убежала! Подумать только, кто бы мог ожидать
такой гордыни от этой официантки?! Злясь и проклиная ее и себя в первую
очередь, он позвонил в отель, но ее там не оказалось. Тогда он отправился
искать ее. Разумеется, найти ее было нереально, слишком много народа гуляло
на улицах, но он шел и шел вперед, вертя головой по сторонам. Почему она так
взбеленилась, он не мог понять. Зачем ей эта беременность? Ничего не видела,
ничего не знает. Такой алмаз — и официантка. Учиться ей надо, а не возиться
с пеленками. Может, ее оскорбило его предложение о материальной помощи? И
здесь нет ничего плохого, другая бы уцепилась руками и ногами. Она не
подумала о том, что их ребенок будет жить в нищете, а он подумал! Ну и
темперамент!
Пробродив около двух часов, он решил вернуться в отель, тем более что дождь
разошелся не на шутку. Прежде чем подняться в номер, он заскочил в бар и
заказал бренди. То ли под воздействием коньяка, то ли успокоившись, он
постепенно пришел к мысли, что вел себя бестактно. Эмма — скромная молодая
девушка, у нее полно забот, материально она не обеспечена, но разве она
жаловалась ему? У нее, безусловно, очень развито чувство собственного
достоинства. Пьер подумал, что, возможно, это и хорошо, многим мужчинам
нравятся такие женщины, и он не исключение. Да, он хотел ее, преследовал и
добился своего, но о совместном будущем не может быть и речи! И еще.., он
одержал верх над сыном, это было слаще всего.
Прихлебывая бренди, он мечтал только об одном: она, нагулявшись и остыв,
возвращается в их номер, а там.., там видно будет, он извинится, и они
придут к удобному для обоих соглашению. Эмма должна понять, что, в конце
концов, он не принадлежит себе, ему предстоит длительная командировка,
месяца на три-четыре... Чья-то рука дотронулась до его плеча, Пьер даже
подпрыгнул от неожиданности: метрдотель извинился и сказал, что миссис
Робартс просила передать, что заночует у подруги и вернется утром.
Пьер с облегчением вздохнул: слава богу, с ней ничего не случилось, но он
ожидал другого... Она вернется утром... Нет, он не может ждать до утра, он
жаждет держать ее в руках и осыпать поцелуями... Он был не прав.., она
должна вернуться. Вот дурак, не спросил у нее телефон подруги... Он горестно
вздохнул и заказал еще порцию бренди.
Между тем Эмма гуляла по вечернему Парижу, не решаясь принять какое-либо
решение. Зашла в еще раз в собор Парижской Богоматери, горячо помолилась за
себя и бабушку. Ей стало легче, и она даже снизошла до критики в собственный
адрес: так вести себя не следовало. Потом отправилась к Флер и все ей
рассказала. Конечно, она ему не нужна, но не думать о нем как о мужчине Эмма
не могла. К ее удивлению, Флер не согласилась с ее выводами.
— Ты очень красивая девушка, почему он не может в тебя влюбиться? Он
может еще раз пригласить тебя в Париж или еще куда-нибудь, что в этом
плохого? Почему надо сразу же думать о том, чем кончится эта мимолетная
связь? Пользуйся тем, что судьба посылает тебе сегодня.
..Да, Флер права. Глупая ты овца, Эмма Робартс, если думаешь с одного-двух
свиданий покорить такого мужчину. Надо позвонить и передать, что она у Флер.
Пьер наверняка волнуется.
— Ты завтракала? — Пьер страшно обрадовался, увидев Эмму.
— Я пила кофе с круассаном у Флер. — Эмма боялась смотреть ему в
лицо.
— Я.., я огорчен и очень волновался, когда ты убежала от меня, нельзя
же так! И в Париже можно нарваться на неприятность любого рода.
Огорчен, волновался и.., все? Она насмешливо фыркнула.
— Что ж, я прошу у вас прощения за то, что доставила такие
неудобства.., но мне не очень верится в это. Я скорее поверю в другое — ты
будешь огорчен, если я забеременею. Но если это уже случилось, поверь, мне
не нужна помощь. Дыши легко, у меня нет к тебе ни претензий, ни обиды,
больше ты не увидишь меня, — с этими словами она прошла в спальню,
чтобы собрать вещи.
Но Пьер внезапно схватил ее за руку и повернул к себе лицом. Его глаза
потемнели от гнева. И еще — от острого желания, так она была сейчас
хороша...
— Не увижу? Почему ты так уверена в этом? требовательно спросил он.
Она смотрела на его губы и мечтала только об одном: еще раз ощутить их вкус,
но сказала совсем другое:
— У тебя нет сердца, Пьер! Ты думаешь, что можешь получить за деньги
все, что захочешь? —Она вывернулась из его объятий и хотела отойти, но
он снова схватил ее и так крепко прижал к груди, что Эмма не могла даже
пошевелиться. Но ей вдруг почему-то расхотелось вырываться, наоборот, ее
тело подалось ему навстречу, чтобы покориться этой мужской безжалостной и
требовательной силе... Пусть он возьмет ее сейчас же, она больше не в силах
терпеть эту сладкую муку.
— И ты будешь утверждать, что не хочешь меня? Ненавидишь? — Он
наклонился к ее вспыхнувшему лицу и нежно поцеловал ее в нижнюю, чуть
приоткрытую губу.
— Я? Да, я хочу тебя.., но у меня к тебе чувство, а у тебя.., только
физический голод, у тебя даже нет уважения ко мне.
— Черт возьми! Почему ты думаешь, что я не уважаю тебя?! —
взорвался Пьер. Ему хотелось ударить ее, а лучше — повернуться и уйти, но ни
того, ни другого он не мог сделать, она возбуждала в нем такие чувства, от
которых ему хотелось убежать. Он не собирался усложнять свое будущее, хватит
с него одного брака! Да, он очень страдал первые два года после нелепой
гибели Наоми в автокатастрофе, но постепенно успокоился и почувствовал
облегчение, хотя никому об этом не говорил. Потом, вспоминая скандалы,
которые она устраивала по поводу их бедственного материального положения,
упреки в супружеской неверности, он говорил себе, что вопрос брака для него
закрыт навсегда. Теперь-то он понимал, что они были слишком молоды и
инфантильны, но тогда все виделось по-другому.
Эмма присела на край кровати, а он отошел к окну и стал смотреть во дворик,
где иногда отдыхали постояльцы отеля: там, между маленькими клумбами, стояли
столики и можно было выпить чашку кофе и съесть мороженое. Ему вдруг
страстно захотелось спуститься туда вместе с Эммой и посидеть под каштаном,
просто посидеть и помолчать.
— Эмма, тебе трудно в это поверить, но я не принадлежу себе. Ты не
совсем правильно поняла мои слова о том, что мы не будем видеться в Лондоне.
Я очень занят, но всегда найду время, чтобы встретиться с тобой, мы будем
друзьями, обещаю тебе, — он говорил очень ласково, но старался не
смотреть ей в глаза.
— Друзьями? Как ты себе это представляешь? Пьер не знал, как. Он
лукавил с собой и с ней. Обладая божественным телом этой девушки, он даже
мысли не допускал о
чистой
дружбе с ней. Но как это все объяснить ей?
— Когда мы вернемся в Лондон, я сразу же должен буду лететь в Юго-
Восточную Азию и в ряд других регионов, это займет месяца три-четыре,
поэтому что-то конкретное обещать я тебе не могу. Ну, а потом будет видно.
У Эммы оборвалось сердце. Ей стало ясно, что он нашел прекрасный повод,
чтобы расстаться достойно. С друзьями так не поступают, горько подумала
она., — Я поняла, — она так сжала пальцы, что они хрустнули.
— Вот и хорошо. Но мы же собирались осмотреть достопримечательности
Парижа? — Пьер решил доставить ей удовольствие и загладить свою вину,
но на сердце у него было неспокойно.
— Достопримечательности?
— Ну да! Лувр, собор Парижской Богоматери, куда хочешь.
Эмма, разумеется, не могла отказаться, но в душе ей хотелось другого:
возможно, они больше не увидятся, так хотя бы еще раз испытать его ласки..,
но он, видимо, уже не хотел ее.
— С тобой куда угодно.
— Тогда надень что-нибудь удобное и в путь! Эмма пошла переодеваться.
— Майлз отвезет тебя домой, дорогая, — сказал Пьер, когда они
приземлились в Хитроу.
— А как же ты? — Эмма грустно посмотрела на него. Она с тоской
подумала, что их последний день в Париже пролетел гораздо быстрее, чем два
предыдущие.
— У меня здесь, в отеле, встреча с коллегами по бизнесу. Майлз отвезет
тебя, а потом вернется за мной. — Пьер неожиданно для себя тоже вдруг
затосковал. Он подошел к ней и погладил ее по щеке. Огромные карие глаза
вопросительно смотрели на него. Но чем он мог ответить ей? Все идет так, как
он решил, но.., не поспешил ли он? Порвать с ней он всегда успеет, если он
встретиться с ней еще раз.., даже два, ничего страшного не произойдет.
Конечно, эта очаровательная девушка создана отнюдь не для
чистой дружбы
,
но жениться он не собирается.
— Обещай мне, Эмма, позвонить, если что-нибудь случится. Фиона все мне
передаст. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Эмма отошла от него на шаг и передернула плечами: она-то все поняла, а вот
он не понял, что она ни за что не попросит у него помощи! Но вслух
произнесла:
— Посмотрим. У меня к тебе только одна просьба, — бросила она на
него косой взгляд.
— Только одна? — улыбнулся Пьер, желая обратить все в шутку.
Но Эмма шутку не приняла. Она спокойно посмотрела на него и сказала:
— Подружись с Лоуренсом. Он нуждается в твоем внимании больше, чем ты
думаешь. И тебе не повредит общение с ним.
Пьер растерянно пожал плечами, посмотрел на часы и ответил:
— Эмма, обещаю выполнить твою просьбу, а сейчас извини, мне
пора. — Он хотел поцеловать ее, но в последний момент передумал:
поцелуй может лишить его с трудом обретенного спокойствия.
— Тогда прощай. — Она подняла свой чемодан и заставила себя
улыбнуться. — Еще раз благодарю за прекрасную поездку. Я навсегда
запомню это время.
Пьер смотрел ей вслед и не испытывал ожидаемого облегчения. Наоборот, ему
стало как-то одиноко и грустно.
Эмма сидела на скамейке в сквере позади госпиталя, где лежала ее бабушка, и
угрюмо смотрела перед собой. Сколько неприятностей за короткий срок, и самая
главная — бабушка находилась в очень тяжелом положении. Сейчас девушка
хотела только одного: чтобы бабушка как можно скорее выздоровела, все
...Закладка в соц.сетях
