Жанр: Любовные романы
Официантка и миллионер
... условиях. Мать... Эмма подумала, что все к
лучшему, хорошо, что она не беременна. Зачем ей ребенок, у которого нет отца?
Однако надо возвращаться в гостиную. Она снова посмотрела в зеркало, подкрасила
ресницы, обвела губы, причесалась. Улыбнулась себе и впервые порадовалась своей
красоте.
Хорошее настроение почти вернулось к ней. Она вышла из комнаты и не сделала и
пяти шагов, как до нее донеслось:
- Так она официантка?! Ну, Пьер, ты оригинал! - Ева еще что-то добавила, но у Эммы
зазвенело в ушах, и она оперлась о стену, чтобы не упасть. Возможно, это действительно
оригинально и забавно - привести официантку в такой респектабельный дом и назвать ее
своим другом, но говорить об этом вслух, зная, что она может войти в любую минуту? Где
же их воспитание и манеры? Интересно, что он ответит?
Она повернулась, чтобы уйти обратно к себе, и столкнулась с миссис Майлз, которая
несла в гостиную поднос с шампанским. Она удивленно посмотрела на девушку и
спросила:
- Что с вами, мисс Робартс? Вы плохо себя чувствуете?
- Нет, нет, все в порядке.., обычные женские дела, в гостиной очень душно, - нашлась
Эмма. -Позвольте, я сама отнесу это гостям.
- Нет, что вы!
- Пожалуйста, миссис Майлз, - улыбнулась Эмма. - Прошу вас Миссис Майлз неохотно
передала Эмме поднос, не подозревая, что передает его в руки профессионалки.
- Спасибо, все будет в порядке, не беспокойтесь.
Эмма, не торопясь, вошла в гостиную, осторожно держа поднос с шампанским. Ева и
Даг сидели у камина, а Пьер стоял у викторианского окна и выглядел явно
взволнованным. Видимо, ее присутствие тяготило его, ему было неловко перед друзьями
за свой необдуманный шаг. Она поняла, что разговор о ней только что закончился, руки у
нее задрожали, отчего бокалы на подносе чуть зазвенели.
- Эмма? - воскликнул Пьер, увидев ее с подносом. - Ты где пропадала, я уже хотел идти
на розыски.
- Как видишь, я занималась делом, - мягко улыбнулась она, однако постаралась
вложить в свои слова как можно больше многозначительности.
- Но почему ты сама несешь поднос? Я же просил миссис Майлз сделать это.
- Почему же не меня? Я здесь для того и живу. - Демонстративно отвернувшись от
него, она вызывающе взглянула на пару, сидящую у камина. Осторожно поставив поднос
на маленький столик, она гордо произнесла:
- Я же официантка, не вижу в этом ничего постыдного и не стесняюсь своей
профессии. Хорошая официантка это такая же редкость, как и благородный мужчина, чем
бы он ни занимался. Но правда, забавная ситуация? Официантка в вашей компании?
Интересно, Пьер, а что ты думал, когда я лежала в твоей постели? Тоже было забавно?
- Что за чепуху ты несешь! - воскликнул он. Ей показалось, что Пьер сейчас набросится
на нее с кулаками, такое у него было лицо. Пара у камина замерла, удивленная и
заинтригованная.
- Почему же чепуха? Я слышала, как вы смеялись и иронизировали! - Она решила не
скрывать, что все слышала.
- Эмма, дорогая, я совсем не хотела вас обидеть! - Ева встала и, прижав руки к груди,
умоляюще посмотрела на девушку.
Но Пьер не дал ей закончить фразу.
- Извини, но мне надо поговорить с ней, мы выйдем на пару минут. - Он быстро
подошел к Эмме, взял ее за локоть и, не обращая внимания на ее сопротивление, повел к
двери.
- Что все это значит, черт возьми? - зарычал он, когда они оказались за дверью. - Ты
думаешь, мои друзья плохо к тебе относятся.., то есть к твоему присутствию в моем доме?
- Отпусти меня! - Эмма с яростью вырвалась из его рук. - Мне все равно, как ко мне
относятся твои друзья!
- Но ты выглядела смешно!
- Я?!
Пьер тяжело вздохнул и схватился за голову, не зная, что еще сказать и что вообще
делать. Мысленно посчитав до десяти, он попытался начал разговор снова:
- Ты напрасно все так драматизируешь и портишь себе нервы.
Но Эмма не могла успокоиться, эмоции захлестывали ее, подобно бурному водопаду.
- О, разумеется, ты прав. Я смешная истеричка, но как же тогда назвать мужчину,
который не чувствует, что его любовница, пусть даже временная, - она намеренно сказала
это слово, - оскорблена? Ты и твои друзья, вы носите маски, которые скрывают ваше
истинное лицо! Где же ваш хваленый аристократизм и воспитание, где? Вы думаете, что
миллионы автоматически превращают вас в аристократов? - Эмма перевела дыхание, с
удовлетворением отметив, как напряглось его самодовольное красивое лицо. -Мне теперь
все равно, как ты представил меня своим друзьям, я уезжаю. Все!
- Эмма, послушай, не горячись. Ты думаешь, я ничего не понимаю? - воскликнул он,
схватив ее за руку. - Твоя сумбурная речь говорит только о том, что ты не знаешь меня!
- Ха! А что ты сделал, чтобы я узнала тебя? -Ее брови сошлись в одну прямую линию. -
Да, ты допустил меня до своего тела и впустил меня в свой дом, потому что затеял в моем
доме ремонт, который мне теперь, собственно говоря, и не нужен! Теперь я могу купить
себе самую лучшую квартиру. Но твоя душа для меня закрыта. Неудивительно, что и
Лоуренс не смог пробиться к тебе, он боялся, а потому искал окольные пути. Ты
себялюбец, холодный и равнодушный ко всему, что не касается сугубо личной выгоды и
твоих удовольствий. Тебе не нужен никто, кроме твоих высокопоставленных друзей. -
Эмма закончила свою гневную тираду почти шепотом.
- Ты уверена в том, что говоришь?
- Да! И еще: ты считаешь, что можешь за деньги купить все. Видимо, и мой отец,
откупившийся от меня деньгами, точно такой же. Я действительно выгляжу смешно, так
как позволила себе настолько забыться, что осмелилась считать себя равной только
потому, что ты изволил заметить меня! - она замолчала, а потом с горечью добавила:
- Извините, сэр, я забыла, откуда я пришла.
Пьер, не помня себя от гнева, схватил ее за плечи, тряхнул, а потом прижал к груди.
Она не успела даже охнуть - он яростно впился ей в губы и не отпускал до тех пор, пока
она, почти задохнувшись, буквально не отодрала его от себя. Но только на секунду. Он
опять сжал ее в своих крепких объятиях. Так прошла минута, другая, и постепенно ее тело
стало обмякать, и вот уже она прильнула к нему, не отдавая себе отчета в собственных
действиях. Когда он наконец оторвался от ее губ, каждый из них подумал, что, возможно,
судьба не напрасно свела их.
- Эмма, - начал Пьер. - Я совершил в жизни немало ошибок, но мне кажется, что я
лучше многих из тех, кого ты пять минут назад порицала. И поверь: я никогда не пытался
купить чье-либо расположение. И к твоему сведению, мой отец был простым рабочим, а
мать - поварихой в школе. Семья была не очень состоятельная, у меня не было очень
многого, о чем мечтают в детстве мальчишки... Мои друзья Ева и Даг сейчас
действительно богатые и известные люди, но начинали они с малого: Ева тоже была
официанткой, а Даг - мелким торговцем, но они трудились не покладая рук, понимаешь?
За что же ты их так унизила?
Эмма молчала, лишь изредка поглядывая на него и облизывая пересохшие горевшие
губы - Я не знала этого. Но пойми, что я должна была думать?
- Ты думала! - передразнил ее Пьер. - Представляю, какую ерунду ты вбила себе в
голову: недостаточно хороша, образованна и воспитанна, чтобы находиться в компании с
моими друзьями, у вас разные ступеньки на социальной лестнице, так?
- Не совсем так...
- Так, так. Ты же не дослушала до конца нашу беседу и не знаешь, что я ответил. У
тебя, дорогая, тоже есть недостатки, и один из них - твое себялюбие, да, да. Ты обвиняешь
меня в себялюбии, но не замечаешь того же за собой. Так-то, моя кошечка.
- Ноя...
- Не пытайся оправдываться. Ты подозреваешь всех, что тебя не уважают.., над тобой
смеются.., ну и так далее. И напрасно - ты вполне самодостаточна, не говоря уже о том,
что как женщина ты обольстительна.
Эмма не знала, что сказать. Как он ловко все повернул, она же еще и виновата. Но
может, Пьер прав? Она слишком долго несла на своих плечах тяжкий груз: сиротское
детство, бедность, отсутствие всякой поддержки. Конечно, она боится, что жизнь может
ей подкинуть еще какой-нибудь неприятный сюрприз.
- Даю тебе пять минут, чтобы успокоиться, довольно сухо сказал Пьер. - А затем
приведи себя в порядок и возвращайся к гостям.
Эмма кивнула и пошла к себе.
Но она больше не вернулась в гостиную: слишком тяжело у нее было на душе, чтобы
смеяться шуткам Дага и болтать о пустяках с Евой. Она разделась и забралась в кровать.
Разумеется, заснуть не смогла, размышляя над тем, что сказал Пьер, копаясь в своих
чувствах и думая о будущем. Но ничего толкового она не придумала и заснула, в слезах и
несбыточных мечтах: она почему-то решила, что Пьер придет к ней вечером, когда уйдут
гости.
Проснувшись довольно рано, Эмма спустилась в кухню, решив выпить кофе. Сидя за
красивым белым столом, она терзала себя, спрашивая, почему же он все-таки не пришел?
Интересно, он тоже плохо спал? И что делает сейчас? Кофе был очень горячий, а она
слишком нетерпелива, поэтому, сделав большой глоток, Эмма тут же обожглась и не
услышала, как отворилась дверь и предмет ее мечтаний предстал перед ней, как всегда
великолепный и самоуверенный, хотя и с самым невинным видом. Увы, Эмма теперь
хорошо знала, что кроется за этим невинным видом. Ее тело тут же напомнило ей о его
мужских подвигах.
Бежать! Это была ее первая мысль. Бежать от этих зовущих голубых глаз, от этой
мускулистой груди, на которой она столько раз лежала, томная и удовлетворенная, от
этих властных губ. Но ноги отказывались ей повиноваться. Вымученно улыбнувшись, она
выдавила:
- Еще очень рано, я думала, ты спишь... - Она прижала руки к груди, как бы извиняясь
за свой пеньюар. - Ты всегда так рано встаешь?
- Почти. Но сегодня я еду с Лоуренсом в Корнуолл, я же говорил тебе, - удивленно
произнес он, не отрывая от нее глаз. Эмма, несмотря на свой неприбранный вид, а может
быть, именно поэтому, выглядела сейчас особенно привлекательной. Пеньюар едва
прикрывал ее точеные формы. Пьер не мог оторвать глаз от нее, мечтая зарыться в ее
роскошные каштановые волосы, рассыпанные по плечам. Его тело отказывалось двигаться
куда-либо, кроме одного конкретного направления. Он очень хотел прийти к ней
прошедшей ночью, но решил, что разумнее будет дать ей успокоиться и переварить
ситуацию. Сейчас он жалел об этом, вспомнив, как крутился всю ночь на смятых
простынях. Нет, он не поедет никуда, сейчас затащит ее в постель и не отпустит до тех
пор, пока она не запросит пощады.
- О, как я могла забыть! Как счастлив будет твой сын, представляю. Теперь он сможет
отдаться творчеству.
- Ну, я не разделяю твоего оптимизма. Он уже много раз начинал какое-то дело, в
полной уверенности, что это то самое, без чего он не может жить. Ты заблуждаешься,
дорогая, он не так целеустремлен, как тебе кажется, - проговорил Пьер, не сводя с нее
горящего взгляда.
- Все равно я рада, что вы помирились, - покраснев, ответила она, не зная куда деваться
от смущения. - Всегда хорошо иметь рядом отца. Я, может, говорю не то, что тебе
нравится, но таково мое мнение.
Пьер почувствовал, что переборщил. С его стороны бестактно говорить с Эммой о
подобных вещах, когда у нее такой отец.
- Прости меня, но мне кажется, твой отец однажды вспомнит, что у него есть дочь, и
найдет тебя. Не теряй надежды.
- Сомневаюсь. Вот ты, например, уже не раз говорил мне, что отцовские обязанности
тебе в тягость, видимо, мой отец из той же породы, - она подняла на него глаза.
Какие красивые у нее глаза, подумал Пьер. Томные, с поволокой, умные. Как это редко
сочетается! Но Эмма не подозревала о чувствах, обуревавших Пьера, и продолжала:
- Пьер, я решила уйти из твоего дома. Но не потому, что обижена. Мне надо отдохнуть,
побыть одной. Давай расстанемся как цивилизованные люди. У тебя работа и теперь
сын.., а мне нужно подумать о своем будущем. Мне кажется, у меня есть призвание к
живописи, я могу стать художником-декоратором или дизайнером одежды.
- Эмма, я рад, что ты так решила, но.., если ты беременна? Разве я не имею права на
своего ребенка? - Его властный тон как кнутом ударил Эмму. Да он собственник! И она
ответила таким же тоном:
- Ребенка не будет. Тест показал, что я не беременна.., я не успела сказать тебе вчера,
да и какое это имеет значение?
Пьер глядел на нее во все глаза, не отдавая себе отчета в том, как ему стало горько. Бог
мой, он совсем не думал, что будет так разочарован! Неужели он хотел этого ребенка?
Ведь еще месяц-два назад он считал, что с него хватит и Лоуренса. Конечно, он допускал,
что был не самым лучшим отцом в Англии, да и мужем тоже, но совершенно не страдал
от этого. Почему же сейчас он расстроился? Неужели возраст дает о себе знать?
- Пьер, ты ничего не хочешь сказать? Почему ты молчишь? - донесся до него нежный
голос Эммы.
- Я? - И замолчал: в его мозгу шла напряженная работа, он перебирал варианты... Муж?
Но нельзя же так сразу, в омут, нужно подождать. -Ты сама-то довольна? Тебе легче? -
промямлил он.
Легче? Это было совсем не то, что Эмма ожидала услышать.
- Конечно! - Она отвернулась от него. - Вот полечу в тропики, отдохну, а когда вернусь,
подумаю, куда поступить учиться.
- Учиться? - Пьер был потрясен ее растущей час от часа независимостью, хотя еще
совсем недавно рассуждал, что ей надо думать о будущем, ребенок от нее не уйдет, и
официантка - это не единственная профессия в мире. Такого завершения их отношений он
не предвидел.
- Да, дорогой. Ведь у меня нет плеча, на которое можно опереться, значит, я должна
получить образование. Возможно, я даже сделаю карьеру, как твои друзья Вебстеры. - Она
с удовольствием заметила, как Пьер помрачнел. Так ему и надо, зазнайке!
- Значит, ты думаешь о карьере? - каким-то надтреснутым голосом отозвался Пьер.
И это все?
Эмма не могла понять, что его так взволновало, он же сам недавно долбил ей: учиться,
надо учиться, а теперь недоволен.
- Разве этого мало? Ребенок связал бы меня по рукам и ногам. Ты же сам говорил мне,
что надо думать о будущем. Что же теперь изменилось?
- Так.., значит, материнство мешает женщине проявить себя? - ядовито произнес он,
игнорируя ее напоминание о своих словах.
Пьер принялся ходить по кухне. Итак, наступил момент, когда он должен все решить.
Он понял, чего хочет, понял, что полюбил Эмму, полюбил в тот момент, когда она
переступила порог его кабинета. Он был очарован ее смелостью сразу же, едва она
обратилась к нему с просьбой помочь его сыну, лодырю и слюнтяю. Так он считал, так
считает и сейчас. Разумеется, красота тоже сыграла не последнюю роль в его чувстве, но
скольких красавиц ему довелось увидеть! И ни из одна из них не была такой искренней и
естественной, как Эмма. Притворство и корыстолюбие - это все, что он видел в них.
Пьер посмотрел на нее: о чем она сейчас думает? Понимает ли она, какой важный
момент наступил в их жизни? Понимает ли она, верит ли она, что он полюбил ее? Что не
только физическое желание привязывает его к ней? Его больно поразило ее равнодушие к
тому, что ребенка не будет. Но она нужна ему как воздух, разве она не видит этого?
Конечно, теперь у нее есть деньги, она получит образование. Пьер едва не задохнулся от
мысли, что эта красавица и умница уходит от него!
Пауза затягивалась, оба выжидали.
- Нет, материнство ничему не мешает, - наконец произнесла Эмма. - Но возможно,
придет день, когда я встречу настоящего отца для своего ребенка. Человека, который
полюбит меня - Настоящего? О чем ты говоришь, Эмма? Ты играешь со мной? Ты не
уйдешь от меня! Кто же тогда я, по твоему мнению? Я хочу иметь от тебя ребенка.., и буду
иметь его, черт возьми! - он почти кричал.
Эмма оторопела от неожиданности. Она открыла рот, чтобы сказать ему, как..., но не
успела: он схватил ее в объятия и их губы слились.
- Ты действительно хочешь ребенка? - Она с трудом оторвалась от его губ и подняла на
него затуманенные страстью глаза.
- Хочу! Хочу ребенка и тебя! Я.., люблю тебя, Эмма, ты веришь мне?
Эмма не совсем соображала, о чем он говорит, подставляя лицо под град его поцелуев.
Когда он на мгновение отпустил ее, Эмма посмотрела ему в глаза и все прочитала в
них.
- Верю, Пьер, и я тоже люблю тебя, я хочу, чтобы у нас было много детей.., если,
конечно, ты не против.
- Против? Сколько ты захочешь! - Он лукаво смотрел на нее. - Не обижайся, что я
вспоминаю прошлое, но.., для нас с Наоми брак и ребенок стали серьезным испытанием,
которое мы оба не выдержали. Каждый из нас считал себя жертвой. Никто не хотел брать
ответственность за сына. Собственно, Наоми избаловала его, а я окунулся с головой в
работу и гулянки.
Эмма не верила, что все это происходит с ней.
- Пьер, выбыли слишком молоды. Xoчy тебе признаться, что я страшно расстроилась,
когда узнала, что ребенка не будет, ведь это же твой ребенок. Я проревела всю ночь
тогда.., когда ты не пришел, и я.., тоже очень люблю тебя.
- Надеюсь, мисс Робартс, вы не против доказать мне свою любовь, если у вас найдется
свободное время? Вам придется постараться после всего того, что вы мне наговорили. Помоему,
я слышал такие обвинения, как "холодный себялюбец", "равнодушный ко всем", и
еще что.., а? Мой ангел, мне казалось, что после Наоми я больше никогда не женюсь, я
боялся не только за свою свободу, но и за ту женщину, которая связалась бы со мной. Мне
казалось, что я не смогу долго любить одну женщину, не смогу быть ей верен.
- Пьер, ты был молод, а сейчас ты...
- Что? Что ты сказала? Был? Значит, я старый? - Он заключил ее в объятия.
- Пьер, - отбивалась она. - Я не сказала, что ты старый, ты мудрый и опытный, а это
дорогого стоит. Вы оба слишком рано окунулись во взрослую жизнь.., вот и все.
И Пьер впервые за долгие годы подумал о том, что Наоми была девочкой и за свою
короткую жизнь так и не узнала счастья. И он тоже в этом виноват. Он мужчина и должен
был быть снисходительным и терпимым, а он убегал из дома, пропадая на сутки и
больше... Что ж, может, другую женщину, вот эту, он сделает счастливой. Она
заслуживает счастье. Жена, его жена. Он представил ее с малышом на руках, и сердце его
наполнилось восторгом.
- Но, Пьер! - Она коснулась его груди. - Я старомодна.., и хочу, чтобы мои дети имели
законного отца. Ты понимаешь, о чем я говорю? Но ты можешь не беспокоиться, я...
- Значит, ты делаешь мне предложение? Бесстыдница! Я бы добавил еще одно словцо,
памятуя, как ты ведешь себя в постели, но.., прощаю тебя! - Он поцеловал ее сперва в
макушку, а затем без всякой подготовки впился в ее губы. -Да, я готов жениться на тебе, -
задыхаясь, пробормотал он. - Хоть сейчас... Зачем ждать?
- Но, Пьер, тебя ждет Лоуренс, приедешь и поженимся, - попыталась возразить Эмма.
- Лоуренс? - У него вдруг сжалось сердце от одной мысли, что Эмма могла быть с его
сыном. Все-таки интересно, как она относится к Лоуренсу? - При чем здесь Лоуренс? Ты
что, думаешь о нем?
- Пьер, ну как ты можешь такое говорить? Но вы же договорились.., и потом, как он
воспримет новость о нас? Он может осудить тебя и меня, я не хочу быть причиной вашей
вражды, вы же только-только помирились... Он будет переживать.
- Эмма, неужели ты до сих пор не поняла: мой сын возьмет за горло любого, если
надо? - с облегчением ответил Пьер. - Думаю, такая мачеха, как ты, его вполне устроит,
он умеет прикинуться несчастненьким.
- Пьер, дай мне слово, что будешь заботиться о нем. Он совсем не такой бездарный и
ленивый, как ты думаешь. К нему надо найти ключ, и он раскроется. Вспомнишь меня
потом.., когда-нибудь. Пьер, ты слышишь меня?
Но он не слушал ее. Его руки сомкнулись у нее за спиной, а губы блуждали по лицу и
шее, нежно, не торопясь. У нее учащенно забилось сердце, и она прижалась к его
жаждущему телу...
- Пойдем в кровать, мой ангел.., я хочу любить тебя! - Пьер подхватил Эмму на руки, и
через пять минут мир для них уже не существовал.
Закладка в соц.сетях
