Жанр: Любовные романы
Колдовское лето
... ведете себя. Больше всего на свете вы цените уединение. Вам не нужны
соседи, и, так как мой коттедж долго пустовал, вы, естественно, решили, что
так будет всегда. Мое появление захватило вас врасплох. Вы хотите, чтобы
меня здесь не было. Это я тоже понимаю. Я приехала сюда по той же причине —
побыть наедине со своими мыслями. Однако, несмотря на наслаждение, которое
мне доставляет собственное общество, я, в отличие от вас, мистер Кэмерон, не
вижу вреда в том, чтобы обменяться приветствием с другим человеческим
существом. Иногда это приносит пользу. Простая улыбка может поднять мне
настроение. Я не прошу вас общаться со мной и не ищу вашего покровительства
— я даже не просила вас чинить мою сломанную калитку. Я просто здоровалась с
вами, не требуя в ответ ничего, кроме обычного приветствия или улыбки. Вы
ведь согласны, что в этом нет ничего вызывающего?
Эти слова захватили его врасплох, и не потому что в них была правда. Эвана
удивила страстность, прозвучавшая в обычно нежном, мелодичном голосе Роуэн.
Внезапно она предстала перед ним в другом свете. Ясно, что когда эта женщина
любит, она отдается чувству всей душой без остатка. Почему-то Эвана пронзила
зависть к мужчине, которого Роуэн Хокинс любила и потеряла. Его взгляд
скользнул по ее лицу. Он увидел воинственный блеск красивых карих глаз,
окаймленных длинными загнутыми ресницами, и мужской свитер, в котором
утопала ее стройная фигурка. Несомненно, он принадлежал ее мужу. Скучает ли
она по нему в своей одинокой постели?
Роуэн удивилась, увидев, что на суровом лице Эвана выступила краска. Не
зашла ли она слишком далеко, честно высказав то, что лежит у нее на душе? Не
принесет ли вреда ее вспышка? Роуэн скрестила руки на груди.
— Если вам больше нечего сказать, я буду продолжать свою работу. Я хочу
покрасить полки до полудня, потому что прогноз погоды предвещает дождь.
— Извините, что я был груб с вами. У меня есть личные причины для такого
поведения, но я не должен был вымещать свое зло на вас. Вы принимаете мое
извинение?
Он выглядит несчастным и покинутым, пронзила Роуэн мысль, как человек,
который безвозвратно потерял все. Ей хорошо знакомо это чувство.
— Конечно, — без колебания ответила она и, как будто стремясь подкрепить
свой ответ, быстро улыбнулась.
Эван озадаченно нахмурил красивые брови.
— Вы прощаете с такой легкостью?
— Какой смысл таить злобу на людей? Она только разъедает душу и убивает
радость. Зачем мне это?
— Действительно, зачем? — к своему удивлению Эван улыбнулся в ответ и почему-
то почувствовал удовольствие, увидев, как Роуэн отвела глаза, не зная, как
реагировать на его внезапное дружелюбие. — Пожалуй, я не буду больше мешать
вам.
Он повернулся, чтобы уйти, решив продлить свою прогулку по побережью еще на
двадцать минут. Почему бы и нет? Такого приподнятого настроения у него не
было уже много недель.
— Я собиралась предложить вам чашку чая, — быстро сказала Роуэн, — если,
конечно, вы не подумаете, что я захожу слишком далеко.
Заметив смешинку в ее глазах, Эван внезапно ощутил симпатию к Роуэн, что
показалось ему явно неразумным.
— Звучит соблазнительно. Можете подождать, пока я вернусь с прогулки?
— Конечно, — быстро согласилась она, чувствуя, как у нее забилось сердце. Ей
приятно, что Эван улыбнулся. Теперь даже надвигающийся дождь не испортит ей
настроения. Это всего лишь чашка чая, сказала она себе, глядя, как он,
пройдя по ее тропинке, вышел на дорогу. Но ведь ничего страшного не будет,
если она предложит ему кусочек домашнего яблочного пирога?
Пробираясь через коридор, загроможденный мебелью, книгами и ящиками с
безделушками, Эван проследовал за извиняющейся Роуэн в полупустую гостиную,
вид которой вызвал у него улыбку.
— Похоже, вы намерены серьезно взяться за дело, — осматриваясь, заметил он.
В комнате остались два маленьких дивана с пестрыми подушками, строгий
викторианский сервант, домотканый коврик перед камином и небольшой
переносной телевизор на подставке. Картины — если они у нее есть — были
сняты, потому что на белых стенах ничего не висит.
— Я никогда прежде не делала ремонта. Это моя первая попытка, — Роуэн
откинула назад волосы и неуверенно улыбнулась. — Но я полна решимости,
потому что этот дом нуждается в любящей заботе, как вы думаете?
Устроившись на ручке дивана, Эван уперся руками в бедра.
— Он довольно долго пустовал, но выглядит вполне добротно. Нужна всего лишь
покраска и генеральная весенняя уборка.
— А вы давно владеете коттеджем?
— Мать оставила его нам с сестрой десять лет назад. Она отдыхала здесь, пока
не умерла, и с тех пор мы более или менее поддерживаем эту традицию. Хотя,
по правде сказать, Бет пользуется им чаще, чем я. У нее двое шустрых
мальчишек, и им нравится приезжать сюда на каникулах.
От этих слов Роуэн растаяла, как масло на горячем тосте. Впервые с тех пор,
как они встретились, он по собственному желанию рассказал ей о себе, и,
несмотря на предшествовавшую враждебность, она почему-то почувствовала
удовлетворение. Ей очень хотелось узнать больше.
— Так вы проводите здесь отпуск? — спросила она, разочарованная тем, что
Эван будет ее соседом лишь некоторое время.
Его лицо окаменело.
— Вроде того. — Он пожал плечами.
Роуэн была озадачена. Как это понимать?
— Сколько времени вы собираетесь оставаться здесь?
— Недели три, может быть, дольше. Я еще не решил.
— Это красивое место для отдыха, каким бы коротким он ни был. Вам чаю или,
может быть, кофе? У меня есть и то и другое. — Почувствовав, что Эван не
хочет распространяться о причине своего пребывания в коттедже, Роуэн решила
больше не затрагивать эту тему.
— Чаю. С молоком, без сахара. — Эван встал и, подойдя к окну, посмотрел на
запущенный сад. — Предстоит много работы, — рассеянно заметил он.
Остановившись в дверях, Роуэн тихонько вздохнула.
— Знаю. Беда в том, что мои познания в садоводстве чрезвычайно скудны. В
лондонской квартире у меня было несколько цветочных ящиков, и благодаря
моему уходу, вернее, отсутствию такового несчастные растения погибли.
— Я уверен, что вы не хотели этого, — прислонившись к подоконнику, Эван
задумчиво посмотрел на нее зелеными глазами, которые ясно говорили:
От меня
ты ничего не скроешь
.
Немного смущенная его пристальным взглядом, Роуэн замешкалась в дверях,
жалея, что на ней нет более подобающей ее полу одежды, чем толстый мужской
свитер и пузырящиеся на коленях вельветовые брюки.
— Вы правы. Конечно, это было неумышленно. Грег — мой муж — и я, мы всегда
были слишком заняты, чтобы заниматься домом. Работа занимала все наше время.
Поверите ли, что через три года после того, как мы переехали со старой
квартиры, мы никак не могли найти времени полностью распаковать вещи?
Тень промелькнула в глазах Эвана.
— Могу поверить. Иногда работа целиком завладевает тобой. Чем занимался ваш
муж?
Роуэн машинально улыбнулась. С этим человеком ей легче говорить о Греге, чем
о себе, но почему у него в глазах промелькнула боль?
— Он был телеоператором. Работал в основном для новостных программ. Он очень
любил свое дело — ездил по всему миру, отражал происходящие события в самых
непредсказуемых и опасных местах. Какая ирония, что он погиб под колесами
автомобиля, выйдя из собственной квартиры!
Эвану показалось, что плечи Роуэн слегка поникли, и у него возникло
неожиданное и совершенно нехарактерное для него желание провести рукой по ее
шелковистым каштановым волосам и, может быть, как-нибудь утешить. Но как
только у него промелькнула эта мысль, он внутренне осудил собственную
глупость. Как, черт подери, он может утешать кого бы то ни было? Жизнь
слишком потрепала и ожесточила его, и он не в состоянии успокаивать
хорошенькую вдовушку, которая обожала своего мужа и до сих пор лелеет его в
своем сердце.
Приняв во внимание эти соображения, Эван решил, что, во-первых, ему нельзя
получать удовольствие от общения с Роуэн и, во-вторых, прикидываться
заботливым и понимающим человеком. Если он будет поощрять их зарождающуюся
дружбу, рано или поздно она будет сильно страдать от его ожесточенности.
— Извините, но, боюсь, что мне надо идти.
Эван оказался у двери, не дав Роуэн времени догадаться о его намерении.
— Но почему? — вырвалось у нее. — Потому что я рассказала вам о Греге? Мне
не нужно ваше соболезнование, если вас беспокоит это. Я хотела лишь немного
поболтать с вами за чашкой чая.
Глядя в широко открытые бесхитростные глаза, Эван почувствовал, что,
несмотря на пережитую трагедию, Роуэн не утратила непосредственности и
чистоты. В ее бархатистых и влажных, как у лани, глазах, он увидел надежду и
оптимизм и невинное ожидание радости, которую жизнь еще не отпустила ей
сполна. Это было невыносимо. Эван почувствовал непреодолимое желание
развеять любые надежды, которые она может питать относительно их вечной и
нерушимой дружбы и заставить ее понять, что он неподходящая компания для
такой милой женщины, как она.
— А как насчет моих желаний, Роуэн? — ухмыльнувшись, возразил он.
— Что вы имеете в виду?
— Что если я хочу большего, чем
немного поболтать за чашкой чая
?
Краска залила ей лицо. Эван не сомневался, что Роуэн сразу поняла его. А
главное — это правда. Он хочет ее. Сейчас он отдал бы все, что имеет, чтобы
уложить Роуэн в свою постель.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Внезапно у Роуэн так зашумело в ушах, что собраться с мыслями было просто
невозможно. Она чем-то рассердила Эвана, и у него вспыхнуло желание
отплатить ей. Роуэн не составляет труда распознать чужую боль, и сейчас в
его зеленых глазах она видит отвращение, которое он испытывает к самому
себе. Он хочет уйти, но инстинкт подсказывает ей, что какое-то чувство
удерживает его. Слегка дрожавшей рукой Роуэн поправила свитер.
— Если вы надеялись шокировать меня, то мне придется разочаровать вас. Все,
что я могу предложить вам, мистер Кэмерон, — это чашка чая и, возможно,
кусок домашнего яблочного пирога. Что касается чего-то еще... — у Роуэн
перехватило дыхание, потому что она почувствовала, как ее охватывает паника.
Эван скрестил руки на груди и не сделал ни шага, как будто у него не было
намерения поспешно покинуть ее дом. — Боюсь, я не расположена к случайным
связям. Я очень любила мужа, и сейчас я даже не могу представить себе
такие... такие отношения с другим мужчиной. Надеюсь, вы поняли меня?
Эвану было совершенно непонятно, почему он ощутил такое острое
разочарование. Расставшись с Ребеккой, он не чувствовал влечения ни к одной
женщине, и после того, как жена так подло поступила с ним, близость не
прельщала его. Да, иногда у него бывали мимолетные связи, но как иначе можно
удовлетворить здоровое либидо? Но все они — без исключения — основывались на
сексе.
Глядя на миленькую Роуэн Хокинс, на ее румяные щеки и женственную фигурку,
скрытую под слишком большим для нее свитером и брюками, он понял, что с
такой женщиной, как она, одного секса недостаточно. Она — женщина, которая
будет рожать тебе детей, и с которой ты будешь доживать свою жизнь, когда
дети упорхнут из родительского гнезда, подумал Эван. Возможно, что она
не
расположена к случайным связям
, ну а он не расположен связать себя навеки.
Однако эта женщина вызывает у него искреннее восхищение. Она ответила на его
вопиюще неприличное замечание с удивительным достоинством, и если он должен
был извиниться перед ней до этого, то теперь ему просто нет прощения.
— Я думаю, мы прекрасно понимаем друг друга, — сказал Эван, и Роуэн
удивилась, заметив, что его губы тронула легкая смущенная улыбка. Он
возмутительно красив, и его фигуре может позавидовать кинозвезда, мелькнула
у нее мысль. Не многие женщины отказались бы от того, на что он намекал, но,
возможно, они не любят своих мужей так, как она любила Грега.
— В таком случае, может быть, вы не откажетесь от чашки чая?
— По-моему, вы упомянули яблочный пирог?
Эвану удалось скрыть разочарование, когда он встретился с Роуэн взглядом. Он
понимает, что ему следует уйти, но так не хочется возвращаться в пустой дом
и предаваться бесполезным размышлениям о том, что где-то в его жизни
произошел сбой!
У Роуэн радостно дрогнуло сердце. Она думала, что Эван немедленно уйдет, и,
к собственному негодованию, была удивлена и довольна тем, что он, очевидно,
решил остаться.
Стыдись, Роуэн Хокинс! — Чувствуйте себя как дома, — неожиданно для себя
сказала она. — Я приготовлю чай и отрежу вам пирога.
Час пролетел незаметно, за ним последовал второй, и, когда небо потемнело, и
капли дождя застучали по окнам, они выбежали в сад и внесли свежеокрашенные
полки в коридор, установив их среди других вещей, уцелевших после
опустошения гостиной.
— Спасибо, — проведя рукой по влажным волосам, Роуэн подумала, не
воспользуется ли Эван этим моментом, чтобы завершить их приятную болтовню.
Хотя никто не смог бы назвать их болтовню приятной. И, если призадуматься,
болтовни не было вообще. Эван с удовольствием проглотил два куска пирога,
запив их двумя большими чашками чая. Насытившись, он расположился на
маленьком диванчике и долго сидел, не произнося ни слова. Его ответы на
каждый вопрос, который Роуэн, собравшись с духом, задавала ему,
ограничивались несколькими отрывистыми словами или холодным пристальным
взглядом, который мог повергнуть в растерянность профессионального
дознавателя. Напряженная атмосфера стала почти невыносимой, когда дождь,
наконец, предоставил ей долгожданную возможность свободно вздохнуть.
Теперь ее удивляет, почему он замешкался в коридоре. Выражение его лица
совершенно безучастное, но почему-то ей не хочется, чтобы он ушел, оставив
ее в неведении о той мучительной борьбе, отражение которой проскальзывает в
зеленых глазах, полных горечи.
— Дайте мне знать, если вам понадобится помощь, — Эван взъерошил влажные
вьющиеся волосы и пристально посмотрел на Роуэн. Безмолвный язык его
внезапно загоревшихся глаз потряс ее. Жаркая дрожь пробежала у нее по спине.
— Очень любезно с вашей стороны предложить мне помощь. Спасибо.
— Вы так вежливы. Как хорошая маленькая девочка.
— Такой меня воспитали родители.
Ей очень не понравился его издевательский тон, но у нее все еще кружится
голова, потому что он стоит так близко в тесном коридоре, который внезапно
показался ей не больше прикроватного ящика для постельного белья. В глазах
Эвана ей почудилась легкая насмешка, и она подумала, что, вероятно, кажется
ему немного странной — может быть, даже эксцентричной? Во всяком случае,
отнюдь не женщиной, способной понять изощренные игры, в которые иногда
играют взрослые люди.
Ну и пусть, вызывающе подумала Роуэн. Она не будет притворяться и останется
такой, какая она есть. Если Эван решил проявить вежливость в надежде, что
она окажется удобным развлечением на время его пребывания в коттедже, ему
придется передумать. Она не собирается играть роль тихой гавани — особенно
для недружелюбного, озлобленного мужчины, который даже не желает утруждать
себя подобием приличного разговора с другим человеческим существом.
Но между ними, без сомнения, что-то происходит. Это
что-то
носится в
воздухе и не дает ей дышать. Чувственная ямка у него на подбородке приковала
ее внимание. Она заметила рядом с ней два крохотных пореза. Почему слова,
которые она хочет произнести, замирают у нее на губах?
— Вам лучше уйти.
— Да, пожалуй. — Протянув руку, Эван на мгновение коснулся щеки Роуэн.
Воздух, казалось, наполнился электричеством. — Спасибо за чай. Яблочный
пирог был великолепен.
Когда он вышел, Роуэн закрыла пылающее лицо руками и глубоко вздохнула.
— О господи...
В течение целой недели Эвану удавалось избегать встреч с соседкой. Когда он
видел, как она копается в саду, отправляется на прогулку или возвращается
домой в машине, он напоминал себе, что его совершенно не касается, чем она
занимается, и что он должен сосредоточиться на своем выздоровлении. Слава
богу, к нему вернулся аппетит. Однако мысли о еде неизменно напоминали ему о
вкуснейшем яблочном пироге Роуэн, а затем, естественно, приводили к мыслям о
ней самой.
Жаль, с ее мужем случилось несчастье. Такая женщина, как она, не должна быть
одинока. Если интуиция не обманывает его, Роуэн обладает сильнейшим
материнским инстинктом, и сейчас она должна была бы возиться с целым
выводком счастливых шумных ребятишек. Интересно, сколько ей лет? Двадцать
девять? Тридцать?
Эван не мог усидеть на месте, и длинные ноги сами собой понесли его к окну,
выходившему во двор Роуэн. Леди хорошо потрудилась, заметил он. Сорняки
скошены, края вскопаны, и на старой зеленой ручной тележке лежат два мешка с
компостом. Погода стала заметно теплее, и Эван подумал, не поддастся ли
Роуэн искушению надеть то белое платье и нелепую соломенную шляпу. Его губы
искривились в насмешливой улыбке. Для чего ей надевать это платье, если он
так издевался над ним в их первую встречу?
Эван собирался отвернуться от окна, но в этот момент Роуэн попала в поле его
зрения, и он замер на месте. Она несла большую алюминиевую лейку, из которой
при движении разбрызгивалась вода. На ней были старые джинсы, белая футболка
и высокие зеленые сапоги, которые выглядели по крайней мере на два размера
больше, чем нужно. Если бы не женственные округлости фигуры, она походила бы
на маленькую девочку, которая живет в собственном мире, поглощена своим
делом и не замечает ничего, что происходит вокруг.
Не успев подумать, разумно ли он поступает, Эван преодолел гостиную, вышел в
коридор и направился к входной двери.
Обильно поливая недавно посаженные цветы, Роуэн с наслаждением чувствовала,
как весеннее солнце припекает ей спину. Задумавшись, она не обратила
внимания на звук открывшейся калитки. В ней росло удовлетворение от того,
как много ей удалось сделать в доме и саду в течение недели. У нее улучшился
сон, потому что из-за физической усталости она засыпала, как только ее
голова касалась подушки.
Когда звонок прервал неторопливое течение ее мыслей, Роуэн в испуге
оглянулась, и сердце у нее дрогнуло. Неужели это тот человек, о котором она
думает? Эван намеренно старался не попадаться ей на глаза после их
расставания в ее коридоре, и она уверила себя, будто рада этому. Какое ей
дело до мужчины, для которого невыносимо общество другого человеческого
существа, не говоря уже о поддержании ни к чему не обязывающего разговора?
Прежде чем открыть переднюю дверь, Роуэн сделала глубокий вдох и медленно
сосчитала до десяти.
— Я подумал, что вам, возможно, понадобится помощь.
Кажется, у него вошло в привычку запросто врываться к ней, несмотря на то
что в течение целой недели они даже ни разу не пожелали друг другу доброго
утра. Подавив вспыхнувшее в ней раздражение, Роуэн вытерла руки о джинсы и
отвела за уши пряди волос.
— Я справляюсь, спасибо.
— Так нужна вам помощь или нет? — Прислонившись к дверному косяку, Эван всем
своим видом показывал, что ей не удастся отмахнуться от него.
— Какую помощь вы предлагаете, мистер Кэмерон? — Подумав о работе, которую
нужно было проделать в опустошенной гостиной, Роуэн решила не отказываться
от его помощи.
— Мне по плечу любая работа. Если леди нужен мужчина в доме, я — подходящая
кандидатура, — Эван пожал плечами и безжалостно ухмыльнулся. В его глазах
вспыхнул дьявольский огонек, когда он увидел, что Роуэн беспомощно
покраснела.
Смущенно кашлянув, она отступила, показывая, что он может войти.
— По правде сказать, вы появились в самый нужный момент. Как насчет того,
чтобы отшлифовать полы?
Сидя в маленькой кухоньке Роуэн, Эван поедал невероятно вкусный и сочный
пирог с вишнями и, запивая его чаем, размышлял о том, что он не зря забивал
свои легкие древесной пылью.
— Кажется, у меня возникло болезненное пристрастие к вашей выпечке, —
заметил Эван, слизывая с большого пальца каплю вишневого сока.
Роуэн, завороженная его жестом, медленно перевела дух и замерла на месте.
— Домашняя еда всегда лучше, будь это какое-нибудь изысканное блюдо или
обычные сосиски с пюре. Ваша жена... — испугавшись непроизвольно вырвавшихся
у нее слов, Роуэн прикрыла рукой рот.
Эван спокойно, как ей показалось, сделал глоток чая, прежде чем ответить.
— Ребекка не утруждала себя стряпней. — Она была слишком занята, используя
свои сомнительные таланты в других местах, наподобие постели его лучшего
друга, мрачно подумал Эван. Он задумчиво посмотрел на Роуэн. У несчастной
женщины такой вид, будто она хочет провалиться сквозь землю. Надо избавить
ее от мучительного смущения, ведь она не виновата в том, что у его жены было
не больше моральных устоев, чем у бродячей кошки. Не говоря уже о ее острых
коготках, которые, надо полагать, навсегда отвратили его от супружеской
жизни. — Не думайте о ней. Поверьте, она этого не заслуживает, — поднявшись
из-за стола, Эван протянул руку, чтобы открыть дверь, но слова Роуэн его
остановили.
— Она... она, наверное, причинила вам сильную боль. Вы кажетесь таким...
озлобленным.
Она нахмурила тонкие брови, как будто у нее в голове не укладывалась мысль,
что муж или жена могут быть жестоки друг к другу.
— Ребекка была умной женщиной, которая манипулировала мужчинами, чтобы
добиться того, чего она хочет. Когда я привык к ее... скажем, не самым
восхитительным качествам, она переключилась на моего лучшего друга. Только
после того, как она отсудила большую часть моего состояния, я узнал, что до
меня она проделала то же самое еще с каким-то несчастным дурачком. — Эван
опустил голову, и Роуэн заметила, как напряглись его плечи и спина. Она
подавила желание подойти к нему и избавить его от напряжения, помассировав
ему плечи. Осознание, что она едва не поддалась этому неуместному порыву,
потрясло ее.
— Но как она добилась такого решения суда? — спросила она.
— Во время подачи заявления о разводе она была беременна. Она поклялась, что
ребенок от меня.
— А он... он был не от вас?
— Нет, не от меня. И так как адвокату удалось привести аргументы в ее
пользу, ей не пришлось подвергнуться тестам для установления отцовства. —
Эван бросил на Роуэн мрачный взгляд и, покачав головой, рывком открыл дверь.
— Займусь-ка я полами. Еще час, и работа будет закончена.
Роуэн знала, что ей не следует делать этого, но, тем не менее, она
последовала за ним в гостиную. Окна были распахнуты, чтобы быстрее
рассеялась пыль, и солнце отражалось в каждой надраенной дощечке. Эван
хорошо потрудился, и Роуэн была бесконечно благодарна ему. Всего несколько
минут назад ей казалось, что его молчание вполне дружелюбно, но теперь он
вновь был рассержен и мрачен. Как могла жена обмануть его? — удивлялась она.
Ведь большинство женщин, несомненно, видят в Эване Кэмероне воплощение
настоящего мужчины.
— Вы хотели иметь детей?
— Что? — Зеленые глаза угрожающе вспыхнули, как бы предупреждая ее не
заходить слишком далеко, но Роуэн не отступила. Для того чтобы рана
зарубцевалась, ее надо очистить, и не надо быть психотерапевтом, чтобы
понять: Эван не позволяет очищать свои эмоциональные раны.
— Я спросила, хотели ли вы иметь детей. Вопрос задел его за живое. Он
вспомнил, как обрадовался, когда в тот день Ребекка пришла от врача... как
он строил планы о покупке более просторного дома, об оснащении ее машины
новыми средствами безопасности... Эван напрягся, как будто в ожидании удара.
— Эта тема не обсуждается, — резко заявил он, направляясь к пескоструйке. Он
протянул руку, чтобы взять защитную маску, лежавшую на каминной полке.
Роуэн собралась с духом.
— Мне жаль, что жена так плохо поступила с вами... и что ребенок был не от
вас. Но вы молодой привлекательный мужчина, и у вас будут другие
привязанности. Надо надеяться, что когда-нибудь вы встретите женщину,
которая будет любить вас, а не то, что вы можете дать ей, и у вас родится
столько детей, сколько вы захотите. Я поняла одну очень важную вещь — мы не
должны допускать, чтобы боль, испытанная в прошлом, мешала нам видеть
будущее.
— Вы прямо маленький философ! — Повернувшись к ней, Эван с силой скомкал
бумажную маску. — Что вы знаете о предательстве, а? Вы, с вашей, без
сомнения, идеальной супружеской жизнью с мистером Совершенство? Поэтому
держите свое неуместное сочувствие при себе, Роуэн, и позвольте мне самому
разобраться со своей жизнью!
Включив пескоструйку, Эван пресек дальнейший разговор на эту тему, и Роуэн
ничего не остав
...Закладка в соц.сетях
