Жанр: Любовные романы
Песня 5. Песня огня
...ы лучше жизни собаки. Ты сказал, что жена пользуется
преимуществами.
- Да, - ответил он беспомощно, - я говорил это.
- Я думаю, - сказала она очень отчетливо, - что я предпочла бы быть собакой.
- У тебя нет выбора! - возразил Грэлэм резко. - Ты то, чем Господь сотворил тебя.
- Значит, я должна винить во всем Господа?
Кассия отодвинулась от него, и он не препятствовал. Она поднялась, оправила одежду
и с минуту постояла возле постели. "Какая она далекая,-- подумал рыцарь, - далекая и
совершенно спокойная".
- Теперь вы мне разрешите удалиться, милорд? Надо присмотреть за приготовлением
пищи. Мне не хотелось бы навлечь на себя ваш гнев.
Он недоуменно смотрел на нее, сраженный ее покорностью, и наконец произнес почти
грубо:
- Иди.
Не сказав больше ни слова, Кассия отвернулась. Он видел, как на мгновение она
заколебалась, потом медленно направилась к двери.
Де Моретон закрыл глаза. Он представил графа Дрексела, человека, чьим пажом, а
потом оруженосцем был он сам и кто посвятил совсем юного Грэлэма в рыцари за
спасение своей жизни при Ивсшэме. Грэлэм ухаживал за ним после битвы, что было
обычным делом, и заметил, что жажда наслаждения превратилась у графа в похоть.
Открытие его не удивило, потому что ему доводилось видеть, как его лорд овладевал и
покорными, и непокорными женщинами. Но эта крестьянка вырывалась и кричала. Граф
же только смеялся и бил ее, пока она не потеряла сознание.
- Для чего еще годятся женщины, мальчик, как не для того, чтобы доставлять
удовольствие мужчинам? Эта глупая тварь не была даже девственницей.
Рыцарь покачал головой, стараясь избавиться от наваждения. Жирный священник,
бывший тогда с ними вместе, не сказал ничего. Вопрос о том, обладают ли женщины
душой, до сих пор оставался предметом спора между лицами духовного звания. Почему
же, думал Грэлэм, он чувствует себя таким ничтожеством, столь же безмозглым, как
самец какого-нибудь зверя в период гона? Кассия принадлежала ему. Он знал, что никто
бы не бросил на него косого взгляда, даже если бы он колотил ее каждую минуту в
течение всей жизни безо всякой причины.
И все же у него возникло такое чувство, будто он разрушил что-то драгоценное, как
если бы бездумно и жестоко растоптал редкий цветок, оказавшийся под ногами, когда и
лепестки-то его еще не развернулись. Поднявшись медленно, как старик, рыцарь
расправил одежду. Потом остановился, заметив кровь на своем теле, и тихонько
выругался в опустевшей и безмолвной комнате.
Бланш, улыбаясь, весело сказала каменнолицему сэру Гаю:
- Такой позор, не правда ли, сэр Гай?
- Не знаю, о чем вы, - холодно ответил тот, не глядя на нее.
Она рассмеялась:
- Так-таки ничего? Ах, какая жалость! Но не думаю, чтобы до вас не доносились ее
крики. Поглядите только на нее. Разве она похожа на ту гордую, уверенную в себе
маленькую дурочку, какой была совсем недавно?
Гай прекрасно видел Кассию. Леди де Моретон была бледна как воск. Рыцарь заметил,
как Грэлэм склонился к ней и она отшатнулась от него. Все в замке знали, как Грэлэм
надругался над своей женой.
К удивлению Гая, только немногие из людей лорда казались равнодушными к
происшедшему. Большинство же молчали со смущенным видом. Даже Блаунт, желчный
старый управляющий Грэлэма, недовольно поджимал тонкие губы. Бланш, эта мерзкая
самка, конечно же, была в восторге. Гай повернулся к ней и почувствовал, что его
собственный гнев достиг точки кипения при виде бесстыдно-самодовольной улыбки на ее
губах. Ему хотелось схватить проклятую бабу и трясти до тех пор, пока ее зубы не начнут
стучать друг о друга, а потом целовать, пока она не задохнется.
- Суметь вызвать гнев Грэлэма так скоро, - не унималась Бланш, качая головой с видом
притворного и насмешливого сочувствия. Что касалось ее собственного маленького
представления, то она умело подавляла чувство вины, вновь повторяя себе, что должна
заботиться о себе и своем ребенке, потому что больше у нее никого нет. Она и сама не
понимала, почему ведет себя в присутствии Гая как злобная ведьма. Ну конечно, он ведь
защищает Кассию. Ее сердило, что он заступался за жену Грэлэма, и не хотелось
разобраться в своих чувствах и понять, почему он так делает. В конце концов он был всего
лишь безземельный рыцарь. Тут Бланш заметила, что Гай смотрит вслед Кассии, и , злоба
вновь овладела ею:
- Я слышала, что леди Кассия украла какую-то драгоценную ткань из сундука.
Возможно, милорд отошлет ее обратно домой, где ей и место. Конечно, Гай, вы не
станете ее защищать?
Ей казалось, что она добилась желаемого результата. Губы Гая были сжаты в тонкую
линию, а красивые глаза сверкали, когда он посмотрел на нее. Его спокойные слова
застали ее врасплох:
- Знаете, Бланш, у меня есть искушение жениться на вас. А уж стань вы моей женой, я
бы излечил вас от безумия тем же способом, что и Грэлэм.
- Если бы девчонка не была такой дурой, - сказала Бланш наконец, делая вид, что
пропустила его слова мимо ушей и одновременно ненавидя себя за то, что так болезненно
их восприняла, - Грэлэм не стал бы бить ее. Она считает себя выше нас всех. Ни один лорд
не может долго терпеть такое поведение.
Гай на мгновение закрыл глаза, борясь с искушением схватить Бланш и уволочь ее из
зала тотчас же. Что он сделал бы с ней потом, он и сам не знал. В конце концов рыцарь
заставил себя отвлечься от нее и переключить внимание на своего господина. Он не мог
понять лорда Вулфтона. До сегодняшнего дня Грэлэм был так нежен со своей женой. У
Гая не было ни малейшего сомнения в том, что он скучал по Кассии во время их краткой
разлуки, и то, как они встретились и приветствовали друг друга, было достаточно
красноречивым доказательством привязанности. Что же в таком случае изменилось в их
отношениях за краткие часы, прошедшие с тех пор?
Грэлэм наколол на свой нож большой кусок рыбы и отправил в рот. Он ощущал
напряжение, исходившее от Кассии. Даже рыба имела вкус страха, который Кассия
испытывала теперь перед ним.
Черт возьми! Он не хотел, чтобы она его боялась. Ой хотел снова услышать ее смех,
увидеть милые ямочки на ее щеках.
"У меня нет выбора, - думала Кассия. - Совсем нет выбора. Я не понимаю его, но
должна сносить все его прихоти". События этого дня уничтожили зарождающееся
ощущение счастья, которое она лишь на миг испытала с момента, как прибыла в Вулфтон
в качестве его жены. Почему он был так нежен с ней сначала, если ему все равно было
суждено превратиться в хищного зверя? Кассия закрыла глаза, зная, что скоро ей придется
разделить с ним постель. Неужели муж снова возьмет ее силой? Она подняла кубок с
вином, но рука ее дрожала так сильно, что ей пришлось тотчас же поставить его на стол.
"Где твоя гордость, ты, бесхребетное создание? Неужели всю оставшуюся жизнь так и
проведешь, дрожа от страха не угодить мужу не по вкусу приготовленной едой или тем,
что заговорила тоном, который ему не понравился?"
Кассия вздернула подбородок и выпрямилась на стуле. Потом медленно повернулась к
мужу.
- Милорд, - сказала она тихо, отвлекая его от жареной цапли.
Он внимательно посмотрел на нее, и Кассии пришлось призвать на помощь все
мужество, каким она обладала, чтобы не выдать своего смятения.
- Да? - спросил лорд Грэлэм ничего не выражающим тоном; на лице его не отразилось
никаких чувств.
- Мне хотелось бы понять... какова моя роль в Вулфтоне?
Рыцарь заметил твердую решимость в глазах жены и на мгновение ощутил радость
оттого, что она бросила ему вызов. Но ведь она была всего лишь женщина, подсказал ему
рассудок. Женщина, и жена в особенности, никогда не может диктовать мужу.
- Ваша роль, - ответил он спокойно - состоит в том, чтобы доставлять мне
удовольствие.
Кассия выдержала его взгляд и твердо продолжала смотреть на него.
- Вы сказали, что позволили мне играть роль госпожи Вулфтона. Я знаю, что это
нелегко, милорд, но я управляла замком Бельтер со смерти матери, а этот замок ничуть не
меньше вашего. Доставит ли вам удовольствие, если я и впредь буду госпожой Вулфтона?
Кассия заметила, как глаза его быстро отыскали Бланш, и почувствовала, как в ней
поднимается ярость. Даже не успев подумать, она гневно спросила:
- Почему вы не женились на ней, милорд? Почему не позволили аннулировать наш
брак?
Как ни странно, признался себе Грэлэм, у него самого нет ответа на этот вопрос.
Однако, продолжал он размышлять, как она смеет разговаривать с ним таким тоном?
- Вы - госпожа Вулфтона, - холодно произнес лорд Грэлэм, - но вы не должны обижать
тех, кому посчастливилось меньше, чем вам. Вы меня понимаете?
И снова она не смогла удержаться:
- Это мне посчастливилось, милорд?
- Довольно, Кассия!
Голос его был похож на тихое и зловещее шипение, но это шипение отдалось во всех
углах зала. Де Моретон крепко сжал руку жены, и вся недавняя отвага, как видно,
иллюзорная, оставила ее. Кассия знала, что не должна пытаться вырваться от него на
глазах у пятидесяти сотрапезников, среди которых она заметила Бланш и эту наглую
служанку Нэн.
- Как прикажете, милорд, - сказала Кассия, опуская голову. - Как госпоже Вулфтона
мне понадобятся средства, чтобы ввести некоторые усовершенствования.
- Денег у меня нет, - ответил он грубо.
- Скоро вы подпишете соглашение с купцом Дриё. Как показывает мой опыт, оно
принесет вам немедленный доступ к товарам.
С минуту лорд Грэлэм пристально смотрел на жену. Как показывает ее опыт?
- Женщина не может разбираться в таких вещах, - произнес он медленно.
Заметив выражение бессилия в глазах Кассии, он пожал плечами.
- Хорошо. Даю вам разрешение поговорить с Блаунтом. Но, миледи, вы не должны им
командовать.
- Да, понимаю, - ответила Кассия де Моретон, все еще не поднимая головы, - он
мужчина и потому высшее существо по сравнению со мной. Я не должна досаждать ему
своими глупыми вопросами и нелепыми требованиями.
- Вы рассуждаете правильно. - На этот раз голос Грэлэма звучал насмешливо. - А еще
следите, чтобы этот ваш ядовитый язычок спокойно оставался во рту.
Ее рука, лежавшая на коленях, сжалась в кулачок.
- Да, - добавил Грэлэм потише, - и не обижайте Бланш. Ее поведение по отношению ко
мне заслуживает моего одобрения.
- Как пожелаете, милорд. Я сделаю все, как вы сказали. Можно мне уйти?
Даже теперь, когда ее слова звучали как нельзя более смиренно, Грэлэм не мог не
почувствовать в них насмешки. Ее покорность, конечно же, была напускной. Что и
понравилось ему, и одновременно рассердило. Его жена была не похожа ни на одну из
известных ему женщин. Она была прекрасно воспитана, и все же он мог позволить себе
обращаться с ней жестоко. Наконец Грэлэму надоело мучить себя всеми этими
противоречиями, и он ответил со вздохом:
- Вы можете идти.
Пока Кассия купалась, Итта обеспокоенно кудахтала над ней, словно курица,
потерявшая цыпленка, и непрестанно повторяла одни и те же советы.
- Перестань, Итта, - не выдержала наконец Кассия.
- Но, малышка, ты не должна испытывать терпение своего лорда, не должна
разговаривать с ним вызывающе!
- А я и не делала этого, - огрызнулась Кассия.
Старая нянька печально покачала головой.
-Это ты только так говоришь. Я-то знаю тебя.
- И ты предпочла бы, чтобы я легла на пол и позволила ему топтать меня как тряпку?
- Он ведь не твой отец, девочка. Это человек, привыкший командовать, человек,
который...
- Странно, - негромко, словно про себя, сказала Кассия, и Итта тут же замолчала, - до
сегодняшнего дня я считала его добрым и нежным, как мой отец. Я была глупа.
- Он твой господин!
- Да что за радость принадлежать человеку, который тебя ненавидит!
Грэлэм, остановившийся на пороге, услышал ее последние слова, и они будто обожгли
его, врезаясь в мозг. Он резко толкнул дверь и вошел в спальню.
- Уходи, - приказал он Итте, не отводя глаз от Кассии.
Итта бросила на свою хозяйку умоляющий взгляд и удалилась.
Кассия не решалась посмотреть на мужа. Она чувствовала себя такой уязвимой, будучи
одета только в прозрачную ночную рубашку и оставшись с ним наедине. Де Моретон
сделал шаг к ней. Она дрогнула и отступила.
- Иди в постель, - сказал он, продолжая стоять неподвижно, словно нависая над ней, - и
сними эту рубашку. Ты не будешь в ней спать никогда, кроме тех случаев, когда у тебя
будут крови.
Кассия не двигалась. Она вдруг представила себя беспомощно лежащей под ним, как
это уже было сегодня. При воспоминании о перенесенной боли она даже вздрогнула.
- Это распоряжение так трудно исполнить?
Она понимала, что с ее стороны было глупо торговаться с мужем, и все же не
удержалась:
- Только если вы поклянетесь, что не станете меня принуждать!
- Черт возьми! - выругался де Моретон. - Я буду брать тебя каждый раз, когда пожелаю!
- Нет!
Это короткое, как удар, слово на мгновение повергло его в оцепенение. Он сделал к
ней еще один шаг и остановился, увидев, что в глазах его жены стоят слезы.
- Ложись в постель. - сказал рыцарь отрывисто и отвернулся.
Он не слышал ни звука - она не тронулась с места.
- Делай, как я велел, - бросил он через плечо.
- Я... я боюсь вас.
Эти произнесенные шепотом слова заставили Грэлэма закрыть глаза: сердце его
пронзила какая-то непонятная ему самому и необъяснимая боль.
- Клянусь, что не буду принуждать тебя, - сказал он наконец и тотчас же по какой-то
извращенности мысли понял, что уступил ей, и представил себя тем слабым человеком,
каких он сам презирал. Его жестокие слова звучали так, как будто их произносил кто-то
другой:
- Вы дитя и холодны, как монахиня. Мне не доставит никакого удовольствия снова
овладеть вами. В вас нет изящества, податливости и нежности, которые я ценю в
женщинах.
Кассии захотелось крикнуть ему в ответ: "Значит, я должна быть такой, как ваша
потаскуха Нэн?" Но она промолчала. Немедленно направившись к постели, она
скользнула под одеяло и натянула его до подбородка.
Кассия слышала, как муж плещется в ванне. Как бы против собственной воли она
провела рукой по своему телу. "У меня тело ребенка", - подумала она. Любил бы он ее
больше, если бы она была такой же пышнотелой, как Бланш? На мгновение ее рука
замерла в выемке под животом. Кости таза заметно выпирали, когда она лежала на спине.
Кассия вся напряглась и тотчас же отдернула руку, когда та коснулась гнездышка
кудрявых волос. Ей не хотелось трогать себя там, где к ней прикасался он. Когда она
увидела, что Грэлэм выходит из ванны, то плотно зажмурила глаза.
Молодая женщина слышала, как ее муж приближается к постели - шаги его были
твердыми
и уверенными. Она напряглась в ужасе оттого, что он мог нарушить свое слово.
Но Грэлэм не прикоснулся к ней. Он лежал поверх одеяла на спине, неподвижный,
молчаливый, и это продолжалось несколько минут. Внезапно он повернулся на бок.
Испуганная, молодая женщина тихонько застонала и отодвинулась подальше.
Грэлэм выругался, но не сделал попытки дотронуться до нее.. Кассия успокоилась
только тогда, когда услышала его ровное и медленное сонное дыхание.
Глава 16
- Какие красивые стежки, - сказала Бланш,- я с трудом могу разглядеть их. Вы шьете
гораздо искуснее, чем я.
Пальцы Кассии замерли на ткани. Она недоверчиво взглянула на Бланш.
- Благодарю, миледи, - ответила она наконец, но тон ее был неприветливым и говорила
она отрывисто. Самое последнее, чего она могла бы пожелать, - это вступить в
препирательство с Бланш. Но та приветливо улыбалась ей.
- Не возражаете, если я немного посижу с вами? Мне надо зашить прореху в рубашке.
Может быть, глядя, как шьете вы, я сумею усовершенствовать свое искусство.
- Чего вы хотите, Бланш? - спросила Кассия напрямик.
На мгновение Бланш опустила голову. Потом сказала негромко:
- Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Кассия. Знаю, я была не слишком добра к вам.
"Добра! Да вы обращались со мной как с презренным и ничтожным существом!"
Бланш продолжала, и в ее голосе зазвучало покаяние. Казалось, она сама стыдилась
себя.
- Ревность заставляла меня поступать подобным образом. Я хотела получить Грэлэма,
но сначала он выбрал Джоанну, а потом вас. Теперь я поняла, что было наивно с моей
стороны рассчитывать хоть на что-то, и надеюсь, что между нами воцарится мир.
Кассия не считала себя легковерной дурочкой, но она была одинока и ужасно
несчастна. Она даже не понимала, как прожила последние полторы недели. Время
тянулось бесконечно, а надежды на то, что что-то еще может измениться, таяли. Блаунт
делал возможное и невозможное, чтобы облегчить ее жизнь. Он с энтузиазмом одобрял
все, что бы она ни предложила изменить в Вулфтоне, и работа кипела вовсю. Но дело
было не в том, что она скучала или чувствовала себя бесполезной.
Она, госпожа Вулфтона, цепенела при воспоминании о том, как муж смотрел на заново
вычищенный до блеска большой зал замка, освобожденный от вековой грязи, пахнущий
свеженарезанным камышом, разбросанным вперемешку с пахучими травами: сладким
розмарином, лавандой и другими ароматными растениями и цветами, смесью, рецепт
которой был оставлен ей в наследство бабушкой. Кассия ждала, что он скажет хоть чтонибудь,
но лорд Грэлэм только хмыкал и даже не обращал на нее внимания.
Бланш, заметив, как задумчиво Кассия смотрела на свежепобеленную стену, без труда
догадалась, о чем думает юная леди. Она сказала мягко и одобрительно:
- Вы сотворили чудо. Я и не подозревала, что Вулфтон может быть таким красивым. -
Сделав над собой усилие, Бланш тихонько продолжала: - И, слуги вас уважают и
слушаются. Я тоже пыталась кое-что изменить здесь, но на меня не обращали никакого
внимания. Что за дивные подушки получаются у вас! Как часто я мечтала о том, чтобы
сделать свой стул мягче и удобнее!
Эти похвалы вызвали наконец у Кассии улыбку.
- Да, - сказала она, слегка оживляясь, - я мечтала о том же.
- Вы разрешите мне помогать вам? - смиренно спросила Бланш. - Я кое-что умею
делать иглой.
- Пожалуй, - медленно ответила Кассия, все еще не веря в столь чудесное превращение.
- Если в замке установится мир, мы все почувствуем себя много лучше.
Обе женщины дружно шили до самых сумерек.
- Еще несколько минут, - сказала Кассия, - и я закончу подушку.
- Это для вашего мужа? - Голос Бланш был полон сочувствия.
- Да, - коротко ответила Кассия, размышляя о том, что скажет Грэлэм и заметит ли он
вообще ее труды.
Она вздрогнула, когда Бланш потянулась к ней и нежно похлопала по руке.
- Между вами все наладится, Кассия. Вот увидите. Грэлэм - человек, не привыкший к
обществу хорошо воспитанных женщин, но ваши заботы скоро изменят его.
Кассия отвернулась, слезы застилали ей глаза.
-Может быть, вы и правы, Бланш.
- Конечно, права, - безапелляционно заявила Бланш. - Пока вы заканчиваете шить
подушку, может быть, вы хотите поручить мне что-нибудь еще?
Кассия смахнула слезы.
- Нет, - ответила она, улыбаясь благодарной улыбкой, - слуги сделают все, что нужно.
Но я вам искренне признательна.
Грэлэм, конечно, сразу заметил роскошную подушку красного бархата. Мягкая и
пышная, она была набита гусиным пухом и красиво сделана.
- Я начала шить еще одну подушку вам под спину, -попыталась улыбнуться Кассия.
Он расслышал неуверенность в ее голосе, но решил не обращать на это внимания.
-Вы сделаете еще подушки? И для своего стула тоже?
- Да, но на это потребуется несколько недель.
- Эта ткань, кажется, очень дорогая. Блаунт одобрил ее покупку?
Кассии захотелось швырнуть сшитую ею подушку в лицо мужу, но она, хотя и с трудом,
подавила свой гнев. К счастью, Блаунт избавил ее от необходимости отвечать.
- Милорд, - с гордостью заявил он. - Я согласен с вашей леди: в Вулфтоне должно быть
все только самое лучшее. И скоро с ее настойчивостью, вкусом и сноровкой это будет
достигнуто.
Грэлэм, проворчав себе под нос что-то невнятное, сел на место.
- Да, это усовершенствование, --сказал он наконец, протягивая руку за своим бокалом
вина.
Блаунт бросил на своего господина недоверчивый взгляд. Но, поймав взгляд леди
Кассии, он воздержался от возражений, уже готовых сорваться с его губ. Бедный старик
никак не мог понять, что происходит. Его хозяин уже так долго пребывал в состоянии
черной меланхолии, что слуги боялись близко подходить к нему. От его яростного рева
кровь застывала у них в жилах. Но обращаться с женой, как он обращался со слугами! Это
не лезло ни в какие ворота. Блаунт покачал седеющей головой и, медленно пройдя вдоль
длинного стола, сел на скамью рядом с сэром Гаем.
Кассия выждала, пока Грэлэм, выпив два кубка вина, закончил свой внушительный
обед, потом заговорила:
- Милорд. - Голос ее по-прежнему звучал неуверенно.
-Да?
- Купец Дриё уверяет меня, что мы можем обменивать шерсть на ковры из Фландрии.
Ковры в Бельтере мы получаем из Испании, но он говорит мне, что во Фландрии они
гораздо лучше. Я подумала о малиновом ковре под цвет подушек.
- Ковры, миледи? - переспросил Грэлэм, слегка поворачиваясь на стуле, чтобы увидеть
ее лицо. Его темные брови удивленно поднялись. - Вы хотите превратить мой дом в
дворец? Вам так не нравится Вулфтон?
"Черт бы вас побрал, милорд", - подумала Кассия. Она прекрасно знала, что Грэлэм
был в Святой Земле и восхищался комфортом и роскошью убранства тамошних богатых
домов. Так говорил ей отец.
- Да, - ответила она отважно. - Если не хотите обменивать шерсть, я пошлю письмо
отцу. Конечно, он будет рад помочь украсить Вулфтон,
- Вы не будете посылать письма своему отцу! Он с силой ударил кулаком по
столешнице, так что задрожала посуда.
- Очень хорошо, - спокойно согласилась Кассия, заставляя себя сдерживаться, чтобы не
дать мужу сорвать на себе его скверное настроение. - Чего же вы хотите, милорд?
"Я вспылил и показал свой дурной нрав, - внезапно осознал Грэлэм, - и маленькая
ведьма отлично все понимает". Боже, как ему хотелось сломать ее! Как эта пигалица
смеет критиковать его дом? В течение нескольких прошедших дней его жена задирала нос
и не обращала на него внимания, зная, что ночью она в безопасности - ведь он имел
глупость поклясться, что не будет принуждать ее к близости! Не подумав, он дал женщине
власть над собой!
К счастью, Гай избавил своего господина от необходимости отвечать. Громко
рассмеявшись и заглушая шум застолья, он сказал:
- Милорд! У вас вид человека, ляжки которого пребывают в благодати! Можно ли
малым сим, вашим людям, рассчитывать на такую же роскошь?
- Все, чего вы заслуживаете, сэр Гай, - насмешливо откликнулся Грэлэм, - это удара
моим мечом плашмя по заднице!
Послышалось веселое улюлюканье людей Грэлэма, и его оружейник Дрейк хлопнул
Гая по спине.
- Я бы не возражал, - давясь от смеха, прохрипел он, - если бы твоя задница получила
хорошую порку.
Грэлэм снова повернулся к жене. Она смеялась. Глаза ее искрились, на губах цвела
нежная улыбка. Он проследил направление ее взгляда и почувствовал, как тело его
цепенеет. Гай! Она открыто улыбалась этому красивому молодому рыцарю. Где-то в
животе у него завязался тугой огненный узел.
- Кассия!
Она вздрогнула, ошеломленная яростью и грубостью его тона; улыбка исчезла с ее губ.
Но Кассия все же заставила себя смотреть мужу прямо в глаза, ожидая продолжения его
речи.
- Принесите ваш плащ. Я хочу поговорить с вами. Кассия замешкалась, проклиная себя
за трусость, и все же не могла отделаться от страха, потому что не знала его намерений.
Лорд Грэлэм понизил голос до едва слышного угрожающего рычания.
- Ты предпочла бы уединение нашей спальни? Кассия тотчас же вскочила со стула. Нэн
стояла к ней ближе всех, и она крикнула служанке голосом, прозвучавшим резко и
отрывисто:
- Мой плащ, Нэн! Он в моей комнате. Та бросила на хозяйку полный яда взгляд и не
торопясь вышла из зала.
Кассия, допивая остававшееся в ее кубке вино, старалась обрести спокойствие.
- Вы всегда так резки со слугами, миледи?
Она бросила на мужа непонимающий взгляд.
- С моими слугами! - В голосе Грэлэма появились угрожающие нотки.
- Вы имеете в виду свою шлюху? - пробормотала Кассия чуть слышно, но при этом
глаза ее были потуплены и она покачала головой.
Кассия ощутила на себе сочувственный взгляд Гая, когда муж повел ее из зала, держа
за локоть. Она робко улыбнулась в ответ, но Грэлэм рванул ее за руку, заставив чуть не
бежать за ним по лестнице во внутренний двор замка.
Луна была уже почти полной и отбрасывала серебряный свет на здание. Кассия полной
грудью вдохнула прохладный вечерний воздух.
- Куда вы хотите пойти, милорд?
- На крепостной вал.
Неужели он хочет сбросить ее с высоты? Она представила свое тело, летящее вниз по
воздуху и врезающееся в землю, и содрогнулась от этой мысли.
Когда они добрались до восточной башни, рыцарь замедлил шаги и, сжав обе ее руки,
повернул Кассию лицом к себе.
Медленно он провел руками по ее волосам, спускаясь все ниже; его мрачные темные
глаза не отрывались от ее лица. Она почувствовала, как пальцы мужа охватывают ее
горло.
- Вам не удастся убежать от меня и укрыться в объятиях другого мужчины, - сказал он
тихо, и пальцы его легонько надавили на ее нежную шейку.
- Я... я не понимаю, о чем вы говорите, милорд,:- прошептала Кассия.
- Не понимаете, миледи?
Де Моретон смотрел сверху вниз на ее бледное лицо, и губы его кривились.
- Женщина рождается с ложью на устах... Но большинство ваших сестер обладает
достаточным хитроумием, чтобы скрыть свои похотливые взгляды в присутствии мужа.
Вы, Кассия, были благословлены любящим отцом, который не мог даже заподозрить вас
ни в чем дурном. Слушайте меня внимательно, миледи жена. Я не потерплю, чтобы вы
делали из меня дурака и украшали рогами.
Кассия была потрясена. Неужели он и правда думает, что она желает сделать своим
любовником одного из его людей? Единственный мужчина, с которым она проводила
время, был его управляющий. Его подозрения были нелепы и вызывали только смех.
От возмущения Кассия даже забыла свой страх.
- Значит, больше мне нельзя улыбаться, милорд? Нельзя разговаривать с Блаунтом?
Клянусь всеми святыми, он годится мне в отцы!
- Вы вовсе не Блаунту улыбались столь обольстительной улыбкой, миледи. Забудьте о
своих жен
...Закладка в соц.сетях
