Жанр: Любовные романы
Невеста 6. Невеста-чужестранка
...ыл поражен Лео, когда кобыла Дафна, услышав
положенные на музыку стихи Роберта Бернса, стрелой полетела вперед.
- Чудесные они ребята, - сказала она вслух, - не то что Мегги, от которой ничего, кроме
неприятностей, не дождешься. Вечно меня журит, указывает, что можно и чего нельзя. До
чего же противная девчонка. Мегги хихикнула и легонько дернула мачеху за ухо.
Софи и Алекс переглянулись. Им с первого взгляда понравилась Мэри Роуз, а сейчас
они убедились, что не ошиблись. На этот раз Тайсон сделал правильный выбор.
- Улыбка у Мэри Роуз почти такая же милая, как у вас, тетя Софи, - вдруг выпалила
Мегги.
- Так и быть, - устало вздохнула Софи, - можешь поносить мой гранатовый браслет.
- Спасибо, - вежливо поблагодарила девочка.
- Ювелирная работа, - тихонько похвалила Мэри Роуз. - Интересно, меня так же легко
поймать на удочку?
- Я еще на проверяла. Посмотрим.
Позже Лео потащил мачеху в конюшню посмотреть Гарта, жеребца Дугласа, настоящее
чудовище с отвратительным нравом, которое вечно старалось сбросить хозяина. Лео
утверждал, однако, что подобные поединки доставляют Дугласу огромное удовольствие.
По просьбе пасынка Мэри Роуз спела коню ту же песенку Роберта Бернса и умудрилась
докончить первый куплет, прежде чем Гарт кинулся на незваных гостей. Мэри Роуз и не
подозревала, что умеет бегать быстрее Лео.
Одеваясь к ужину, она думала о своих новых родственниках. Какие прекрасные люди -
приветливые, добросердечные, умные. И она, кажется, им понравилась. Никто и не думает
задирать нос перед незаконнорожденной девчонкой из Шотландии, словно по волшебству
ставшей женой английского священника. Она даже принесла мужу в приданое целых сто
фунтов!
К счастью, ей удалось устроить всех гостей. Трое мальчишек будут спать с Максом и
Лео. Можно только представить, что они будут вытворять по ночам! Грейсон, сын Софи и
Райдера, в свои восемь лет был прирожденным рассказчиком, несмотря на юный возраст,
а может, именно благодаря ему. По словам, Райдера, мальчик во мраке ночи сочинял
такие истории, что волосы вставали дыбом. Свою первую сказку о привидениях и
нечистой силе он поведал в три года старой нянюшке. Та с воплями выбежала из детской
и с тех пор отказывалась туда заходить. Спальню Мегги отдали Дугласу и Алекс, так что
девочке пришлось перебраться в хозяйские покои. Жаль, конечно. Мэри Роуз хотелось
поскорее узнать, что тревожит Тайсона. За ужином, на котором присутствовали только
взрослые, он сидел с отсутствующим видом, почти все время молчал и крайне неохотно
отвечал на вопросы. Ел очень мало, рассеянно прислушиваясь к веселой перепалке
родственников. Ни шуточки, ни обычные уколы его не задевали. Мэри Роуз беспокоилась
все больше. Уж лучше ненависть, обиды, крики, чем холодное безразличие. Еще вчера он
смеялся бы громче остальных. Как же ей не хватало его юмора, нежного прикосновения,
доброты!
Что случилось?
Что встало между ними?
Когда в доме все успокоилось и Мегги давно спала на диванчике у дальней стены,
Мэри Роуз приподнялась, опершись на локоть, наклонилась над мужем и поцеловала его.
То, что за этим последовало, ее ошеломило.
Он не пошевелился. Губы его словно окаменели.
- Не надо, - велел он, резко отдернув голову.
- Но я люблю целовать тебя, Тайсон, - шепотом возразила она. - Мы так давно не были
вместе! Я не разбужу Мегги, только поцелую тебя еще раз.
Из-за дочери он надел сегодня ночную рубашку, которую Мэри Роуз ненавидела. Ее
ладонь скользнула по его животу. Она любила касаться мужа, ощущать, как напрягается
его тело, наслаждаться своей властью над ним.
Но он схватил ее руку и грубо отбросил.
- Спи, Мэри Роуз.
Она неохотно отстранилась и попыталась рассмотреть мужа, но в комнате было темно:
- Ты себя хорошо чувствуешь, Тайсон?
- Да.
- Я чем-то тебя расстроила?
- Нет.
- Но что-то случилось. Ты не хочешь, мне рассказать?
- Нечего рассказывать. Спи.
Она легла на спину и уставилась в потолок, гадая, что же стряслось и почему он не
желает с ней говорить.
Назавтра, в воскресенье, все Шербруки отправились в церковь. Собрать детей
предоставили Райдеру, поскольку он слыл самым терпеливым. По округе разносился
колокольный звон, воздух был чист и благоухал запахами поздней осени, тучи рассеялись,
а назойливая морось не грозила испортить настроение. Шербруки расселись на скамьях,
устроив детей между взрослыми. Тайсон не присоединился к родственникам, объяснив
жене, что они с Сэмюелом Притчертом войдут через ризницу. Мэри Роуз показалось, что
орган немного расстроен, но миссис Кедди играла прекрасно, несмотря на
обезображенные артритом пальцы. Мэри Роуз впервые предстояло увидеть мужа за
кафедрой. Он вошел тихо, в развевающейся черной сутане, с ослепительно белым
воротничком, и стоял в стороне, пока Сэмюел Притчерт сделал все необходимые
объявления, попросил собравшихся пропеть псалом и прочитал молитву во славу Божию,
такую длинную, что ребятишки нетерпеливо заерзали. Потом Тайсон выступил вперед и
занял место за красивой резной кафедрой из орехового дерева. Голос его, звучный и
глубокий, доносился до самых дальних уголков церкви. Голубые глаза были ясны и
безмятежны в мягком утреннем свете, струившемся сквозь цветные витражи. Мэри Роуз
завороженно уставилась на мужа. Даже ангел не мог выглядеть красивее, чем он! Но все
очарование пропало, стоило ему раскрыть рот. Глаза поблекли, лицо словно заострилось.
Тайсон превратился в ангела-мстителя, спустившегося на землю, чтобы предостеречь
людей от греха. Он долго говорил о христианском долге перед Господом, не позволяющем
земным делам и соблазнам отторгнуть смертных от него и его заповедей. О надежде
Господа на тех, кто верит в него и посвящает жизнь ему и его учению.
Речь Тайсона была изысканной, умной, слова - суровыми и холодными, фразы -
настолько сложными по смыслу и форме, что, как показалось Мэри Роуз, они больше
подходили для аудитории, состоящей из просвещенных священников, чем для обычных
людей, пришедших помолиться Богу. Она вслушивалась в каждое слово, произносимое
мужем перед почти двумя сотнями прихожан, находившихся в церкви. В голосе ни намека
на смех, на обещание грядущих радостей, ни малейшей надежды на искупление грехов,
никаких заверений в бесконечной любви и сострадании Господа или призывов
восхититься несказанной красотой Божьего мира. Да, Тайсон образован, неглуп, но так
мрачен, угрюм и резок! И холоден. До чего же он холоден!.. Правда, его братья и их жены
не видят ничего необычного в том, как он держится и что говорит. Неужели привыкли?
Нет, этого просто не может быть! Муж, человек, окруживший ее заботой, добротой,
пробудивший в ней чувство собственного достоинства, заставивший поверить, что и она
что-то значит в этой жизни, не имеет ничего общего с этим священником. Этого..,
педанта она не знает. Это не ее Тайсон! И вдруг она поняла, увидела каким-то
внутренним зрением, что и его родственники разочарованы. Неужели? Или ей
показалось? Она с трудом дослушала сухую, резкую проповедь незнакомца, говорившего с
такой леденящей страстью о грозных требованиях Бога. О бесконечных обязанностях,
которые следует выполнять людям, чтобы заслужить одобрение Господа. Чужак был
благочестив и бесчеловечен. Он присвоил себе право говорить от имени Создателя,
грозить грешникам неслыханными наказаниями. Мэри Роуз не помнила, как дождалась
конца службы. Голова кружилась так, что приходилось то и дело закрывать глаза.
Прозвучали последние энергичные аккорды органа, и прихожане начали подниматься со
своих мест. Тайсон в сопровождении Сэмюела шествовал по главному проходу, не глядя
на родных, не задерживаясь, чтобы поговорить с ними, и остановился только на
церковном дворе, где серьезно, без улыбки приветствовал каждого прихожанина:
пожимал руки, кланялся, что-то говорил. За все это время лицо его ни разу не
просветлело. Когда Мэри Роуз поравнялась с мужем, он лишь коротко кивнул. Такого же
приветствия удостоились все Шербруки, включая его собственных детей и племянников.
Никто не сказал Мэри Роуз ни единого слова. Макс, Лео и Мегги держались поблизости,
но тоже не обращались к мачехе, зато тихо шептались о чем-то. Мэри Роуз поняла, что
дети заметили, в каком она состоянии, и решили, что, если попытаются утешить ее, она
расплачется перед всеми. Трудно представить, как отреагируют на это Макс и Лео.
Глава 28
Тайсон открыл узкую садовую калитку, постоял немного, положив ладони на светлооранжевую
стену. Листья плюща щекотали пальцы. С тяжелым вздохом он прислонился
лбом к прохладному кирпичу, чувствуя, как подгибаются ноги. Тяжелые зимние облака
скрыли солнце. Несмотря на то что морозов еще не было, Тайсон словцо окоченел. Ему
казалось, что в жилах застыла кровь. Что теперь делать и куда идти? Он больше не может
придумать, какими еще молитвами просить Бога указать ему путь, наставить, помочь
понять его намерения относительно себя, простого смертного. Может, он, служитель
Божий, уже сделал все во исполнение этих намерений? Но до чего же безрадостно на
душе! Он будто омертвел, омертвел до кончиков пальцев, а это уже богохульство. Как
можно сомневаться в мудрости Господа?! Тайсон молился, молился до изнеможения. Как
же тяжело одиночество! Он только сейчас понял, что до появления Мэри Роуз был
невероятно одинок. Господи, он ненавидит сам себя! Ненавидит боль, притаившуюся
внутри, впившуюся в сердце так хищно, что вряд ли он когда-нибудь избавится от нее.
- Какого черта ты вытворяешь, Тайсон? - прогремел за спиной голос Дугласа.
Тайсон устало обернулся. Ему редко приходилось видеть братьев в таком состоянии:
кулаки сжаты, лица злые, отвердевшие, искаженные яростью.
- Ну и спектакль! - воскликнул Райдер, которому показалось, что молчание длится
чересчур долго. Несмотря на воинственную позу, его растерянность и смятение были
очевидны. - Ты произнес блестящую проповедь о грехах и каре за недостойное поведение,
о низости людских устремлений, о долге и обязанностях смертных перед Богом. Похоже,
эти самые обязанности бесконечны и трудноисполнимы. В заключение оглушительным,
наводящим страх голосом ты стал читать молитву, призывая присутствующих отречься от
всего земного. Все повседневные дела, желания, мечты, по твоему мнению,
кощунственны. А потом ты, чертов осел, проходишь мимо собственной жены, как мимо
столба, намеренно игнорируешь не только ее, по и детей и бежишь приветствовать
прихожан. Что это с тобой, дьявол тебя побери? О чем ты только думаешь, ханжа
проклятый?
Тайсон не удостоил Райдера ответом.
- Алекс сказала, - заговорил Дуглас, шагнув к брату, - что Мэри Роуз была ранена в
самое сердце твоим поведением. Да что там Алекс - я видел собственными глазами ее
потрясенное лицо, полные слез глаза! И твоих прихожан, как нельзя более довольных
подобным оборотом дела. Еще бы! Как они кивали своими дурацкими головами, поняв,
что их викарий вернулся! Тот человек, в котором нет ни капли юмора, теплоты, душевной
щедрости, снова с ними. Таким они его знали и не желали, чтобы он изменился. А твои
дети.., нет, о них потом, Тайсон. У меня руки чешутся врезать тебе по физиономии и
вывалять в грязи!
- Ты женился на Мэри Роуз и теперь обращаешься с ней как с последним
ничтожеством! - возмутился Райдер. - Словно с бродягой, который случайно забрел в дом!
Нежеланным бродягой из чужой страны. Ты совершенно не обращаешь на нее внимания.
Унижаешь перед посторонними, безмозглый ты болван!
- Знаю, - глухо выговорил Тайсон и снова замолчал, потому что сказать ему было
нечего.
- Что ты имеешь в виду? - выпалил Дуглас, готовый броситься на брата.
- Только то, что знаю, как веду себя. Именно так, как подобает священнику. Последние
три месяца были заблуждением, ошибкой. Теперь я вновь стал самим собой.
- Заблуждением? Ошибкой? - передразнил Дуглас, вскинув брови. - Сатана меня
возьми, что за лицемерный бред! Тайсон, Мэри Роуз - твоя жена. Все мы видели, как она
обожает тебя, как загораются ее глаза, стоит тебе появиться в комнате. А ты.., ты
обожествлял ее, смеялся, уделял внимание детям, обрел наконец радость.
- Ты улыбался, обнимал мальчишек, просто так, без всякой причины, играл с ними!
Играл... Ни я, ни Дуглас не видели тебя за игрой с тех пор, как тебе исполнилось
восемнадцать и ты решил стать законченным ханжой, - вставил Райдер.
- Верно, - кивнул Дуглас. - Вчера, когда мы вернулись из церкви, Макс подобрался ко
мне и, шмыгая носом, признался, что стряслось неладное - его отец снова стал прежним.
Я думал, парнишка разревется! Пропади все пропадом, Тайсон, во что ты превратился?
Даже твое первое короткое письмо было таким веселым, каждая строчка дышала счастьем
и любовью к женщине. Когда ты привез Мэри Роуз к нам, мы поняли, что ты наконец
увидел красоту не только в жизни, но и в глубоком чувстве к жене и детям, осознал, как
важны они для тебя, и упивался этим. Все мы поражались такому преображению. Ты
словно помолодел, встретив женщину, способную подарить тебе радость, истинную
любовь, научить тебя улыбаться, а может, иногда и приходить в телячий восторг!
- А теперь, - поддакнул Райдер, - все куда-то подевалось. Мне следовало бы понять это
еще вчера, когда мы приехали. Но ни я, ни Дуглас ничего не сообразили. Посчитали, что
тебя занимают дела церкви или ты боишься, не обидим ли мы Мэри Роуз. Но ведь
причина в другом, верно? Случилось нечто, превратившее тебя в благочестивого сухаря.
Только вот что именно? Тайсон молча уставился на братьев.
- Не желаю, чтобы ты оставался таким, как сейчас, - смягчил тон Райдер, видя
неприкрытую боль в глазах брата, - Хочу видеть нового, дерзкого, молодого Тайсона,
своего брата, которого я, как оказалось, любил всем сердцем, отца, не стесняющегося
приласкать детей и позаботиться о них, разделить с ними счастье и радость. Того, кто
закатывается смехом, когда Лео, показывая очередной акробатический трюк, валится
носом вниз или когда Макс произносит новое латинское выражение, особенно
ругательство.
Ну настоящий греческий хор, не жалеющий усилий, чтобы наставить его на путь
истинный!
Тайсон вздохнул. Настала очередь Дугласа, и он не стал щадить брата:
- А Мегги? Она поклоняется тебе! Готова жизнь отдать за папочку. Посмотри, что с
ней стало? Словно горевший ровным светом огонек вдруг погас. Где тот Тайсон? Почему
ты так поспешно похоронил его? Заморозил свою душу?
- Тому Тайсону здесь не место, - тихо произнес викарий. - Богу он не угоден. Он не
слуга Господа, а мирской человек, поддавшийся искушениям света, готовый во всем
потакать своим прихотям, потребностям и желаниям, но никак не священник.
Обойдя братьев, он открыл калитку и вышел, Они долго смотрели ему вслед.
- Что-то здесь не так, - задумчиво сказал Дуглас. -Никогда не видел человека
несчастнее. Столь внезапные перемены... В чем же все-таки дело?
- Раньше, когда Тайсон произносил холодные, я бы сказал - бесчеловечные, проповеди,
мы оба знали, что этот строгий, мрачный человек - наш брат, считающий, что священник
должен быть именно таким. Он был доволен собой и своей жизнью. Нам это не
нравилось, но мы в конце концов смирились и приняли его таким, каков; он есть. Да, в
своей закостеневшей гордыне наш ханжа-брат и не подозревал, как к нему относятся
родные.
Дуглас выругался и направился к дому, а Райдер остался в саду, гадая, что предпринять.
Ему было невыразимо жаль Мэри Роуз и детей. И очень больно за брата. Бедняга! Жалкий,
запутавшийся бедняга... Мэри Роуз сидела перед туалетным столиком, рассеянно теребя
брошь, подаренную ей матерью на прощание. Ее столик, щетки, платья и туфли оказались
здесь.
Пока она сидела в церкви, слушая речь мрачного незнакомца, все ее вещи перетащили в
комнату Мелинды Беатрис. Господи, она задыхалась в этой мерзкой комнате, а Тайсон
отослал ее сюда!
Мэри Роуз настолько ненавидела бывшее обиталище своей предшественницы, что не
посмела поместить сюда гостей, как взрослых, так и детей.
Немного подумав, она отправилась на поиски мужа и обнаружила его на скамье у
древней могилы. Он сидел, молча рассматривая надгробие. Она подошла к нему и встала
рядом.
- Тебя что-то тревожит? - бросил он, не глядя на нее. - Кажется, да. Ты раньше никогда
не говорил со мной так холодно, Тайсон. Будь добр, объясни, что случилось. Почему ты
стал таким?
- Каким? Все идет как нельзя лучше. Пожалуйста, поухаживай за гостями, мне нужно
уйти по делу.
Он поднялся, мельком посмотрел на жену и, повернувшись, прошествовал к воротам,
находившимся в дальнем конце кладбища. Она провожала его встревоженным взором,
пока высокая фигура не исчезла из виду, а потом вернулась в дом и велела миссис Придди
немедленно перенести ее вещи обратно, в спальню Тайсона. - Не знаю, стоит ли, мэм, -
нерешительно заметила экономка. - Викарий ничего подобного мне не приказывал.
- Я здесь хозяйка, миссис Придди, и могу делать все, что мне угодно. Вы еще что-то
хотели сказать?
- Может, переселить сюда кого-нибудь из гостей? Мальчикам тесно в детской.
- О нет, у них начнутся кошмары. Представляете, каких ужасов насочиняет Грейсон в
таком интерьере? Нет, мы снова закроем комнату. А теперь простите, миссис Придди, я
должна найти мужа.
Но Тайсон вернулся домой только к ночи и вошел в спальню, загораживая ладонью
единственную свечу: он боялся потревожить Мегги. Однако девочки здесь не оказалось.
Вместо нее обнаружилась Мэри Роуз, спящая посреди кровати.
Он ступал совершенно бесшумно, и все же она, словно подкинутая неведомой силой,
села на постели и уставилась на мужа.
- Здравствуй, Тайсон.
- Что ты здесь делаешь?
- Мы муж и жена. Это и моя спальня. Я не позволю сослать себя в комнату Мелинды
Беатрис, словно преступницу!
- Тем не менее я предпочел бы, чтобы ты спала в другой комнате.
- Нет, я не стану жить в этой мрачной конуре! Если не желаешь видеть меня рядом,
придется тебе самому переселиться туда.
Тайсон поставил свечу на тумбочку и принялся раздеваться, но, осознав, что делает,
опустил руки и застыл. Жена упрямо нахмурилась.
- Довольно! - воскликнула она, подтягивая колени к груди. - Я рада, что ты вернулся.
Нет, я не стану спрашивать, где ты прятался все это время. Я молилась о твоем
возвращении, и Бог меня услышал. Твои братья изо всех сил пытались делать вид, что все
идет как надо, но у них ничего не получилось. Даже дети притихли и хотя не понимают,
что происходит, однако чувствуют неладное.
- Выдумки, - возразил Тайсон. - Все в порядке, как и должно быть.
Мэри Роуз печально вздохнула:
- Сегодня днем, отчаявшись найти тебя, я разговаривала с Сэмюелом Притчертом. Он
придерживается того же мнения. Утверждает, что ты ведешь себя как пристало
служителю церкви. Твой помощник признался, что прихожане были бы на седьмом небе,
уберись я отсюда. Они соскучились по прежнему Тайсону, каким ты был до поездки в
Шотландию. До того, как встретил меня и женился.
Тайсон ничего не ответил, просто стоял, безвольно опустив руки. Он казался
невероятно усталым.., нет, не просто усталым - каким-то помертвевшим. Мэри Роуз не
знала, чья боль сильнее: его или ее.
- Хочешь, чтобы я уехала?
- Ты не можешь так поступить. Ты моя жена.
- Неужели ты действительно хочешь быть тем человеком, которого я видела в церкви?
Холодным и бесчувственным, рассуждающим о грехах, всеобщей развращенности и
падении нравов? Тем, кто стоял над всеми, оставаясь безучастным к чужим горестям,
равнодушный, как каменная статуя?
- Но я всегда был именно таким человеком и должен снова им стать. Такова воля
Божья.
- Не знаю, какого именно Бога, - с расстановкой произнесла она. - Мой Бог добр и
милосерден. Он хочет, чтобы его создания смеялись, видели красоту мира, который он
создал. - Мэри Роуз помолчала, а потом с жаром продолжила:
- Мне надо было сказать тебе это раньше, Тайсон. Возможно, сейчас неподходящее
время, но думаю, что обязана сказать все, иначе мне не будет покоя, Он упорно молчал.
- Я люблю тебя.
Тайсон съежился, как от пощечины.
Н-нет, Мэри Роуз. Пожалуйста, не надо!
Тебе неприятно слышать мои слова?
- Да.
- Понимаю, - грустно улыбнулась она, - Что ж, тогда другое дело.
Больше говорить было не о чем. Мэри Роуз встала, схватила два верхних одеяла и без
единого слова и взгляда покинула спальню. Мегги спала в маленькой комнате в самом
конце коридора. Мэри Роуз устроилась рядом, но заснула только к утру.
- Все кончено, - объявил Макс на следующее утро. Он сидел, прислонясь к стене и
подтянув колени к подбородку. На полу валялись книги. Вид у мальчика был самый
плачевный.
- Папа совсем такой, как раньше, - подтвердил Лео. Сегодня он не крутил колесо и
даже не стоял на голове. Вместо этого он растянулся на ковре, подперев подбородок
руками. Казалось, малыш вот-вот разразится слезами.
- Нет! - возразила Мегги со своего возвышения, точнее, с кровати Макса. - Папа стал
куда хуже. Раньше он не был таким сдержанным и отчужденным. Он любил нас, и мы это
знали. Теперь он так далеко, что совсем нас не видит.
- Верно, - поддакнул Лео. - Прежде папа хоть иногда смеялся, а то и обнимал нас. Даже
хмурился, когда мы его раздражали. А сейчас совсем ничего... Он словно боится сказать
или сделать что-то такое, что может показаться несерьезным.
Мэри Роуз, вошедшая несколькими минутами раньше и ставшая невольной
свидетельницей разговора, поняла, что больше не в силах этого слышать, - Где ваши
кузены? - с вымученной веселостью спросила она.
- Отправились на кладбище, - пояснил Макс. - Грей-сон обожает кладбища.
Придумывает истории о тех, кто там похоронен. Хотя сегодня и неподходящий день для
гулянья - слишком холодно, никто не хочет пропустить его рассказ.
- Никто, кроме вас.
- Все и без того достаточно страшно, - буркнул Макс. - Не хватает только сказок
Грейсона.
- Ладно. Тогда мы вчетвером поедем кататься. Вначале дети не выказали энтузиазма,
но потом Мегги, заметив смертельную бледность мачехи и ее решительно вздернутый
подбородок, поспешно кивнула:
- Вы правы. Это позволит нам немного забыться. Ну, же, Макс, Лео, хватит ныть!
Двигайтесь быстрее!
Обнаружилось, что лошадей хватит на всех, если Мэри Роуз отважится оседлать Гарта,
могучего жеребца Дугласа.
- На этот раз я спою другую песню, поскольку ему, очевидно, не понравилась прежняя,
- сказала она.
Гарт, гигантский вороной конь, только злобно поблескивал глазами. Седлая его, Мэри
Роуз пела одну песенку за другой, и, как ни странно, он позволил взнуздать себя.
- До чего же он велик, - прошептала она, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Дети
уже сидели в седлах.
- Мэри Роуз, он ничего вам не сделает? - встревожился Лео.
- Я хорошая наездница. Только никаких скачек. Договорились?
Они растянулись недлинной процессией, пока не выехали в поля. День выдался
пасмурный и холодный, и Мэри Роуз скоро продрогла.
- Надеюсь, всем тепло?
- Бедный старина Рикеттс замерз, - пожаловался Лео, гладя мерина. - Надеюсь, он
протянет зиму. Знаете, ему уже почти двадцать.
Мэри Роуз тоже на это надеялась. Как и на то, что сама доживет до весны.
Они проехали через Греппл-Торп, маленькую деревушку совсем рядом с Ла-Маншем.
Мэри Роуз спросила:
- Хотите спуститься к воде?
- По-моему, лучше вернуться в гостиницу в Греппл-Торп и заказать горячего шоколада,
- предложила Мегги. - Меня что-то знобит.
Они так и сделали бы, если бы не почтовый дилижанс, с головокружительной
скоростью вылетевший из-за поворота проселочной дороги. Мэри Роуз успела увидеть
несущийся навстречу экипаж и хотела крикнуть, но несчастный Рикеттс, испугавшись, в
панике встал на дыбы и споткнулся. Лео перелетел через его голову и приземлился в
придорожной канаве. - Мегги, Макс, быстро с дороги! Я помогу Лео.
Но сдвинуться с места было невозможно. Пришлось подождать, пока дилижанс
промчится мимо, вздымая густые облака пыли. Хорошо еще, что он никого не задел!
Наконец Мэри Роуз удалось слезть с коня и подбежать к мальчику. Он уже сел и
ошеломленно тряс головой. Не дотрагиваясь до него, она встала на колени. Тут подоспели
Мегги и Макс.
- Как ты, Лео?
- Похоже, все мозги в яичницу превратились, - пропыхтел малыш. - Ребра
потрескались, желудок застрял в горле... - Он поднял глаза и одарил мачеху сияющей
улыбкой. - Не волнуйтесь, Мэри Роуз, все хорошо.
- О, Лео, - выдохнула она, осторожно прижимая его к себе. - Посиди смирно, пока не
опомнишься.
Мальчик жалобно всхлипнул и приник к мачехе.
- Давайте передохнем немного, пока яичница снова не превратится в мозги, -
предложила Мэри Роуз. Лео засмеялся. Она слегка отстранилась, изучая его
побледневшую мордашку. - Как ты себя чувствуешь? Только правду, Лео.
- Немного голова кружится.
- Неудивительно. Пожалуй, нужно прилечь. Спешить некуда, мы пробудем здесь,
сколько потребуется. Макс, привяжи лошадей, чтобы они не сбежали в пасторат,
прихватив с собой старого Рикеттса.
Лео и в самом деле было нехорошо, поэтому он не возражал. Мэри Роуз тщательно
ощупала его ребра. Кажется, ничего не сломано. Слава Богу! Услышав, как Макс пытается
успокоить Гарта, она подняла голову.
- С твоим братом ничего серьезного, - сообщила она, молясь, чтобы так оно и
оказалось. А если что-то повреждено внутри? - Лео, у тебя ничего не болит?
Она продолжала осматривать его и наконец легонько нажала на живот. Неужели
обошлось?
- Тебя не тошнит?
- Нет, даже голова уже не так сильно кружится.
- Прекрасно! Хочешь, я посажу тебя в седло перед собой и мы вместе поедем на Гарте в
Греппл-Торп? Всем полагается шоколад. О Господи, у кого-нибудь есть деньги?
- Мегги самая запасливая. У нее они всегда водятся, - выпалил Лео.
- Причем она выигрывает их у нас, - пожаловался Макс. - Жаль только, что не
жульничает - тогда мы могли бы хоть папе пожаловаться.
- Еще вчера папа рассмеялся бы, услышав это, - тоненько пропищал Лео. - Но не
сегодня. Он больше никогда не будет смеяться...
Мэри Роуз не знала, что на это ответить, и, чтобы скрыть смущение, стала помогать
Лео подняться. Его немного шатало, но он все же удержался на ногах и зашагал к Гарту.
- Ничего, Мэри Роуз, я жи
...Закладка в соц.сетях
