Магия Луны

Аннотация

Юная Виктория бежит от грязных рук развратного опекуна, барона Драго,
обманом присвоившего состояние ее родителей. Благородный капитан Рафаэль
Карстерс женится на девушке. Казалось бы, лишь любовь и немеркнущее счастье
ожидают супругов. Но страшная тень барона Драго вновь омрачает жизнь
Виктории...

ПРОЛОГ

Ярость Рафаэля незаметно сменилась страхом. Умереть здесь, в Вест-Индии, так
далеко от родного Корнуолла... Причем исключительно по собственной глупости,
только потому, что он поверил недостойному человеку. Ужасная насмешка
судьбы!
Рафаэль тщетно пытался справиться с охватившим его безумным страхом,
первобытным и паническим, древним, как сама смерть. Было бы лучше, если бы в
его душе продолжало полыхать пламя ненависти и злости. Док Уиттэкер,
которому он восемь месяцев назад спас жизнь, хладнокровно предал его. Этот
человек оказался французским шпионом и теперь собирался убить его, Рафаэля
Карстерса, английского капитана, последние пять лет своей жизни посвятившего
борьбе с французами.
Док Уиттэкер был не один. Он подобрал себе достойную компанию в лице двух
головорезов, вооруженных острыми как бритва смертоносными саблями. Не
приходилось сомневаться, что любой из них запросто перережет Рафаэлю горло.
Ночь была темной и безлунной. На пустынной и тихой улице слышно было только
хриплое дыхание трех убийц, медленно и молча подступавших к нему с
неотвратимостью безжалостной судьбы. А он совсем не хотел умирать, но никак
не мог побороть леденящий душу, парализующий волю страх Необходимо любой
ценой рассеять этот губительный туман, попытаться немедленно восстановить
самообладание.
— Ты подлец, Уиттэкер, — крикнул он, не сводя глаз с ненавистного
лица, — негодяй, лживый ублюдок! Значит, так ты собираешься отплатить
человеку, спасшему твою никчемную жизнь?
— Слушайте, вы, — обратился Рафаэль к двум другим участникам этой
жестокой расправы — Неужели до вас не доходит, что этому подонку нельзя
верить? Для друзей он хранит в запасе только один сюрприз — нож в спину где-
нибудь в темной аллее.
— Капитан, — раздался спокойный голос Уиттэкера, — излишне
говорить, что я сожалею о таком печальном конце. Однако я являюсь
верноподданным императора Наполеона, и это все объясняет Только ради его
высших интересов я пошел на обман, проник под чужой личиной в стан врага.
Кому как не вам меня понять? Вы ведь в точности такой же, как я!
— В день, когда я стану таким, как ты, предатель, я отправлюсь прямой
дорогой в ад! — Рафаэль презрительно скривился. — Как, кстати,
тебя зовут? Пьер? Или, может, Франсуа?
Судя по всему, Уиттэкер был задет больше, чем старался показать.
— Мое настоящее имя — Франсуа Демулен, капитан, — высокомерно
проговорил он. — Бульб, Корк, не спускайте него глаз! Имейте в виду,
что он очень ловок, силен и абсолютно беспощаден.
— Ну ладно, я думаю, что пора заканчивать эту комедию, капитан. Вы
достаточно испытывали мое терпение. Я отлично знаю, что вы — самый одержимый
и безжалостный из всех капитанов английского королевского флота. Уверен, что
именно вас мои соратники в Португалии за эти качества окрестили Черным
ангелом. Вы многое успели натворить, мой капитан, но теперь игра проиграна.
Я следил за вами и видел, как вы встречались с Бенджамином Такером. К
сожалению, я не слышал, о чем шла речь, но отлично видел, как вы передали
ему бумаги. Да, теперь все кончено.
Еще шаг — и Рафаэль уперся спиной в стену борделя Три кота. Взглянув
вверх, он увидел выглядывающих из окон полураздетых девиц. Они казались
такими молодыми, цветущими и, главное, такими живыми. А его жизнь через
несколько минут закончится. Во рту уже ощущался отвратительный металлический
привкус страха.
— Я возьму вас с собой, — с жаром заговорил Рафаэль, решив сделать
еще одну попытку, — вас обоих. Бульб, неужели ты веришь этому
французскому мерзавцу? Ты же не француз! Я мог бы хорошо заплатить...
— Замолчите, капитан, — резко прервал его Уиттэкер. — Да, вот
еще... Этот англичанин — граф Сент-Левен... Надеюсь, вы понимаете, что мне
придется убить и его, и жену. Я не уверен, что вы не впутали их обоих в свои
дела. Хотя скорее всего он был замешан в них и раньше, задолго до того, как
ступил на борт Морской ведьмы.
Страх мгновенно покинул Рафаэля, и он на удивление быстро вновь обрел все
свое мужество и боевой дух.
Угрожающая близким и дорогим его сердцу людям опасность возбудила Рафаэля,
вернула ему равновесие, утраченное в ожидании собственной смерти. Убить
Леона и Диану? Этого он никогда не допустит.

На глаз Рафаэль оценил расстояние, прикинул свои шансы достать Бульба
раньше, чем Корк выпустит ему кишки или Уиттэкер вонзит нож в грудь. Шансов
не было. Рафаэль решил, что погибнет, но прихватит с собой по меньшей мере
двух бандитов. И одним из них обязательно будет Уиттэкер. Это единственная
возможность спасти Леона и Диану.
Однако, очевидно, судьбе неугодно было дать храброму английскому моряку
погибнуть в этом месте и в такой компании. Ибо именно в эту минуту откуда ни
возьмись появился огромный облезлый черный кот с длинным, голым, как у
крысы, хвостом и рваным ухом.
Громко мяукая, кот гордо шествовал по своим неведомым кошачьим делам как раз
между Рафаэлем и его врагами. Ждать больше было нечего. Рафаэль упал,
перекатился поближе к коту, схватил его и, поднявшись на колени, изо всех
сил швырнул возмущенное таким обращением животное в лицо Уиттэкеру.
Разъяренный и отчаянно орущий кот вонзил все имеющиеся у него когти в шею и
лицо француза, повиснув на нем. А Рафаэль, не теряя ни минуты, сильным
ударом в пах уложил на землю Бульба и, отступив на шаг, всадил кулак под
ложечку подступавшего к нему с саблей Корка. Бандит странно хрюкнул и уронил
руку с саблей. Еще один удар завершил столь удачно начатое дело. Сабля
выпала из ослабевших пальцев Корка, а сам он распластался на земле рядом со
своим товарищем. Бульб уже начал приходить в себя и потянулся за оружием, но
оказавшийся проворнее Рафаэль точным ударом в челюсть вернул противника на
место. Затем он быстро заломил ему правую руку за спину и почти сразу
услышал хруст сломанной кости.
Все это время Уиттэкер, грубо ругаясь, пытался оторвать от себя обезумевшего
кота. Наконец ему это удалось, и, как визжащий снаряд, он полетел в сторону.
Приземлившись в конце аллеи, кот воинственно задрал хвост, зашипел и скрылся
в темноте. Рафаэлю оставалось только пожалеть, что нельзя вернуть животное
обратно на грудь Уиттэкера, который уже сжимал в руке пистолет, медленно
прицеливаясь.
Рафаэль схватил лежавшую рядом саблю и, ни на что не надеясь, метнул ее во
врага. Последовал глухой удар, после чего ярость на лице Уиттэкера сменилась
растерянностью и удивлением. Неожиданно Рафаэль увидел, что сабля вонзилась
в грудь противника.
— Ты уже мертв, Уиттэкер, — сказал он.
— Ну уж нет! Со мной все в порядке! — Уиттэкер хотел еще что-то
сказать, но из плотно сжатых губ не вырвалось больше ни звука. Не выпуская
пистолет, он прижал руки к груди и упал лицом вниз. В момент, когда его тело
соприкоснулось с землей, пистолет под ним выстрелил. Рафаэль молча
посочувствовал тому, кто перевернет тело.
Бульб сидел на земле, нянча сломанную руку. Корк, сумевший встать и
подобрать свое оружие, стоял рядом и выжидающе смотрел на Рафаэля. Оба
ждали.
— Уиттэкер мертв, — сказал Рафаэль, — все кончено, уходите.
Корк кивнул и, засунув саблю за пояс, побрел прочь. Рафаэль оглянулся и
поманил кота.
Залив Монтего, Ямайка, август 1813 года
Как всегда, было дьявольски жарко. Окна в комнате никогда не открывались,
потому что Морган, как и принц-регент, очень боялся сквозняков. Расстегнув
еще одну пуговицу на прилипшей к телу рубашке, Рафаэль приблизился к
сидящему за столом человеку. Внешне Морган был абсолютно ничем не
примечателен. Однако это был великолепный, обладающий безошибочным чутьем
стратег, осуществляющий руководство флотом в Карибском бассейне. Рафаэль
всегда искренне уважал этого человека, но сейчас был зол и раздражен на него
за непонятную и неуместную, как ему казалось, его непреклонность.
— Черт возьми, Морган, ничего страшного не произошло. Уиттэкер мертв,
его наемники не знали, кто я. Он не..
Морган предостерегающе поднял руку, и Рафаэль замолчал.
— Хватит, Рафаэль. Ты же знаешь не хуже меня, что все кончено. Уиттэкер
был последним звеном в цепи. Ты теперь раскрыт, а значит, бесполезен.
— Даже так?
— А ты как думал? Разве ты забыл о последней атаке французов? Имей в
виду, Ла Порт получил инструкцию отправить на съедение акулам именно тебя! И
я не перестаю благодарить Бога за то, что Ла Порт оказался таким же
никудышным капитаном, как его брат — торговцем оружием.
Морган улыбнулся и поднял свой стакан с неизменным лимонадом:
— За Черного ангела! Ты отлично поработал, мой друг. Кстати, лорд
Уолтон из военного министерства в Лондоне полностью солидарен с этой моей
оценкой. Ты с лихвой отомстил за смерть родителей. И, благодарение Богу,
остался жив. А теперь возвращайся домой в Корнуолл и стань респектабельным
джентльменом.
Рафаэль нервно ходил взад-вперед по комнате, сплошь заполненной книгами.

Морган с доброй улыбкой следил за беспокойным юношей, которого он искренне
любил. Рафаэль Карстерс — благородный человек, опытный моряк, хороший,
знающий капитан, храбро встречающий любую опасность. Иногда Моргана удивляло
то влияние, которое Рафаэль оказывал на людей. Он был удивительно красив, и
многие женщины не обходили его своим вниманием. Но самая большая странность
заключалась в том, что при этом их мужья испытывали к молодому человеку на
редкость дружеские чувства. Слава Богу, его собственная дочь Люсинда сейчас
гостит в Кингстоне у тетки, иначе ее более чем откровенные взгляды и томные
вздохи уже не раз заставили бы Рафаэля покраснеть.
— За последние пять лет, — снова заговорил Морган, — ты спас
множество человеческих жизней. Поверь мне, мой мальчик, ты сослужил своей
стране верную службу.
Рафаэль внимательно слушал Моргана и напряженно размышлял: Проклятие, я не
хочу, не желаю уходить! Я не смогу жить иначе! Еще так много можно
сделать... Но в глубине души он понимал, что Морган прав. Сначала Ла Порт,
потом Уиттэкер...
— Ла Порт теперь не скоро сумеет оправиться от позора, — продолжал
Морган. — Подумать только!
Три его корабля против одной твоей Морской ведьмы! Хотел бы я посмотреть.
— Ла Порт совершенно не умеет маневрировать в штормовую погоду, —
улыбнулся Рафаэль, — поэтому все кончилось довольно быстро.
— До меня еще дошли слухи о двух пассажирах. — Морган с явным
сожалением посмотрел на пустой стакан и со вздохом поставил его на
стол. — Говорят, у тебя на борту были дочь Люсьена Саварола и
английский граф... Как его звали?
— Леон Эштон, граф Сент-Левен. И так уж получилось, что Диана Саварол
теперь графиня. Если мне все же придется ехать домой, я, наверное, навещу их
в Лондоне. — Рафаэль усмехнулся. — Знаете, это ведь я сочетал их
браком. Мой первый опыт в подобных делах. Кажется, я волновался значительно
больше, чем они.
Морган рассмеялся, показав ряд неровных желтых зубов.
— А это правда, что перед боем ты заставил их прыгнуть за борт и они
провели неделю совершенно одни на острове Калипсо?
Интересно, — подумал Рафаэль, — откуда ему все известно? Видимо,
он имеет очень надежные источники информации.
— Чистая правда, — ответил он. — Ни минуты не сомневаюсь, что
они не скучали и не терпели лишений. Я мог за них те беспокоиться. Эта юная
леди в совершенстве владеет наукой выживания, к тому же она выросла в тех
местах.
Он усмехнулся, вспомнив картину, которую застал, явившись их спасать.
Солнце, теплое море, мягкий и ласковый песок... Обнаженный Леон и крепко
обхватившая возлюбленного руками и ногами Диана... Его появление явно не
доставило им удовольствия. Впоследствии они не раз намекали Рафаэлю, что он
мог бы так не торопиться их спасать.
— Что ж, очевидно, мои приключения подошли к концу, — грустно
вздохнул Рафаэль и повернулся к Моргану:
— Знаете, странно, но, кажется, я действительно соскучился по Англии,
по родному Корнуоллу.
— Поезжай домой, мой мальчик, — с отеческой улыбкой повторил
Морган, — обоснуйся там и живи спокойно. Может, и брат твой за эти годы
переменился.
Однажды, выпив лишнего, Рафаэль имел неосторожность рассказать Моргану о
своем брате-близнеце, родившемся на тридцать минут раньше. Дамьен Карстерс,
пятый барон Драго... Лучше бы ему тогда не раскрывать свой пьяный рот.
— Не думаю, — ответил он.
— Он женился, не так ли?
Откуда, черт возьми, Моргану все известно? Его постоянная осведомленность о
самых неожиданных вещах изумляла, порой даже пугала.
— Да, на некой Элен Монтгомери, дочери баронета из Дорсета. Она принесла ему огромное приданое.
— Тут я должен тебе кое-что рассказать, Рафаэль. Дело в том, что сэр
Лэнгдон, отец мисс Монтгомери, далеко не дурак. Я довольно много о нем знаю.
— Должен сказать, что меня это почему-то не удивляет, — позволил
себе реплику Рафаэль.
— Да, но дело в том, что он не отдал целиком приданое, обещанное твоему
брату. Между ними было достигнуто соглашение о производстве ежегодных
выплат. Таким образом сэр Лэнгдон защитил свою дочь.
Даже привыкший к извечной осведомленности Моргана Рафаэль не сумел скрыть
изумления:
— Неужели есть что-нибудь, сэр, о чем вы не знаете? Морган
расхохотался:
— Ты и представить не можешь, какими обширными сведениями я располагаю
и сколь многочисленны мои связи и знакомства. Например, я знал твоего отца,
разве я не говорил тебе? Замечательный был человек — сильный, смелый,
справедливый. Ты похож на него.

— Спасибо, сэр. Да, забыл сказать, что до возвращения в Англию я
собираюсь навестить родственников в Испании, так что, если надо, могу
передать что-нибудь нашим людям там.
Морган решительно покачал головой:
— Я не хочу, чтобы ты появлялся в тех краях, мой мальчик. Отложи на
некоторое время свой визит к родственникам. Пойми: еще год-другой — и с
Наполеоном будет покончено. Русская авантюра истощила и обескровила его. Он
потерял войско и обладает сейчас лишь жалкими остатками того, что еще не так
давно было великой армией. А на зеленых юнцов-рекрутов рассчитывать особенно
не приходится. Поверь мне: еще немного — и все кончится.
Рафаэль не мог не признать, что Морган прав. И тем более было обидно в такой
решающий момент удалиться от дел. Проклятые ублюдки! А он так рассчитывал
дойти до конца! Слишком памятен тот черный день, когда он узнал, что корабль
его родителей был атакован французами и потоплен.
— Я сам месяцев через шесть-семь вернусь в Лондон. — Морган встал
и протянул Рафаэлю руку. — Увидимся там.
— Я вовсе не собираюсь в Лондон. — задумчиво ответил юноша, —
Город никогда меня особенно не привлекал. Слишком много там никчемных людей,
занимающихся никому не нужными вещами.
Морган ухмыльнулся:
— Я надеюсь, что ты передумаешь. Кстати, у меня как раз есть небольшое
послание, которое ты мог бы передать в военное министерство лорду Уолтону.
— Я сам должен бы догадаться, что у вас для меня что-то припасено.
— Конечно. А теперь давай-ка выпьем на прощание по стаканчику этого
доброго ямайского рома. Этот замечательный напиток такой мягкий и нежный,
что тебе покажется, будто ты проглотил взбесившегося ежа.
Рафаэль улыбнулся. А что ему оставалось делать?

Закладка в соц.сетях