Жанр: Любовные романы
На первых ролях
...рой не терпелось
поскорее закончить письмо.
— Ваша бабушка дала строгий приказ никогда не оставлять его одного в
комнате. Боится, что он что-нибудь украдет.
— Черт! Тогда скажите... Нет, я сама спущусь и объясню ему. Спасибо,
Кларк! Попробую от него избавиться.
Не позаботившись надеть туфли, Челси быстро сбежала по лестнице.
Фернандо стоял в холле, рассматривая древние напольные часы.
— Привет, красавица! — улыбнулся он. — Ничего вещичка! Бьюсь
об заклад, кучу деньжищ стоят!
— Не знаю. Они уже стояли здесь, когда мы переехали. А почему вы не на
студии? — с подозрением осведомилась Челси.
— Взял выходной. Кое-какие неотложные дела. Смотрю, ваши задерживаются.
Сверхурочная работенка, а? Жаль, что именно сегодня решил отдохнуть! Лишние
бабки не помешали бы!
Не обращая внимания на попытки вовлечь ее в разговор, Челси решила не
тратить время на любезности.
— Не имею ни малейшего представления, когда мама будет дома. Я сама
только вернулась в город и никого еще не видела. Думаю, вам вряд ли стоит
ждать. Мама наверняка очень устанет после такого дня. Может, вам лучше
увидеться с ней завтра утром на студии, — предложила она, отступая:
слишком уж близко придвинулся Фернандо. Губы Фернандо раздвинулись в
привычной угодливой улыбочке, и Челси с отвращением заметила, что между
передними зубами застрял кусочек чего-то желтого, должно быть, остатки еды.
— Ништяк, я подожду. Нужно потолковать со старушкой, а время быстро
летит, особенно когда компанию составляет такая хорошенькая девочка! Слушай,
а что, если нам пойти в другую комнату посидеть, попросить Кларка принести
бутылочку шампанского из запасов вашей мамочки? Готов поклясться, вы любите
шампанское, — предложил Фернандо, облизывая губы и окидывая Челси
откровенно похотливым взглядом.
Господи, он просто омерзителен, — подумала Челси. — Как могла
мать связаться с таким отребьем?!
— У меня нет времени, — холодно отрезала она. — Завтра нужно
на занятия, работы по горло, так что вам лучше уйти.
Она не выбирала выражений. Подобным людям недоступны ни такт, ни вежливость.
Фернандо потянулся к ее руке, но девушка поспешно отстранилась.
— Ну же, леди, нельзя быть такой неприветливой! Зачем портить компанию?
Расслабьтесь, давайте повеселимся хоть разок! Уж слишком вы строги!
— Послушайте, я совершенно не желаю находиться в вашем обществе, ясно?
А теперь уходите, иначе прикажу Кларку выбросить вас!
Она едва закончила гневную отповедь, когда в холле неожиданно появились
Банни и Леверн, успевшие пройти в дом через гараж.
— Вернулись наконец, юная леди? — осведомилась Леверн, намеренно
игнорируя присутствие Фернандо. — Поднимитесь в мою комнату. Нужно кое
о чем потолковать.
Проскользнув мимо гостя, словно тот был невидимкой, она начала подниматься
по ступенькам, сопровождаемая Челси, но тут Фернандо громко запротестовал:
— Минутку! Мы должны обсудить важное дельце, миссис Томас!
— Мне с вами не о чем говорить! — полуобернувшись, рявкнула
Леверн. — Банни, сейчас же вышвырни его из дома! Немедленно!
Теперь, когда съемки были почти закончены, в услугах Фернандо больше нет
необходимости, и Леверн вовсе не собиралась выкладывать лишние деньги. Взяв
Челси под руку, пожилая женщина решительно направилась вверх. У нее дела
поважнее, чем этот похотливый паразит!
Однако Банни вела себя на удивление спокойно, и, не будь Леверн и Челси так
поглощены собственными заботами, непременно обратили бы внимание на ее
необычное поведение. Банни никогда не была островком спокойствия в бурном
океане эмоций. Механически улыбнувшись человеку, с которым так часто спала,
доставившему ей столько наслаждения, актриса взяла его за руку и почти
насильно втолкнула в библиотеку.
— Пойдем, Фернандо. Мама просто устала. Давай спокойно посидим вдвоем,
выпьем, поговорим. Кстати, где ты был сегодня? Снимали главную сцену, и я
так рассчитывала на тебя, — вкрадчиво промурлыкала она, плотно
прикрывая дверь.
Челси обязательно заинтересовалась бы, какие общие дела завелись у бабушки с
Фернандо, не будь девушка так захвачена собственными проблемами. Как
объясниться насчет поездки в Нью-Йорк и умолчать о предложении
Тенейджерс
?
Вряд ли стоит говорить от этом бабушке, все равно Челси должна отказаться
из-за Уилса. Но она еще не готова объявить домашним о помолвке.
Однако Челси не стоило волноваться — в этот момент Леверн мало интересовали
дела внучки, ей хватало собственных бед.
Челси сидела на обитой атласом качалке и внимательно слушала, как всегда,
умудрившись отодвинуть свои заботы на задний план.
— Челси, нам необходимо поговорить. Сегодня утром я была у доктора...
и... словом, дня через два мне нужно лечь в больницу.
— Что случилось, ба? — встревожилась девушка. Леверн рухнула на
постель, закрыла руками лицо.
— Они считают... что у меня рак. Опухоли в груди... справа и слева, и,
хотя все это еще не наверняка, думаю, дело далеко зашло.
— О Господи, бабушка, какой ужас!
Челси рванулась к бабушке, и, обхватив худые плечи, погладила как маленькую
по голове, а Леверн наконец-то позволила себе выплакаться. Слезы были редкой
роскошью для Леверн, и в отличие от эмоциональных взрывов Банни,
продолжавшихся часами, этот приступ, гораздо более искренний, длился
недолго. Взяв себя в руки, она вытерла глаза и спокойно объявила:
— У меня предчувствие, что следующие несколько месяцев тебе нелегко
придется. Не знаю, как Банни собирается обходиться без меня.
— Все будет хорошо, ба. Мама сильнее, чем ты думаешь. Когда собираешься
ей сказать?
Взяв внучку за руку, Леверн предупредила:
— Не хочу, чтобы она обо всем узнала. Необходима твоя помощь: нужно
убедить ее, что со мной ничего серьезного.
— Но, бабушка, ведь ты ложишься в больницу! Что же мы ей скажем?
— Объясним, что операция небольшая, ничего сложного, и я выпишусь через
день-другой. Обещай, что постараешься успокоить Банни, — настаивала
Леверн.
— Нет, ба, так нельзя! — отбивалась Челси. — Если дела
окажутся плохи, маме придется еще труднее. Ты должна сказать ей правду
сейчас, так, чтобы она посчитала, что еще не все потеряно. Мы одна семья, и
нужно выстоять бурю вместе.
— Нет-нет! Мы с тобой сильные и сможем справиться, а Банни...
Внезапно замолчав, Леверн вновь возвратилась мыслями к собственной беде.
Неужели она умрет, а жизнь будет Продолжаться дальше?!
Женщины долго сидели молча, думая о своем, представляя будущее, в котором
нет места для Леверн. И тут Челси сообразила, чего хочет от нее бабка.
Леверн считала само собой разумеющимся, что внучка займет ее место опекунши
и няньки Банни. Сама мысль об этом была невыносимой.
Ведь в этом случае Челси придется пожертвовать всем, что так дорого для нее!
Погруженная в мрачные думы, Леверн неожиданно уловила сигнал тревоги.
Непонятно, услыхала ли она отчаянный призыв Банни или руководствовалась лишь
интуицией, но, немедленно вскочив, кинулась к двери.
— Спущусь вниз, посмотрю, что происходит. Не нужно было оставлять Банни
наедине с этим подонком.
Челси ничего не услышала, но, чувствуя, как расстроена бабушка, пошла
следом.
— Не стоит, Челси, — остановила ее Леверн. — Я вполне могу
справиться с ублюдком, а когда уложу Банни в постель, поговорим обо всем.
— Может, позвать Кларка? — предложила Челси.
— Не нужно впутывать слугу в семейные дела без особой необходимости.
Такого дворецкого, как он, трудно отыскать, нельзя, чтобы он увольнялся
именно сейчас.
Челси проводила Леверн до лестничной площадки и смотрела ей вслед, пока та
не вошла в библиотеку. Что-то подсказывало ей: лучше идти за бабкой, но уж
очень не хотелось вновь сталкиваться с Фернандо, видеть эту тошнотворную
улыбочку. Она вернулась к себе, дописала письмо и решила принять душ, чтобы
успокоить разгулявшиеся нервы.
Стоя под теплыми струями, она попыталась забыться, но ужасная новость,
сообщенная Леверн, не давала покоя. Будущее лежало у ног грудой осколков.
Еще сегодня утром у нее был любовник, жених, из-за которого она собиралась
пожертвовать карьерой, а теперь... Бабушка, не задумываясь о желаниях и
мечтах внучки, собиралась переложить на ее плечи обязанности, ненужные и
обременительные. Челси пыталась взять себя в руки, убедить, что мать
взрослый человек и не нуждается в постоянной опеке дочери, но угрызения
совести не давали дышать. Как она может думать о себе, когда бабушка
смертельно больна?! Презирая себя, Челси завернула кран и начала растираться
толстым махровым полотенцем, чувствуя, как быстрее бежит по жилам кровь. Она
надела пижаму, халат и начала чистить зубы, но в дверь громко постучали. На
пороге стояла бабушка. Лицо ее было пепельно-серым.
— Челси, вызови полицию. Произошла ужасная катастрофа... — почти
неслышно пробормотала она.
— Катастрофа? Что случилось? Мама? — вскрикнула Челси.
— Я... я... Пойдем со мной, — попросила бабушка. Челси пришлось
свести ее вниз. Дверь библиотеки была закрыта, и Леверн остановилась, словно
не решаясь войти.
— Держись, Челси, — прошептала она и повернула ручку.
Девушке почему-то захотелось убежать; она будто чувствовала — через
мгновение ее жизнь необратимо изменится, но покорно пошла за бабушкой.
Увиденное напоминало сцену из фильма ужасов.
Банни сидела в кожаном кресле перед камином, с блаженной улыбкой глядя на
труп Фернандо, лежавший у ее ног с серебряным ножом для разрезания писем,
воткнутым в грудь по самую рукоятку. В широко раскрытых глазах убитого стыло
изумление, словно он так и не понял, почему смерть пришла так быстро и
неожиданно.
— Господи! — охнула Челси. — Он мертв... Услышав шаги, Банни
подняла глаза:
— Снято, Майк? Я хорошо сыграла, правда? — с детской гордостью
спросила она.
На какое-то долгое мгновение все трое замерли, словно время остановилось, а
сцена выглядела настолько зловеще реальной, что, казалось, была поставлена
самим Хичкоком. Молчание становилось невыносимым.
Наконец Леверн, не обращая внимания на реплику дочери, произнесла:
— Не знаю, Челси. Ты сумеешь проверить?
Челси осторожно опустилась на колени рядом с телом, стараясь не глядеть в
широко открытые безжизненные глаза. Она никогда раньше не видела мертвецов,
тем более не прикасалась к ним, но все же вынудила себя взять отяжелевшую
руку и безуспешно попыталась нащупать пульс. Отстранившись, девушка
прошептала:
— Умер! Что здесь произошло, черт возьми?
Леверн тщательно выбирала слова и, хотя старалась говорить спокойно и
размеренно, все же почему-то не убедила Челси.
— Я... почувствовала беду, — начала она, — а когда
спустилась, увидела, что этот подонок душит Банни. Я старалась оттащить его,
но он словно обезумел и не отпускал ее, а потом ударил меня ногой и сбил на
пол. Я тут же вскочила, но не знала, что делать, и тут заметила этот нож,
схватила его и попыталась защититься. Только Фернандо гораздо сильнее меня,
сама понимаешь... Словом, не могу сказать, как все вышло. Внезапно он
упал... вот и все.
— Ты убила его, бабушка.
— Д-да, наверное, — тихо ответила Леверн, не сводя глаз с лица
дочери.
Вся история казалась крайне запутанной и лишенной всякого смысла.
— Почему он хотел убить ее, бабушка? — спросила Челси.
— Не знаю, может, Банни пыталась избавиться от него. Последнее время он
стал совершенно невыносим.
Челси повернулась к матери.
— Мама, с тобой все в порядке?
— Конечно, солнышко, — улыбнулась Банни. — Скажи Мелу, что он
может встать — камера выключена.
— Мел? — недоуменно переспросила Челси.
— Ее партнер. По-моему, она в шоке и не понимает, что случилось, —
ответила Леверн. — Звони в полицию, Челси. Не стоит слишком долго
ждать, иначе они что-нибудь заподозрят.
— Что именно, ба? — удивилась Челси, неловко обходя труп, чтобы
добраться до телефона.
— Не знаю, все, что угодно. Ты же знаешь, какие они, — уклончиво
пробормотала Леверн, опускаясь на диван рядом с Банни и обнимая дочь за
плечи.
Челси подняла трубку и снова опустила. Ей хотелось верить рассказу бабушки,
но уж очень у нее выходило гладко. Гладко... и заученно. Девушка тяжело
вздохнула и еще раз попыталась добиться правды.
— Ба, ты уверена, что все именно так и было? Ты ведь не сможешь
изменить показания, как только все им расскажешь.
— Как бы то ни было, я собираюсь стоять на своем до конца, —
упрямо ответила Леверн.
Челси еще раз взглянула в бессмысленно пустые глаза матери, но, опасаясь
самого худшего, все же подняла трубку и попросила телефонистку соединить ее
с полицейским участком. Если уж она не очень-то верит рассказу, что говорить
о представителях закона!
ГЛАВА 59
Дом буквально кишел полисменами в мундирах, детективами в гражданском,
фотографами и экспертами. Челси сидела в углу, обняв мать, которая уютно
примостившись у нее на плече, спокойно спала.
На другом конце комнаты давала показания Леверн; Челси должны были
допрашивать следующей.
Девушка боялась, что ее рассказ будет звучать так же неестественно и
неправдоподобно, как история бабушки.
Дверь неожиданно распахнулась, в комнату вплыла Хилда Маркс под руку с
пожилым человеком. Увидев, что Леверн занята, она сразу подошла к Челси.
— Слава Богу, что сразу мне позвонили. Я заехала за Сэнди. Надеюсь,
Леверн дала показания в присутствии адвоката?
Челси молча покачала головой, проклиная себя за то, что сама не подумала об
этом.
— Позвольте поговорить с ней, — заявил Сэнди и поспешил к Леверн.
— Как она может спать в такое время? Приняла что-нибудь? —
удивилась Хилда, глядя на мирно посапывающую актрису.
— Нет, но она полностью отключилась. Не понимает, что
происходит, — прошептала Челси одними губами, опасаясь, что их
подслушают.
— Не может быть. Но скажи, что все-таки случилось? Ты была здесь, когда
это произошло. Что ты видела?
Но Челси так отчаянно затрясла головой, что в душе Хилды мгновенно
пробудилось подозрение. Явно засомневавшись в правдивости слов девушки, она
задумчиво сузила глаза и попыталась вытянуть из Челси хоть крупицу истины:
— Ради Бога, объясни, к чему Леверн было его убивать? В доме полно
людей, кто-нибудь мог бы помочь. Она звала? Кричала?
Челси взглянула на свои руки, жившие, казалось, отдельной жизнью: они
судорожно сжимались и разжимались, теребя полу халата, невольно выдавая, в
каком напряжении находится девушка. Она все отдала бы за разговор по душам с
рассудительной здравомыслящей Хилдой, но не могла отважиться на такое.
Необходимо найти другой способ разрешить сомнения!
Наблюдая за молодой женщиной, Хилда чувствовала: она не говорит того, что
знает или подозревает. Банни, похоже, не в себе, Леверн утверждает, что
убила молодого человека, потому что тот пытался задушить дочь, из Челси
слова не вытянешь.
Наклонившись, Хилда тихо сказала:
— Слушай меня, Челси. Если не можешь сказать правду, вообще не говори
ничего, пока не побеседуешь с адвокатом, ясно? Только умоляю, ради Бога, не
лги! Ни в полиции, ни в суде! Хуже этого и придумать нельзя!
— Не собираюсь я лгать, Хилда! Меня действительно не было в комнате,
когда это случилось. Я повторяю только то, что сказала бабушка, —
глухо, на одной ноте пробормотала Челси.
— Хорошо, хорошо, только прими мой совет. Молчи, пока не посоветуешься
с адвокатом. Адвокат имеет полное право не разглашать сведений, полученных
от клиента, понимаешь?
Челси словно подтолкнуло что-то, и, неожиданно решившись исповедоваться
вновь обретенному другу, она порывисто пробормотала:
— Хилда, послушайте, я знаю, что могу доверять вам больше, чем кому-то
незнакомому, пусть даже и адвокату, и мне нужно.
Но Хилда энергично замотала головой:
— Челси, ты что, не слышала? Не хочу ничего знать, ясно? Я не юрист —
значит, могу быть вызвана в суд для дачи свидетельских показаний. Пусть я и
твой друг, но даже ради друзей не собираюсь лжесвидетельствовать! И тебе
тоже этого делать не следует! Сэнди не занимается уголовными делами, но
найдет адвоката, хорошо?
Челси кивнула и, когда подошел детектив, чтобы побеседовать с ней, заявила,
что будет говорить только в присутствии адвоката.
— Послушай, детка, твоя бабушка во всем призналась. Тебя никто не
подозревает. Мне просто нужно, чтобы ты подтвердила ее показания, —
настаивал он, но рядом немедленно очутился Сэнди и остановил допрос.
Внимание окружающих неожиданно привлекла проснувшаяся наконец Банни.
Привстав и недоуменно оглядевшись, актриса спросила:
— Кто все эти люди? Леверн подбежала к дочери:
— Не волнуйся, солнышко, все в порядке! Просто полицейские делают свое
дело.
— Но почему они здесь? — ошеломленно пролепетала Банни. — Нас
ограбили?
Леверн покровительственно обняла дочь за плечи:
— У бедняжки, должно быть, шок! Она сама не своя, ведь все случилось у
нее на глазах! Такое ужасное потрясение! Ей необходим доктор! Она не в том
состоянии, чтобы сейчас отвечать на вопросы!
Леверн, как всегда, настояла на своем. Послали за доктором, чтобы тот
позаботился о Банни; постепенно все разошлись. Леверн увезли в полицейский
участок, чтобы предъявить обвинение, Сэнди уехал следом после того, как
позвонил в одну из самых престижных калифорнийских фирм по ведению уголовных
процессов и уговорил их представлять в суде интересы Леверн.
По совету Хилды было решено нанять для Челси еще одного адвоката, и Сэнди
пообещал сделать это как можно быстрее.
На следующее утро первые страницы почти всех газет Европы и Америки пестрели
заголовками статей, повествующих о непонятном зверском убийстве. Ниже были
помещены фотоснимки Леверн, выходящей из дома под охраной полисменов, и
накрытого простыней трупа на носилках, которые поднимали в машину
скорой
помощи
. Многие издания дали еще и небольшие фото Банни и Челси.
В Кармеле Энн Хантер протянула Фрэнку
Кроникл
. Тот, прочитав подробности
грязной истории, громко выругался:
— Так и знал, что в один прекрасный день эти две дуры испортят жизнь
моей дочери!
— Думаю, тебе необходимо срочно ехать к ней, дорогой, — тихо
посоветовала жена. — Ей, должно быть, очень одиноко сейчас. Без твоей
поддержки будет совсем тяжело.
— Но это несправедливо по отношению к тебе и детям! Не могу я тащить
вас в эту мерзость, — запротестовал Фрэнк, но по всему было видно, как
он нуждается в благословении жены.
— За нас не беспокойся. Все будет хорошо, честное слово, — уверяла
Энн и, обняв Фрэнка, прижалась к нему.
Уже в два часа Фрэнк вышел из машины у дома, где жила его дочь. Перед входом
толпились люди — фотографы, репортеры и просто любопытные. Дверь открыл
Кларк.
— Мне нужно поговорить с Челси Хантер, — объяснил Фрэнк.
— Прошу прощения, как прикажете доложить? — недоверчиво спросил
Кларк, приготовившись услышать очередную ложь назойливого репортера,
пытающегося пробраться в дом.
— Фрэнк Хантер. Я ее отец.
Кларк потерял дар речи. Если это и вранье, то просто блестящее!
— Сэр?
— Скажите Челси, что я здесь.
Требование было достаточно дерзким, но дворецкий почему-то поверил. В этом
спокойном, красивом, хорошо одетом и с достоинством державшемся человеке
было нечто, вызывающее уважение. И поэтому дворецкий без колебаний впустил
Фрэнка в прихожую и попросил подождать, пока поднимется наверх.
— У мисс Челси был плохой день, сэр, как понимаете, очень плохой.
Телефон разрывается, а она не смеет шагу сделать за порог из-за этих
газетчиков. Садовник даже обнаружил фотографа на дереве, прямо под окном ее
спальни, — объяснил Кларк перед уходом.
Челси лежала на постели, уставясь в потолок. После разговора с адвокатом на
душе стало немного легче. Тот сказал, что она обязана говорить только то,
что знает, и ни слова больше, и терпеливо объяснил: она никого не обманет и
не пойдет против закона, если будет держать свои подозрения при себе.
Услышав стук Кларка, она нервно подскочила, подумав, что пришла бабушка.
— Кто там?
— К вам посетитель, мэм. Говорит, что его зовут Фрэнк Хантер и что он
ваш отец.
Челси потрясенно застыла. Почему он решил появиться после стольких лет
молчания? Закрыв глаза, она вспомнила все одинокие дни рождения, все годы,
проведенные без отца, когда некому было обнять ее, утешить, защитить от
холода и злобы окружающего мира. С чем бы он ни пришел сейчас, все равно
этого недостаточно, чтобы возместить все горькие обиды детства.
— Скажите, что меня нет дома для него, Кларк, — твердо объявила
девушка. — Передайте, что он пришел слишком поздно.
— Вы уверены, мисс Челси? — спросил Кларк, надеясь, что она
передумает. — Он кажется весьма достойным джентльменом, — сказал
дворецкий как можно мягче.
— Совершенно уверена, благодарю вас. В жизни не была так уверена, как
сейчас, — бесстрастно ответила Челси.
Тихо закрыв за собой дверь, Кларк спустился и передал Фрэнку, что Челси не
выйдет.
— Простите, сэр, боюсь, мисс Челси не хочет вас видеть, — объяснил
он как можно мягче.
Разочарованный, Фрэнк покачал головой.
— Не повторите ли в точности, что она сказала? Кларк терпеть не мог
вмешиваться в чужие дела, но почему-то сейчас не смог уклониться от ответа.
— Велела передать, что слишком поздно. Боюсь, именно так и сказала.
Несколько долгих мгновений мужчины глядели друг на друга. Первым заговорил
Фрэнк.
— Спасибо. Думаю, мне нет смысла здесь оставаться. Скажите... скажите
ей... мне очень жаль, хорошо?
Он вынул из кармана визитную карточку, нацарапал несколько цифр и протянул
дворецкому.
— Если можете, отнесите ей. Я написал номер домашнего телефона.
Попросите позвонить мне... если когда-нибудь она передумает или будет
нуждаться в помощи.
— Обязательно, сэр, — кивнул Кларк, не отходя от двери, пока
машина Фрэнка не отъехала.
Челси взяла карточку и несколько минут не сводила с нее взгляда.
— Какой он, Кларк? — спросила она наконец.
— Очень приятный человек, мисс Челси. Высокий, спокойный, воспитанный.
По-моему, очень расстроился.
Челси горько усмехнулась.
— Это понятно. Я имею в виду, как он выглядел.
Кларк, немного подумав, кивнул:
— В общем... я бы сказал... вы очень похожи на него. Собственно говоря,
сходство просто поразительное!
У Леверн взяли отпечатки пальцев, сфотографировали, и, хотя адвокат
потребовал, чтобы ее выпустили на основании чистосердечного признания, судья
установил сумму залога в пятьдесят тысяч. У Леверн не оказалось денег, но
Хилда вызвалась заплатить, и старая женщина смогла вернуться домой. На
следующий день она в сопровождении Хилды и Челси поехала в медицинский центр
Сидерс-Синай
, и, хотя легла туда под вымышленным именем, служащий в
приемном покое узнал ее по газетным фотографиям и разболтал газетчикам.
Хилда и Челси попытались скрыть от Леверн, что внизу полно репортеров, но
она все равно догадалась и отнеслась к этому на удивление спокойно.
— Не волнуйтесь, через день-другой обо мне все забудут. Это меня меньше
всего трогает. Вы уверены, что сиделка, которую наняли ухаживать за Банни,
справится?
— Она опытная психиатрическая медсестра, ба, — заверила
Челси, — так что не беспокойся. Я тоже там буду. Доктор велел держать
маму на транквилизаторах, если, конечно, мы не пожелаем отправить ее в
больницу, а именно это он и советует сделать.
— Ни за что! Говорю тебе, она поправится. Это шок, только и всего!
Каждому на ее месте пришлось бы худо, после той ужасной ночи! — твердо
заявила Леверн, с неприязнью глядя на внучку.
— Ах, брось, бабушка! Тебе пришлось не такое пережить, и ничего! —
настаивала Челси.
— Не сравнивай Банни с такой ст
...Закладка в соц.сетях
