Жанр: Любовные романы
На первых ролях
...что большинство мошенников попадается именно из-за недостатка
воображения — никто не желает изменить образ действий — все предпочитают
действовать но однажды выбранному шаблону. Придется придумать что-то новое:
пора продать бриллиантовый кулон. Если все пройдет гладко, она вставит камни
в прежнюю оправу и оставит у себя кольцо, а заодно и несколько тысяч
долларов. Потом она и бабушка просмотрят счета и решат, какие оплатить в
первую очередь. После этого можно наконец подумать, как лучше принять
английских друзей.
Всякое чувство вины, которое могла испытать Челси, исчезло при мысли о том,
что наконец-то сделан первый шаг к восстановлению благосостояния семьи.
ГЛАВА 37
Поскольку последнее время Челси была занята собственным планом спасения
домашних от полного разорения и избегала, насколько возможно, встреч с
матерью и бабушкой, то не имела ни малейшего понятия о том, что ситуация в
доме меняется к лучшему. Она очень устала, пробираясь как-то вечером через
поток машин на шоссе Санта-Анна по пути из Ньюпорт-Бич, где продала кулон с
поддельным бриллиантом за пять тысяч, поэтому, войдя в дом, подумала, что
начала сходить с ума. В нос ударили знакомые запахи еды и чего-то еще...
непонятного. Отбеливатель? Полироль?
Остановившись у стола, она просмотрела почту. Ничего. Подняв глаза, Челси
заметила, что на зеркале не осталось пыли, а стол блестит и сверкает. Что,
черт побери, здесь творится?
Челси поспешила на кухню и обнаружила, что милая, дорогая Каталина
вернулась.
— Каталина! Господи, как я рада видеть тебя! — воскликнула она,
обнимая кухарку.
— Мне тоже. Хорошо, что все по-старому, Челси. Ну как ты?
— Что ты здесь делаешь? — удивилась Челси и узнала, что Каталину
переманили от теперешнего хозяина, пообещав большее жалованье. Челси была в
восторге, но удивилась безрассудству женщины. Правда, она считала Томасов
чем-то вроде своей семьи, но неужели не понимает, что им нечем заплатить
ей?!
Каталина сообщила, что Леверн наняла ей в помощь горничную-латиноамериканку,
новый садовник спешно пересаживает клумбы, пытаясь вернуть запущенному саду
прежний вид. Откуда у бабушки появились деньги?!
Попрощавшись с кухаркой, Челси взлетела по ступенькам, постучала в дверь
спальни Леверн и ворвалась в комнату, чтобы поскорее расспросить о причине
столь неожиданных перемен.
— Ба, на прошлой неделе ты стонала и рыдала насчет кучи долгов, а
теперь дом полон слуг. Откуда у тебя деньги? — настойчиво допытывалась
девушка.
Леверн, сидевшая за туалетным столиком, полируя ногти, раздраженно подняла
голову:
— Не смей говорить со мной подобным тоном! Кто ты такая? И нечего так
кричать: Банни уже заснула, а ей завтра вставать чуть свет.
— Счета, бабушка: от доктора, больничные, за аренду — чем собираешься
платить? — спросила Челси чуть потише, пытаясь сдержать раздражение.
Леверн устремила взгляд на дерзкую внучку и насмешливо бросила:
— А вот это, дорогая деточка, не твое собачье дело! Все оплачено. И к
твоему сведению, Банни только сейчас получила прекрасную роль в лучшем
фильме года! Она будет играть Аннабель в фильме Майка Стерна
Пришелец
.
Хилда сегодня закончила переговоры, поэтому... Ну, что ты об этом думаешь?
— Потрясающе! — ответила Челси, нисколько не растерявшись. —
А как мама?
— Естественно, взволнована! Утром встречается с Майком для прочтения
сценария. Мы уже поужинали, так что тебе придется есть одной.
Отвернувшись от внучки, она вернулась к прерванному занятию. Нельзя же с
такими ногтями отправляться к режиссеру!
Челси не спустилась в кухню — ей было не до еды, желудок словно стянуло в
тугой узел. Впервые с того момента, когда она пустилась в опасное
приключение, желая раздобыть денег, девушка по-настоящему поняла, что
наделала. Она совершила два тяжких преступления и ради чего?! Все зря!
Бабушка с матерью, очевидно, не нуждаются в ее помощи, и теперь она вовсе не
благородная разбойница, а просто преступница. Челси была смертельно
напугана. Господи, о чем она только думала?!
На следующий день приехавшую из колледжа Челси встретил высокий темноволосый
молодой человек в белой рубашке, черном галстуке и костюме цвета маренго.
Слегка наклонив голову, он объявил, мягко, с еле уловимым британским
акцентом:
— Добрый день, мисс Челси. Я Кларк, Эвери Кларк, новый дворецкий.
— Рада за вас, — процедила сквозь зубы девушка, протискиваясь
мимо. — Где бабушка?
— В своей комнате. Прикажите доложить, что вы дома?
— Я вполне могу сделать это сама, благодарю вас, — рассерженно
бросила девушка и поспешила наверх.
Не позаботившись постучать, она открыла дверь и увидела лежавшую на
массажном столе Леверн. Коренастый молодой человек в белой хлопчатобумажной
футболке с засученными рукавами, открывавшими мощные бицепсы, разминал ей
спину.
— Привет, дорогая! — воскликнула Леверн. — Познакомься, это
Рауль. Он только что сделал Банни потрясающий массаж, и я решила побаловать
себя.
— Бабушка, мне нужно немедленно поговорить с тобой, — дрожа от
гнева, начала Челси.
— Если у тебя какие-то неприятные новости, лучше отложить разговор. О-о-
о, Рауль, вот здесь, здесь, разотрите это место немного энергичнее.
Вконец расстроенная, Челси выскользнула из комнаты, боясь что не удержится и
выскажет такое, что Рауль не вынесет соблазна и разболтает во всех спальнях
богатых клиентов. Проклятье! Дворецкий, массажист, платья от модельеров.
Бабушка опять тратит, не считая, а ведь мама еще даже не подписала контракт!
Неужели ни у кого из них нет ни капли разума!
Челси решительно направилась к себе, хлопнула дверью и остановилась в
изумлении. Комната преобразилась — постель застелена, ковер чистый,
занавески постираны и отглажены, книги и бумаги сложены на столе аккуратными
стопками. И хотя Челси обрадовалась, все же мысль о том, во сколько это
обойдется, не давала покоя.
В какую еще беду ухитрилась втравить их бабка? Донельзя расстроенная, Челси
рухнула в кресло у письменного стола и опустила голову на руки, но,
неожиданно заметив прислоненное к лампе письмо, озадаченно нахмурилась.
Конверт был надписан незнакомым почерком, но сердце Челси неожиданно замерло
— она увидела лондонский штемпель. На обратной стороне конверта красовался
герб Эшфордов. Неужели от Уилса?!
Схватив нож для писем, она разрезала конверт и развернула коротенькую
записку:
Дорогая Челси!
Да-да, это и в самом деле я. Прости, что не писал все эти годы, но ведь давным-
давно я предупреждал, что не очень-то большой охотник писать письма, правда
ведь? Не могу сказать, что с тех пор полюбил это занятие. Моя сестрица
сказала, что известила о нашем будущем четырехдневном пребывании в Новом
Свете, и я хотел убедиться, что ты сможешь уделить мне немного времени. Хотя
прошло ужасно много лет с нашей последней встречи, все же мы часто думали о
тебе. Пожалуйста, напиши и сообщи, сумеем ли мы встретиться. Если ты сейчас
занята, постараемся изменить свой график, чтобы все-таки повидать тебя.
С нетерпением жду ответа!
Твой верный друг Уилс
.
Челси перечитала записку еще и еще, и с каждым разом злость на бабушку чуть
стихала, пока отсутствие денег и присутствие слуг стало казаться чем-то
далеким и незначительным. Мысли унеслись далеко-далеко, к счастливым дням,
проведенным в Эшфорд-Холле: верховые прогулки с Уилсом, разговоры по душам с
Маргарет, семейные обеды... уют и тепло...
Как она тоскует по всему этому... По глубокому убеждению Челси, рай
находился не далеко на небесах, где ангелы играют на арфах и улицы выложены
золотом, а в доме Эшфордов, утопающем в тумане по вечерам, где она часто
играла с Уилсом в шахматы, а пальцы, их случайно соприкасались, когда она
так старалась быть ему достойным соперником, хотя не имела ни малейшего
шанса выиграть.
— О чем ты хотела поговорить со мной? — резко спросила Леверн,
неожиданно появляясь на пороге и возвращая внучку к неприятной
действительности. Секунду Челси непонимающе смотрела на бабку, но тут же,
досадливо поморщившись, постаралась прийти в себя.
— Бабушка, почему ты тратишь деньги, которых у нас нет? —
осведомилась она, правда, уже не с тем раздражением, которое испытывала до
чтения письма Уилса.
— Челси, я хозяйка в этом доме, не ты! — презрительно бросила
Леверн.
— Ну, а я считаю, это просто смехотворно нанимать дворецких, горничных и массажистов, когда...
Леверн, пораженная дерзостью девушки, отрезала:
— Послушай-ка, юная леди! Думаете, если смогли устроиться на какую-то
жалкую работу и получать гроши, имеете право обсуждать мои решения?! К
вашему сведению, Банни необходимо поддерживать имидж, а в этом бизнесе имидж
— все, абсолютно все! Я знаю, твоему узкому мещанскому умишку это
недоступно. Счета будут оплачены... вовремя.
Обе уставились друг на друга, словно смертельные враги. Первой сдалась Челси
— зная, что никак не сможет изменить отношение бабушки к деньгам.
— Когда мама получит первый чек? — тихо спросила она.
— Скоро. И поверь, этого будет более чем достаточно, чтобы оплатить все
расходы, — ответила Леверн, тоже понижая голос. — Кроме того,
Хилда уже ведет переговоры насчет еще одной картины, которая будет сниматься
сразу после
Пришельца
, так что перестань трястись. Все будет в порядке!
— Надеюсь, ты права, бабушка. О Боже, надеюсь от всей души! В мае
Маргарет и Уилс Эшфорды пробудут в Лос-Анджелесе четыре дня. Можно, я
приглашу их погостить у нас?
Лицо Леверн сразу просветлело.
— Дети графа? Как мило! Нужно устроить вечеринку, чтобы все могли с
ними познакомиться...
— Бабушка! — охнула Челси. — Нет! Ни за что! Никаких
вечеринок! И не смей звонить репортерам и сообщать о приезде Эшфордов! Они
очень скромные, ненавидят шумиху и приезжают ко мне. Это мои друзья. Их не
интересуют кинозвезды, понятно?
— Весь мир интересуется кинозвездами, глупышка! Большинство девушек
твоего возраста гордились бы такой матерью, как Банни Томас, но ты... вечно
ведешь себя так, словно это позор!
— Пожалуйста, ба, хватит этих сцен на тему о страдающей матери и
неблагодарной дочери! Только опять поссоримся. Теперь послушай! Уилс и
Маргарет приезжают сюда не затем, повторяю, не затем, чтобы познакомиться с
великой Банни Томас. Они мои друзья, а не поклонники моей матери.
— Ты не только похожа на своего жалкого папашу, но и ведешь себя в
точности, как он, — устало вздохнула Леверн. — Как жаль, что ты
ничего не взяла от матери! Жизнь в этом доме была бы гораздо приятнее!
Она повернулась и, раздраженно поморщившись, вышла, хлопнув дверью.
Давно привыкшая быть изгоем в семье, Челси даже не почувствовала ни боли, ни
обиды от уничтожающих замечаний бабушки. Она взглянула на часы и поняла, что
сегодня уже не успеет ответить Эшфордам — придется подождать до завтра.
Сейчас надо быстренько перекусить, и ехать в мастерскую. Только бы из-за
демонстрации против войны во Вьетнаме опять не остановили движение на
бульваре Уэствуд! И какие бы надежды ни питала бабка насчет карьеры матери,
сама Челси никогда больше не позволит втянуть себя в эту мишурную фантазию!
Когда-нибудь она не будет ни от кого зависеть в этом доме и займется простым
честным трудом.
Съемки
Пришельца
должны были начаться меньше чем через неделю, но Хилда
все еще не получила заверенный контракт Банни. Каждое утро, приезжая в офис,
она узнавала от секретарши, что встревоженная Леверн уже успела позвонить не
меньше пяти раз. Иногда Хилда задумывалась, стоит ли удовольствие вести дела
Банни постоянного общения с ее мамашей, которая с каждым днем становилась
все невыносимее.
Хилда налила кофе и выглянула из окна на шумный бульвар Уилшир. Бросив в
крепкую обжигающую жидкость две таблетки сахарина, она сделала первый глоток
— сегодня ей особенно понадобятся силы и терпение.
Наполовину осушив чашку, Хилда позвонила Рут, опытной умелой секретарше, которая тут же отозвалась:
— Рут, перед тем как соединить меня с миссис Томас, разыщите,
пожалуйста, Харта Болдуина, — попросила она. Не мешает еще раз
поговорить с адвокатами
Уорнер Бразерс
. Как ни надоедлива Леверн, все же
она по-своему права, когда жалуется на проволочки. Последние детали
контракта давно уже обсуждены, с тех пор прошло больше двух недель, а
контракта все нет!
— Мистер Болдуин у телефона, — объявила секретарь.
— Ну, Харт, — спросила Хилда. — В чем дело на этот раз?
— Что я могу сказать, Хилда? Мы делаем все, что возможно, —
заверил он с ноющими нотками в голосе, свидетельствующими о том, что адвокат
так же устал от ее стервозности, как сама Хилда от назойливости Леверн.
— В таком случае позвольте заявить, дорогой сэр, что с этого момента у
Банни Томас больше нет времени ездить на примерки, пробный грим и так далее
и тому подобное, пока не будет получен первый чек, — сухо объявила
Хилда.
— Вы, агенты, просто невыносимы! Желаете вставить в контракт любую
мелочь, лишь бы защитить интересы клиентов, но хотите получить деньги
моментально! — запальчиво выкрикнул адвокат.
— Нечего читать мне мораль! Именно я убедила Банни отказаться от
контракта на два миллиона и сниматься за сущие гроши! Самое малое, чего от
вас ждут, хотя бы заплатить их вовремя.
— Бросьте морочить голову! Поищите для этого какую-нибудь деревенщину!
Вы так же прекрасно, как я, знаете, что ей крупно повезло с этой ролью!
Каждая актриса старше двадцати пяти мечтала ее заполучить.
— Не знаю ни одной актрисы в этом городе, которая призналась бы в том,
что ей больше двадцати пяти, да и вам о таких ничего не известно, —
огрызнулась Хилда, — и кроме того, думаю, вовсе не мне придется
удалиться в деревню на покой, когда сами знаете, кто начнет разыскивать
Банни, и я направлю его к вам. До свиданья, дорогой, — сладко-ядовито
пропела Хилда и, швырнув трубку, нажала кнопку переговорного устройства,
чтобы узнать, кто дожидается своей очереди поговорить с ней.
— Леверн Томас на линии два и Серджио на линии три, — ответила
секретарь.
— Хорошо, сначала соедините с Леверн и попросите Серджио подождать. Я
хочу поговорить с ним, пока он не успел уйти из дома.
— Будет сделано.
Хилда так сильно вдавила клавишу второй линии, что сломала ноготь.
— Черт возьми! — воскликнула она прямо в трубку, так что Леверн
приняла это явно неподходящее приветствие на свой счет.
— И вам того желаю, — удивленно пробормотала она.
— Простите, Леверн, я только что сломала ноготь, — извинилась
Хилда.
— Прекрасное начало дня, ничего не скажешь.
— Послушайте, я только что говорила с Хартом Болдуином. Банни уже
уехала на студию?
— Она должна быть там к десяти, так что я еще не начинала готовиться.
Пока вытащишь ее из постели, все утро пройдет.
— Каким снотворным вы ее пичкаете? — с отвращением спросила Хилда.
— Только секоналом, и, пожалуйста, не читайте мне мораль! —
огрызнулась Леверн. — Вы с Майком и вообще все остальные требуют, чтобы
она похудела, а единственный способ добиться этого — принимать диетические
таблетки, от которых, как вы прекрасно знаете, у нее начинается бессонница.
— Господи, да не проще ли ограничить ее в еде и обойтись без этой
дряни?!
Хилда ненавидела лекарства и принимала их только в самых крайних случаях.
— Вы правы, но Банни просто не способна на такое. Она уже сбавила
больше двадцати фунтов, и живот у нее достаточно плоский, так что все ребра
торчат. Но Майк требует, чтобы Банни похудела еще на десять, перед тем, как
начнутся последние примерки.
— Ну что ж, его беспокойство понятно — как-никак Аннабель должна быть
неизлечимо больна. Ну, так или иначе, пусть спит сколько хочет. И пусть к
телефону подходит только дворецкий. Вас нет дома ни для кого, кроме меня.
Леверн немедленно встрепенулась:
— Что происходит?
— Я говорила с Хартом Болдуином, главой юридического отдела в
Уорнер
,
и сказала, что отныне Банни и пальцем не пошевелит, пока не получит чек. У
меня предчувствие, что чек будет лежать на столе через час после того, как
Майк обнаружит, что не может отыскать Банни. Я вчера потолковала с ним, и он
жаловался, что не хватает времени на репетиции. Вы ведь знаете, какой он
педант!
— Ну что ж, наконец-то вы решили прижать этих ублюдков, — удовлетворенно отметила Леверн.
Хилда почувствовала мгновенный прилив раздражения:
— Дорогая! — резко ответила она. — Если бы я начала жесткую
игру слишком рано, агенты пошли бы на попятный и начали искать кого-нибудь
еще на лучшую роль года. Поскольку новости о том, что Майк выбрал именно
Банни, уже просочились в прессу, не хватало только позора и унижения, если
бы ее неожиданно решили заменить, ясно? Ради Бога, Леверн, оставьте меня в
покое и позвольте делать свое дело, как я считаю нужным, хорошо?
— Вот и делайте! — отрезала Леверн и швырнула трубку.
Разлад между женщинами с каждой стычкой становился все острее, и обеим было
очевидно, что взрыв может произойти в любой момент. Сама Хилда была
настроена отнюдь не оптимистично насчет своих отношений с семьей Томас.
Только вера в талант Банни мешала ей честно высказать в лицо Леверн все, что
она думает. Глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя, она включила третью линию
и попыталась не показать, как обозлена.
— Серджио? Доброе утро, дорогой. Что это ты сегодня так рано
встал? — спросила она человека, за которым была замужем менее двух лет.
— Консуэла позвонила и разбудила меня, потому что ты забыла оставить
ключ под ковриком, — раздраженно пробормотал он.
— О Господи! Прости, дорогой! Почему бы тебе не попытаться снова
уснуть? — покаянно спросила Хилда.
— Ты же знаешь, я с трудом засыпаю. Кроме того, пора одеваться и идти в
прачечную за бельем.
Тон Серджио не оставлял сомнения, что именно жена виновата в том, как много
забот лежит на его плечах.
— Я хотела забрать белье по пути с работы, — пояснила
Хилда, — но было слишком поздно.
Как отличалась ее манера говорить с мужем от обращения с Леверн и Хартом
Болдуином!
— Извини, дорогой, мне нужно позвонить Марку Олсону, хореографу, и
напомнить, чтобы он тебя посмотрел. Им нужен красивый талантливый танцор для
большого соло во втором акте.
На другом конце молчали.
— Серджио, дорогой, ты слушаешь? — спросила Хилда несколько раз,
но не получила ответа. Он повесил трубку, как всегда, когда злился. Хилда
снова позвонила домой, хотя понимала, что это бесполезно.
Серджио и не подумает ответить, если рассердится.
Хилда, вздохнув, спрятала лицо в ладонях. Господи, что это с ней творится?
Зачем, почему сорокалетняя женщина выходит замуж за молодого итальянского
жеребца вроде Серджио? Все уверяли, что он всего-навсего красивая пустышка,
без капли таланта, и ищет только способ, как бы полегче прославиться в
Голливуде. Хуже того, ее предупреждали, что Серджио лодырь, стремится
поскорее найти богатую жену и жить за ее счет. И друзья оказались правы.
Боже, насколько правы!
Как могла Хилда хоть на мгновение вообразить, что он действительно питает к
ней что-то или хотя бы хочет чисто физически?! И даже сейчас, когда она так
часто служит объектом его ярости и презрения, почему не может избавиться от
Серджио?
— Почему? — спросила Хилда вслух, глядя на свое отражение в
висевшем над диваном зеркале. Почему? Потому что тогда придется открыто
признать, что этот пустоголовый мускулистый красавчик сделал из нее дуру.
Хилде, умнице, таланту, лучшему агенту, преуспевшей в Голливуде, где правят
мужчины, укажут ее место, а она... она просто не сможет вынести унижения. Но
не только мысль о сохранении репутации удерживала ее от развода. Секс. Хилда
по-прежнему испытывала ненасытное вожделение к этому молодому телу.
Днем, как она и ожидала, посыльный принес заверенные копии контракта на
подпись Банни. В пять часов вечера они уже вновь лежали на столе Харта
Болдуина, подписанные и засвидетельствованные вместе с запиской Харту, в
которой Хилда просила немедленно прислать чек. Получив требуемое, Хилда,
хотя было уже поздно нести его в банк, послала Леверн чек собственной
компании за вычетом десяти процентов комиссионных.
Облегченно вздохнув, успокоенная Хилда решила побаловать себя и отправилась
домой пораньше. По дороге она заедет в
Шале Гурме
, купит что-нибудь
повкуснее на ужин и обязательно банку черной икры, которая так нравится
Серджио, и бутылку
Шамбертена
, его любимого вина. Она устроит ужин при
свечах, наденет кружевной пеньюар и, может быть, сумеет затащить мужа в
постель.
Хилда уже стояла у лифта, когда из кабинета выбежала секретарь.
— Мисс Маркс, подождите! — взволнованно окликнула она.
Хилда отступила от открытой двери лифта и обернулась.
— Что случилось, Рут?
Та покачала головой и подошла ближе, чтобы никто не подслушал:
— Мисс Маркс, звонил мистер Олсон из Музыкального Центра и велел
передать, что ваш муж... э... э...
Девушка, покраснев, замялась.
— Дальше, Рут? — нетерпеливо допытывалась Хилда, в надежде, что
еще кто-то, кроме нее, разглядел в Серджио талант и способности.
Опустив глаза, Рут еле слышно пробормотала:
— Последнее дерьмо, мисс Маркс. Он так и сказал.
— Иисусе, ты уверена? — встревожилась Хилда.
— Да, вполне. Мистер Олсон оставил номер телефона и передал, что
немедленно хочет поговорить с вами. Он ужасно зол.
— Соедини его со мной, Рут, и побыстрее, — распорядилась Хилда,
направляясь назад.
— С мистером Олсоном? — переспросила секретарша.
— Да, а потом позвоните ко мне домой и узнайте, вернулся ли Серджио.
Марк Олсон, старый друг Хилды и один из величайших хореографов западного
побережья, никогда еще не был так взбешен.
— Марк, ради Бога, что случилось?
— Как ты могла выйти замуж за этого подонка, Хилда? Он же псих! —
завопил Олсон.
— Успокойся и объясни — в чем дело?
Марк набрал воздух в грудь, отчаянно пытаясь взять себя в руки:
— Ну... я посмотрел его, понял, что он неплох — ничего выдающегося, но
сойдет, и ради нашей дружбы решил немного поработать с ним перед тем, как
представить режиссеру. Он отказался делать одно па, как я требовал, поэтому
я объяснил еще раз и даже показал. Он имел наглость объявить, что его
вариант лучше.
— И что же, Марк? Все это не так ужасно, верно? — облегченно
спросила Хилда.
— Постой, это еще только начало. Ты меня знаешь. Я подумал: какого
дьявола, может он прав, и позволил ему поступить по-своему. Он повторил
танец для Челли, как сама знаешь, одного из лучших в мире постановщиков
мюзиклов. Челли посмотрел, поблагодарил за то, что нашел время прийти, и
сказал, что он не годится для роли. Тогда этот ублюдок подскакивает к Челли,
который в два раза ниже и вдвое старше его, разворачивается и, прежде чем
его успевают остановить, сбивает того с ног. У Челли сломан нос и сбиты
коронки с передних зубов.
— О Боже! — охнула Хилда. — Мне ужасно жаль!
— Но тут подоспели остальные танцоры, схватили его и держали пока не
появилась полиция. Он в тюрьме, и Челли собирается подать в суд. Он что,
наркоман или просто идиот?
Хилде стало нехорошо. Марк был старым и преданным другом, а Челли —
гениальным режиссером.
— Не думаю, Марк. Честное слово, не думаю. Серджио очень вспыльчив и
тут же выходит из себя, если считает, что его не восприняли всерьез.
Господи, даже передать не могу, как мне тошно. Никогда не видела, чтобы
Серджио бросался на кого-то с кулаками. Пожалуйста, передай Челли, что я все
беру на себя. Пусть присылает счета, я заплачу.
— Не будь дурой, Хилда! Избавься от этой швали! Пусть сгниет в тюрьме!
— Не могу, Марк. Он мой муж.
&md
...Закладка в соц.сетях
